Родство с Оверлордом

Эвелину выбросило из тени с такой силой, что она протаранила спиной какую-то железную конструкцию. Боль была ослепляющей. Каждый мускул горел, а крылья бессильно повисли, лишенные энергии. Перемещение «теневым путем» выпило из неё всё до капли. Она попыталась подняться, опираясь на дрожащие руки, и огляделась. Это была не «Гнилая Заводь». Вокруг высились ржавые остовы каких-то гигантских механизмов, а небо здесь было не багровым, а болезненно-серым, затянутым густым смогом. Воздух пах озоном, паленой шерстью и чем-то химическим. — Ну надо же... Посмотрите, какая редкая птичка залетела в наши сети, — раздался резкий, механический голос. Эви похолодела. Она узнала этот тон. Она находилась на окраине территорий, подконтрольных Воксом — в промышленном секторе Ви-Сити. И что еще хуже, она была на территории производства, куда грешникам вход был заказан. Из-за груды металлолома вышли несколько дронов-охранников, чьи линзы загорелись агрессивным синим светом. За ними следовал высокий демон с монитором вместо головы, на котором зловеще мерцала эмблема «V». — Нарушение периметра. Незаконное использование теневой магии, — продолжал голос из динамиков. — И, если я не ошибаюсь... Это же любимица того оленьего выскочки. Эвелина попыталась призвать свои силы, чтобы вызвать воспоминания у врагов, дезориентировать их, но внутри была лишь пустота. Она была истощена. — Вокс будет в восторге, — произнес демон, и из его рук вырвались электрические разряды. — У нас давно не было такого ценного заложника для переговоров с Радио-демоном. Эви поняла, что совершила роковую ошибку. Убегая от призраков прошлого, она бросилась прямо в пасть к тем, кто мечтал уничтожить её брата. И теперь она стала идеальным инструментом для того, чтобы выманить Аластора и нанести ему удар, от которого он не оправится, ведь теперь она его игрушка. Эвелина лежала на холодном металлическом полу, чувствуя, как электрические разряды от сеток-ловушек всё ещё пробегают по её телу, заставляя крылья судорожно подергиваться. Она была слишком слаба, чтобы сопротивляться, когда её подхватили под руки стальные манипуляторы дронов. — Осторожнее с её перьями, — раздался из динамиков издевательский голос Вокса. — Не хотелось бы испортить такой ценный экземпляр до того, как мы выставим её на всеобщее обозрение. Её швырнули в стеклянную камеру-изолятор, стены которой были пронизаны светящимися синими жилами. Это была клетка, блокирующая любую магию. Эви прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на бесконечные ряды мониторов, которые начали транслировать её изображение во все уголки города. В это время в отеле «Хазбин» тишина стала оглушительной. Аластор стоял возле бара, сжимая в руке лишь обрывок черного пера. Его улыбка не исчезла, но она стала... другой. Плоской. Безжизненной. Внезапно на маленьком телевизове в гостиной вспыхнул ярким неоновым светом. Помехи сменились четким изображением: Эвелина, израненная и обессиленная, запертая в лаборатории Вокса. — «Дамы и господа, грешники и грешницы!» — голос Вокса зазвучал отовсюду. — «У нас эксклюзивные кадры! Кажется, у нашего любимого ретро-оленя нашлась... слабость. Посмотрите на эту прекрасную птичку. Она так старалась улететь, что попала прямо в мои объятия. Аластор, ты слышишь меня? Если хочешь получить её обратно в целости — приди и забери её. Но помни: прямой эфир не терпит ошибок!» Аластор медленно поднял взгляд на экран. Радиопомехи вокруг него стали настолько мощными, что стаканы на полках начали лопаться один за другим. Хаск, стоявший в дверях, невольно отступил назад — он никогда не видел Радио-демона в таком яростном трансе. — Хаск... — голос Аластора прозвучал как рычание тысячи загнанных зверей. — Присмотри за отелем. У меня намечается... внеплановое шоу. В башне Вокса Эвелина пришла в себя от звука шагов. Перед камерой стоял сам Теле-демон, поправляя галстук-бабочку. — Знаешь, — протянул он, постукивая когтем по стеклу, — я долго не мог понять, кто ты такая. Но когда мои техники просканировали твой энергетический след... О, это было великолепно! Твоя подпись почти идентична его. Вы не просто союзники. Вы — одна кровь. Эви нашла в себе силы поднять голову. Её глаза светились багровым. — Ты не понимаешь, во что ввязался, — прохрипела она. Вокс рассмеялся, но в этом смехе послышалась нервная нотка. — Мы посмотрим, как он будет петь, когда я начну вырывать твои перья по одному в прямом эфире! В этот момент свет во всей башне мигнул. Радиоприемники на столах сотрудников начали транслировать странный звук — не джаз, не помехи, а далекий, нарастающий звон погребального колокола. Воздух в комнате задрожал. Тень Аластора, огромная, с ветвистыми рогами, начала просачиваться сквозь щели в полу, игнорируя все системы защиты Вокса. — Эвелина... — эхо его голоса заполнило лабораторию. — Прости за задержку. Настройка связи заняла чуть больше времени, чем я рассчитывал. Эви закрыла глаза. Она знала этот голос. Сейчас это был не её брат Ал. Это был монстр, который наслаждался ужасом своих врагов. И она была единственной причиной, по которой этот монстр сегодня не оставит от Ви-Сити камня на камне. Башня Вокса содрогалась. Электрические разряды в камере Эвелины начали вести себя странно: они больше не били её, а испуганно отшатывались, словно подчиняясь более древней и темной силе. Стены лаборатории покрылись сетью трещин, из которых вместо цемента лезли черные вязкие тени. Вокс бешено стучал по пульту управления, его экран мигал помехами. — Где он?! Мои датчики показывают, что он повсюду! Эвелина, прижавшись к углу своей клетки, наблюдала за этим хаосом с горькой усмешкой. Её мысли были чернее тех теней, что заполняли комнату. «Он пришел...» — билось у неё в голове. — «Но не обольщайся, Эви. Он пришел не спасать сестру. Он пришел вернуть свою собственность. Радио-демон не терпит, когда у него крадут игрушки. Как только он вытащит меня отсюда, он сам вонзит когти в моё горло за то, что я посмела сбежать. Он убьет меня медленно, смакуя каждое воспоминание, которое я так долго прятала». Она была уверена: для Аластора её разоблачение стало лишь поводом для более изощренной игры. В её представлении он перестал быть тем мальчиком из доков. Теперь он был жнецом, который пришел собрать последний урожай её боли. Внезапно реальность разорвалась. Центр комнаты вспучился, и из него, как из кровавой раны, шагнул Аластор. Он был огромен — его рога упирались в потолок, а пальцы были длинные, напоминающие черные лезвия. Радиопомехи превратились в оглушительный вой. — Вокс... — голос Аластора звучал так, будто говорили сотни мертвецов. — Ты нарушил главное правило эфира. Ты прервал мою передачу. Одним взмахом руки Аластор превратил охранных дронов в груду бесполезного металлолома. Вокс попытался выстрелить мощным лучом энергии, но тень Радио-демона просто проглотила этот свет. Аластор оказался перед камерой Эвелины в мгновение ока. Его когти с визгом прошлись по бронированному стеклу, оставляя на нем глубокие борозды. — Отойди, дорогая, — прошипел он. Стекло разлетелось на тысячи осколков. Силовое поле лопнуло, обдав Эвелину волной холода. Она зажмурилась, ожидая удара, ожидая, что сейчас эти когти сомкнутся на её шее. Но вместо боли она почувствовала нечто совершенно иное. Аластор подхватил её, когда её ослабевшие ноги подкосились. Его руки, всё еще когтистые и пугающие, держали её с удивительной осторожностью — так, словно она была той самой хрупкой жестяной коробкой с воспоминаниями. На мгновение его облик дрогнул, и сквозь маску монстра проступило лицо того самого Аластора, который когда-то отдал ей свой единственный кусок хлеба. — Ты... ты убьешь меня сейчас? — выдохнула она, не в силах открыть глаза. — За то, что я лгала? За то, что сбежала? Аластор на секунду прижал её к себе сильнее. Помехи в его груди на мгновение сложились в тихий, почти неразличимый звук — это было его сердце, которое всё еще умело болеть, когда дело касалось её. Он ненавидел себя за эту слабость, он злился на неё за этот страх, но в глубине его истерзанной души жасмин всё еще цвел. — Не говори глупостей, Эвелина, — прошептал он ей на ухо, и в его голосе проскользнула настоящая, невыносимая человеческая нежность, которую он тут же скрыл за резким радио-хохотом. — У меня на тебя огромные планы! И смерть в них определенно не входит. Он развернулся к Воксу, который в ужасе забился в угол. — А теперь, мой электрический друг... давай покажем им, что бывает с теми, кто трогает чужих сестер. Эвелина уткнулась лицом в его красное пальто, чувствуя запах крови и озона. Она всё еще ждала удара, не подозревая, что за всей этой театральной жестокостью и безумием скрывалось единственное, что Аластор не смог в себе убить: любовь к маленькой девочке из Нижних доков. Расправа была недолгой, но ужасающей. Аластор не просто уничтожил лабораторию — он превратил её в филиал кошмара. Каждое устройство Вокса, каждый экран взрывались искрами, которые тут же гасли в черной жиже теней. — Передача окончена, — пророкотал он. Из динамиков башни вырвался звук разрываемой кинопленки, и всё здание погрузилось во тьму. Эвелина чувствовала, как её сознание плывет. Перегрузка от теневого прыжка, электрические пытки Вокса и, наконец, это невыносимое присутствие силы брата стали последней каплей. Она видела, как Аластор делает к ней шаг, возвращая себе человеческий облик, видела его протянутую руку… и мир окончательно погас.