Демонам в индустрии не место

      Странно было для Винсента, как перекликался шум собственного сердца с беспристрастной атмосферой вокруг. Ему казалось, что все пары глаз в ресторане были направлены в его сторону, он на секунду разучился дышать, а в голове было звеняще пусто. Он отмер, оглядываясь по сторонам. Жизнь вокруг них не остановилась, мелодичный джаз продолжал негромко дребезжать, приглушённый разговорами посетителей.       Винсент выдохнул, пытаясь вернуть спокойствие ума. — Можешь... пояснить? — неуверенно прошептал он, ёрзая на своём месте.       Рыбак рыбака издалека видит и стороной обходит. Но Аластор же поступил совершенно иначе — вторгся на территорию Виттмана, выбил его из колеи. — Не беспокойся, Винсент, у меня нет причин докладывать на тебя полиции, — мужчина положил нож на салфетку рядом с тарелкой. — Должен отметить, мясо здесь отменное.       Винсента выводила из себя его напускная сдержанность, но и поднять шум он не мог. — Я это всё вот к чему: мы должны сотрудничать, Винсент. А не ставить друг другу палки в колёса. — Это угроза? — Виттман сжал кулаки под столом. — Деловое предложение, — Аластор подозвал официантку, попросив у неё десерт и счёт. — Мне нужно найти кое-кого из твоих кругов, а ты можешь послужить хорошей охотничьей собакой.       За такие слова Винсент готов был ему вмазать, но единственное, что сделал, это поправил осанку, пытаясь выглядеть так, будто контролирует ситуацию. — Допустим, я соглашусь, — губа мужчины закровила от того, как сильно тот её кусал, и он видел, как Аластор с интересом смотрит, пока он вытирается. — Но что мне за это будет? — Возможности дальше жить без изменений тебе недостаточно? Возможность дышать свежим воздухом, а не тюремной гнилью?       Нелепо казалось Винсенту обсуждать в настигающем кроваво-красном интерьере их общие грешки. Атмосфера китайского ресторанчика вообще никак не спасала мозг от панических мыслей: «Меня раскрыли». И Виттману не надо было уточнять, чтобы понять, что Аластор знает правду. Сам же сказал — рыбак рыбака...       ... И Аластор убивал?       И что же хочет убивец предложить другому душегубу? Винсент судорожно вздохнул, когда официантка с десертом поставила алого цвета торт и стрельнула узкими глазками в сторону его спутника. — Извините, мистер, — робким, но низким голосом обратилась она, — Вы случайно не сын одного популярного радиоведущего из Луизианы?       Аластор переменился, владеющая ситуацией улыбка померкла лишь на секунду, но Винсенту хватило этого времени, чтобы осознать какую-то связь. — Правда бестактный вопрос вышел, — смутилась китаянка, пройдясь рукой по записной книжке. — Вот ваш счёт и торт красный бархат.       Аластор, конечно, ответил ей любезным кивком. Официантка собралась уходить, но замерла на месте. — Нет, ещё кое-что! — опомнилась она, прикасаясь к краю стола из тёмного дерева. — Вы же популярные ведущие с канала Боба Паркера? И недавно вели новости про Кендала. — Да, мисс, — с наигранной улыбкой ответил Винсент, протирая салфеткой руки, которые вспотели от волнения. — Что-то не так? — Ну-у, в своём рассказе вы упомянули, что у Кендала Моралеса были враги... — Так, — встрял Аластор, по нахмуренным бровям которого можно было понять, что он недоволен отхождением от его плана. — Извините за грубость, мисс, но это не ваше дело.       Брови девушки сначала в безмолвном удивлении поднялись, потом она с возмущением нахмурилась, отчего её по-щенячьи большие глаза сощурились. Виттман усмехнулся, довольный тем, как маска дружелюбия на лице Аластора начала сыпаться. — Я веду собственное расследование про него, — с негодованием сказала китаянка. — А вы детектив? — сардонически пропел мужчина. — Нет, но я журналистка... — Извините, мисс, но вы прервали нашу беседу. А это неэтично.       Винсент кашлянул, обращая внимание людей на свою персону, и сложил руки перед собой. — Я крайне извиняюсь, молодые люди, но давайте по порядку, — теперь мужчина чувствовал себя на своём месте, приняв роль милого посетителя, будто не убивал того, о ком интересуется девушка. — Мисс, я думаю, что смогу ответить на ваш вопрос, как только мы выйдем из-за стола. Аластор, давай продолжим беседу там, где её прервали.       Официантка неуверенно согласилась и ретировалась, прижимая к груди записную книжку. Теперь Виттман обратил взгляд на свою нетронутую тарелку овощей. Еда в горло совершенно не лезла. Он отодвинул блюдо от себя, неуютно съёжившись под пристальными глазами Аластора. — Где же мы остановились, — произнёс мужчина, и голос его звучал необычно. Нет, не хрипел, не писклявил и в общем был как всегда. Но он будто звучал ото всюду. — Ах да, свободная жизнь! — Я хочу узнать, кто ты, — твёрдо ответил Винсент, закидывая ногу на ногу. — И почему эта дамочка спросила про радиоведущего из Луизианы. — Твоему крохотному мозгу необязательно это знать, — елейным тоном заявил он, сцепив пальцы в замок. — Если мы теперь сотрудничаем, то я имею право знать.       Виттман юлил — он ещё не решил, как лучше поступить, перерезать ли Аластору глотку или задушить в подворотне. Что угодно, лишь бы не быть в должниках у этого дьявола. — Право? — прыснул мужчина, не сдерживая своего презрительного отношения. — Ты не более чем псина, Винсент. И ты будешь знать то, что я позволю. Делать то, что я разрешу.       Виттман прошипел сквозь плотно сжатые зубы. Он не знал, что именно заставляет его продолжать сидеть на месте, толика любопытства или страх пошевелиться. Но он сидел, выслушивая каждое нелестное слово.       Аластор достал из кармана своего тренчкота потрёпанный бумажник, вкладывая деньги в чекбокс, и поднялся, натягивая верхнюю одежду. — Засим считаю нашу беседу исчерпанной, — сказал напоследок мужчина, покидая ресторан.       Винсент проводил его стройную спину взглядом и достал карманные часы. Время тянулось странно. Перерыв на обед у него длился всего полчаса, а с его начала не прошло даже двадцати минут. Теперь у мужчины были лишние свободные минутки, которые он потратит на...       Разговор с той самой официанткой-журналисткой.       Мужчина дождался, пока та подойдёт забрать счётницу, и приостановил её. — Вот теперь давай поговорим.       Девушка неохотно подсела за его столик, поддерживая осанку. Ничего приметного Винсент в ней найти не мог, разве что из-за мендалевидных чёрных глаз и плоского вздёрнутого носа она привлекала внимание, будто диковинный зверёк. Смоляного цвета волосы были убраны в пучок, заколкой была серебряная палочка с побрякушками. — Вы хотели спросить что-то про Кендала, — наставил её на путь Виттман, положив руку поверх стакана с недопитой водой.       Официантка согласно кивнула, притронувшись к углу стола и погладив его. — Вы сказали, что у него были враги... — Ну, это громкое заявление сделал мой дорогой соведущий, — с ноткой горечи поправил Винсент. — Я была знакома с Кендалом... Точнее, не я, а моя подруга, — чуть ли не шёпотом заговорила она. — И он приставал к ней. Даже больше...       Мужчина замер, заинтересовавшись её словами. И только сейчас обратил внимание на акцент девушки — совсем не нью-йоркский, выдающий в ней иностранку. Винсент никогда не замечал в людях бессмысленные детали. Мир большой, людей много, и подмечать каждое отличие было для него лишней морокой. — А ещё я слышала, что вы были друзьями, — робко добавила девушка. — Так значит, ты писала разоблачающую статью на поганца-ведущего, а потом он взял и застрелился? — спросил Виттман, на что получил короткое «угу». — Да, обидно. Про мертвеца либо хорошо, либо ничего. Кроме правды. Ты можешь выложить свою статью, если у тебя уже много на него накопано. — Нет, почему вы не защищаете своего друга? — официантка подняла любопытный взгляд на него. — Не друг он мне, — Винсент пожал плечами. — Ублюдок получил по заслугам и теперь горит в Аду. Например, ты знала, что он баловался наркотиками? — Конечно, — встрепенулась девушка, и Виттман хмыкнул. — Меня зовут Шая, — поделилась она, протягивая руку.       Впервые за долгое время Винсенту правда хотелось пожать кому-то руку, и этот порыв он не сдерживал. — Винсент Виттман, — дежурно сообщил мужчина, допивая залпом воду. — Мне кажется, мы подружимся.