Proscriptus

      От трансформаторной несло застарелой мочой и резиной. Гоуст замер, прислушался. Потом протиснулся внутрь через пролом в стене. Будка была пуста. Только груды перегоревшего оборудования, битое стекло под ногами, да чьи-то кости в углу — не человеческие, собачьи.       Короб канала был старым, но из толстого металла. Входное отверстие зияло чёрным провалом — защитная решётка сорвана и валялась рядом, в бурьяне. Пахло железом и сыростью, не смердело. Значит чисто.       Он протиснулся внутрь, насколько позволял вход, освещая его фонариком. Лаз уходил вперёд метров на десять, потом поворачивал под прямым углом. Пол короба был устлан слоем пыли, птичьего помёта и толстыми жгутами пересохших кабелей. Тесно, но девчонка пролезет и не застрянет, а он пройдёт через баржу по их изначальному плану.       Гоуст выскользнул обратно, подошёл к пролому в стене и коротко свистнул, сложив губы под балаклавой в трубочку. Через несколько минут, Мия уже была рядом и смотрела в чёрный квадрат кабель-канала.       — Чисто. Проводов много, и они сухие. Ползи по ним, так меньше шума, — он кивнул на чёрный зев. — Я через баржу и встретимся внутри.       Она нервно сглотнула, но кивнула. Приняла у Гоуста винтовку, пистолет и его рюкзак. Мужчина взял с собой только нож, чтобы не повредить водой свой огнестрел. Внутри кабель-канала было темно, хоть глаз выколи. Она включила свой фонарик, зажав тот между зубов и ползла по металлу, нащупывая ладонями провода. Одежда цеплялась за острые железные стыки внутри и медные концы лопнувших кабелей, чужое оружие тянуло плечо. Мия считала про себя каждый метр, чувствуя, как неприятно липнет футболка к спине.       «Десять, двадцать, тридцать… Сколько еще?»       Короб иногда петлял, изгибался. В одном месте пришлось протискиваться боком — канал сужался. Она застряла на секунду, скребя по стенкам ногтями, пока ей казалось, что железная кишка начинает сжимать её внутри. Шумно выдохнула, извернулась, снимая винтовку и рюкзак с плеча. Поползла снова, протаскивая вещи за собой, пока ледяной пот стекал к глазам. Страх временно отступил.       Очередной подъём и ответвление. Она проверила слева — там был тупик. Медленно вернулась обратно и поползла вперёд. Воздух становился спёртым, к запаху сырости и пыли примешивался тот самый сладковатый душок, от которого сводило живот. Мертвечина.       Желудок прилип к спине, как и уже мокрая насквозь футболка, когда свет фонарика выхватил из темноты впереди очертания.       Ноги в истлевших штанах. Они торчали из ещё одного бокового ответвления, частично перекрывая проход дальше. Паника ударила в виски ледяной водой. Она сжала зубы вокруг фонарика так, что челюсть свело, чтоб не издать ни звука.       Сначала впереди прозвучал тихий, булькающий с присвистом звук. Потом медленно, бесконечно медленно пошевелились ноги. Существо неестественно, даже для мертвеца, выгнулось. Перекатилось, поползло.       Это был мужчина. Или то, что от него осталось. Лицо — сплошная маска из запёкшейся крови и грязи, мясо уже начинало отходить от кости. Глазницы пустые, гнилые зубы в разинутом рту.       Он не видел её, но чувствовал, раздувая подобие оставшихся ноздрей. Двигался наощупь, капая чёрной жижей перед собой и водил головой из стороны в сторону. Принюхивался.       Мия медленно сжала пистолет Гоуста в руках, кладя дрожащий палец на спусковой крючок. Ни о каком луке и речи не могло идти в этом узком пространстве. Подушечка указательного пальца вжалась в холодный металл и… Ничего. Второй раз, третий — только тишина. Ей поплохело. Железный короб словно калейдоскоп закрутился перед глазами, вместе с изуродованным лицом, которое приближалось.       Сердце ухнуло в пятки. Но голова быстро заработала, пока секунды истекали.       «Нож… есть нож».       Пистолет выпал из дрожащих пальцев. Существо дёрнулось на звук, а из его горла вырвался хриплый стон. Мия нащупала складной нож на поясе. Рукоятка скользнула в ладонь, мокрую от пота. Она зажала её обратным хватом.       Нож вошёл в пустую глазницу с мокрым, чавкающим звуком и хрустом. Потом ещё раз, ещё, ещё. Рукав её зелёной куртки стал липким и почти чёрным от чужой крови. Тело мертвеца обмякло, голова с глухим стуком упала на металл и пересохшие провода.       Её трясло, в горле застряли горькие рвотные позывы, пока девушка скользила телом по гнилой плоти, протискиваясь вперёд. Под ногти забилась дрянь. Она продолжила ползти, уже откровенно наплевав на тихий стук по металлу от винтовки, собственных коленей и локтей, когда сбоку из очередного ответвления что-то захрипело.       Гоуст тем временем достиг воды. Замер, оценивая течение и видимость. Океан был почти чёрным, от него тянуло холодом и тиной. Он без лишних раздумий соскользнул в воду.       Мороз обжёг, перехватил дыхание, вышиб воздух из лёгких. Одежда облепила тело, стала тяжёлой. Он подавил рефлекторный вдох и мощными движениями поплыл вдоль ржавого борта баржи, ныряя. Под водой мир сузился до мутной зелени, пузырей собственного дыхания и тёмного силуэта над головой. Мозг работал как компьютер: дистанция, направление, температура. Переохлаждение наступит быстро. У него было не больше десяти минут.       Гоуст вынырнул у задней стенки ангара, выкатился на бетонный слип. Тело трясло от холода, зубы свело, но он тут же двинулся дальше, пригибаясь, сканируя пространство. Пусто. Только огромная ржавая дверь ангара, приоткрытая ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть.       Он вошёл внутрь. Помещение было огромным, тёмным, полным эха. Где-то капала вода: кап, кап, кап — звук разносился под высокими сводами. И ещё звук — тихое, прерывистое поскрёбывание, мычание и всхлипы. Запах — гнилой, знакомый до оскомины.       Мужчина нашёл глазами выходное отверстие канала у стены — звук шёл оттуда. Решётка была ржавой. Он рванул её, напрягая мышцы несколько раз. Металл заскрипел и поддался.       Он просунул голову внутрь и увидел то, от чего сам на мгновение замер. Девушка согнулась пополам в трёх метрах от выхода, прижавшись спиной к стенке и обхватив голову руками. В её пальцах ходуном ходил уже мигающий фонарик.       — Сюда! — почти крикнул он, заставляя Мию дёрнуться. — Ползи, быстро!       Она наконец отняла руки от головы, открыла глаза, в которых плескался дикий ужас, и рванула к нему, стуча коленями по металлу. Гоуст протянул руку, в которую она вцепилась, и потянул на себя. Мия вывалилась наружу, прямо на него. От неё дурно пахло. Смертью.       Он оттащил её от отверстия, тут же забрал свою винтовку, наводясь в сторону тёмного квадрата. Оттуда продолжали доноситься хрипы и стоны, но кажется, заражённые застряли в узком переходе, оставаясь в темноте. Он перевёл дыхание, посмотрел на неё.       Мия сидела на бетоне, дрожала и смотрела в одну точку. На рукаве её куртки — чёрные пятна, руки грязные. Вся мокрая, не хуже, чем он сам.       — Цела? Покусали? — спросил он хрипло, приглушённо, но Мия всё равно вздрогнула.       Она кивнула, потом замотала головой. Открыла рот, чтобы ответить, но выдала лишь протяжное «Н…»       Гоуст опустился рядом на корточки, забрал нож и фонарик из её рук, заставил посмотреть на себя. Он понимал, что у неё глубокое шоковое состояние, но, если девчонка не придёт в себя — всё коту под хвост. Положил руку ей на плечо, заземляя.       — Вдох, — он вдохнул сам. — Выдох.       Он проделал это ещё несколько раз, смотря ей в глаза, пока в них постепенно возвращалась осмысленность.       — Их там… — Мия тихо зашептала, плечи всё ещё ходили ходуном, но уже не так сильно. — В канале. Ножом.       — Умница, — коротко ответил он, давая ей ещё несколько минут перевести дыхание. Отжал одежду прямо на себе. — Пошли. Времени мало.       Девушка встала, покачнулась на мгновение, но устояла. Гоуст кивнул и двинулся к пожарной лестнице, ведущей на крышу.       Они оказались наверху. Ветер кусал кожу, но наконец уносил с собой запах мёртвой плоти, вставший в носу. Гоуст лёг у края крыши на живот, достал монокуляр. В порту ничего не изменилось — на кране всё ещё были те трое, патрулирующая группа стояла снизу и курила, переговариваясь.       — Ищи, — он передал ей прибор.       Она долго вглядывалась в линзу, скользя взглядом по контейнерам. Зелёные, синие, ржаво-красные. Наконец заметила несколько белых, на одном из них была та самая эмблема красной змеи.       — Есть. Третий ряд от крана, ближе к воде.       Гоуст посмотрел сам, прикидывая в голове их маршрут. Пока всё складывалось в их пользу. Наблюдатели смотрели в другую сторону и часто отвлекались на разговор. Патруль всё так же был под краном.       — Готова? — она кивнула ему, подобралась. — Идём, ты за мной.       Они спустились по той же лестнице, обогнули ангар и оказались на замусоренной площадке. Гоуст вёл уверенно, ориентируясь среди ржавых остовов грузовиков и куч покрышек.       — Сейчас бежим, — шепнул мужчина, вглядываясь в кран сверху. Девушка молча кивнула. Она в принципе сильно притихла после ангара, оно и понятно.       Они рванули вперёд, перебегая тридцать метров открытого пространства. Гоуст прижался к холодному металлу, опять вскинул винтовку, сканируя проходы.       На белом, кое-где взявшемся ржавчиной контейнере висел обычный навесной замок. Но вскрыть его и открыть двери всё равно будет слишком шумно. По-другому не получится.       — Ломаем, — кинул он через плечо. — Я сбиваю, ты страхуешь. Если кто-то идёт — стреляй сразу.       Мия вложила в расцарапанные ладони лук, привычно зажала стрелу между пальцев. Гоуст достал заимствованный у девушки болторез, упёр губки в дужку замка и налёг всем весом. Один раз, потом ещё. Замок лопнул с глухим металлическим хрустом. Оба прислушались — пока тишина. Мужчина опустился на корточки, взялся за два рычага на правой двери, одновременно отвёл их в сторону. Звук был протяжным, громким — таким, от которого у Мии мурашки побежали по спине, а волосы встали дыбом.       Гоуст рванул дверь на себя с металлическим стоном, втолкнул Мию внутрь и влетел сам, захлопнув за собой.       — Ай! — она тихо прошипела после глухого удара, в темноте контейнера что-то покатилось и рухнуло на пол.       Гоуст включил фонарь, обводя пространство. Луч выхватил из тьмы штабели пластиковых ящиков с медицинской символикой. В нос ударил спёртый запах картона и лекарств — тот самый стерильный запах, почти как в больнице, только перемешался с пылью.       — Ты права, — его глухой голос отскочил от стен. — Целая аптека. Берём только необходимое, ты разбираешься?       — Да, — Мия выдохнула, наконец почувствовав себя в относительной безопасности. — Свети, я буду складывать. Только не мне в лицо.       Она сощурила глаза, отворачиваясь. Провела грязными ладонями по джинсам, словно ей было стыдно пачкать стерильные упаковки лекарств и раскрыла их рюкзаки, кладя в ноги. Её мозг снова заработал в ускоренном режиме, напрягая память на названия.       — Антибиотики — всё на «ин», «цилин» и цефтриаксон. Он один такой… — Мия шептала себе под нос, шаря взглядом по коробкам, открывая их, роясь в упаковках. Медленно рюкзак заполнился на четверть.       — «Фен» и «Кет», наркота… — Гоуст, до этого прислонившийся к щели двери, обернулся. Увидел в её руках коробки со знакомым обезболивающим и морфином с кодеином. Он прекрасно слышал её шёпот и удивился тому, что девчонка действительно разбирается. Лучше, чем он мог надеяться. Но вслух ничего не сказал.       Когда рюкзаки распухли наполовину, внимание Мии переключилось на антисептики. Она кидала внутрь стеклянные баночки со спиртом, перекисью, йодом. На самый верх легли активированный уголь и шприцы с пластырями и бинтами. Когда девушка довольно хмыкнула, их рюкзаки были забиты под завязку.       — Затягивай и пошли. — Он взял свой рюкзак, надевая на оба плеча, и приоткрыл дверь контейнера на толщину ладони. — Возвращаемся тем же маршрутом в ангар.       Мия не ответила, просто последовала за ним, когда Гоуст вышел наружу. Он шёл первым, прижимаясь к бокам облупившихся контейнеров, ведя их обратно к площадке с кучей покрышек. Пузатый рюкзак неприятно тянул плечи, отскакивая от спины при каждом шаге.       Мужчина замер возле здания и жестом велел Мии остаться на месте, а потом протиснулся внутрь. Она провожала его спину взглядом и отчётливо почувствовала снова подкатывающую тошноту. В этом были виноваты не только заботливо подкинутые воображением образы тех заражённых, оставшихся в канале, но и осознание, что Гоуст может просто смыться, оставив её здесь одну.       Пальцы сами покрепче сжали лук. Он вернулся через несколько минут, почти так же бесшумно и она постепенно понимала, почему «Гоуст».       — Чисто. — шепнул он, откидываясь спиной о стену. — Но канал забит, они ещё там. Мия ощутимо поёжилась на слове «они», опустила взгляд на ботинки.       — Что будем делать?       — Ждать.       — Чего?       — Смены караула или ошибки.       Они зашли внутрь. Мия старалась не смотреть в тёмный квадрат, откуда всё ещё иногда доносились тихие хрипы, но взгляд всё время соскальзывал туда. Гоуст сел на корточки, прислонившись к стене возле двери, и снова достал монокуляр, видимо, высматривая людей на кране. Мия смотрела на него и не понимала, как можно быть таким спокойным.       Прошло около получаса, когда Гоуст вскинул руку. Девушка снова вся подобралась.       — Тихо, не высовывайся, — сказал он и выскользнул наружу, сжав пистолет в руке.       Она не успела предупредить его, что тот сломался, но у Гоуста была ещё винтовка. Снаружи послышалась тихая возня, а потом внутрь шагнул коренастый мужчина с круглыми от страха пополам с яростью глазами и зажатым рукой ртом. Мия успела только удивлённо разомкнуть губы.       — Знакомься, — сказал Гоуст без намёка на улыбку. — Проводит нас до выхода, да?       Незнакомец смотрел на неё с меньшим страхом, чем на её напарника позади, но молчал. Его руки были за спиной. Вторая рука Гоуста прижимала дуло пистолета к его боку.       — Мы впереди, ты замыкаешь. Справишься? Стрелять придётся тебе, я занят, — спросил он, видимо, имея в виду прикрытие.       Она кивнула, достала лук, на что Гоуст покачал головой и вложил ей в ладонь свой пистолет. Освободившейся рукой нырнул под куртку пленника к пояснице и снова приставил дуло пистолета к чужому боку.       Пленник дёрнулся и опять замер, когда Гоуст вдавил металл глубже. Она снова вспомнила, как пистолет не сработал, но ничего не сказала — потом. Ей поскорее хотелось отсюда убраться.       Незнакомец, прихрамывая на одну ногу, шёл впереди, ведя их каким-то собственным внутренним маршрутом по окраине порта. Они проходили между пустыми контейнерами, техническими зонами и заброшенными бытовками.       Оказавшись возле большой трубы, из которой тихо булькала вода, оба мужчины остановились.       — Она ведёт в коллектор, там выйдете, — сдавленно пробасил незнакомец, когда Гоуст отнял свою руку от его рта.       — Проверяй, — коротко бросил мужчина и повернулся к Мие спиной вместе с пленником, смотря назад, откуда они пришли.       «Замечательно, снова труба и снова я».       Девушка сжалась, юркнула внутрь, с громким всплеском приземляясь в ледяную воду по колено. Зубы непроизвольно клацнули, прикусывая язык до крови. Но самое главное — впереди и правда была открытая решётка коллектора, за которой виднелся длинный тёмный коридор канализации.       — Спускайся, — она отошла, но от брызг это всё равно не спасло.       Сначала вниз, упав мешком, повалился незнакомец, у которого были перетянуты руки сзади, следом упал Гоуст. Пленник тихо взвыл то ли от боли, то ли от холода, но ему снова зажали рот.       — Теперь говоришь, где выход и как дойти, — Гоуст почти прильнул к уху мужчины вкрадчивым шёпотом сквозь ткань балаклавы, от чего у того забегали глаза. Снова отнял руку от рта.       — По указателям и до красной двери! — стуча зубами друг об друга выплюнул мужчина. — Она там одна!       Гоусту не нужно было повторять. Он тихо хмыкнул и коротко, без замаха ударил мужчину рукояткой пистолета по затылку. Придержав, опустил обмякшее тело вниз, прислоняя спиной к стене коллектора. Воды у того стало по грудь.       Незнакомец их не обманул, указатели, вручную размеченные на стенах зелёной краской, действительно были. Как и красная дверь.       Сколько они бежали и шли — Мия почти не помнила. Очнулась уже тогда, когда лес начал казаться знакомым, внушая чувство безопасности. Наконец появилось время переварить всё случившееся, а не только действовать на автомате. Гоуст идущий рядом, кажется, так и не расслаблялся.       Она сегодня чуть не померла там, в канале. Да они оба могли сегодня там остаться, но мужчина, идущий чуть впереди неё, кажется, совсем не переживал по этому поводу и был спокоен как удав. Даже когда взял того заложника. К удивлению самой девушки, они хорошо сработались, и все её подозрения и опасения не оправдались. Ни ночью в доме, ни утром в порту.       — Гоуст? — она повернула к нему голову, разглядывая его глаза под балаклавой, но ответного взгляда не получила. — Можно спрошу?       — Спроси.       — Тебе вообще бывает страшно?       Он помолчал. Долго, что она уже думала — не ответит.       — Да.       — То есть ты боишься, но делаешь? — он снова молчал, лицо под маской было нечитаемо. Мия тихо цыкнула.       — Я там, в канале… — она запнулась, посмотрела на ногти с чернотой под ними. — Думала, всё, не выберусь. Ты когда руку мне протянул, я думала, это глюк. Но ты всё-таки вернулся.       Снова никакой реакции. Даже мускул не дрогнул, он продолжил смотреть вперёд, не сбавляя шага.       «Как робот… Железка с программами.»       — Не ищи того, чего нет, — он ответил ровно. — Ускоримся, пошли.       Мия замолчала. Их путь дальше снова сопровождался тишиной. К убежищу вышли, когда солнце над головой стало почти белым и начало припекать. Мия привычно нырнула рукой под камень, отперла замок. Гоуст перешагнул хлопушку у входа.       Дома девушка расслабилась уже полностью, села на пол, стянув мокрые ботинки и куртку. Гоуст сел на диван. Оба начали выворачивать содержимое рюкзаков и делить поровну, как договаривались. Мия следила за его руками, большими в тактических перчатках, которые раскладывают лекарства по двум кучкам, и это действовало на неё почти медитативно.       — Готово, — сказал он через несколько минут. — Выбирай любую.       Лекарств получилось набрать прилично. Она ткнула пальцем в левую кучу. Гоуст кивнул, сгрёб свою половину обратно в рюкзак, оставив бутылёк с антисептиком и бинт. Задрал левый рукав чёрной ветровки и начал обрабатывать старую и неровно заштопанную рану на сгибе локтя.       — Я знаю ещё одно место, — девушка снова решила начать разговор, наблюдая за тем, как на красноватой ране шипит антисептик. — С патронами и всякими штуками.       Гоуст поднял голову, посмотрел на неё. В глазах — ни удивления, ни интереса.       — Зачем ты мне это говоришь?       Ну, кончено, он знал, он не был идиотом. Дело было совсем не в припасах. Девчонка наивно увидела в нём то, чем он не является и никогда не станет. Обрубить это лучше всего на корню, как он умел, и ткнуть человека носом в его же больное, чтоб запомнила. Как она вообще выжила в одиночку с такой дурью в голове?       — Ну… Как зачем, — она пожала плечами, стараясь выглядеть беззаботной. Потом замолчала, пытаясь подобрать слова. — Чтобы завтра… — снова замолчала. — Ты так говоришь, словно мы больше не увидимся.       «Не надо, не смотри на меня так, девочка.»       — Не увидимся, — он отнял бинт от руки, закрыл бутылёк, начал собираться. — Хватит.       Она не думала, что эти три слова вызовут столько реакции внутри. В груди поднималось липкое, горячее и тугое. То ли злость, то ли обида. Она сама не могла разобрать. Мия смотрела на то, как он тянет за замок рюкзака, как поднимает ладони с колен, беря винтовку в руки. Только сейчас она наконец увидела, что он был рядом и одновременно бесконечно далеко. Глупость, такая глупость.       Гоуст поднялся, закидывая рюкзак на одно плечо.       — Я пойду.       Дверь тихо закрылась за ним. Она ничего не ответила и осталась сидеть на том же месте. Мия слышала, как скрипнула сначала калитка, потом щёлкнул замок. Тишина. Глаза жгло, но они оставались сухими.       Её отпустило ближе к вечеру. Мия вздрогнула, как по щелчку, словно проснулась. Скинула с себя грязные вещи, тёрла кожу влажной тряпкой с особым усердием, до красноты и боли. Переоделась в свежее. Курить хотелось так, что кружилась голова. Но сначала нужно было убрать это напоминание, сваленное кучей лекарств на полу.       Она зашла в пристройку, втягивая носом стылый влажный воздух. С усилием отодвинула несколько деревянных ящиков в углу, под которыми, образовывая квадрат на пыльном полу, был её тайник. Мия скинула туда медикаменты, не заботясь о сортировке. На дне тайника лекарств было столько же, сколько за сегодняшнюю вылазку, если не больше. Они ей были не нужны.       Вернувшись на крыльцо, девушка наконец впустила в свои лёгкие никотин. Глаза опять ушли в небо, выискивая знакомые точки.       «Лебедь, Лира, начинающая проглядываться Кассиопея».       Всё на месте, ничего не изменилось. В дом не хотелось: там было пусто и пахло чужим присутствием. Она подкурила новую сигарету от тлеющего кончика бычка, опять затянулась. Стало легче.       Мужчина уже был в пути на запад. Но на мысленной карте отпечатанной за черепом, рядом с жирным крестом основной цели появилась маленькая, почти незаметная точка. Не из сантиментов. Ни в коем случае.       Гоуст не выбрасывал эффективные «инструменты». Он просто откладывал их до лучших времён.