Другая версия меня

‎ ‎Тёплая вода сначала кажется почти обжигающей — Хэйли выкручивает кран сильнее, будто хочет, чтобы шум заглушил всё остальное. Душ гудит ровно и настойчиво, заполняя ванную паром, и на секунду можно сделать вид, что кроме этого звука ничего не существует. ‎ ‎Её всё ещё слегка трясёт — мелкая дрожь в пальцах, в плечах, где-то глубже, под кожей. Хэйли прижимает ладони к плитке, холодной и скользкой, и пытается дышать ровно. Вдох. Выдох. ‎ ‎Слова всплывают сами собой, как пузырёк воздуха, и сразу же тянут за собой всё остальное. Голоса, обрывки фраз, чужие взгляды, собственный срыв — резкий, некрасивый, слишком настоящий. Она зажмуривается, но это не помогает. Воспоминание не уходит, просто становится глуше, как будто его тоже накрывает водой. ‎ ‎— Нормально, — шепчет Хэйли себе, но голос звучит чужим. — Всё нормально. ‎ ‎Это неправда, и она это знает. ‎ ‎Вода стекает по волосам, по лицу, смешиваясь с чем-то солёным — она даже не сразу понимает, что снова плачет. Это уже не тот бурный, захлёбывающийся плач, как вчера. Сейчас это тихо, почти незаметно. Просто течёт. ‎ ‎Хэйли думает о том, как выйдет отсюда. Наденет обычную одежду. Посмотрит на себя в зеркало и сделает лицо, которое все знают — спокойное, чуть усталое, но «всё под контролем». ‎ ‎Мысль цепляется и не отпускает. А если нет? Если в следующий раз это случится прямо посреди аудитории? Или в коридоре, среди людей? Если кто-то заметит, как у неё дрожат руки? Как она иногда зависает, будто выпадает из реальности? ‎ ‎Хэйли проводит ладонями по лицу, резко, почти раздражённо. ‎ ‎— Ты же справлялась, — говорит она уже чуть жёстче. — Раньше справлялась. ‎ ‎Но раньше — это не сейчас. Раньше не было этого ощущения, будто внутри что-то надломилось и теперь держится только на честном слове. ‎ ‎Ей хочется сбежать. Мысль простая и опасно привлекательная: просто не выходить сегодня. Потом — не выходить завтра. Собрать вещи. Уехать. Исчезнуть туда, где никто не знает, какой она «должна» быть. ‎ ‎Она почти видит это — разочарование и презрение Кевина. Безэмоциональное лицо Эндрю, но в глазах стоит— «кролик снова убегает, я думал ты– лиса?» ‎ ‎Душ всё так же шумит. Вода уже остывает, но она не сразу это замечает. Стоит, опершись лбом о стену, и даёт себе ещё несколько секунд — просто быть здесь, в этом промежутке между «вчера» и «сейчас», где никто ничего не требует. ‎ ‎Потом она выпрямляется. Дрожь никуда не делась, но она становится чуть тише. Терпимой. ‎ ‎— Ладно, — говорит она вслух, уже более уверенно. — По одному дню. ‎ ‎Не «всегда». Не «вся жизнь». Просто сегодня. Она выключает воду. Шум обрывается, и тишина сначала кажется оглушающей. Где-то за стеной обычная жизнь продолжается — шаги, голоса, чей-то смех. ‎ ‎Она тянется за полотенцем. Сбежать всё ещё хочется. Но она не собирается сдаваться. ‎ ‎Хэйли уже выходила из спальни, когда услышал вибрацию телефона. Она похлопала себя по карманам — нет, не там; выудила мобильник из-под подушки. Во входящих висело два новых сообщения: первое пришло от Никки почти час назад, второе, от Кейтлин, только что. Эсэмэска от напуганной Кейтлин состояла из одного-единственного вопроса: «Что случилось???» Хэйли решила не отвечать.Потом с этим разберется. ‎ ‎Она уже шла по коридору третьего этажа, но не успела сделать и дюжины шагов, как двери лифта раскрылись. Хэйли инстинктивно оглянулась. Ей понадобилось полсекунды, чтобы узнать Аарона, и столько же, чтобы прочесть на его лице ярость. Еще через мгновение Аарон врезался в нее, как товарный поезд, и впечатал в стену. ‎ ‎Прямо при других спортсменах тот исступленно заорал на нее на немецком: ‎ ‎— Чертова стерва! Какого хуя ты ей наплела?! ‎ ‎Лишь одна «она» могла вызвать у Аарона такую бурю эмоций. Хэйли пожалела, что проигнорировала сообщение Кейтлин.Пальцы всё ещё предательски подрагивали, но она лишь лениво повела плечом. ‎ ‎— А-а, так она наконец приняла решение? Что случилось — ты пришел пожаловаться на разбитую машину, а она поставила тебя перед выбором? ‎ ‎— Тебе лучше знать! ‎ ‎Хэйли коротко усмехнулась, хотя внутри что-то неприятно сжалось. ‎ ‎— Расслабься. Я не пыталась разрушить ваши отношения. Я просто сказала ей, что можно… не терпеть. ‎ ‎— Черто с два! — заорал Аарон— Ты только и делаешь,что все портишь. С тех пор как пришла в команду. ‎ ‎Она на секунду закрыла глаза. Не сейчас. Только не сейчас. ‎ ‎— Я посоветовала ей побороться за себя, но больше мы этого не обсуждали, и я на нее не давила. Хочешь — верь, хочешь — не верь, но я сделала это еще до того, как узнала, что именно вы с Эндрю пообещали друг другу. Знай я заранее, какой ты придурок, наверное, повела бы себя осмотрительнее. ‎ ‎— Ты не имела права втягивать ее в это! ‎ ‎Двери в общежитии не отличались хорошей звукоизоляцией, и в конце концов громкая немецкая речь донеслась до Лисов. Первым в коридоре появился Никки, сразу за ним высыпали и старшекурсники. ‎ ‎Никки подошел к Аарону вплотную и недоуменно посмотрел на Хэйли. ‎ ‎— Мне надо об этом знать? — спросил он на немецком. ‎ ‎Аарон снова резко дернулся, но отступил назад. ‎ ‎— Кейтлин отказывается разговаривать и видеться со мной, пока мы с Эндрю не пойдем на совместный прием к психологу. ‎ ‎Никки разинул рот. ‎ ‎— Черт, Хэйли, — выдохнул он. В его тоне сквозило восхищение. ‎ ‎Аарон пронзил его злобным взглядом. ‎ ‎— Не смей вставать на ее сторону! ‎ ‎— Почему нет? — пожал плечами Никки. — Ты же меня в сторонники не берешь. ‎ ‎— Так какой у тебя план?— Спросила Хэйли смотря на Аарона. ‎ ‎— Тебе какая разница? — Бросил Аарон все еще на немецком. ‎ ‎— Ты собирался держать ваши с Кейтлин отношения в тайне до выпуска. А потом свалить в закат и оставить Эндрю одного.— Высказала догадку Хэйли. ‎ ‎— Еще раз спрашиваю— тебе что за дело? ‎ ‎Хэйли сглотнула. На секунду голос предал её, но она всё равно продолжила: ‎ ‎— Ты же понимаешь, что в этом мире его держишь только ты и ваша сделка? Твой уход и одиночество— добьет его. ‎ ‎Аарон и Никки шокированно уставились на нее. ‎ ‎— Ты не знаешь этого! — Голос Аарона теперь звучал надломленно. ‎ ‎— Он планировал умереть в той автокатастрофе с Тильдой. Ему просто повезло выжить. ‎ ‎Хэйли сделала шаг вперёд и чуть наклонила голову,голос грозился подвести. ‎ ‎— А тогда в ноябре? Все, что его беспокоило— это твоя безопасность, а не то что с ним сделали. ‎ ‎— Прекрати.— Это был не приказ и не просьба, а скорее жалобная мольба. ‎ ‎Хэйли замолчала на секунду. Дышать стало сложнее. ‎ ‎—Эндрю не говорит о своих чувствах ,он показывает свое отношение поступками. Если ты не хочешь терять их обоих. Ситуацию надо решить. ‎ ‎Тишина повисла тяжелее, чем крик. ‎ ‎— Я не пытаюсь вас развалить, — уже спокойнее сказала она. — Я пытаюсь, чтобы никто из вас не сломался окончательно. ‎ ‎Пауза, она все еще держалась. ‎ ‎— Но, конечно, — она криво усмехнулась, — можешь и дальше делать вид, что всё под контролем. ‎ ‎— Ты же говорила, что разговорами ничего не решить. ‎ ‎— Я многое пытаюсь переосмыслить в последнее время. Психотерапия в том числе. ‎ ‎Аарон ничего не ответил на это. Он отпихнул кузена и направился к себе в комнату. Никки все это время ошарашено смотрел то на одну,то на другого, не находя слов. ‎ ‎Никки не сразу двинулся с места. Он посмотрел ему вслед, потом на Хэйли — и тихо выдохнул: ‎ ‎— Ну… поздравляю. Кажется, у нас теперь не одна проблема. ‎ ‎ ‎ ‎

‎***

‎ ‎ ‎ ‎Поскольку теперь еженедельные визиты Эндрю к психологу перестали быть обязательными и в распоряжении Лисов было всего две машины, в среду Эндрю пропустил встречу с Бетси. Хэйли вспомнила, что еще не спрашивала его о страховке, и сделала мысленную заметку как-нибудь поинтересоваться об этом. Удобный случай подвернулся только в «Лисьей башне». ‎ ‎— Эндрю, — окликнула Миньярда Хэйли, когда они высадились из арендованного авто. ‎ ‎Никки резко остановился и с любопытством взглянул на Хэйли. Кевин и Аарон, никого не дожидаясь, вслед за старшекурсниками пошли в общежитие. Хэйли посмотрела на Никки, потом отрицательно покачал головой, а когда намек не сработал, произнес: ‎ ‎— Мы скоро подтянемся. Приглядывай за ними. ‎ ‎Никки с недовольной гримасой отвернулся. ‎ ‎— Легко сказать. ‎ ‎Дождавшись, пока все Лисы скроются за дверями общежития, Хэйли обвела парковку медленным взглядом. ‎ ‎— Из мастерской не звонили? — спросила она, снова переключая внимание на Эндрю. — Мэтту утром сказали, что фургон можно забирать уже завтра, тачку Элисон обещали вернуть в первой половине дня субботы. А вашу отремонтировать можно? ‎ ‎Эндрю открыл свой телефон-раскладушку, нажал несколько кнопок и передал мобильный Хэйли. Заинтригованная, Хэйли ждала, пока из динамика не зазвучало сообщение, пришедшее на голосовую почту. Механический голос объявил дату, а затем прозвучали неприятные новости. Ущерб оказался гораздо серьезнее, чем предполагалось при первичном осмотре. ‎ ‎— Ты собираешься поменять машину, — догадалась Хэйли. — Если страховка не покроет стоимость новой, я оплачу разницу.У меня хватит. ‎ ‎Эндрю холодно посмотрел на него: ‎ ‎— Я не нуждаюсь в твоих подачках.Да и откуда у тебя такие деньги? ‎ ‎— Это не подачка, — возразила Хэйли.— Это компенсация, за а ущерб, что я принесла появившись в ваших жизнях. А деньги я украла, когда сбежала, на них покупала себе липовые документы. ‎ ‎— Девяносто один процент, — объявил Эндрю. ‎ ‎— Просто возьми деньги, — сказала Хэйли. — В прошлый раз ты купил автомобиль ценой чьей-то смерти. Теперь ты можешь купить его ценой жизни — моей жизни. На эти деньги я собиралась сделать себе новые документы после того, как сбегу отсюда. Благодаря тебе они мне больше не нужны. ‎ ‎— Твоя жизнь уже оценена, и ты уже за это платишь, — заметил Эндрю. — Нельзя продать одну и ту же вещь дважды. ‎ ‎— Ты потерял право называть меня упрямым. — Когда Эндрю небрежно пожал плечами, Хэйли сказала: — Давай заключим новую сделку. ‎ ‎ ‎Эндрю по-птичьи склонил голову набок. ‎ ‎— И чего же ты хочешь? ‎ ‎— А что ты можешь предложить? ‎ ‎— Не задавай вопросов, ответы на которые знаешь заранее. ‎ ‎ ‎Здравый смысл подсказывал, что стоило бы потребовать примирения с Аароном, однако, если навязать мир силой, ни тому, ни другому брату радости это не принесет. Надо просить о чем-то, что объединит Лисов, например о возобновлении совместных ужинов и просмотра кино, как это было в отсутствие Эндрю. И все же Хэйли заколебалась; она чувствовала, что упускает свой шанс.И тут ей пришла идея. ‎ ‎— Я хочу, чтобы ты перестал закидываться «крекерной пылью». ‎ ‎— А говорила, что не праведница, — задумчиво произнес Эндрю скорее себе, чем Хэйли. ‎ ‎— Будь я праведницей, заодно попросила бы тебя завязать с сигаретами и бухлом, — возразила Хэйли. — А я говорю только о «пыли». Тебе все равно не вставляет, и, кроме того, это лишний риск. Третья зависимость тебе не нужна. ‎ ‎— Мне вообще ничего не нужно, — тут же напомнил Эндрю. ‎ ‎— Ну, если не нужно, то и бросить будет легко, — подытожила Хэйли. — Так? ‎ ‎Эндрю задумался, потом щелчком пульнул сигаретой в Хэйли, и она прожгла ткань футболки. Хэйли затоптала упавший окурок. Ледяной взгляд, которым она смерила Эндрю, не возымел действия — тот уже устремил взор куда-то вдаль, высматривая более интересный объект. ‎ ‎— Я так понимаю, эта истеричная выходка означает «да», — сказала Хэйли. — Вечером занесу тебе деньги. ‎ ‎— Правда? — Эндрю перевел глаза на Хэйли. — Прямо возьмешь и занесешь?Наличкой? ‎ ‎— Чеком. Тебя устроит? ‎ ‎— Кстати, что ты наплела моему брату, что он тебе проклинал на чем свет стоит? ‎ ‎— Вы вдвоем тянете нас назад. Мне надо было с кого-то начинать, и раз уж все ставят на отношения Аарона и Кейтлин, я подумала, что он за нее поборется. ‎ ‎— Вот это был бы интересный поворот, — равнодушно произнес Эндрю. — А также напрасная трата сил и времени. Побороться-то он может, только у него ничего не выйдет. ‎ ‎— Ты считаешь его тряпкой.— Констатировала Хэйли.— Но он сильнее чем ты думаешь. Да и тебе стоит его отпустить. ‎ ‎— Да? — Эндрю как будто услышал новость. — В самом деле? ‎ ‎— Не отпустишь — лишишься брата совсем, — сказала Хэйли. — Он и дальше будет отталкивать Кейтлин, если ты заставишь, то тебя он возненавидит. Он будет считать дни до окончания универа, а потом распрощается с тобой навсегда. Ты же не идиот, ты сам это понимаешь. Отпусти его сейчас, если хочешь, чтобы он когда-нибудь вернулся. ‎ ‎— Да кто тебя вообще спрашивал? ‎ ‎— Меня не надо спрашивать. Я по своей воле высказываю личное мнение. ‎ ‎— А вот зря, — предостерег Эндрю. — Детишек должно быть видно, но не слышно. ‎ ‎— Значит, когда я тебе вру, ты отмахиваешься, а когда говорю правду — игнорируешь? ‎ ‎— Никакая это не правда. Истинная правда неоспорима и непредвзята, ее ничем не исказить. Восход солнца, имя Абрам, смерть — вот это правда. Нельзя рассматривать что-либо сквозь призму своей одержимости и утверждать, что это есть истина. Ни себя, ни меня ты этим не обманешь. ‎ ‎— Ладно, давай по вашему— сотня баксов на Аарона. ‎ ‎Эндрю задумался, стоит ли принимать сделку? Ему эта идея казалась забавной и нелепой одновременно. ‎ ‎— Принимаю и удваиваю. ‎ ‎Решив, что на этом пора остановиться, Хэйли пошла в общежитие. ‎ ‎ ‎

‎***

‎ ‎ ‎ ‎Хэйли в кои-то веки проснулась раньше, чем прозвенел будильник. С минуту лежала неподвижно, потом перевернулась на другой бок и отключила свой будильник, после открыла телефон и посмотрела на дату: пятница, девятнадцатое января. «Хэйли Джостен» должно было исполниться двадцать тридцать первого марта. Джозефине Патриции Киртланд сегодня исполнилось девятнадцать. Хэйли давно не праздновала день рождения, однако каждый пережитый год заслуживал торжественной минуты молчания. Она провела большим пальцем по дате на маленьком экране и загадала, чтобы сегодня «Лисы» обыграли команду Бельмонта. ‎ ‎Когда-то было иначе. Смутно помнилось — торт, слишком сладкий крем, чьи-то голоса, которые звучали ближе, чем должны были. Ей тогда исполнилось десять. Последний раз, когда этот день вообще что-то значил. ‎ ‎Потом она просто… вычеркнула его. ‎ ‎Сначала было больно — просыпаться и ждать, что хоть кто-то вспомнит. ‎Потом — неловко. ‎А потом стало легче. Как будто вместе с этим днём исчезло ещё одно обязательство: быть кем-то, кого поздравляют. ‎ ‎Она привыкла. Настолько, что иногда сама забывала, сколько ей лет на самом деле. Девятнадцать — просто цифра. Ничем не отличается от восемнадцати или двадцати. ‎ ‎В дни домашних матчей Вэймак отменял вечернюю тренировку, поэтому у Хэйли образовалось свободное время, которое нужно было как-то убить. Она пробовал взяться за учебники — бесполезно; пытался вздремнуть — безрезультатно. За час до матча, когда Лисы выдвинулись на стадион, Хэйли уже сходила с ума. ‎ ‎Хэйли ввела нужные цифры на замке шкафчика. Щелчок прозвучал слишком громко — или ей так показалось. ‎ ‎На секунду она просто стояла, глядя на дверцу. ‎ ‎Вокруг было обычное предматчевое движение: кто-то смеялся, кто-то ругался, гремели шкафчики, пахло дезодорантом и резиной. Ничего необычного. Ничего опасного. ‎ ‎Она потянула дверцу на себя. На долю секунды ей показалось, что замок заело. А потом раздался хлопок. Резкий, глухой, будто что-то лопнуло прямо у неё перед лицом. ‎ ‎Хэйли вздрогнула и инстинктивно дёрнулась назад — и в тот же момент увидела кровь. Её слишком много. ‎ ‎Она хлынула наружу, словно её там держали под давлением. Залила полку, форму, потекла вниз, прямо на руки. Хэйли резко вдохнула — и тут же пожалела об этом. Запах ударил в нос, густой, металлический, липкий. Он будто сразу оказался внутри — в горле, в лёгких. Её передёрнуло. ‎ ‎—Что за... ‎ ‎Слова оборвались сами собой. Мир на секунду стал странно тихим. Как будто звук вырубили, оставив только этот вид перед глазами — красный, слишком яркий, слишком реальный. ‎ ‎Паника пришла резко, без перехода — как удар. ‎ ‎— Нет, — выдохнула Хэйли почти беззвучно. ‎ ‎Тело среагировало раньше, чем голова. Она рванулась вперёд, вцепляясь в вещи внутри шкафчика. Руки уже были в крови, скользили, но она не обращала внимания. ‎ ‎«Надо убрать. Надо вытащить. Надо что-то сделать.» ‎ ‎Она сама не знала что. Форма. Перчатки. Всё подряд. Она вытаскивала их судорожно, почти швыряя на пол, как будто если убрать это с глаз — станет легче. Станет нормально. Не становилось. ‎ ‎Джерси оказалось в руках тяжёлым, насквозь пропитанным. Ткань вздулась, будто живая, и кровь потекла между её пальцами, тёплая, липкая. Хэйли замерла на долю секунды, глядя на это. ‎ ‎Желудок сжался, и на секунду ей показалось, что её сейчас вывернет прямо здесь. ‎ ‎— Нет… нет, — уже громче, почти зло. ‎ ‎Она с силой швырнула джерси на пол, будто это оно было виновато, и потянулась глубже, за шлемом. Пальцы не слушались и соскальзывали. ‎ ‎Она попыталась ещё раз — сильнее, быстрее — но хватка была слабой, неточной. Руки дрожали, и это бесило почти сильнее, чем всё остальное. ‎ ‎— Да держись же… — сквозь зубы. ‎ ‎Она почти задела его, почти ухватилась... И в этот момент кто-то резко схватил её за плечи. Хэйли дёрнулась так, будто её ударили. ‎ ‎— Хэйли, хватит!— закричала Дэн. ‎ ‎Хэйли даже не сразу поняла слова. Только давление — её тянут назад, отрывают. ‎ ‎— Нет! — резко, срываясь. — Нет, подожди... ‎ ‎Она попыталась вырваться, рванулась вперёд, но руки уже не слушались нормально — скользкие, чужие. Её собственные. ‎ ‎— Там ещё... я могу... ‎ ‎Голос ломался, цеплялся за воздух. Дэн потянула сильнее, оттаскивая её прочь от шкафчика. ‎ ‎— Всё, — жёсткосказала Дэн.— Хватит. ‎ ‎— Нет! — почти крик. — Я не... ‎ ‎Она дёрнулась ещё раз. Бесполезно. Силы будто ушли в никуда — осталась только дрожь и этот запах, который никуда не исчезал. Хэйли замерла. ‎ ‎Грудь тяжело поднималась, дыхание сбивалось, слишком быстрое, слишком поверхностное. И только тогда она посмотрела на свои руки. ‎ ‎Кровь стекала по пальцам, собиралась в капли на кончиках и падала на пол. Хэйли уставилась на них, как будто не понимала, что видит. ‎ ‎Пальцы чуть дёрнулись. Она попыталась их сжать — проверить, свои ли они вообще — но хватило только на слабое движение. ‎ ‎В раздевалку ворвался Вэймак; за его спиной маячила Элисон. При виде такого количества крови Вэймак резко остановился, потом шагнул к Хэйли. ‎ ‎— Твоя? ‎ ‎— Экипировка… — выдавила Хэйли. — Тренер, она… ‎ ‎— Кровь не ее, — сообщила Дэн. ‎ ‎— Нужна перекись, — сказала Хэйли. — У Эбби есть перекись? — В ответ на безмолвный взгляд тренера она двинулся к двери, намереваясь раздобыть перекись водорода самостоятельно, однако тренер преградил ей путь, выставив руку. — Я должна отчистить одежду, пока кровь не засохла, иначе вечером мне будет нечего надеть. ‎ ‎— А я, мать твою, должен на пару секунд повернуть твою одноколейную соображалку в другую сторону и заставить прочухать, что ты, мать твою, вся в непонятно чьей кровище! Ты как вообще? ‎ ‎— Плохо, если честно, уже давно. ‎ ‎— Ты хотя бы это признаешь. ‎ ‎В этот момент в дверях появились Кевин, Мэтт и Эндрю. Видимо услышали про переполох. Мэтт– шокированный смотрел на это с огромными глазами. Эндрю подошел ближе, окинул взглядом шкафчик и перевёл внимательный взгляд на Хэйли. А вот Кевина явно затошнило и он побежал к раковинам, чтобы блевануть, но на полдороге вдруг затормозил и обернулся к Лисам. Его растерянный голос эхом отразился от стен душевой: ‎ ‎— Какого хрена… ‎ ‎Хэйли понимала, что ничего хорошего ее не ждет, но все равно пошла. Вэймак и Эндрю двинулись следом. Хэйли проследила за направлением взгляда Кевина, и внутри у нее все оборвалось. На кафельной стене кровью было жирно выведено: «С девятнадцатилетием, Джози!» ‎ ‎