девятая жизнь

      — она... она что, на шторе? — Хосок открыл рот.       — она на шторе, — подтвердил Чонгук.       — как она туда залезла? — Джин выглядел так, будто его личная кошка предала все законы физики.       — быстро, — скомандовал Намджун. — тащите лестницу!       — у нас нет лестницы, — напомнил Юнги.       минута, две прошли, а парни всё ещё таращились на кошку с мыслями, как к ней подступиться. Красавица сидела на самом верху, свесив хвост, и смотрела на них сверху вниз с выражением, которое сложно было назвать иначе, чем превосходство.       Джина начало трясти от того, что на ткани уже прослеживались затяжки. он выбирал эти шторы целых три часа в интернете, спорил с Хосоком по поводу оттенка, заказывал доставку и собственноручно вешал. а теперь наблюдать этот вандализм было как ходить по стеклу.       буквально через секунду образовалась новая затяжка, и Джин, схватившись за сердце, пал на колени.       — снимите её уже! — провопил тот так душераздирающе, будто у него только что отобрали всё самое дорогое. — она же мне весь дом разнесёт! вы видели эти затяжки? вы видели? я выбирал цвет два года назад!       — три часа, — поправил Хосок.       — для меня это было как два года!       наверху Красавица, привлечённая шумом, переступила лапами, создавая ещё пару затяжек. Джин согнулся вдвое и смачно ударил кулаком об пол, а затем схватился за ушибленную руку и завыл уже от физической боли, перемешанной с душевными страданиями.       — моя рука... мои шторы... моя жизнь... — простонал он, раскачиваясь на коленях.       — у кого-то сегодня драма века, — прокомментировал Юнги, даже не пытаясь скрыть усмешку.       — она там всё порвёт! — Джин ткнул здоровой рукой в сторону кошки. — вы понимаете, что эти шторы из натурального льна? я специально искал экоматериалы!       — может, она просто испугалась? — неуверенно предположил Тэхён.       — может, она просто хочет внимания? — добавил Чимин.       — она хочет моей смерти, — мрачно изрёк Джин. — я это чувствую.

***

      днём ранее, в свободную минутку, лидеру внезапно пришло в голову, что животному требуется ветеринар. он сразу же уведомил об этом всех остальных и сказал решать, кто в ближайшее время займётся этим.       — я чисто физически не успеваю, — сказал в своё оправдание Намджун, — но вопрос решить надо.       за столом повисла гробовая тишина: Чимин уставился в тарелку, явно собираясь пересчитать все макароны до единой. Чонгук рассматривал потолок с таким видом, будто искал там паутину, в надежде, что можно будет отругать Хосока за недобросовестную уборку — так как сейчас именно его очередь на неделе. Тэхён делал вид, что этикетка на бутылке с соусом — самое интересное, что случалось с ним за последний месяц.       и в этом молчании, пропитанном всеобщим желанием провалиться сквозь землю, откуда-то с края стола раздался голос Джина:       — ...а кстати, анекдот вспомнил. что сказал чайник хозяину, когда тот начал кричать?       все замерли, обратив свои взгляды на Джина. Юнги, который сидел в зоне поражения и не успел ретироваться, с грузным вздохом оторвался от телефона, мысленно прощаясь со своими барабанными перепонками.       — не кипятись!       хён рассмеялся — громко, заливисто, искренне, запрокинув голову, и Чонгук, Чимин и Хосок, не сговариваясь, прыснули следом, потому что удержаться было просто невозможно. заразительный смех разрядил обстановку, но ненадолго.       — уморительно, — протянул Юнги, поджав губы, но в его глазах мелькнула тень улыбки.       — Джин, ты сможешь с кем-то из парней отвезти Красавицу к ветеринару? — продолжил давить Намджун, не собираясь забывать, о чём шла речь до этого.       тот замер с открытым ртом — его только что так бесславно слили под шумок.       — а почему сразу я? — возмутился он.       — потому что ты свободен от дежурств по уборке, у тебя сегодня нет практики и, если мне не изменяет память, индивидуальных мероприятий у тебя нет в ближайшее время, — Намджун говорил максимально буднично, будто перечислял пункты из списка покупок.       — есть! индивидуальное мероприятие — сходить в парикмахерскую, — Джин мотнул головой, и часть самых длинных волос эффектно перекрыла ему глаз. — посмотри на это! я же не могу выйти в свет с такой чёлкой!       — ты не в свет выходишь, ты к ветеринару едешь, — резонно заметил Гук.       — ветеринар — это тоже свет! это общество! там будут люди!       лидер устало сжал переносицу и перевёл взгляд на Тэхёна и остальных младших, которые при первых признаках конфликта дружно сделали вид, что их здесь нет.       — Тэхён, — позвал Намджун.       — я глухой, — не оборачиваясь, ответил тот.       — с каких пор?       — с этой секунды. у меня стрессовая глухота.       — ага, очень интересно. Чонгук и Чимин? — продолжил Намджун, переводя взгляд на главных подозреваемых, тех, кто и притащил эту пушистую проблему в дом.       Чонгук, который надеялся раствориться в воздухе, дёрнулся и вжался в спинку стула с таким видом, будто пытался стать частью мебельного гарнитура.       — мы? — переспросил Чимин, округляя глаза.       — вы. те, кто нашёл кошку. те, кто должен нести ответственность.       — мы несём! — возмутился Чонгук, придя в себя. — мы её кормим, убираем, гладим...       — и что, готовы съездить к ветеринару? — Намджун приподнял бровь.       парни переглянулись. в их взглядах читалась паника уровня «сейчас мы потеряем своё драгоценное свободное время, которое могли бы потратить на игры, сон и бессмысленное лежание на диване».       — но мы... — начал один.       — у нас... — подхватил второй.       — практика! — выпалили они хором.       — какая практика? — удивился Хосок.       — танцевальная! — пояснил Чонгук. — мы с Чимином новый танец разучиваем. очень сложный. надо отточить.       — вы? вдвоём? — Тэхён прищурился. — без меня?       — ну да! да! — Чимин кивнул так энергично, что чуть не свернул шею. — мы хотели сделать сюрприз!       — какой сюрприз?       — для всех! для группы! для фанатов! для... для кошки!       Красавица на своём стуле приоткрыла один глаз и посмотрела на Чимина с выражением «ты серьёзно?».       — для кошки? — переспросил Юнги тоном, не предвещающим ничего хорошего.       — она любит, когда мы танцуем! — отчаянно соврал Чонгук. — она всегда смотрит!       — она на вас смотрит, потому что вы странные, — заметил Юнги. — это разные вещи.       — ладно, — лидер устало махнул рукой, подводя черту под этим балаганом. — если вы так хотите свалить на других, Джин и Хосок едут. и разрешаю им потом мучить вас по любому поводу в качестве отместки. считайте это кармой.       Джин открыл рот, собираясь напомнить про парикмахерскую, но Намджун поднял руку:       — никаких «но». и чёлку свою заколишь.       — заколоть? — тот схватился за сердце. — ты предлагаешь мне заколоть мою чёлку?       — могу предоставить тебе свою резинку для милого хвостика, — сказал Юнги, не отрываясь от телефона. — розовую. с блёстками.       Намджун махнул пальцем, как бы говоря «во-во», проблема решена.       Джин переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, сговорились они или это такая жестокая шутка вселенной.       — ты серьёзно? — осипшим голосом спросил он.       — абсолютно, — кивнул Юнги, наконец отрываясь от экрана. — у тебя будет самый запоминающийся образ среди всех посетителей ветклиники. гарантирую.       Джин нахмурил нос и ничего не сказав, встал в позу, скрестив руки на груди и глядя на них с видом оскорблённого достоинства. молчаливый протест, который должен был показать всю глубину его негодования.       — это поза «я обиделся, но признавать не буду», — отметил Чонгук.       — я знаю, — кивнул Юнги. — она у него лучше всего получается.       — я всё слышу, — процедил Джин, не меняя позы.       — и хорошо. значит, завтра в восемь утра с розовой резинкой в чёлке ты будешь готов к подвигам.       — я не поеду.       — поедешь.       — не поеду.

***

      в этот момент в гостиную влетел запыхавшийся Хосок, которому снизошла идея, как решить проблему.       — я придумал! — выпалил он с порога, размахивая чем-то пластиковым. — лазерная указка! все кошки бегают за красной точкой!       все затаили дыхание, с интересом и выжидающе уставились на кошку.       Хосок включил указку, и маленький красный зайчик заметался по стене, потом по шторе, потом по самой Красавице.       животное посмотрело на точку, проводило её взглядом. потом перевело взгляд на Хосока, опять на точку. и демонстративно отвернулось, даже ухом не поведя.       — она... она проигнорировала лазер, — убитым голосом сказал Хосок. — какая же это кошка?       Чимин подскочил к Хосоку, жестом поддерживая его в момент поражения перед кошкой, и ободряюще похлопал по плечу.       — может, у неё плохое зрение? — предположил Чимин.       — у неё отличное зрение, — возразил Юнги. — она просто нас игнорирует. профессионально. с достоинством.       — откуда ты знаешь?       — я тоже так умею.       за это время половина зрителей разбрелась, устав от бесплодного созерцания. Намджун ушёл первым — у него было в планах написать речь для одного важного события, да и стоять здесь вечность, наблюдая за кошачьим беспределом, он явно не собирался.       следом за ним утянулись Тэхён с Чимином, бормоча что-то про ужин и необходимость «перегруппироваться и перекусить». Чонгук задержался на пару минут, но потом и его позвали с собой — обсуждать тот самый «тайный танец».       на кухне остались только Хосок, Юнги и Джин.       Юнги без особой внимательности рассматривал тексты к своему сольному альбому, лениво листая страницы в блокноте, и лишь изредка посматривал на кошку, замечая каждое изменение в ней. рядом лежащий телефон с аудиодорожками давно погас, да и он свесил оба наушника на плечи — слушать всё равно было некогда, потому что краем глаза Юнги следил за каждым движением на шторе.       Хосок сидел на полу, обхватив колени руками, и, глядя на кошку, размахивал руками, подавая какие-то странные знаки — то ли пытался найти с ней общий язык, то ли просто репетировал танец. Джин устроился на стуле, подперев щеку рукой, и периодически качал головой, мирясь с мыслью, что придётся вновь выбирать шторы.       а по животному было видно: висеть оно будет еще недолго. конечности устали, хвост уже не так грациозно покачивался, а взгляд хоть и сохранял королевское выражение, в нем проскальзывало что-то человеческое. усталость. желание спуститься. желание, чтобы никто не заметил, что она сдаётся.       так и произошло.       Красавица выдохлась и плюхнулась на пол без всякой грации: разжала лапы и упала, как мешок с овощами. секунду она сидела, приходя в себя, а потом неторопливо направилась к выходу, делая вид, что так и было задумано.       но в это же время Юнги совершил то, чего никто не ожидал.       он вывернулся с дивана через спинку — одним плавным, почти акробатическим движением, которое никак не вязалось с его обычной манерой экономить каждую каплю энергии. блокнот полетел на пол, наушники соскользнули с плеч, но он даже не обратил внимания. через мгновение он уже держал красавицу на руках, прежде чем она успела сделать и шага.       кошка дёрнулась было, но тот прижал её покрепче, и она замерла. то ли от неожиданности, то ли от того, что сил на сопротивление действительно не осталось.       — ну что, мелкая, — сказал Юнги, глядя ей прямо в глаза. его голос звучал спокойно, без намёка на истерику, которая творилась вокруг последние два часа. — доигралась?       Красавица моргнула, слегка сжимась.       — то-то же. значит, слушай сюда, завтра в восемь утра мы едем к врачу. прививки, чип, осмотр. сопротивляться бесполезно. а после этого, тебе, естественно, доступна полная свобода. то бишь, хоть на люстру лезь.       — не надо на люстру! — завопил Хосок, принимая роль тревожника вместо Джина. — у нас люстра из лимитированной коллекции! её вообще вручную делали!       — спасибо, Хосок, — отозвался Джин с чувством глубокого удовлетворения. — теперь я могу умереть спокойно. эстафета передана.       Юнги посмотрел на кошку и легонько потрепал её за ушко.       — видишь, во что ты превращаешь людей? — философски заметил тот. — Джин уже овощ, Хосок на грани. ещё пара таких выходок — и мы останемся без адекватных людей в доме.       Красавица прикрыла глаза, делая вид, что её это не касается. но ухо, которое Юнги трепал, чуть дрогнуло — то ли от удовольствия, то ли от смущения.       — ладно, пошли, — Юнги развернулся к выходу. — до завтра нужно всем отдохнуть. особенно тем, кто будет тебя ловить, если ты снова решишь повиснуть на чём-нибудь ценном.       — на люстре не надо! — крикнул вдогонку Хосок.       — она поняла, — не оборачиваясь, ответил Юнги.       он удалился с животным на руках, скрываясь в полумраке коридора, ведущего в студию — видимо, кошку ждала дополнительная, индивидуальная разъяснительная беседа по правилам поведения и технике безопасности в этом доме.       — я с ума сойду! — выдохнул Джин, провожая их взглядом. — можно уже жалеть, что мы её оставили?       Хосок повернулся к нему, внимательно поглядел и вдруг улыбнулся:       — ты сейчас серьёзно?       Джин открыл рот, собираясь выдать очередную тираду про шторы, но помедлил. он бросил взгляд на пустую переноску, на всё ещё покачивающуюся штору, на дверь, за которой скрылся Юнги с Красавицей.       — нет, — выдохнул тот наконец. — нельзя.       — вот, — Хосок хлопнул его по плечу. — пошли чай пить. у нас ещё полтора часа до того, как Юнги закончит свои «разъяснительные беседы».       — откуда ты знаешь?       — потому что с нашей кисой бесполезно разговаривать дольше. она или согласится сразу, или пошлёт тебя в первую же минуту. Юнги, судя по всему, получит вариант номер один.       Джин посмотрел на дверь студии, откуда не доносилось ни звука, только мягкий свет пробивался в щель.       — ты думаешь, она правда его понимает?       — не знаю, — честно признался Хосок. — но если да — мы в полной безопасности. а если нет — хотя бы шторы отомщены.       Джин вздохнул и побрёл за Хосоком на кухню, на ходу бормоча:       — шторы мои, шторы... я хочу верить, что она хотя бы извинится.       — она кошка, Джин. они не извиняются.       — тогда пусть хотя бы не лезет на новые.       — поживём — увидим.       внезапно из студии после разговора парней донеслось такое громкое и вибрирующее мурчание, что люстра в гостиной будто бы жалобно звякнула в ответ.       — боже, — простонал Джин, хватаясь за сердце. — теперь она ещё и звуковые атаки освоила.       — это не атака, — успокоил Хосок. — это, кажется, любовь.