девятая жизнь

      с самого утра рэп-лайн уехали записывать свою часть в новой песне, поэтому младшие и Джин могли чуть понежиться в постели или заняться какими-то делами.       Джин вычитал рецепт нового пирога и с энтузиазмом оккупировал кухню. а вот Чонгук, Чимин и Тэхён всю ночь бесились — то ли в приставку рубились, то ли просто болтали до утра, — поэтому остальная часть жильцов общежития сейчас мирно досматривала сны.       — тишина и покой, — промурлыкал Джин, с наслаждением замешивая тесто. — да, Красавица? благодать!       кошка, которая только что вползла на кухню на подгибающихся лапах, молча рухнула на пол у его ног и закрыла глаза.       шерсть торчала в разные стороны, усы некрасиво обвисли, а хвост, который только секунду назад тащился по полу, теперь безвольно распластался на кафеле.       Джин обернулся и чуть не уронил ложку, пугаясь данной картины.       — Красавица? — осторожно позвал он. — ты чего? ты где ночь провела? в стиральной машине?       ответа Джин, конечно, не получил — у животного не осталось сил ни на какие действия. ни мурлыканья, ни даже привычного презрительного взгляда. просто грустная кучка шерсти на полу.       он присел на корточки и мягко погладил её по голове, пальцами разбирая спутанную шерсть — кое-где уже успели образоваться колтуны. а потом Джин почувствовал, как мелко подрагивает всё её тело.       — бедная ты моя, — жалостливо протянул тот. — затаскали совсем, да? эти трое — звери, а не дети. я им устрою, когда проснутся...       Красавицу и правда за одну только ночь успели затаскать все, кто мог.       всё началось с того, что Гук, засыпая, привычно притянул её к себе и пробормотал что-то про «самую лучшую кошку во вселенной», а в два часа ночи явился Чимин, которому не спалось, и он почему-то решил, что «рыжее счастье» может спасти положение, и бесцеремонно перетащил её к себе.       в четыре утра Тэхён, который вообще должен был спать в своей комнате, каким-то образом оказался в кровати Чимина и тоже пристроил её голову себе на плечо.       она не выспалась и была готова убивать.       однако в шесть утра заявился Юнги, бесшумно открыв дверь, окинул взглядом эту кучу-малу из трёх тел и одной кошки, хмыкнул и просто забрал её с собой, выделив на кровати отдельное место, — она даже не сразу поняла, что произошло.       он аккуратно переложил её на подушку, поправил одеяло и лёг рядом, соблюдая дистанцию. Красавица напряглась, ожидая, что сейчас её снова начнут тискать, но Юнги просто закрыл глаза и задышал ровно.       — спи, — донеслось до неё сквозь дрёму.       ночные смены локаций закончились, но этих часов все равно не хватило для того, чтобы кошка чувствовала себя отдохнувшей.       — батюшки, уже поздновато, — протянул Джин, взглянув на часы, и затем закричал, словно вообразил себя сиреной: — Чимин-а, Чонгук-и, Тэхён-а! вставайте! завтрак стынет!       на лестнице послышался топот, а затем характерный звук — глухой стук, сдавленный вскрик и мат.       — Тэхён, твою ж... — донёсся голос Чимина.       — я не виноват! — обиженно отозвался Тэхён. — лестница узкая!       — она сто лет такая, ты спишь на ходу!       через минуту в кухню ввалились трое. Чонгук зевал, Чимин нёс подушку, которую зачем-то прихватил с собой, а Тэхён растирал ушибленное колено и подозрительно щурился на дверной проём.       — пирог! — Гук оживился и шагнул к столу.       Красавица, до этого дремавшая на стуле, вдруг открыла глаза, посмотрела на него и молча сползла вниз, скрывшись под столом.       Чонгук остановился с протянутой рукой.       — чего это она?       Джин обернулся, глянул на пустой стул, потом на троих парней.       — а вы не догадываетесь?       те переглянулись. Тэхён перестал тереть колено.       — мы, кажется, вчера... — начал Чимин.       — всю ночь, — кивнул Джин. — Гук утащил, Чимин перехватил, ты вообще непонятно откуда взялся. она сейчас не кошка, она морально опустошённый человек в теле кошки.       Чонгук виновато заглянул под стол:       — киса, ты это... прости нас, ладно?       тишина. только хвост слегка дёрнулся.       — она не разговаривает с нами, — грустно сказал Тэхён.       — она спит, — вздохнул Джин. — идите в гостиную, там и завтракайте. дайте животному отдохнуть.       парни, пристыженно переглядываясь, взяли по куску пирога и тихо вышли из кухни. Тэхён на пороге обернулся и прошептал в сторону стола:       — мы больше так не будем. честно.       под столом Красавица чуть шевельнула ухом, но глаз не открыла.

***

      Намджун стоял за микрофоном, немного покачиваясь, ожидая момента, когда нужно зачитать свою часть. одно слово не клеилось, поэтому пришлось на ходу придумывать, как его можно заменить. в свою же очередь, после каждого варианта Юнги за стеклом показывал палец вверх — мол, вписалось, всё хорошо, а Хосок одобрительно кивал.       тем не менее, лидер не унимался. казалось, что это он придумал словарь и совершенно случайно обнаружил, что половина слов в нём — безнадёжно устаревшая ерунда, которую срочно нужно заменить.       — взлетать... подниматься... воспарять... — Намджун перебирал и перебирал, хмуря лоб и постукивая пальцами по стойке. — нет, не то. слишком пафосно. слишком плоско. слишком... не знаю.       он снял наушники и провёл рукой по волосам, приглаживая торчащую шевелюру. за стеклом Юнги развернулся на крутящемся стуле к Хосоку и что-то сказал — судя по жестам, не слишком цензурное.       Хосок нажал кнопку связи:       — Намджун-а, может, сделаем перерыв? а то у Юнги глаз дёргается.       — У него всегда глаз дёргается, — отмахнулся он, даже не оборачиваясь. — это профессиональное.       — поверь мне, сейчас — не профессиональное.       Намджун в конечном счёте посмотрел на Юнги. тот в ответ показал ему два больших пальца и максимально фальшивую улыбку. зрелище было, мягко говоря, тревожным — от этой улыбки веяло таким холодом, что Хосок, стоящий рядом, непроизвольно отодвинулся подальше. ещё минута — и Юнги провернёт голову на сто восемьдесят градусов и изогнётся, как Самара Морган в фильме «Звонок».       — Джун, — осторожно позвал Хосок в микрофон, не сводя глаз с юнги. — мне кажется, он сейчас или убьёт тебя, или начнёт вещать о проклятой кассете.       — ничего нового, он всегда планирует моё убийство, — вздохнул тот. — и я позволю ему это, но сначала мы найдём нужное слово!       Юнги уронил голову на пульт, превращаясь в жижицу. его плечи обмякли, спина потеряла всякую вертикальность.       — ещё дубль, — сказал лидер в микрофон, поправляя наушники.       — Джун, — повторил Хосок, — ты уверен, что оно того стоит? он же сейчас растечётся по студии, и нам придётся собирать его шваброй.       лидер не успел ничего ответить — из аппаратной донеслись странные звуки.       сначала это было негромкое, едва уловимое бормотание, похожее на звук старого радиоприёмника, который пытается поймать волну из параллельного мира.       потом добавилось ритмичное постукивание — Юнги, не меняя позы, начал бить пальцем по столу, выстукивая азбуку морзе. Хосок напряг слух, но разобрал только «нена... ви... жу...»       — это он молитвы читает или тебя проклинает? — уточнил тот.       — по голосу похоже на проклятие, — задумчиво ответил Намджун через стекло, прикладывая ладонь к динамику, будто пытаясь лучше разобрать звуки. — молитвы обычно более мелодичные.       он не договорил, как Юнги вдруг вскочил, схватил маркер и начал лихорадочно писать на первой попавшейся бумажке.       слово за словом, строка за строкой. когда он закончил, то лицевой стороной прижал лист к стеклу.       Намджун подошёл к стеклу вплотную. их разделяли сантиметры прозрачной преграды и тонкий лист бумаги. он начал читать про себя, и с каждым словом его лицо менялось — напряжение последних часов уходило, сменяясь чем-то похожим на благоговение.       Хосок, оставшийся позади, заглядывал через плечо Юнги, но видел только обратную сторону листа. пришлось нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, пытаясь хоть что-то разобрать, собирая слова наоборот, словно в детской игре, но буквы никак не хотели складываться в осмысленный текст.       — ну что там? — не выдержал тот. — прочитай уже!       — «когда я падаю, ты держишь меня, когда я нем — ты слышишь меня... моя мечта без тебя ничто, ведь ты мои крылья», — уже вслух произнёс лидер и почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       — ёлки-палки, — выдохнул Хосок. — это невероятно точно сказано!       Юнги, который после написания текста откинулся на стуле и раскинул руки, как распятый, простонал:       — это успех! я написал то, что позволит мне наконец-то поесть и поспать.       — я куплю тебе выпить, — отрезал Намджун. — ты только что подарил нам лучшую строчку в песне.       — подарил вам свою последнюю нервную клетку, если быть точнее. надеюсь, вы оцените жертву.       Хосок подошёл к стеклу и прижал ладонь к тому месту, где был приложен листок:       — Юнги, ты гений. правда.       — знаю, — пробормотал тот, незаметно смущаясь. — но приятно, что вы время от времени тоже это замечаете.

***

      пока ребята работали над треком в студии, в общежитии царила образовательная деятельность. всё потому что вчера перед сном Намджун напомнил: английский надо подтянуть, а то он устал вечно разговаривать с интервьюерами и переводить базовые фразы от мемберов.       реакция была вполне ожидаемая. парни хоть и хотели сами преуспеть в английском, однако это было проще вообразить, нежели реализовать: Чимин закатил глаза, Тэхён вздохнул так, будто его приговорили к казни, а Чонгук сделал вид, что не расслышал.       к несчастью, лидера не проведёшь — он оставил на столе распечатки с фразами, список возможных вопросов и рисунок строгих глаз.       Тэхён назвал это просто каракулями, но Чимин уверял, что эти «каракули» смотрят прямо в душу!       поэтому до возвращения Хосока, Юнги и Намджуна, макнэ-лайн уныло оккупировал гостиную, пытаясь вбить в головы хоть что-то.       Тэхён начал первым, откашлялся, выпрямился и с максимально серьёзным лицом произнёс:       — let's remember the base. so, my name is V.       Чимин кивал на каждом слове, готовясь хлопать в ладоши, выражая тем самым милую поддержку.       — my english is very bad, i speak small words, — продолжил Тэхён с таким видом, будто только что выдал идеально выверенную фразу.       Чимин замер с поднятыми для аплодисментов ладонями.       — «small» — это маленький, — поправил он, давясь смехом. — ты хочешь сказать, что говоришь по-английски маленькими словами?       — да! маленькими словами! — Тэхён даже не понял подвоха. — i know big words but... they scare me.       — пугают? — Чимин уже трясся от смеха, пытаясь сохранить серьёзное лицо.       — yes! they are too... too... long, — он беспомощно развёл руками. — i prefer short words. safe words.       — безопасные слова, — эхом повторил Чимин и уткнулся лицом в подушку, чтобы не заорать.       они переглянулись и одновременно прыснули, понимая, что из их глубоких мыслей получилась полная абракадабра.       — кстати, где Гук? — вдруг спохватился Чимин. — ему тоже надо тренироваться.       они оглянулись, а Чонгук сидел на полу с ноутбуком и совсем не смотрел в их сторону.       — Чонгук-а, — позвал Тэхён. — ты чего не учишь? Намджун ведь вернётся и обязательно спросит.       — а мне хён лично обещал помочь подтянуть английский, — лениво отозвался тот, не отрываясь от экрана. — сказал, что после тура займётся со мной индивидуально. так что я пока не напрягаюсь.       — везёт, — завистливо вздохнул Чимин. — а с нами, значит, заниматься не хочет?       — вас тоже подтянет, — успокоил Гук. — просто у меня график индивидуальный.       — какой важный! у тебя график — филонить, — фыркнул тэхён. — чем ты там, собственно говоря, занимаешься?       Чонгук застыл, затем очень медленно перевёл взгляд на экран, где у него было открыто совсем не то, что стоило бы показывать.       — я... э-э-э... изучаю полезные навыки, — пробормотал он.       — какие это навыки? — Чимин прищурился и стал приближаться.       на экране застыло видео с ютуба: «как научить кошку простым командам. пошаговое руководство».       — ты серьёзно? — Тэхён заглянул через плечо. — пока мы тут мучаемся с английским, ты смотришь, как дрессировать кошку?       — это важно! — Чонгук попытался сделать суровое лицо. — у нас осталось мало свободного времени. скоро подготовка, тур, потом вообще ничего не успею. а Красавица — член семьи, она должна много уметь.       — ты сомневаешься в том, что она чего-то не умеет, — обратился Чимин к Тэхёну, а тот, в свою очередь, покачал головой.       — вот и я того же мнения.       — я говорю о других полезных вещах, например... — Гук задумался, перебирая в голове варианты.       — например? — подначил Тэхён.       — ну... — Чонгук наморщил лоб. — включать свет она уже умеет, выключать тоже. может, научить её холодильник открывать?       Чимин поперхнулся воздухом.       — холодильник? ты хочешь, чтобы она ночью есть лазила?       — а что такого? — не сдавался он. — она умная, разберётся. и представь: ты лежишь, лень вставать, а она приносит тебе колбасу!       — она принесёт колбасу, — повторил Тэхён, будто не веря, что такое можно было в принципе произнести. — кошка. принесёт колбасу. из холодильника.       — да!       — ты слышишь, что несёшь?       Чонгук задумался. картина маслом: Красавица, гордо выходящая из кухни с сосиской в зубах, действительно выглядела сюрреалистично даже по меркам их дома.       — ладно, — сдался он. — холодильник отменяется. но что-то же можно! она способная, я чувствую.       — просто скажи, что ты хочешь, чтобы она опять нас избегала и пряталась, — заметил Чимин. — у неё и так характер — будь здоров, а если ты её ещё и доставать начнёшь, она нам все провода перегрызёт.       Гук расстроился. это было видно невооружённым взглядом — он буквально сдулся, как воздушный шарик, сгорбился и стал грызть заусенцы.       Красавица смотрела на это безобразие и чувствовала, что её кошачья душа (которая, так-то, была человеческой) потихоньку плавится. ну вот как на него сердиться? он же ребёнок. большой, но ребёнок.       она спрыгнула с дивана, подошла, потёрлась о ногу, а Гук не шевельнулся. тогда животное запрыгнуло к нему на колени и уперлось носом в подбородок.       «всё, — говорил её вид. — я сдаюсь. учи меня чему хочешь. только перестань страдать».       ближайший час Чонгук посвятил тому, что аккуратно, с бесконечным терпением, показывал Красавице разные команды. она, к собственному удивлению, даже втянулась.       когда часы приблизились к шести, Чимин вдруг насторожился:       — тихо! кажется, наши идут.       из прихожей действительно донеслись голоса — Хосок, Юнги и Намджун о чём-то устало переговаривались.       Гук застыл, потом резко повернулся к красавице:       — Красавица, свет! — скомандовал он шёпотом.       она посмотрела на него долгим взглядом, мол, ты серьёзно, сейчас?       — пожалуйста, — надул губы тот. — покажи им.       кошка вздохнула и направилась к выключателю.       дверь открылась, и в гостиную вошли трое уставших, но довольных парней.       — боже, как я устал, — Намджун потянулся. — надеюсь, вы тут без нас не...       он не договорил.       Красавица грациозно подпрыгнула и нажала на выключатель. свет зажёгся ровно в тот момент, когда Намджун переступил порог.       тишина.       Хосок замер с ключами в руках. Юнги, который обычно сохранял невозмутимость при любых обстоятельствах, плавно перевёл взгляд с выключателя на кошку и обратно.       — это она? — спросил Юнги с неподдельным интересом.       — она! — Чонгук сиял ярче лампочки. — сама! я научил!       Намджун открыл рот, собираясь, вероятно, поругать, но видя это счастье в глазах младшего, передумал.       — ты научил кошку включать свет, — констатировал он.       — да!       — вместо того чтобы учить английский.       — это важнее!       лидер посмотрел на Чимина и Тэхёна, которые синхронно сделали шаг назад.       — а вы? — спросил он.       — мы концепцию альбома обсуждали, — быстро нашёлся Тэхён. — на английском. частично.       — частично?       — ай эм робот, — выдал Чимин с самым серьёзным лицом. — бат робот виз стайл.       Намджун закрыл лицо рукой.       — я сдаюсь, — сказал он. — Юнги, забери меня отсюда.       — откат, в студии даже не появляйся ближайшие двое суток, — пригрозил пальцем Юнги. — нам надо отдохнуть. не смей даже присылать мне среди ночи тексты, которые набросаешь.       — ааааащ, я хочу есть, о великий Сокджин, скажи, что твой вкусный пирог остался, — протянул Хосок, падая на диван в драматичной позе.       — младшие чуть всё не умяли, — отозвался Джин, появляясь в дверях кухни с остатками пирога на тарелке. — но для вас, о уставшие гении, я кое-что припрятал. пока эти трое самозабвенно учили английский, я успел спасти два куска.       ужин прошёл шумно. Джин докладывал суп, Тэхён с Чимином наперебой рассказывали про свои «лингвистические подвиги», а Чонгук то и дело вставлял гордые комментарии про Красавицу, которая теперь «официально самый умный член семьи». Хосок подливал масла в огонь, расспрашивая про детали. Намджун периодически прятал лицо в ладонях.       после ужина все потихоньку разбрелись. Хосок ушёл в душ, напевая что-то из новых наработок. Джин задержался на кухне, прибираясь и ворча про «вечный бардак». Чонгук с Чимином утянули Тэхёна в гостиную смотреть фильм, но быстро отвлеклись на приставку — оттуда уже доносились крики, смех и звуки виртуальных взрывов.       лидер задержался в гостиной, подозвав Тэхёна и Чимина жестом.       — идите-ка сюда, гении концепций, — вздохнул он, разворачивая распечатки. — пока вы окончательно не ускакали в закат со своими играми, объясню пару базовых вещей.       — мы не хотели! — простонал Тэхён, но послушно плюхнулся рядом.       — хотели, не хотели — теперь будете слушать. итак, разница между «illusion» и «delusion»...       Чимин обречённо откинулся на спинку дивана, Тэхён сделал максимально внимательное лицо, но в глазах уже плясали черти.       Красавица наблюдала за этим, находясь рядом, чувствуя, как усталость накрывает с головой. слишком много событий для одного дня, эмоций, таких разных людей.       — пойдём, — едва раздалось прямо над ухом.       она подняла голову. Юнги стоял рядом, уже переодетый в домашнее, с мокрыми после душа волосами и чашкой остывшего чая в руках.       — здесь шумно, — проговорил тот. — пойдём ко мне. у меня тихо.       кошка не стала ждать второго приглашения, спрыгнула и поплелась за ним, даже хвост подняла повыше — мол, я с важной личностью иду, не отвлекайте.       добравшись до своей берлоги, Юнги забрался на кровать, похлопал по одеялу рядом, и киса устроилась у его бока, свернувшись тёплым клубком.       за окном шумел вечерний город, огни отражались в стекле, рисовали на стене причудливые узоры. где-то вдалеке грохотал поезд, мчались машины. все, кто не успел до темноты, спешили домой.       — знаешь, — вдруг сказал Юнги, глядя в потолок. — я сегодня понял одну вещь.       Красавица приоткрыла глаз.       — мы с ребятами всё вечно куда-то бежим. запись, концерты, интервью, танцевальные практики... — тот погладил её по голове. — а потом прихожу домой, а ты сидишь и смотришь на меня. и как-то... спокойно становится.       в коридоре послышались шаги, приглушённые голоса — лидер в конце концов отпустил своих «учеников», и они разбежались по комнатам.       — спокойной ночи, Красавица, — прошептал Юнги.       она чуть сильнее прижалась к его руке.       спокойной ночи, Юнги.       спокойной ночи, моя странная, шумная, нелепая, но такая родная семья.