девятая жизнь

      Джин, стоя перед зеркалом в ванной, усердно чистил зубы, дрыгаясь в такт музыке, льющейся из телефона.       его бёдра двигались в ритме, плечи подпрыгивали, а щётка во рту то и дело была зажата, позволяя задействовать руки в танце.       взмах кистями, резкий поворот корпуса, то пауэр-поза в момент бриджа — Джин отрывался так, будто перед ним была не тесная ванная, а стадион.       а когда заиграла его собственная песня, «Super tuna», его глаза расширились и он, поддавшись импульсу, стал вполсилы танцевать хореографию оттуда.       сзади, в зеркале, показалась макушка Чонгука, который сонно потирал веки именно в тот момент, когда руки Джина взмыли вверх в коронном движении — поймать невидимую рыбу.       Джин заметив младшего, знатно испугался, выпустив изо рта щётку и пару капель зубной пасты — те приземлились прямо на его любимую футболку.       — ты чего подкрадываешься!? — возмутился он, тут же начав активно жестикулировать, разбрызгивая вокруг себя пасту.       Чонгук невинно захлопал глазами почти с детской искренностью, которая всегда обезоруживала любого, кто на него смотрел.       его длинные ресницы взметнулись вверх и опустились, словно крылья бабочки, а губы сжались в тонкую линию, чтобы сдержать улыбку. он прикрыл рот ладонью, искуственно зевая, делая вид, что всё ещё борется со сном, но смеющиеся глаза выдавали с поличным.       — ещё и хохочешь над хёном! совсем совести нет! — воскликнул Джин, ловко хватая щётку с пола.       Гук широко улыбнулся и повернул голову в сторону, чтобы скрыть это выражение лица, но его было видно даже в профиль — приподнятые щёчки, мимические морщинки. он опустил взгляд в пол, потирая затёкшую после сна шею.       — я не хохочу, — выдавил младший сквозь сжатые зубы, стараясь говорить ровно. — просто... радуюсь утру.       — радуется он, — проворчал Джин, сплёвывая в раковину. — иди уже, радость моя, завтрак стынет.       Чонгук поднял голову, и на его лице засияла такая открытая, солнечная улыбка, что сложно было не ответить тем же.       Джин как мог уложил волосы назад, открывая статный лоб, хмыкнул про себя и вышел из ванной. сделал он это с таким достоинством, будто только что закончил важные переговоры, а не танцевал перед зеркалом.       — ты сегодня прям сияешь, — заметил Чонгук, плетясь следом.       — я всегда сияю, — парировал старший, даже не оборачиваясь. — это моё естественное состояние. солнце встаёт — я сияю. солнце садится — я всё ещё сияю.       — даже когда ловишь рыбу в ванной?       — даже тогда, — Джин нагнал на себя воздуха, превратив кисть в веер, и так картинно провёл ею перед лицом, будто позировал для обложки, — Юнги спит? нужно будет перед туром на рыбалку съездить.       из кухни доносились голоса. Намджун сидел на своём излюбленном месте, чередуя телефон с чашкой кофе у лица. лидер выглядел так, будто уже успел решить все проблемы мира до завтрака. Тэхён сидел рядом с ним, положив голову на сложенные руки, и нёс какую-то несуразицу на английском, сказав, что ему пришла идея для интересной рифмы. Намджун ловил его на построении корявых конструкций, но в принципе поддерживал, аккуратно внося свои предложения.       Хосок стоял у холодильника, перебирая продукты, и о чём-то перешёптывался с Чимином, который как раз раскладывал завтрак по тарелкам.       Джин проследовал на середину комнаты и поставил руки в боки, оглядывая всех мемберов. вид у него был геройский, будто из греческой мифологии.       — ну как я вам? — спросил он, сверкнув глазами.       — как всегда, — ответил Намджун, даже не поднимая головы. — сияешь.       — это не то, что я хочу услышать. я хочу услышать: «Джин-хён, ты готов к важной миссии».       — какая миссия? — Тэхён сонно моргнул. — ты же в ветклинику едешь.       — именно! — Джин указал на него пальцем. — ветклиника. я должен быть собран, внимателен и...       — и должен не забыть закрыть переноску, — подсказал Чимин.       — да-да! закрыть переноску, — повторил Джин, чуть сбавив тон. — это тоже важно.       — ты вчера её закрыл. с Красавицей внутри, — Намджун прищурился и кивнул в сторону переноски.       — это была тренировка.       — она просидела в переноске полчаса, пока ты искал ключ, — подхватил Тэхён.       — ключ был в кармане! — Джин возмущённо взмахнул рукой. — я не сразу вспомнил.       — не волнуйтесь, я же с хёном еду, поддержу и прослежу за всем, — добавил Хосок, присаживаясь за стол.       — слышали? — обвёл взглядом остальных Джин. — у меня есть надёжный помощник. мы справимся.       — мы и не сомневались, — Намджун отложил телефон и с кружкой проследовал к мойке. — постарайтесь вернуться с кошкой, а не без неё.       стрелка часов перевалила за десять, когда Джин и Хосок в конце концов выпорхнули за дверь. можно было выйти и пораньше, но сборы затянулись: старший трижды проверил, закрыта ли переноска, младший дважды пересчитал сумки, а Красавица сидела внутри с видом монарха, которого везут на коронацию.       в машине было душно, но пахло приятно — чем-то цветочным, а ещё крепким чаем, который Хосок прихватил на всякий случай. кошка то и дело поглядывала в окно, наблюдая, как мелькают деревья, дома, редкие прохожие. солнце уже поднялось достаточно высоко, и лучи падали на сиденье, создавая тёплые, уютные пятна.       Джин вёл автомобиль сосредоточенно, как-то нервно. его взгляд частенько прилипал к зеркалу заднего вида, где на руках Хосока была переноска с животным.       тот преспокойно листал телефон, иногда комментируя пробки или погоду. он явно старался создать атмосферу лёгкости, чтобы хён не накручивал себя лишний раз.       помогало ли это? сложно сказать.       Джин по-прежнему сжимал руль чуть крепче обычного, и на лбу его залегла едва заметная складка, которая появлялась только в минуты сильного волнения.       — ты дыши там давай, — посоветовал Хосок, не поднимая глаз.       — я дышу.       — ровнее.       — я дышу ровно.       — у тебя плечи напряжены.       — это от долгого сидения.       — мы выехали пятнадцать минут назад.       навигатор вежливо сообщил, что до пункта назначения остался один километр, и в ту же секунду машина издала звук, от которого у Хосока волосы встали дыбом. это было нечто среднее между кашлем, скрежетом и предсмертным хрипом старого трактора.       — что это было? — он выпрямился, вцепившись в подлокотник.       — не знаю, — Джин побледнел, но руль не выпустил. — но звук шёл изнутри.       — изнутри — это плохо.       — я знаю.       машина чихнула ещё раз, дёрнулась всем корпусом и окончательно заглохла прямо посреди дороги. на табло замигала лампочка, смысла которой ни Джин, ни Хосок не поняли, но выглядела она угрожающе.       — она умерла, — констатировал младший, глядя на тёмный экран бортового компьютера.       — я бы выразился иначе, — Джин сделал глубокий вдох, пытаясь сохранить остатки самообладания. — она решила отдохнуть. прямо здесь, в самый неподходящий момент.       между делом, Хосок согнулся над переноской, которую всё это время держал на коленях, и осторожно заглянул в дверцу.       — Красавица? — позвал тихо, почти шёпотом. — ты как? не боишься?       внутри было темно, но Хосок всё равно пытался найти её глаза, её мордочку, понять, не дрожит ли она.       Красавица сидела на подстилке, прижав уши, янтарные глаза светились и манили — два огонька в полумраке, тёплых и живых. шерсть на загривке стояла лёгким ёжиком, скорее от того, что она была настороже, а не от испуга. лапы были аккуратно поджаты под себя, хвост то плавно поднимался, то опускался, постукивая. нос влажный и забавный, то и дело вздрагивал, ловя запахи.       — что будем делать? — спросил Хосок, оглядываясь по сторонам. улица была пустынна, но ненадолго — где-то вдалеке уже слышались голоса.       — до клиники километр, — старший посмотрел на навигатор в телефоне. — пешком дойдём.       Джин потянулся к приборной панели и нажал кнопку аварийки. жёлтые огни замигали, отражаясь в окнах припаркованных рядом машин.       телефон в его руке завибрировал, и он, не глядя, принял вызов, захлопнув дверь автомобиля.       старший приложил трубку к уху и махнул Хосоку рукой — мол, пошли потихоньку, не стой на месте. тот подхватил переноску, и они двинулись вдоль тротуара в сторону клиники.       — как вы там? менеджер звонил, нам нужно будет всем собраться после обеда, — в трубке раздался голос лидера.       — добрались. машина на аварийке, потом вызовем эвакуатор.       — что случилось!?       — я с Хосоком застал смерть моей малышки, — драматично протянул Джин, — теперь буду просить машину у Юнги.       — понял, принял, — отозвался Намджун, как-то грузно вздыхая. — мы начнём собрание с минуты молчания.       — спасибо, Джун. ты настоящий друг.       Джин сбросил вызов и сунул телефон в карман куртки. несколько секунд он ещё смотрел на экран, будто ожидая, что Намджун перезвонит с новой порцией паники, как бы переварив всё то, что тот ему пересказал.       Хосок шёл чуть впереди, но достаточно близко, чтобы улавливать обрывки разговора. он не слышал, что именно ответил Намджун, но по Джину было ясно, что его горе разделили. младший покачал головой и перехватил переноску поудобнее, ощущая, как Красавица внутри переступила с лапы на лапу.       хён тем временем поправил на плече сумку с документами и игрушками. чего там только не было: розовая мышь-пищалка, мячик с бубенчиком, запасной плед «на случай стресса» и ещё какая-то мелочь, которую он сгрёб с полки в последний момент, свято веря, что каждая из этих вещей критически важна для ментального здоровья животного.       парни прошли уже метров триста, как вдруг Хосок краем глаза заметил движение на другой стороне улицы.       — Джин-а, — тихо позвал он, замедляя шаг. — хён, не оборачивайся резко, но, кажется, у нас проблемы.       тот, разумеется, обернулся мгновенно и резко. и, собственно, увидел их.       три молодые девушки. с телефонами наготове. они только что вышли из-за поворота, и одна из них, с розовым брелоком на сумке, замерла как вкопанная, уставившись прямо на него. её глаза расширились до размеров блюдец.       — это… — голос девушки сорвался на писк. — это Джин из BTS?! вторая девушка уже подносила дрожащую руку ко рту. третья, самая бойкая, достала телефон и, судя по всему, уже открывала камеру.       — о боже, — выдохнул Джин, резко отворачиваясь. — Хосок. Хосок, бежим.       — куда?       — не знаю! просто бежим!       они рванули с места так быстро, что младший чуть не выронил переноску. Красавица внутри возмущённо мяукнула — её царственную особу трясло как в стиральной машине.       — стойте! подождите! — донеслось сзади, сопровождаемое топотом ног. — можно фото? мы вас любим!       — они нас любят! — пропыхтел Хосок, переходя на быстрый шаг. — может, остановимся?       — ты с ума сошёл?! — Джин схватил его за локоть и потянул в первый попавшийся проулок между зданиями. — у меня паста на футболке! я не в форме! у меня даже волосы не уложены!       — ты утром их прилизывал полчаса!       — этого недостаточно для исторических фотографий!       они влетели в узкий переулок — типичный для Сеула закоулок между старыми домами, где пахло мокрым бетоном и чьей-то стиркой, развешанной на верёвках сверху. стены были исписаны граффити, кое-где торчали мусорные баки, а в конце переулка, казалось, была только глухая стена.       — тупик, — выдохнул Хосок, понимая, что их загнали в угол.       — нет, — Джин лихорадочно оглядывался. — не может быть. Вселенная не может быть настолько жестока.       шаги девушек-фанаток приближались. они почти зашли в проулок — их тени скользили по стене, и слышалось взволнованное перешёптывание.       — они здесь? — протянула одна из них. — я точно видела, как они свернули сюда.       Красавица внутри вдруг напряглась. её уши встали торчком, зрачки расширились, а хвост перестал бить по стенкам. она посмотрела на Джина, следом на Хосока, а потом на щеколду переноски.       — хён, — прошептал Хосок, заметив это. — мне кажется, или кошка собирается что-то сделать?       — Красавица, нет, — так же шёпотом ответил Джин, но было поздно. с поразительной ловкостью, недоступной обычным домашним кошкам, она сунула лапу в щель между дверцей и корпусом, нажала на защёлку — и дверца с тихим щелчком отворилась.       Красавица выскользнула из переноски, мягко приземлилась на асфальт и, не обращая внимания на ошарашенных хозяев, грациозно потрусила прямо к выходу из переулка — туда, откуда уже доносились голоса фанаток.       — киса! вернись! — пискнул Джин, делая шаг вперёд, но Хосок схватил его за рукав.       — тихо! посмотри!       животное лёгкими шажками добралось до пересечения дороги и закоулка, прищурилось, вглядываясь в то, что скрывалось за ящиками, и не прошло и минуты, как развернулась несуразная картина.       на ящиках, как оказалось, спал кот потрепанный, глаз подбит, усы обломаны — один торчал вбок, другой свисал жалкой ниточкой. шерсть на боках свалялась в колтуны, на спине зияла проплешина, обнажавшая грязно-розовую кожу с застарелым шрамом. левое ухо было разорвано надвое, словно кто-то попытался откусить его и не дожевал. правая лапа неестественно вывернута, но кот, судя по всему, не обращал на это внимания — он спал, мерно вздымая рёбрами. отличная жертва, чтобы разыграть сцену с отвлечением фанаток.       Красавица атаковала без предупреждения, словно белая молния, упавшая с ясного неба. она бросилась на спящего кота с такой скоростью, что тот кубарем скатился с ящиков, даже не поняв, что произошло. пока он приходил в себя, кошка уже успела вцепиться ему в холку, дважды царапнуть по морде и прижать к земле. пострадавший, матёрый уличный котобоец, пытался сопротивляться — хрипел, отбивался лапами, даже укусил в ответ, однако Красавица, казалось, не чувствовала боли. она дралась как одержимая: шипела, плевалась, молотила передними лапами, словно боксёр на ринге. через десять секунд тот жалобно мяукнул и признал поражение.       этого хватило, чтобы проходящие девушки испугались. они рванули с места, стоило животному сделать первый выпад в их сторону. бежали, не разбирая дороги, — через лужи, мимо мусорных баков, чуть не сбив прохожего с собакой. кошка неслась за ними, не отставая ни на шаг. её когти громко цокали по асфальту, создавая жуткий ритм, от которого мурашки бежали по коже.       — она близко! — закричала одна.       — не оглядывайся! беги!       самая медленная — та, что с розовым брелоком — споткнулась о собственные шнурки и полетела на землю. сумка отлетела в сторону, телефон выпал из кармана. она зажмурилась, ожидая, что белая фурия сейчас вцепится ей в лицо.       однако Красавица поняла, что дело сделано и можно возвращаться. после, сделала крюк: прошла мимо мусорных баков, задела хвостом один из них, тот качнулся, зашатался и с грохотом рухнул, рассыпав вокруг себя горы мусора и пластиковых бутылок.       кошка вернулась к переноске, села рядом и посмотрела на Джина. в её взгляде читалось: «ну как я сегодня Вам? повышение зарплаты в лакомствах ожидаю к вечеру».       — ты только что устроила погром в мирном переулке, — сказал ей он, открывая дверцу.       Красавица запрыгнула внутрь, свернулась калачиком и закрыла глаза.       — и она этим гордится, — вздохнул Хосок.       в тот момент Джин подумал, что животному нужно преподать урок хороших манер, но решил, что это нужно преподнести в другой обёртке, так как кошка всё же их спасла и никто особо не пострадал. ну, если не считать разбитого мусорного бака, перепуганных до смерти девушек и кота, который теперь, вероятно, будет обходить этот переулок десятой дорогой. но в целом — всё в пределах допустимого.       — а теперь слушай меня внимательно, — сказал Джин, пристально вглядываясь. — то, что ты сделала — эффективно, но неправильно. бак был ни в чём не виноват.       Красавица моргнула.       — он просто стоял и никого не трогал! ты могла его обойти, но выбрала путь разрушения.       она зевнула, начав облизывать лапу.       — не зевай, когда с тобой разговаривают. это невежливо!       Красавица чихнула.       — и чихать тоже невежливо! — Джин погрозил пальцем в окошко. кошка посмотрела на палец с интересом хищника, оценивающего добычу, но быстро потеряла его и опять уткнулась носом в вентиляцию.       — да уж, хён, твои уроки хороших манер никуда не годятся, — хмыкнул Хосок.       на приём парни всё же опоздали. Джин попытался объяснить администратору, что задержка произошла по вине форс-мажора: сначала машина, потом кошачий бунт, потом философский спор о воспитании. женщина слушала с каменным лицом, но когда Хосок добавил «и киса чихнула прямо в момент лекции об этикете», её губы дрогнули. она махнула рукой и велела ждать, сообщая, что врач скоро подойдёт.