Родство с Оверлордом

Эвелина вернулась в отель как раз к завтраку. Она выглядела безупречно: ни одного перышка на платье, идеальная прическа, но в глазах застыла усталость, которую не мог скрыть даже её ледяной взгляд. В столовой стоял привычный шум. Чарли что-то увлеченно объясняла Вегги, размахивая очередной порцией разноцветных графиков. Энджел Даст лениво ковырял вилкой в тарелке, жалуясь Хаску на похмелье. Аластор сидел во главе стола. Перед ним стояла чашка черного, как его душа, кофе, а из его микрофона лился легкий утренний джаз. Как только Эви вошла, он замер, и его улыбка стала шире. — О-о-о, посмотрите, кто соизволил почтить нас своим присутствием! — провозгласил он, привлекая внимание всех присутствующих. — Наша героическая защитница «Гнилой Заводи» вернулась! Мы уж было подумали, что вы решили сменить уют отеля на общество тех... очаровательных джентльменов с тесаками. Эвелина молча прошла к столу и села на своё место, проигнорировав его выпад. — Эви! — Чарли подбежала к ней, полная беспокойства. — Аластор сказал, что в твоем районе были проблемы? Ты в порядке? Мы могли бы помочь, если бы знали! — Всё под контролем, Чарли, — спокойно ответила Эвелина, принимая из рук Ниффти чашку чая. — Просто небольшое недоразумение с соседями. — Недоразумение? — Аластор рассмеялся, и звук помех стал чуть более резким. — Моя дорогая принцесса, вы бы видели это «недоразумение»! Наша мисс Эви устроила там настоящий психологический триллер. Признаться, я даже не знал, что у ворон такой... специфический вкус к пыткам воспоминаниями. Хаск, протиравший стакан за барной стойкой неподалеку, на мгновение замер и бросил на Эвелину быстрый, проницательный взгляд. Он знал, что такое «память» в Аду, и понимал, почему она так долго там пробыла. — Аластор, — Эви наконец подняла глаза и посмотрела прямо в зрачки-циферблаты брата. — Если ты хочешь обсудить мои методы работы, давай сделаем это в частном порядке. Или ты боишься, что я случайно напомню тебе о чем-то, что ты так старательно пытаешься заглушить своим радиовещанием? В столовой внезапно стало очень тихо. Энджел даже перестал жевать. Такое открытое противостояние Радио-демону было опасно. Улыбка Аластора на мгновение дрогнула. Тени на стенах отеля удлинились, а радиопомехи превратились в низкое, угрожающее рычание. — Вы играете с огнем, дорогая, — прошептал он, наклоняясь через стол. — Воспоминания — это хрупкая вещь. Иногда они кусаются. — Значит, нам обоим стоит носить намордники, — парировала Эви, делая глоток чая. — Чарли, ты говорила о плане на сегодня? Кажется, там было что-то про групповую терапию и доверие? Чарли, почувствовав, что напряжение достигло пика, радостно вцепилась в эту возможность сменить тему: — Да! Сегодня у нас «День Открытых Сердец»! И так как Пентиус вчера... э-э... немного не дошел до записи, он обещал заглянуть сегодня снова! Аластор выпрямился, возвращая себе привычный вид, но его взгляд всё еще был прикован к Эвелине. Он чувствовал, что за её спокойствием скрывается что-то гораздо более глубокое, чем просто сила демона-вороны. И это «что-то» вызывало у него не только азарт, но и странное, почти забытое беспокойство. Напряжение в столовой можно было резать ножом. Аластор продолжал улыбаться, но его пальцы, сжимавшие чашку, чуть побелели. Однако прежде чем кто-то успел произнести хоть слово, входная дверь отеля распахнулась с уже знакомым драматическим грохотом. — Я ВЕРНУЛСЯ! — проревел голос с порога. В холл ввалился сэр Пентиус. Но на этот раз он не выглядел как завоеватель. Его новый камзол, который Эви вчера так старательно спасала, был вычищен до блеска, цилиндр сидел идеально ровно, а в руках он держал огромную, безвкусно упакованную корзину с какими-то экзотическими плодами и деталями от моторов. — Я пришел... — он запнулся, увидев всю компанию в сборе, и особенно Эвелину. Его капюшон забавно дернулся. — Я пришел сдаться на милость этого заведения! Но исключительно из-за того, что ваш... ваш персонал обладает неоспоримым чувством стиля! Чарли взвизгнула от восторга и бросилась к нему: — Сэр Пентиус! Мы так рады! Это первый шаг к искуплению! Пентиус, смущенно шипя, позволил принцессе утащить себя в сторону диванов, где она тут же начала заваливать его анкетами. Аластор проводил их взглядом, полным искреннего недоумения. — Какая нелепость, — пробормотал Радио-демон, вставая из-за стола. — Отель превращается в приют для бездомных рептилий. Пойду проверю, не забились ли мои тени от такого количества... доброты. Он исчез в своей привычной манере, оставив после себя лишь легкий запах озона. Эвелина проводила его взглядом, чувствуя, как дрожат руки. Она встала и подошла к барной стойке, за которой Хаск молча наблюдал за всей сценой. — Плесни мне чего-нибудь, Хаск, — тихо попросила она. — Только не воду. И не абсент. Что-то... из того, что пили на земле, когда в кармане было пусто. Хаск замер. Он медленно поставил стакан, который протирал, и посмотрел на неё своими тяжелыми глазами. Он долго молчал, а затем достал из-под стойки пыльную бутылку дешевого, резкого виски. — Ты слишком много себе позволила, малая, — негромко сказал он, наливая янтарную жидкость. — Не перед ним. Он ведь хищник. Если он почует, что ты не просто «дерзкая девчонка», а кто-то, кто знает его слабые места... он тебя не просто съест. Он тебя уничтожит. Эви взяла стакан. Запах дешевого спирта ударил в нос, вызвав резкую вспышку памяти: отец, возвращающийся с баржи, грохот телег, Аластор, читающий газету при свете керосинки... — Он уже уничтожил меня один раз, Хаск, — прошептала она так тихо, что только чуткие уши кота могли это уловить. — Просто он этого не помнит. А я... Я не могу забыть. Хаск оперся локтями о стойку, его морда оказалась совсем близко к лицу Эви. — Зачем ты это делаешь? Хочешь, чтобы он вспомнил? Эвелина горько усмехнулась и сделала большой глоток. Виски обжег горло, принося странное облегчение. — Нет. Я больше всего на свете боюсь того дня, когда он посмотрит на меня и скажет: «Эви?». Потому что в этот день тот Аластор, которого я знала, окончательно умрет в моих глазах, уступив место этому... радио-монстру. Я просто хочу защитить свой дом. И отель — теперь тоже часть этого дома. — Ты странная птица, Эвелина, — Хаск вздохнул и забрал пустой стакан. — Пентиус вон считает тебя своей музой, Чарли — подругой, а Аластор... Аластор видит в тебе загадку. А загадки он любит разгадывать с помощью когтей. Будь осторожна. Сегодня «День Открытых Сердец», и принцесса заставит всех делиться секретами. Смотри, не взболтни лишнего. В это время из холла донесся голос Пентиуса: — ...И тогда я сказал своим яйцам: «Смотрите! У этой женщины воля из стали! Мы должны учиться у неё!» Эви невольно улыбнулась. По крайней мере, один демон в этом городе ценил её не за то, кем она была когда-то, а за то, кем она стала сейчас. Но она чувствовала на себе взгляд из теней. Аластор не ушел. Он слушал. И он явно начинал собирать мозаику, детали которой Эвелина так старательно прятала всю свою загробную жизнь.