Другая версия меня

‎Из-за того что «Троянцы» проиграли оба полуфинальных матча, Оргкомитет принял решение отменить третью игру. Она просто потеряла смысл, поскольку и «Лисы», и «Вороны» уже прошли в финал. Вместо этого обе команды получили дополнительную неделю на отдых, восстановление сил и общение с жадной до сенсаций прессой. ‎ ‎В понедельник вечером Вэймак сообщил, что финальная игра пройдет в «Замке Эвермор». Новость Лисов не обрадовала, но и неожиданностью не стала. Будучи домашней ареной национальной сборной, стадион университета Эдгара Аллана вдвое превосходил размерами «Лисью нору», а мест на трибунах требовалось как можно больше. ‎ ‎На ночную тренировку без приглашения явились Ники и Аарон. Хэйли ожидала, что Кевин отправит их восвояси, типа, «перед смертью не надышишься», однако Кевин тут же привлек обоих к делу. В среду к ним присоединились и старшекурсники. Полутора недель, конечно, было недостаточно, чтобы в совершенстве овладеть упражнениями и приемами «Воронов», но Кевин прилагал все усилия, чтобы натренировать товарищей. ‎ ‎Теперь, когда в ночных тренировках участвовала вся команда, Хэйли почти лишилась возможности побыть с Эндрю наедине, ведь по возвращении в общежитие все сразу заметили бы, что они куда-то исчезают. А она хотела сделать ему подарок, в благодарность  за всю его поддержку за последнее время. ‎ ‎Недавно она вступила в наследство. Оказалось, что после смерти ее родителей дядя Кенго, как доверенное лицо Джонатана Киртланда, перевел все состояние друга в трастовый фонд. На этом фонде должны были хранится деньги до тех пор пока не найдется его дочь и не захочет вступить в наследство. Так и получилось. ‎ ‎В один из дней, перед тренировкой Хэйли все таки остановила Миньярда, жестом показывая, что им надо поговорить. ‎ ‎— Вот, это тебе,— весело сказала Хэйли протягивая конверт Эндрю. ‎ ‎Он не спешил брать. Сначала посмотрел на неё, потом на конверт, снова на неё — будто искал подвох. ‎ ‎— Что это?— недоверчиво спросил он. ‎ ‎— Подарок. ‎ ‎— Зачем? ‎ ‎Она сжала пальцы, стараясь не выдать, как резко сбилось дыхание. ‎ ‎—  Я не могу тебе что-то подарить? ‎ ‎Эндрю забрал у нее из рук конверт и принялся недоверчиво вскрывать. Его взгляд пробежался по содержимому, и на долю мгновения маска дала трещину. ‎ ‎— Гоночная школа?— спросил Эндрю. ‎ ‎— Ну... я подумала... может тебе такое понравится. Я заметила, что тебе нравятся машины, а экстремальные ситуации придают ощущения жизни. Гонки— отличный способ совместить и то и другое. ‎ ‎Хэйли посмотрела на, все еще, удивлённое выражение лица Миньярда и решила, что ошиблась. Тревога кольнула под рёбрами. ‎ ‎— Хотя знаешь... если тебе не нравится , можешь просто забыть...— она уже было потянулась за конвертом , но Эндрю ей его не отдал. ‎ ‎— Нет! ‎ ‎— Тогда… что не так? ‎ ‎Он сжал край конверта сильнее, чем нужно. ‎ ‎— Что ты за это хочешь? ‎ ‎Вот тут Хэйли поняла, что зря беспокоилась, подарок Эндрю понравился. ‎ ‎— Просто, захотелось сделать подарок. Не ищи в этом скрытого смысла. ‎ ‎Эндрю все еще смотрел на нее не верующими глазами. Ему никогда не делали подарок просто так. Кэсс дарила какие то вещи, но только чтобы заслужить его доверие. До этого, ни в одной семье ему ничего не дарили. Никки ещё делал подарки, но в основном по праздникам. ‎ ‎— Ты хочешь чтобы я с вами играл в национальной сборной или что? ‎ ‎Хэйли на это только мягко улыбнулась, в ее глазах снова было это... обожание. ‎ ‎— Нет, я просто захотела тебя порадовать,— она осторожно коснулась его щеки губами — коротко, почти невесомо, словно давая ему возможность в любой момент отстраниться.— Идем, нас уже ждут. ‎ ‎Она не видела, как он остался стоять ещё на секунду дольше, чем нужно. И как его пальцы чуть сильнее сжали конверт ‎ ‎ ‎ ‎ ‎*** ‎ ‎ ‎ ‎Ради вечерней тренировки в среду Аарон и Эндрю отменили еженедельный сеанс терапии с Бетси Добсон, а в четверг ночную тренировку неожиданно пропустил Кевин. Туманно бросив, что ему «нужно кое-что уладить», он оставил вместо себя Хэйли. Она терпеть не могла объяснять другим, что и как делать, но времени сомневаться в себе не было. До игры оставалось всего два дня, а помимо Кевина только она знала все упражнения «Воронов». Хэйли терпеливо объясняла и показывала. Конечно, за такое короткое время ее товарищи не сумеют отточить приемы до нужного уровня, но они должны хотя бы представлять, что их ждет в пятницу. Лисы задавали много вопросов, зато не возмущались, и в конце тренировки Дэн шепнула ей на ухо: «Отличная работа, капитан!» ‎ ‎Со стадиона они уехали во втором часу ночи, а когда разошлись по комнатам, Хэйли поняла, что не сможет заснуть: нервное возбуждение взяло верх над усталостью. ‎ ‎В гостиную заглянул Никки: ‎ ‎— Эй, ты как? ‎ ‎— Я в порядке, — ответила Хэйли. — Ответь, только честно! У нас есть шансы выиграть? ‎ ‎— Честно, без понятия. Но у нас есть все шансы показать себя достойными соперниками! ‎ ‎Этот ответ был на удивление разумным и зрелым для Хэммика. ‎ ‎Хэйли неподвижно стояла, пока в спальне не воцарилась тишина, потом села за стол и уставилась в стену. Очнувшись от тревожных раздумий, она решила, будто уже утро, и удивилась, когда поняла, что за окном по-прежнему темно. Наконец поток изматывающих мыслей начал иссякать, и Хэйли встала, намереваясь лечь спать, но не успела она отойти от стола, как входная дверь распахнулась — это вернулся Кевин. ‎ ‎Она по достоинству оценила этиловое амбре, однако Хэйли забыла об этом, едва увидела заклеенную пластырем скулу. Она не верила своим глазам, боясь даже надеяться, и просто замерла на месте не дыша. Кевин захлопнул дверь и, пятясь, привалился к ней спиной. Он чуть не упал, но сумел удержаться на ногах и вперил мутный взгляд в Хэйли. Видимо, на большее сейчас он был не способен, поэтому Хэйли подошла к нему сама. Кевин вяло отмахнулся, не поднимая руки. Хэйли отлепила уголок пластыря и сорвала повязку. ‎ ‎Ее показалось, будто она одновременно рухнула в пропасть и взлетела. На миг сердце ухнуло в пятки, а потом по венам хлынул адреналин.Теперь цифры «два» на скуле больше не было — ее закрывало угольно-черное изображение шахматной фигуры. ‎ ‎— Ты сделал это, — весело оскалилась Хэйли. ‎ ‎— Пусть Рико считает себя королем, — заявил Кевин, выговаривая слова с особой тщательностью, свойственной вусмерть пьяным. — Недосягаемым, защищенным со всех сторон. Он пожертвует кем угодно ради сохранения своего трона. Да и плевать. А я? — Кевин снова попытался махнуть рукой, но не сумел поднять ее выше пояса. — Я стану самой опасной фигурой на доске. ‎ ‎— Ферзем, — раздался откуда-то сзади голос Эндрю. ‎ ‎Он пересек комнату, встал рядом с Хэйли и, взяв Кевина за подбородок, покрутил его голову туда-сюда. ‎ ‎— Он будет в бешенстве. ‎ ‎— Да пошел он на хуй, — ответил Кевин, сползая ниже по двери. — Пошли они все на хуй. Буду я еще на них злиться. Пускай теперь они меня боятся. ‎ ‎— Ад не знает ярости страшней… — пробормотал Эндрю. ‎ ‎Наконец Эндрю улыбнулся медленной ледяной улыбкой — впервые после возвращения из клиники, — и Хэйли изумленно замерла. ‎ ‎— Ну вот, так уже веселее. ‎ ‎— Наконец-то, — пробормотал Кевин устало и раздраженно. ‎ ‎Общими усилиями Хэйли и Эндрю отволокли его в спальню. Непонятно как, но ему удалось забраться на второй ярус. Он отрубился, едва его голова коснулась подушки. Глядя на спящего Кевина, Хэйли чувствовала, что ее как будто подключили к аккумулятору, но, конечно, от Эндрю ее состояние не укрылось. Выходя из спальни, он пихнул Хэйли в плечо. Та оторвала взгляд от бесчувственного тела Кевина и ушла следом. ‎ ‎Тяжелые руки Эндрю толкнули ее к стене, злые поцелуи обожгли губы. ‎ ‎— Помешанная. ‎ ‎— Я ждала этого с июня, — призналась Хэйли. — Ты ждал дольше. ‎ ‎Её спина почти упирается в стену, его рука уже на затылке, удерживает, не даёт отвести взгляд. Его дыхание горячее, прерывистое — совсем не такое, каким он обычно позволяет себе быть. ‎ ‎Он целует её жадно, резко. Так, будто пытается не просто почувствовать — а доказать что-то самому себе. Губы находят её с силой, почти больно, и в этом есть вся его привычка брать под контроль, даже то, что выходит из-под него. ‎ ‎Его пальцы на мгновение сжимаются сильнее, дыхание сбивается ещё больше. Он углубляет поцелуй, уже не давя, а втягивая, втягиваясь сам, как будто теряет ту чёткую границу, за которую всегда держался. ‎ ‎Её руки находят его — не осторожно, а уверенно, цепляются за ткань, удерживают, возвращают давление, не уступают. ‎ ‎Он не отстраняется, не отталкивает.Наоборот — притягивает ближе, почти вплотную, как будто расстояние между ними становится невыносимым. В его движениях всё ещё есть резкость, но теперь в ней больше нет холодного расчёта — только чистая, непривычная для него жажда контакта. ‎ ‎Поцелуй становится глубже, медленнее, но не спокойнее — напряжение никуда не уходит, оно просто перерастает во что-то более тяжёлое, тягучее. ‎ ‎Его рука скользит ниже, по спине, задерживается, словно проверяя, реальна ли она здесь, сейчас. ‎ ‎И в этой близости уже нет прежней дистанции. Только остаточное напряжение и что-то гораздо более опасное — потому что теперь он это почувствовал. ‎ ‎И назад дороги уже нет. ‎