Демонам в индустрии не место

      Закрадывалась мысль, что Винсент совсем рехнулся. Возможно, просто возможно, сейчас он не колесил по Манхэттену с демоническим пассажиром, а находился в комнате с жёлтыми стенами. И это было довольно логично: так психика справлялась с травмирующим опытом.       Но для кого он был травмирующим? Для Винсента? Нет, скорее, для жителей отеля; для Кендала Моралеса в конце концов — рыжего папиного сынка, который добрался до верхушки пищевой цепи благодаря деньгам. Но Виттман отделался лёгким испугом. Ладно, не только испугом, ещё за ним увязался Аластор, уверяющий, что он прибыл из самого Ада.       В Центральном парке острова царила умиротворяющая тишина, почти убаюкивающая. Винсент заглушил двигатель, выбираясь из своего T-Bird, вдыхая полной грудью свежий воздух, и вместе с тем ощутил желание затянуться сигаретой, чтобы избавиться от нервов и ненужных мыслей. Аластор из «Ада» вышел следом, созерцая пестрящий зеленью пейзаж. — И что за охоту ты тут решил устроить? — с сомнением поинтересовался Виттман.       Аластор пошёл по выложенной камнем тропинке, таинственно промолчав вместо ответа. Недосказанность Винсента раздражала. Он тяжёлым шагом последовал за мужчиной, шаркая туфлями по камню. Аластор же шагал невесомо, с элегантностью, присущей аристократам. — Этот парк славится не только своей красотой, — высказался он, когда они вышли на безлюдную дорожку около озера. — Здесь также проходят встречи криминальных авторитетов, сбыт наркотиков. — Я в курсе, — отрезал Виттман. — Ближе к сути. Не за преступниками же мы будем охотиться? — Конечно, нет! — улыбнулся Аластор, что не предвещало ничего хорошего для Винсента. — Не совсем. Так уж совпало, что после моей смерти вся мафия стянулась именно в Нью-Йорк. Те, кто раньше просто незаконно приторговывал алкоголем, теперь заняты более серьёзными делами.       Они встали посередине каменного мостика, с которого открывался вид на озеро, зеленеющие деревья. Винсент опёрся на перила и по привычке похлопал по карманам в поисках сигареты с зажигалкой, игнорируя слова Аластора про его смерть. Оба атрибута современного мужчины нашлись в карманах брюк. Виттман поджёг сигарету, обхватив губами фильтр, и вдохнул дым, всматриваясь в водную гладь. Вода в озере переливалась на солнце, от ветра по ней шла рябь. Такое будничное спокойствие беспричинно напрягало Винсента. — ... Да и обзавелись прикрытием вне Штатов, — Аластор протянул задумчиво, дёрнув носом на едкий табачный запах. — Ты про Коса Ностру? — Винсент тряхнул пепел за перила, наблюдая, как тот медленно опускается на воду и тонет. — Сегодня уже второй раз их упоминают.       Винсента проигнорировали, что было вполне в стиле Аластора. Виттман сжал сигарету в кулаке, и та рассыпалась под давлением. Но, вдохнув через зубы, Винсент вернул своему выражению спокойствие и отряхнул от ошмётков сигареты руки. — Охотиться одному сложнее, у бывалых охотников всегда с собой собака, — Аластор повернулся к нему, сверкая ехидной ухмылкой. — И, так как сегодня я проверяю тебя в деле, ты мой пёс.       Как, в принципе, и всегда.       Винсент рыкнул, впиваясь руками в холодный камень. Волей-неволей Аластор всегда выставлял из него глупую дворнягу, какой Виттман не являлся. Хотя, по собственным ощущениям мужчины, ещё недолго, и он точно смирится со своим положением в глазах Аластора. Винсент почувствовал желание пихнуть того в спину, когда он напрочь отвернулся от него и, повозившись с пальто, явил Винсенту пистолет. Виттман отшатнулся, потеряв весь запал. — Ты умеешь обращаться с оружием? — просто спросил Аластор. — Я, конечно, предпочитаю работать ножом, но, — он покачал головой, оставив фразу незаконченной.       Какое-то время Винсент стоял и тупо смотрел то на протянутую руку с пистолетом, то на добродушный на вид оскал чужих зубов, и чувствовал себя совершенно незащищённым, будто и вовсе голым. — Откуда ты его вообще достал? — отмер он, подавляя смешок. — Боже.       Мужчина медленно протянул Аластору руку, как бы намекая передать ему пистолет. Виттман видел долю сомнения в неизменно улыбчивом лице мужчины и сам понимал, что доверить оружие в руки того, кто пытался тебя убить, — затея суицидальная. Но Аластор не боялся возможной опасности и в целом не переживал за свою жизнь, даже зная, на что Винсент способен.       Стрелять, конечно, Винсент бы не рискнул. Грохот от выстрела точно привлечёт ненужное внимание, и разбираться после этого с трупом будет сложно, не оставив следов.       По окончании внутренних дебатов Аластор передал Виттману пистолет. Металл охладил руку, когда Винсент покрепче схватился за рукоятку, оценивая вес в полные четыре фунта. — Кольт? — риторически поинтересовался он. — Как банально. — Зато эффективно.       Винсент долго пялился на оружие в руках, заглянул в заряженный магазин. Аластор не шутил. Хотя было бы странно, если бы это изначально была лишь шутка — слишком уж далеко она зашла. И даже весёлый блеск его глаз не сглаживал углы будущего, покрытого густым чёрным туманом.       Мужчина отдал Кольт владельцу, пробежался ладонью по лицу, прерывисто выдыхая. — Ты же знаешь, что от мести тебе лучше не станет?       Со стороны Винсента было самонадеянно желать образумить спутника из Ада, но он отчаянно пытался понять, в чём же причина ненависти к мафии, почему ему нужен сообщник, раз уж он демон. Аластор мрачно фыркнул, спрятав оружие во внутренний карман пальто. — Станет, — он пожал плечами, Винсент не спорил.       Аластор зашагал прочь с моста и поманил Виттмана за собой. Воздух стал более напряженным после глупого вопроса Винсента. Аластор сжимал губы и хмурился, что было ему не свойственно. Эти выражения лишь слегка помрачили лицо демона, любопытный прохожий даже не обратил бы внимания. Но спустя время, проведённое Винсентом с ним, он стал подмечать эти изменения. Хотя, конечно, понимание потаённых эмоций Аластора скорее заставляло мозг работать в режиме чрезвычайной ситуации.       Винсент плёлся позади него с ношей на сердце. Потому и плёлся, что на душе тяжесть была; но не то, чтобы от сострадания или сопереживания Аластору, а от ощущения тотальной беспомощности. Винсент обладал физической подготовкой, связями, но при этом осознавал, что перед возможностями Аластора ни связи, ни подготовка не помогут.       Витиеватая дорожка продолжала тянуться вглубь парка, но мужчины недолго следовали ей. Аластор свернул с тропы, увлекая спутника в лес. Несмотря на полулысые деревья, сквозь которые однозначно пробивалось солнце, вокруг сгустились тени. — Аластор, неужели ты боишься, что твоя демоническая душа не найдёт успокоения после мести? — голос Виттмана дрогнул. Лес вокруг гротескно вытянулся, запахло сыростью. — Где мы вообще? — В Центральном парке. Но планы слегка изменились.       Винсент остановил шаг, тупо пялясь в ровную спину впереди себя, сжал челюсть. — Помимо охоты я покажу тебе кое-что, — Аластор обернулся на мужчину, хищно улыбаясь. — Погоди, ты во что меня ввязываешь? — он ускорился, догоняя мужчину.       Мрачная тишина была ему ответом, сопровождаясь лишь шуршанием травы под ногами. Винсент мог бы просто уйти, наплевать на все угрозы. Но он шёл в ногу с Аластором, ощущая странную пустоту в голове.       Лес начал редеть, впереди показалась хижина, но дневной свет так и не вернулся. Рядом с темной хижиной бродил мужчина. Он озирался по сторонам, метался вокруг. Волосы его были короткими и кудрявыми, угольно-черными, а кожа словно красный кирпич.       Аластор подошёл ровно к этому мужчине, улыбаясь самой миловидной улыбкой. — Добрый день, господин.       Мужчина вздрогнул и обернулся на него. Как только их взгляды пересеклись, он отшатнулся от Аластора, в глазах промелькнуло узнавание. — Ах, кажется, Вы меня помните? — продолжил Аластор. — Какая радость. Мне бы хотелось, чтобы Вы запомнили точно почему с Вами это происходит, мистер Лафьер. — Ты же умер... — прошептал мужчина и свалился с ног, падая в грязь. — Ты абсолютно прав, Энцо! — хмыкнул Аластор, наклонившись вперёд. — А всё из-за мафии, не так ли?       Винсент встал позади него, вслушиваясь в детали разговора. Энцо Лафьеру на вид лет пятьдесят, как Паркеру. В золотые двадцатые он, наверное был простым парнем, ввязавшимся не в ту компанию. Однако же правила мафии были жестоки: коль ты в группе, то причиной для выхода послужить может только смерть. — Это потому что ты болтал про нас!       Голова Аластора наклонилась набок, изучая выражение лица Энцо. То быстро изменилось, побледнело и вытянулось. — Ну, это не самое главное сейчас, — снисходительно сообщил Аластор. — Более важно, что ты знаешь имена тех, кто причастен к моей смерти.       Он схватил Лафьера за руку, с лёгкостью поднимая того на ноги. Энцо брыкнулся, но это ему ничем не помогло. Винсент невольно завис. — Винс, свяжи его, — Аластор протянул ему кабельные стяжки и достал Кольт.       Виттман посмотрел на стальные стяжки в неверии, забрал их с некоторым подозрением и навис над мужчиной. Энцо вжимался в тёмное дерево хижины позади себя и так просто поддаваться не собирался. Как только Винсент повернул Лафьера к себе спиной, чужие когти вцепились в кожу на его руках, оставляя борозды. Винсент зажмурился и шикнул, но сильне сжал чужие кисти, закрепляя их стальной стяжкой. Та при трении с кожей неприятно натирала. — Итак, дорогой Энцо, — Аластор приставил пистолет к кудрявой голове. — Скажи мне. Кого послал Рич? — Я не... — Неправильный ответ, Энцо! — Аластор выстрелил.       Сердце Виттмана пропустило удар, он беспокойно посмотрел сначала на пушку, потом на Лафьера, оглушённый. Мужчина был жив, голова цела, а пуля была у него в колене. Энцо завопил, раздирая голосовые связки. — Кого он послал?       По лицу мужчины потекли слезы. — Ну-ну, Энцо, ты чего? — Аластор присел рядом с ним на корточки. — Ты же серьёзный человек в мафии, сам людей пытаешь, скармливаешь им собственные ногти. Такой пустяк, как простреленное колено, тебя не должен волновать!       Лафьер продолжал рыдать, говоря что-то бессвязное. — Повторю последний раз, Энцо, — Аластор вновь направил на него пистолет, в этот раз целясь в голову. — И если ты не ответишь, я тебя... — Это был Охотник!       Глаза демона вспыхнули. — Да. А точнее? — Бенжамин Монтгомери, — выдохнул имя Энцо. — Но это было давно и в Луизиане, мы с тех пор ни разу не пересекались. Он, наверное, изменил имя и внешность.       Аластор кивнул удовлетворённо и поднялся с корточек. Он вдохнул полную грудь воздуха, прикрывая глаза, и замер в этой позе. Винсент нахмурился, когда тот передал ему Кольт. Металл знакомо охладил руку. — Чудесно, — сообщил Аластор. — Теперь, Винсент, окажи мне услугу. Убей его. — Что?! — выкрикнул Винсент. — Нет! — жалобно заорал Энцо. — Ты же сказал, что если я не отвечу, то... А я ответил!       Виттман сжал рукоять, а Аластор рассмеялся. — Я говорил, что в таком случае я тебя убью. Винсент — не я.       Энцо сильнее сжался, закрыл глаза. Винсент занёс руку, прицелился точно в голову. В голове было удивительно пусто, но она ощущалась тяжёлой. Он сосредоточился на ощущении курка под пальцем, подготавливая себя к звуку выстрела и к отдаче в руку.       Щелчок. Выстрел прогремел на весь лес, в ушах зазвенело. — Молодец, Винсент! — похвалил Аластор, положив руку на его плечо. — Прирождённый убийца.       Виттман сжал челюсть, безвольно опустил руку с пистолетом, и посмотрел на своё творение с отвращением. Выстрел попал точно в глаз, и теперь из глазницы капала кровь вперемешку с мозгами. На лице некогда живого итальянца теперь красовалась вечная гримаса ужаса. — А теперь приступим к главному блюду. — Ты его есть собираешься? — хрипло спросил Винсент. — Нет, конечно! — фыркнул оскорбленно Аластор. — Помоги оттащить его в хижину.       Винсент вздохнул, пустым взглядом смотря перед собой, а после схватил тело под мышки, затаскивая его внутрь чудоковатой хижины. Внутри неё оказалось ещё более жутко, чем в лесу: повсюду стояли странные атрибуты и чучела животных. Винсент бросил тело на пол, отошёл на некоторое расстояние и сел сам. Аластор подобрался к нему, сел рядом.       Он бесстыдно поднёс чужую руку к своему лицу. Теплое дыхание щекотало кожу и щипало ранку. Винсент ощущал, как пыхтит его нос, когда тот вдыхал запах его крови и, скорее всего, пота. Также совсем рядом находились и губы Аластора, они еле задевали его кисть. — М-м-м, сейчас ты выглядишь поистине великолепно, mon cher, — язык Аластора скользнул по его запястью. Он был горячим, мокрым и шершавым, нежно слизывал кровь. Винсент задержал дыхание, всё в нём замерло. — Какого хера ты творишь?! — выкрикнул он беспомощно.       Аластор моргнул. Он отстранился, внезапно вспомнив, где они находятся, и отошёл. Винсент тяжело выдохнул, пытаясь успокоить бушующее сердце, и прижал руку к груди. Чертов орган так грохотал, что отстукивало даже в ушах, и это из-за убийства человека. Да ведь?       Аластор достал топор, висящий на стене, и подошёл к застреленному трупу. Винсент вздрогнул от раздавшегося удара, сопровождаемого непонятными хрустящими и чавкающими звуками, и даже не хотел знать, что произошло с телом, не хотел искать причину, по которой Аластор вёл себя так и никак иначе. Он отполз подальше, осмысляя происходящее.       Он снова убил человека.       Правда не думал, что придётся убивать снова, но в итоге лишил жизни того, кого даже не знал.       Он чудовище... Чудовище ли он, если его заставили?       Винсент издал звук, средний между всхлипом и смешком, кусая губу.       Он определённо чудовище.       Виттман поднялся с пола одним быстрым движением. Отрубленная голова темнокожего мужчины оказалась в центре досчатого пола. Винсент поморщился, когда Аластор с помощью крови начал выводить на полу замысловатые узоры, и отстранился. Адреналин от жестокого убийства отходил на задний план, и теперь он чувствовал себя не в своей тарелке. Аластор же словно напитался энергией, порхал по хижине с бокалом крови, расставлял свечи. — Что это? — небрежно спросил Винсент, подходя к нарисованной закорючке. — Веве, — пояснил Аластор, но слово не внесло ясности. Виттман нахмурился, непонимающе глядя на него. — Это знак для призыва духов.       Винсент хмыкнул, будто что-то осмыслил после этих слов, и засунул руки в карманы. Аластор внезапно подошёл, отчего Виттман насторожился. — Дай зажигалку, — легко попросил тот.       Винсент выдохнул, доставая из кармана стильный коробок. Нужна была всего-то зажигалка.       Он бродил по хижине, рассматривая мрачные чучела диких животных на полках, и те зловеще смотрели в ответ. Его передёргивало от одного только вида бездушных стеклянных глаз, и мурашки проходились по загривку от нагнетающей атмосферы в воздухе. — Так ты делаешь... ритуал? — неуверенно поинтересовался мужчина, расстёгивая верхнюю пуговицу запачканной кровью рубашки. — Не думал, что такой утонченный мужчина как ты увлекается этой нигерской религией.       Аластор бросил укоризненный взгляд в его сторону, уголок его безупречной ухмылки дрогнул. — Это вудуизм, дорогой, — в его карамельных глазах отсвечивали огоньки от подожжённых свечек. — И не смей выражать свою расистскую натуру при мне, иначе закончишь не лучше этого бедолаги, — он ткнул подбородком в сторону обезглавленного тела.       Винсент проследил за его движением. Кровь на трупе итальянца уже засыхала, становясь коричневой. Виттман скорчился, переводя взгляд на окно, но оттуда жути нагоняли ветки, которые словно тянулись схватить его. Он пошатнулся, отходя в угол хижины.       Комната резко утонула в ярком свете, таком, что даже зажмурив глаза, было больно. — Блять, Аластор, откуда ты такой мощный фонарик взял?       Свет преобразовался в кокон, состоящий из лучей, и Винсент наконец осмелился убрать руку. Эти лучи постепенно раскрылись, будто цветок. Внутри на резном стуле элегантно сидела высокая женщина, совершенно не похожая на человека. Её кожа была бледна, губы скалились слишком широко. Но больше этого Винсента смутило то, что она держала в одной руке блюдце с чашкой чая, а другую занесла для того, чтобы съесть мизинец. Настоящий мизинец. С кожей, ногтем, мясом и костями. Съесть. — Ах, Рози, ты выглядишь просто убийственно! — Аластор шёл к этой даме с распростёртыми объятиями.