Кровь, что выбирает

Во дворце стало спокойнее дышать. Стража сменилась. Огонь в факелах горел ровно. Но это спокойствие было обманчивым. Феликс не спал. Он сидел у окна, подтянув колени к груди. В комнате было темно. Только слабый свет луны ложился на его плечи, очерчивая хрупкий силуэт. Серебристые волосы рассыпались по спине, поблёскивая в лунном свете. Он не двигался. Слишком долго. Хенджин наблюдал за ним молча. Сначала — издалека, прислонившись к дверному косяку. В полумраке покоев Феликс казался призраком — слишком бледным, слишком тихим. Слишком далёким. Потом Хенджин сделал шаг ближе. И ещё один. Пол под ногами не скрипнул — будто сам воздух знал, что этот момент нельзя нарушать. — Ты не спишь. Это не был вопрос. Феликс не ответил сразу. Только через несколько секунд тихо выдохнул, и его дыхание оставило едва заметный след на холодном стекле. — Я боюсь закрыть глаза. Хенджин остановился рядом. Опустился на подоконник, оказавшись с ним на одном уровне. — Из-за Мина? Феликс покачал головой, и лунный свет скользнул по его скулам, подчёркивая усталость, залёгшую под глазами. — Из-за себя. Я чувствую его. Рука снова легла на живот. Почти автоматически. Жест, который стал привычкой быстрее, чем Феликс успел это заметить. — Он… не успокаивается. Хенджин замер. — Что ты имеешь в виду? Феликс нахмурился, пытаясь подобрать слова. Губы дрогнули, но звука не вышло. — Это не просто сила, — наконец сказал он. Тише. — Он реагирует. Когда я злюсь… становится хуже. Когда мне страшно… ему тоже. Ещё тише, почти в пустоту: — В битве… это был не только мой срыв. Воздух стал тяжелее. Хенджин чувствовал это — не логикой, не разумом. Телом. Кровью. Драконом. — Посмотри на меня, — попросил он. Феликс поднял взгляд. И в этот момент Хенджин почувствовал это. Сразу. Не глазами. Глубже. Дракон внутри него резко отозвался. Тепло. Знакомое. Живое. Но другое. Не его. Меньше. Хрупче. И при этом — такое же древнее. Он резко вдохнул. — Феликс… Голос стал ниже, почти шёпотом. — Он чувствует меня. Феликс замер. Ресницы дрогнули, в глазах мелькнуло что-то — надежда, страх, удивление. — Что?.. Хенджин медленно опустился перед ним. Осторожно. Как будто боялся спугнуть. Сейчас, в этом свете, Феликс был похож на серебряное отражение луны — слишком хрупкое, чтобы касаться. Но Хенджин протянул руку. Замер на секунду, а потом положил ладонь поверх его. Туда, где уже было тепло. И в тот же момент что-то откликнулось. Ярче. Чище. Спокойнее. Феликс резко втянул воздух. Его пальцы дрогнули под ладонью Хенджина. — Ты… это ты сделал? Хенджин не отрывал взгляда. В его глазах отражалась луна и ещё что-то — то, что Феликс видел только в самые тихие их ночи. — Нет. Тихо. — Это он. Он знает меня. Тишина стала другой. Не тяжёлой. Глубокой. Как вода в горном озере — прозрачная, холодная, но не пугающая. Феликс медленно выдохнул. Дрожь, которая держала его плечи скованными последние часы, начала уходить. Напряжение таяло под ладонью Хенджина. — Он успокоился… — почти шёпотом. Хенджин слабо усмехнулся. Уголки губ дрогнули в той самой улыбке, которую Феликс знал с детства. — Значит, у нас уже есть способ тебя остановить. Феликс усмехнулся. Слабо. Но живо. — Очень смешно. — Я серьёзно. Хенджин чуть наклонился ближе, и теперь их дыхание смешалось в одном ритме. — В следующий раз просто зови меня раньше, чем начнёшь сжигать дворец. Феликс опустил взгляд, но уголки губ всё же дрогнули. Пальцы, лежащие на животе, медленно разжались, и Хенджин почувствовал, как тепло внутри становится ровнее. — Я постараюсь. Хенджин не убрал руку. И Феликс не отстранился. Теперь они оба чувствовали это. Не страх. Не силу. Связь. Тонкую, как лунный свет, и древнюю, как сама кровь. — Ложись, — тихо сказал Хенджин. — Я побуду с тобой. Феликс не спорил. Позволил поднять себя с подоконника, позволил уложить в постель, позволил укрыть одеялом. Хенджин лёг рядом. Не нависая. Просто — рядом. Их руки встретились на животе Феликса, и там, под двумя ладонями, что-то шевельнулось. Легко. Спокойно. — Он знает, — прошептал Феликс, уже закрывая глаза. — Что это ты. — Наверное, он чувствует своего отца и что с ним шутки плохи, — так же тихо ответил Хенджин, и в его голосе едва проскользнула улыбка. Феликс усмехнулся в последний раз перед сном. — Очень смешно. Хенджин не ответил. Только крепче прижал Феликса к себе и почувствовал, как дыхание омеги становится глубже, ровнее, спокойнее. Впервые за долгую ночь.

***

Хенджин сидел в зале Совета. Утро только начинало разгонять тени по углам, но разговор шёл уже не первый час. За высокими окнами медленно светлело небо, окрашиваясь в цвета старого золота. Чан сидел напротив, постукивая пальцами по столу, и не мог решить, как сказать двору правду о собственном сыне. — Мы не можем больше скрывать, — наконец произнёс он. — Живот скоро станет заметен. А после того, что Мин выкрикнул перед всем двором… слухи разлетятся быстрее, чем мы успеем их остановить. Чонин кивнул, откладывая в сторону свитки. Он стоял у окна, и утренний свет падал на его плечи, делая тени под глазами заметнее. — Если мы объявим сами — это будет наш выбор. Если промолчим — новость превратится в оружие. Совет использует её против нас. Двор начнёт додумывать. И чем дольше мы ждём, тем больше правды в их домыслах появится. — Кстати, о Совете, — добавил Хенджин, облокачиваясь на спинку стула. — Мы должны расформировать текущий и оставить только тех, кто был предан короне во время переворота. Хенджин чуть наклонил голову, на мгновение задумавшись, прежде чем продолжить: — Есть ещё кое-что. Чан перевёл на него взгляд. — Я хочу отказаться от правления на Юге. В комнате стало тише. Чонин нахмурился: — Ты уверен? Хенджин кивнул. — Да. Я не смогу разрываться между Севером, своей семьёй… и управлением Югом. Сейчас это не просто территория — это ответственность. И я выбираю остаться здесь. Он сделал паузу. — Я хочу передать Юг Чанбину. Чан чуть прищурился, обдумывая. — Почему именно он? — Потому что его там уже знают, — спокойно ответил Хенджин. — Он был со мной. Его воспринимают не как чужого, а как часть власти. Он умеет держать порядок. И… он не предаст. Чонин медленно кивнул. — Это разумно. Чан откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Ты понимаешь, что это не просто передача земель? Это признание его как правителя. — Понимаю, — твёрдо ответил Хенджин. — Поэтому и предлагаю это сейчас. До того, как всё изменится окончательно. Чан внимательно посмотрел на него. — Мы обсудим это официально. Но… — он чуть кивнул, — я не против. — И нам ещё необходимо обсудить расторжение брака с Сынмином. — добавил Чонин — Я уже поговорил с Сынмином, — сказал Чан. — Он не против. После того, что он узнал…он скорее разочарован тем, что Феликс не доверился ему и не рассказал, что носит ребёнка. Хенджин на это лишь усмехнулся. — Феликс никому ничего не должен. — И всё же… — продолжил Чан. — Я оформлю расторжение. Без лишнего шума, но быстро. Совет больше не будет иметь права голоса в этом вопросе. Повисла короткая пауза. Чан перевёл взгляд на Хенджина. В его глазах мелькнуло что-то, что Хенджин не видел давно — не подозрение, не страх. Беспокойство. Отцовское. — Как Феликс? Хенджин задумался на секунду, подбирая слова. Ночь у окна всё ещё стояла перед глазами — Феликс, серебряный в лунном свете, его дрожащие плечи, его тихий голос. — В порядке, — наконец сказал он. — Ребёнок доставляет проблемы. Он усмехнулся — тепло, устало, с тем оттенком счастья, который невозможно спрятать. — Но мне удаётся его усмирять. Чонин поднял бровь. — Ребёнка? — Его. Мой маленький дракон включается каждый раз, когда чувствует опасность. Если Феликсу что-то угрожает или он просто злится — ребёнок реагирует. Защищает. Будто это единственное, что он умеет. Чан замер. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Хенджин вспомнил ночь у окна, тепло под ладонью. — Он чувствует меня. Узнаёт. Когда Феликс не мог успокоиться после Мина… я просто положил руку ему на живот. И ребёнок отозвался. Сразу. Будто понял, что это я. Чонин переглянулся с супругом. В их взглядах мелькнуло что-то древнее, почти благоговейное. То, что рождалось в роду драконов только раз в поколение. — Древняя кровь, — тихо сказал Чонин. — Сильнее, чем мы думали. Я чувствовал, что он особенный, но чтобы настолько… Чан медленно кивнул. — Значит, нам нужно успеть перестроить Совет до того, как этот ребёнок родится. Потому что если он уже сейчас чувствует угрозу… — То после рождения его сила станет только сильнее, — закончил Хенджин. Чан помолчал, обдумывая что-то. — Когда мы объявим, нужно будет чётко обозначить линию наследования. Феликс — мой наследник. Их ребёнок — следующий после него. Это укрепит позиции и не оставит места для споров. — Согласен, — кивнул Чонин. — Двор должен знать, что династия продолжается. И что у нас есть будущее, которое мы защищаем. Тишина, повисшая в кабинете, была не тяжёлой. Скорее — сосредоточенной. Все трое смотрели в одну точку: будущее, которое они должны были защитить. Ребёнка, который уже сейчас был сильнее любого из них.

***

Несколько дней спустя. Тронный зал. Зал был полон. Лорды и послы заняли свои места задолго до назначенного часа. Шёпот разносился под высокими сводами, отражаясь от стен, умножаясь, превращаясь в единый гул. Слухи о том, что произошло в ночь битвы, уже разошлись по всему дворцу. И теперь все ждали. Король появился первым. Чан поднялся на трон, и шёпот стих. Его взгляд скользнул по залу — холодный, оценивающий. Рядом с ним, чуть ниже, встал Чонин. Сегодня он был не просто супругом короля. Сегодня он был отцом, который защищает своего сына. — Лорды и представители союзных земель, — голос Чана прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сила, от которой зал замер окончательно. — Сегодня я собрал вас, чтобы объявить о том, что касается будущего нашей династии. Будущего Севера. Он сделал паузу. Взгляды скрестились на нём. — Первое: я объявляю о расторжении брака принца Сынмина и принца Феликса по обоюдному согласию. В зале послышались перешёптывания. — Тишина, — холодно произнёс король. Шёпот стих. — Второе: принц Феликс ожидает ребёнка. Лорды переглянулись. Кто-то подался вперёд. Кто-то побледнел. — И отец этого ребёнка, — продолжил Чан, не давая тишине затянуться, — мой брат. Принц Хенджин. Теперь зал действительно замер. Хенджин вышел вперёд. Не с вызовом. Не с гордостью. Спокойно. Так, как входят в зал, который знают с детства. Феликс стоял рядом. Его рука лежала на животе, и в этом жесте не было стыда. Только уверенность. — Их союз был предопределён с рождения, — сказал Чан. — И я, как король и как отец, признаю этот союз законным. Свадьба Хенджина и Феликса состоится до рождения наследника. В зале поднялся новый шёпот. Тише. Но опаснее. Кто-то говорил, что Хенджин слишком вовремя стал вдовцом. Что его супруг погиб… слишком удобно. Кто-то вспоминал, как Хенджин смотрел на Феликса ещё до того брака. Этот шёпот слышали все. В том числе и Феликс. Он смотрел прямо перед собой. На людей, которые не стеснялись обсуждать при короле. — Что касается бывшего супруга, — Чан повысил голос, пытаясь угомонить зал. — Совет вернулся с Юга с отчётами о расследовании, и они подтвердили, что тот случай был несчастным. Принц Хенджин не приложил руку к этому делу. И впредь попрошу в стенах этого дворца пресекать подобные слухи о якобы убийстве Доёна. В зале повисла тишина. Хенджин не смотрел на брата. Он знал, чего стоило Чану это заявление. Знал, что брат прикрывает его не в первый раз. И знал, что больше никогда не поставит его перед таким выбором. Лорд Кан поднялся первым. Его лицо было бледным, но голос звучал твёрдо. — Ваше Величество, простите мою дерзость, но… это решение идёт вразрез с традициями. Наследник, рождённый до брака… — Наследник, рождённый от чистой крови, — перебил его Чонин. Голос омеги прозвучал негромко, но каждый звук отразился от стен и вернулся к говорившему. — Наследник, в котором течёт сила древней крови. Который уже сейчас чувствует своих родителей и защищает их. Наследник, которого мы ждали поколениями. Он сделал шаг вперёд, и в его движении было что-то, что заставило лордов отвести взгляды. — Традиции создаются для того, чтобы защищать чистоту рода. А не для того, чтобы душить его. Феликс и Хенджин — хранители этой чистоты. — Также, — продолжил Чан, — Совет, который допустил к власти предателя, будет расформирован. Новый совет соберётся через неделю. В его состав войдут те, кто доказал верность короне. Он посмотрел на лордов — и те, кто не свёл с ним взгляда, первыми опустили глаза. — Вопросы есть? Никто не ответил. Чан поднялся с трона. — Тогда я объявляю волю короля. Брак принца Хенджина и принца Феликса будет заключён до рождения наследника. Их ребёнок — следующий в линии наследования после своего отца, принца Феликса. И горе тому, кто поднимет руку на дитя древней крови. Он посмотрел на сына. Феликс стоял прямо. Не прятал взгляда. Рядом с ним Хенджин был тенью и защитой одновременно. — Да здравствует Север! — произнёс король. Зал повторил. Не сразу. Не единым голосом. Но повторил. И этого было достаточно.

***

Феликс не успел дойти до покоев. Сынмин ждал его у дверей — прислонившись к стене, сложив руки на груди. Он выглядел уставшим, но не злым. В его глазах не было обиды. Только что-то более сложное. Что-то, что Феликс не мог разобрать сразу. — Можно поговорить? — спросил Сынмин тихо. Хенджин напрягся. Его рука на локте Феликса чуть сжалась. — Я подожду в покоях. Когда дверь за Хенджином закрылась, они остались вдвоём в коридоре. Тишина тянулась несколько долгих секунд. — Ты злишься? — спросил Феликс первым. Голос дрогнул. Сынмин медленно выдохнул. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я думал, что знаю тебя. Думал, что между нами нет секретов. Феликс опустил взгляд. Пальцы сами нашли живот, спрятались там. — Я не хотел скрывать. — Но скрывал. — Сынмин сделал шаг ближе. — Месяцами, Феликс. — Я боялся, — прошептал Феликс. — Чего? — Всего. — Феликс поднял взгляд. В его глазах блестели слёзы. — Я боялся, что если кто-то узнает — Совет использует это. Что отец не сможет защитить. Сынмин смотрел на него. Долго. Тяжело. А потом шагнул вперёд и обнял. Феликс замер на секунду, а потом уткнулся ему в плечо, чувствуя, как напряжение, которое держало его всё это время, наконец находит выход. — Дурак, — тихо сказал Сынмин. — Ты всегда был дураком. — Я знаю, — всхлипнул Феликс. — Я бы не предал тебя. Никогда. Даже если бы весь Совет встал против. — Я знаю. — И ты мог мне сказать. В любое время. Я бы прикрыл тебя. Я бы… — Сынмин замолчал, крепче сжимая его. — Я бы был рядом. Они стояли так несколько мгновений. Сынмин гладил его по спине, как в детстве. Он отстранился, заглядывая Феликсу в лицо. — Ты как? Феликс кивнул, вытирая слёзы. — Уже лучше. — Тогда иди к своему дракону, — мягко сказал Сынмин. — Он там, наверное, уже стену прогрыз, пока ждал. Феликс сделал шаг к двери, но остановился. — Сынмин? — М? — Я правда… я правда хочу, чтобы ты был счастлив. По-настоящему. Не за меня. Не за корону. Для себя. Сынмин улыбнулся. Не той вежливой улыбкой, которую носил на Совете. Настоящей. — Я уже счастлив, Феликс. Иди.

***

Феликс проснулся от движения. Он чувствовал рядом жар тела Хенджина и его губы на своей шее. Феликс резко распахнул глаза и повернулся к нему. — Хенджин… ты что делаешь? — Феликс… — хрипло выдохнул он. — У меня начинается гон. Я… не могу контролировать себя. Мой дракон хочет тебя. Он сжал челюсть, зажмурился на мгновение. — Я пытаюсь остановиться… но не могу. Феликс растерянно замер. Он читал об этом, слышал от учителей, как ведут себя альфы во время гона. Но никогда не сталкивался с этим сам. — Я… я знаю, — тихо сказал он, сглатывая. Хенджин тяжело дышал, стараясь отстраниться, но не уходил далеко. — Это для тебя в новинку… — продолжил он с усилием. — Дай мне пару минут. Я… подышу тобой и уйду. Феликс нахмурился. — Куда ты хочешь пойти? Ты… с кем-то планируешь провести гон? Хенджин резко мотнул головой. — Нет. Феликс, я ни с кем, кроме тебя, не сплю. Я просто… пережду это один. Феликс замялся. Сердце билось быстро, но страх постепенно уступал чему-то другому. — Я… хочу, чтобы ты провёл его со мной. Тишина. Хенджин замер. Потом с трудом оторвался от него и приподнялся на локтях, вглядываясь в его лицо. — Ты не выдержишь, — тихо сказал он. — Мой дракон возьмёт верх. Я не смогу себя контролировать. Я могу быть грубым… жёстким. И ты сейчас в положении. Я не могу так рисковать. Феликс не отвёл взгляда. — Я смогу. Он сделал вдох, словно собирая в себе решимость. — Ты забыл, что я тоже дракон. И… кто наш ребёнок. Его рука легла на живот. — Если ему будет плохо — я это почувствую. И ты тоже. Пауза. — Ты уверен? — почти шёпотом. — Да, — твёрдо ответил Феликс. — Я хочу, чтобы ты был со мной. Эти слова стали последней гранью. Хенджин сорвался. Он резко поднялся на колени и притянул Феликса к себе. Тот тихо вскрикнул от неожиданности, но Хенджин уже не смог остановиться.