Письмо на удачу

      «Это ты, конечно, верно заметил. Хотя романтик из меня, наверное, так себе. По крайней не на всех действует.       А нравится мне…»       Какаши снова усмехнулся, мысленно ставя паузу голосом Обито и представляя, как он возводит глаза и прижимает указательный палец к губам, чуть выдвигая их вперед. И сразу же вскидывает его, щелкнув, и улыбается широко, довольный собственной сообразительностью.       «…о, создавать воспоминания! Пожалуй, можно назвать это так. Я не большой спец в фотографии, но люблю запечатлевать интересные кадры: людей, красивые места, живые моменты, которые приятно вспомнить».       Конечно, Какаши прекрасно об этом знал. И застал еще снимки на пробковой доске в его комнате: в основном с Рин в разных ракурсах; постепенно они сменились, уступив место им троим, другим приятелям, даже нашлась фотография Кушины, Минато-сенсея и малыша Наруто.       Несмотря на широту души и любовь бахвалиться, которая с возрастом чуть поутихла, но не исчезла совсем, про увлечение фотографией Обито рассказывал только близкому кругу друзей. И знакомых этих самых друзей. И то, что теперь он говорил об этом практически сразу ему, не зная даже имени и того, не высмеет ли его незнакомец за излишнюю сентиментальность — как делал Какаши в детстве практически постоянно, — трогала до глубины души.       От растянутых перманентно губ уже стянуло щеки, когда Какаши, лежа на диване и закинув ноги на подлокотник, перечитывал пришедшие ему письма. Он превратил это в маленький ежедневный ритуал за завтраком и в кровати перед сном, если не был занят миссиями АНБУ. И словно заново открывал для себя Обито, которого знал уже пятнадцать лет, но будто видел совершенно новыми глазами.       Время близилось к полудню, Какаши вернулся от Минато-сенсея час назад и намеревался вздремнуть, а еще лучше — проспать добрые полдня, но прежде — посмаковать каждое слово снова, представляя эмоции, мимику Обито, его голос. Как он выводил каждый иероглиф, задумываясь или ведомый вдохновением, чуть высовывал кончик языка от напряжения.       Дернув согнутой ногой, Какаши перевернул лист с последними строчками письма, чувствуя, как начинали слипаться глаза.       «…станет моим любимым шиноби. И почему я никогда раньше про эту книгу не слышал? Я уже проглотил половину и просто обязан буду обсудить ее с тобой при встрече! Я не всегда, правда, с ним согласен, но иногда он как будто читает мои мысли. А может, и ты тоже?              Какаши тихо хмыкнул и сложил письмо, тут же спрятав его обратно в конверт. Эйфория в розовых фантазиях лопалась, стоило маленькой иголочке сомнений проткнуть пузырь. Обито не мог знать, с кем общался все эти дни, но иногда в словах проскакивали намеки, а взгляды при встрече становились задумчивее, словно и в его голову прокрадывалась мысль. Ничем пока он себя не выдал, но и вечно сохранять наивную веру в чудо он не мог. Все же эту сторону личности за годы вытолкнула сторона Обито-джоунина, метившего на заветный пост, а потому наконец взявшая себя в руки и прокачавшая не только дзюцу, но и мозги.       Все равно уступавшие Какаши по сноровке, но достаточно сообразительные, чтобы однажды загадку разгадать.       Конверты отправились обратно в ящик, а Какаши уже почти расстелил постель, предвкушая беспробудный сон до вечера. Одно колено уперлось в матрас, а футболку потянули наверх, когда в дверь раздался стук, сперва короткий, а после ставший бодрее и громче.       Ни минуты покоя.       Готовясь послать подальше гостя, ведь Минато-сенсей самолично отправил его отдыхать, Какаши отпер дверь, и тут же сон сняло рукой. Обито собственной персоной занес руку для очередного удара, но тут же раскрыл ладонь в приветственном жесте.       — Привет, не занят? Я подумал, сегодня отличная погода для прогулки, а у тебя, кажется, как раз выходной. — Его улыбка стала похожа на коварный оскал, а рука дернулась к сумке на бедре.       — Да. Который я собирался потратить на сон. — Какаши напустил вернувшуюся сонливость на лице и зевнул сквозь маску, чуть отклонив голову в сторону. — Это не подождет?       — Нет, или сегодня, или никогда, — заявил Обито и тут же вытащил причину его внезапного визита из сумки — блестящий, словно новенький, фотоаппарат. — У меня есть задание, которое необходимо выполнить срочно, так что идем.       — А одному не вариант? — поинтересовался Какаши, скрещивая руки на груди. — Почему Рин не позвал?       — Ее вызвали в больницу, — отозвался Обито чуть отрешенно, но практически сразу вернул себе решительный настрой. — Так что остался только ты. Пойдем, мне нужно найти интересные места для фото.       Приоткрывшийся в возражении на секунду рот тут же захлопнулся, и Какаши искоса глянул на Обито. В голове проносились рваными обрывками слова его собственного письма, которое он практически сразу забыл, стоило запечатать конверт, и даже не мог догадаться, что к ним отнесутся настолько серьезно.       — Зачем? — осторожно спросил Какаши, переминаясь с правой ноги на левую и цепляясь пальцами за косяк.       — Мой таинственный собеседник заинтересовался моим хобби и спросил, какое место я считаю красивым. И я решил отправить ему такое фото. — Обито похлопал по карману брюк и снова потряс камерой.       — И для чего тебе я? Это ведь ты должен выбрать кадр, — заметил Какаши, стараясь не выдать себя, случайно проговорив то, чего знать ему не полагалось.       — Но мне нужно мнение со стороны! — возмутился Обито, будто только что услышал несусветную чушь. — Если бы ты хотел завоевать парня своей мечты, я бы тебе помог.       «Парня своей мечты».       Какаши медленно поднял взгляд на него, напряженного от решительности, и тут же отвел его снова. Обито мог просто приукрасить ради лучшего эффекта, но волнение змейкой обвило грудную клетку.       — Ладно, — тихо согласился Какаши, отступая внутрь квартиры. — Только оденусь.       Он собирался впопыхах, так и оставив постель разобранной, подрагивающей рукой запирал замок. Всего двух писем, написанных вдохновленной рукой, хватило, чтобы выйти из статуса незнакомца в нечто особенное. Или же Обито все же был слишком романтичным глупцом.       — Я прошел уже несколько мест, но все кажется таким… таким… — Обито покрутил рукой, чуть кривя губы, а после прижал окошко к глазу. — Пресным. Без изюминки. А мне хочется вид, который заставит его подумать «Ого, это что-то невероятное». Простое, но при этом уникальное при нужном взгляде.       — Может, тогда гора Хокаге? Самое беспроигрышное, да и вид там отличный, — предложил Какаши, прогуливаясь рядом и стараясь не подходить достаточно близко, чтобы не спровоцировать собственное желание ненароком прикоснуться.       Обито приценивался к домам с яркими вывесками, как вдруг остановился, так и прижимая камеру к лицу. А после развернулся настолько медленно, насколько быстро подлетел к Какаши и схватил его за локоть.       — Это гениально, — выдохнул он, сверкнув Шаринганом.       Какаши даже не успел возмутиться — конечности мигом скрутило противным водоворотом, за который Обито каждый раз получал тумаки, и вскоре, словно пропущенные через трубу ноги опустились на твердую, висящую в воздухе платформу.       — Да сколько..? — зарычал Какаши, пытаясь вырваться, но новый вихрь заставил его замолкнуть на несколько секунд, и они оказались на залитой солнцем верхушке горы, откуда открывался вид на бурлящую жизнью Коноху. — Я же просил не затягивать меня без предупреждения в Камуи, — огрызнулся он, наконец вырвав руку из пальцев Обито. — И разве не ты хотел под солнцем прогуляться?       — Да ладно тебе, зачем тратить время и тащиться через всю деревню, если есть способ быстрее? — отмахнулся Обито весело и тут же пристроил окошко камеры к глазу. — Или ты просто злишься, что сам так не можешь? — подтрунил он и захихикал, увернувшись от ладони Какаши, пролетевшей по его макушке. — О, а что если… Иди сюда. — Сунув камеру Какаши, он присел и вытянул руку. — Сфоткай, как будто я держу ее на ладони.       — Обито… — протянул Какаши, борясь с тем, чтобы не закатить глаза.       — Давай! Если что, я оставлю ее себе, — настаивал Обито.       Качнув головой, Какаши присел и, убедившись, что в кадре не покрытая белой искусственной кожей рука, щелкнул кнопкой. Зажужжала пленка, и Обито, довольно улыбаясь, потянулся за фотоаппаратом. Наспех он сделал еще один снимок с видом на Коноху и закрыл объектив.       — Надеюсь, ему понравится, — довольно произнес он, пряча камеру обратно в сумку.       — Значит, ты все-таки решил, что это парень? А разве ты… — повисла пауза, прежде чем Какаши смог подобрать верные слова, — я думал, ты ищешь девушку.       — Ну, — Обито усмехнулся, чуть смущенно, и, опустившись на землю, потер затылок. — И да, и нет. Я, как бы сказать, — он вытянул ноги, и опершись на руки, уставился на расположившуюся внизу деревню, — кое-что для себя понял за последние годы. Ведь если человек твой — уже не так важно, девушка это или парень. Да и с девчонками как-то не складывается, вот я и подумал — а вдруг стоит попробовать что-то новое? Вот так и получилось. Да и с ним, знаешь… — его рука скользнула к карману с письмом, и он погладил его, улыбаясь уголками губ, — так просто общаться, как будто знаю его уже лет сто.       Какаши стоял рядом, обратившись в слух. Змейка внутри достигла горла и свернулась в тугой комок, мешая доступу к воздуху. Проницательность Обито могла раскрыть его гораздо раньше, чем он планировал, и оставалось надеяться, что его фантазии затмят факты. Если только он уже не издевался над ним в открытую.       Угукнув, Какаши опустился рядом и прижал колени к груди.       — Мне тут даже, знаешь, — зашептал вдруг Обито и наклонился к его уху, вызывая новый ворох мурашек, — сон приснился. Ну, один из этих. С поцелуями и прочим. Хорошо, что я пока с ним не знаком, а то стыдно было бы в глаза смотреть. Ну или… он бы меня понял. — Прыснув, он отстранился.       Нет, он точно издевался.       — Как же ты мог видеть такой сон, если не знаешь его лица? — уточнил Какаши осторожно, не отрывая взгляд от площадки на крыше резиденции Хокаге.       — Как будто это так важно, — отфыркнулся Обито, чуть отворачивая голову. — Ощущения-то остались. Всякие поцелуи там, прикосновения… стоны.       — Ты что, уже серьезно думаешь об этом? — Какаши распахнул глаз, уставившись на него.       — Конечно. А ты разве нет? — слегка недоуменно спросил Обито, и Какаши застыл. — Я про твоего собеседника. Или ты думал с ним просто перекинуться парой писем и забить?       — Нет, я… пока нет, — проговорил Какаши на одной ноте, лишь спустя пару секунд наконец выдыхая.       Обито определенно сведет его с ума раньше, чем он признается. Что ж, карма за вранье должна была однажды его настигнуть.       — Ты даже ничего про него не рассказываешь, какой он? — принялся допытываться Обито, когда они спускались по лестнице — второй раз скакать через Камуи Какаши наотрез отказался.       — Мы мало общались. То он на миссиях, то я. — Какаши лениво повел плечом. — Я бы предпочел решить уже на месте, когда мы встретимся. Зачем тратить время на бессмысленную болтовню? Напишу ему, когда и где встретимся, да и все.       — Какой же ты засранец. — Обито щелкнул языком, обгоняя его на ступеньках. — Всех под свою гребенку ровняешь, а он, может, ждет чего-то особенного.       — Должен был знать, на что идет. Никто не обещал чуткого собеседника, рассчитывавшего на романтику.       — Зачем вообще тогда сунулся? — снова начал закипать Обито — того и гляди, обдует огнем, как дракон. — Проверить дурацкую теорию?       — Не без этого. Вдруг он смог бы меня переубедить? Но он пока не смог, — пожал плечами Какаши, юрко пробегая мимо. — Наверное, тоже из АНБУ, научился скрывать свои эмоции.       — Из АНБУ?.. — задумчиво протянул Обито, задерживаясь на верхней ступеньке. — Тот из твоей команды, что ли?       — Не знаю. А какая разница? — Остановившись, Какаши обернулся.       Обито тут же поджал губы, покачал головой и прошагал на несколько ступеней вперед.       — Никакой. Просто это может негативно сказаться на вашей командной работе.       Какаши приподнял брови, провожая его взглядом, и пораженно хмыкнул себе под нос. Нет, Обито наверняка скрывал гораздо больше, чем показывал.       — Ну, думаю, тебя не должно это так сильно беспокоить, мы ведь не в твоей команде. Тем более когда у тебя есть такой идеальный парень, зачем переживать об остальных? — подтрунил Какаши, когда они наконец ступили на твердую землю.       Обито скептично посмотрел на него и сунул руки в карманы.       — Я и не переживаю, просто предупреждаю.       Вместе они зашагали по улице, свернули в сторону магазинчиков, и мрачное молчание сменилось новой волной болтовни о таинственном собеседнике.       — Ты читал «Легенду о Рэйдене»? — спросил Обито, когда на пути вылезла вывеска книжного магазина. — Он посоветовал мне ее, я уже всю прочел и подумал, может, есть что-то похожее.       — Подожди, целиком? — Какаши недоверчиво покосился на него. — Когда ты успел? Там же пять сотен страниц.       — Нашлось время. — Обито пожал плечами, едва не лучась от гордости. — Она оказалась очень интересной, не смог удержаться.       — Вот как. — Какаши свернул в тень книжного и протолкнулся к стеллажам. — Что ж, похожее… Может, это? — Он стянул с полки книгу в коричневой обложке. — Ее написал Джирайя-сан. Кажется, в честь главного героя Минато-сенсей назвал сына.       — А, ну точно! — Обито подошел почти вплотную и уперся подбородком ему в плечо, заглядывая за него. — «История о доблестном ниндзя». Он будет в восторге. — Он выхватил книгу из рук Какаши, продолжая прижиматься всем телом к его спине. — Представляешь, обсудим с ним «Легенду о Рэйдене», а потом я как бы между прочим начну говорить об этой и скажу про Наруто… Это его точно впечатлит.       Кивнув собственной уверенности, довольный Обито зашагал к кассе, пока Какаши медленно отпускал фруктовый запах леденцов, которым пропитался он уже весь целиком. И, наверное, губы тоже. На плече и шее до сих пор ощущались прикосновение и тепло дыхания, и он мельком провел по ним рукой, оборачиваясь к застрявшему возле полки с новинками другу.       — Нет, ты только глянь! Это тоже Джирайя-сан написал?! — возмущенно воскликнул Обито, тыча пальцем в оранжевую книгу с броским заголовком и парочкой на обложке. — Кому вообще будет интересно такое читать?       — Да, и правда, — задумчиво протянул Какаши и взял книгу с полки, как только Обито позвала приветливая продавщица.       Быстро прочитав аннотацию, он пролистнул пару страниц и почти сразу пристроился в очередь. Заметив ее в его руках, Обито округлил глаз и тут же закатил его, вываливаясь из магазинчика.       Что ж, через три недели его ждал не один сюрприз.       Они распрощались на перекрестке — Обито торопился в фотоателье, Какаши все же намеревался хоть немного поспать. Однако дома гул мыслей не давал провалиться в желанный сон, поэтому пришлось заглушить его новенькой книжкой.       Устроившись на кровати, Какаши пытался сосредоточиться на истории, сюжет которой был непредсказуемым и немного сумбурным, но трогал и увлекал с первых же строк, так что становилось невозможно оторваться от переживаний словоохотливых персонажей. Какаши проглотил треть залпом, уже со слипающимися от усталости глазами, как вдруг главный герой заговорил голосом Обито в его голове, соблазняя героиню, каждое слово и прикосновение к которой Какаши начал воспринимать на свой счет, и книга отправилась на тумбочку, а он — спать.       Нужно было отказать Обито тверже, но разве он вообще мог сказать ему нет?       На этот раз сон догнал его быстро. Они снова были на горе Хокаге, смотрели вниз, на деревню, на солнце и играющий в листве ветер. Сидели рядом, плечо к плечу, так, что Какаши мог чувствовать тепло его тела, к которому так хотелось прижаться.       — Я знаю, кто мне писал, — сказал вдруг Обито и повернул голову.       Испуганно, Какаши обернулся к нему, но вдруг земля задрожала, скала заскрежетала и разломившись между ними, понеслась вниз.       — Поймал!       Рука Обито вцепилась в его запястье и вытащила обратно к себе, тут же сжимая в крепких объятиях. Сердце постепенно успокоилось, но тут же забилось снова, стоило губам Обито скользнуть к его уху.       — Я знаю, кто мне писал, — повторил он, и маска с лица Какаши, как это обычно бывает во снах, исчезла сама собой. — Я с самого начала надеялся, что это будешь ты.       Губы, слегка шероховатые, прочертили дорогу по челюсти и утянули в сладкий, томительный поцелуй со вкусом фруктовых леденцов, от которого разгоралось все нутро. Пальцы Обито скользнули под футболку, холодя кожу, а зубы нежно сомкнулись на нижней губе, и из горла вырвался тихий стон.       Какаши тут же дернулся, вцепляясь в одеяло, и выплюнул подушку из рта. Кровь стучала в ушах, а на губах словно застыл отпечаток сна. Коснувшись их пальцами, Какаши закрыл глаза, пытаясь воссоздать запомнившийся образ, и рвано выдохнул.       Обито был романтичным глупцом, который умудрился влюбиться в строчки на бумаге. Но Какаши оказался еще большим идиотом, ведь позволил себе снова влюбиться в лучшего друга, вообразив, что их чувства могут быть взаимны.       Снимки вместе с письмом он получил через три дня. Обито извинялся за задержку, все по вине фотоателье, но Какаши с поселившейся в груди нежностью разглядывал их, сидя на диване. Среди них была и фотография с рукой, а с обратной стороны Обито вывел: «Вместе с Конохой я держу и тебя».

***

      Время шло, а игра все сильнее затягивала обоих. В жизни Какаши продолжал ехидничать и закрываться холодной броней, но в стенах своей квартиры, обложившись письмами и перечитав роман Жабьего Отшельника, позволял теплым, непривычным чувствам завладевать головой и выводить на бумаге слова, произнести которые он ни за что бы не решился.       А вместе с тем потакал лжи, которая кружила голову Обито. Его улыбка становилась шире, фантазии — смелее, а догадки совершенно перестали биться с реальностью. Да и как он мог разглядеть Какаши за своим тонким, глубоким, чутким и романтичным собеседником?       — Знаешь, после одиннадцатого отказа Рин я совсем отчаялся, — говорил Обито, когда они шли вдвоем из «БарбеКЬЮ» — правая рука Обито висела на плече Какаши, молившегося на свое самообладание, ведь в нем было только полбокала пива, которое он тянул три часа. — Думал, так и помру холостяком, но хотя бы в кресле Хокаге. А теперь этот парень пишет мне, какой я смешной и милый, как со мной интересно, делится своими мыслями о жизни так, словно озвучивает мои и... мне все сильнее начинает казаться, что из этого и правда… может что-то получиться. Понимаешь? — пьяно выдохнул Обито Какаши в ухо, заставив того едва заметно дернуться.       — Да. Что пить тебе много нельзя. Может, тогда перестанешь летать в облаках, — заметил Какаши, чуть кривясь от покалывающей легкие ревности. До нелепости глупой, ведь так странно ревновать к самому себе.       — Да я же серьезно! — Обито отстранился, чуть обиженно поглядел на него и скрестил руки на груди. — Он правда мне нравится. Я каждого письма жду, перечитываю их. Как будто родственную душу нашел.       Какаши отзеркалил его позу и сделал полшага в сторону.       — А если разочаруешься? Ты ведь его настоящего никогда не видел.       — Да ты просто не понимаешь. Невозможно разочароваться. — Обито отмахнулся, рассеянно улыбаясь, и чуть покачнулся от неловкого движения. — Вот писал бы чаще своему… как там его… Тендо.       — Тензо, — поправил его Какаши на автомате и тут же мысленно выругался.       — Да, ему, — веселость с лица Обито тут же испарилась, а глаз прищурился. — Тогда объяснять бы не пришлось.       — В его случае я с ним лично знаком. Да и… может быть, это не он. — Какаши обхватил себя на плечи и поглядел в сторону, откуда раздавался гул таких же пьяных голосов.       — Ты ему так и не написал, да? — спросил Обито серьезно, вперив в него взгляд. — Ну что ты за человек?       — Да напишу я. Вернусь с миссии, и сразу, — бросил Какаши раздраженно, сжимаясь под пристальным вниманием.       — Надолго ты? — Обито шаркнул ногой и сунул руки в карманы.       — Дня на четыре. Плюс минус. Переживет, не расстроится. Я и дольше не отвечал.       — Смотри мне. Если разобьешь ему сердце, заставлю лично извиниться, — пригрозил Обито, выставив указательный палец, и вскоре удалился на темную улицу, освещенную редкими фонарями.       — Если извинения вообще помогут, — пробормотал Какаши себе под нос, когда улица опустела, и поспешил домой.       Пожалуй, когда правда вскроется, им придется поговорить очень о многом. И, возможно, позволить разбить один конкретный длинный нос.       Если бы он сказал Обито сразу, он бы мог успеть найти человека, который не стал бы его дурачить. Честного и такого же открытого, в которого легко влюбиться. Или же придурка, который поступил бы с ним еще хуже, оставив дыру в и без того израненном чувствами сердце. Легко было рассуждать о том, что могло случиться и как правильно, когда ничего уже нельзя было исправить. И только ждать и надеяться, что последствия не обернутся катастрофой.       — Семпай. Какаши. Вы меня слышите, семпай? — звал его Тензо, пока, выкроив полчаса перерыва, они устроились в засаде.       Не сразу расслышав, Какаши вздрогнул и скосил глаза в его сторону.       — В чем дело? — спросил он глухо, не поворачиваясь.       — Хотел убедиться, что вы в порядке. Вы и так не особо разговорчивы, но в этот раз побили собственный рекорд, — мягко усмехнулся Тензо, подсаживаясь ближе. — Переживаете из-за миссии?       — Нет. Просто… думаю. Праздник скоро, — выдохнул Какаши и сорвал длинную травинку возле ног.       — Ах, это. Я тут, кстати, разговорился с одним, — признался Тензо, чем наконец привлек к себе внимание. — Говорит, что хочет стать инструктором в академии, но пока не хватает опыта.       — И как он тебе? — Какаши повертел травинку и выбросил ее, а после прижал колени к груди и обнял их руками.       — Милый. Иногда даже слишком, но после Корня все люди кажутся чудаками. Решили встретиться с ним днем, чтобы провести побольше времени вместе. Он еще сказал, что одному его другу письма не досталось, поэтому вполне возможен хвост. — Тензо, в противовес, выпрямил свои и расправил пару складок на плаще.       — Будь осторожнее, — шутливо протянул Какаши. — Юные ревницы те еще засранцы.       — Обижаете, семпай. Чтобы я не справился с обычным чуунином? — Тензо осуждающе качнул головой, но почти сразу расплылся в хитрой ухмылке. — А что насчет вас, семпай? Я вам рассказал, не вежливо скрываться от товарищей.       — Твой собеседник плохо на тебя влияет, раньше ты таким морализатором не был, — пробубнил Какаши беззлобно. — И как же всех тянет узнать, с кем я общаюсь. — Он усмехнулся себе под нос и сорвал новую травинку. — Ну, он… наверное, первый и единственный человек, которому я готов…       — Семпай! — Рука Тензо метнулась к бедру, и он приподнялся, вслушиваясь в шорох поблизости.       Переглянувшись, они кивнули друг другу и быстро испарились, окружая жертву. Двигались тихо, согласно обговоренному плану, но никогда нельзя списывать со счетов форс-мажор. Удар пришелся ровно под ребра, хотя и последний для него — Шаринган сработал идеально. Мокутон Тензо спрятал тело, не оставив и следа, и помог Какаши не истечь кровью по дороге в Коноху.       Силы покидали быстро, вместе с иссякающей чакрой, когда они подошли к воротам. Тензо поддерживал под левую руку, бормоча что-то о скорой помощи, пока Какаши еле волочил ноги, мечтая просто рухнуть на месте. Внезапно справа кто-то дернул его за локоть, подставив опору, и Какаши почувствовал знакомый запах фруктовых леденцов.       — Я сам, — бросил Обито почти у самого виска, и левая рука безвольно повисла. А вместе с ней и Какаши, наконец оказавшийся в полной безопасности.

***

      Когда Какаши наконец проснулся, он не сразу обрел ясность. Сперва провел под одеялом рукой по хрустящей простыне. Учуял резкий запах лекарств и услышал шаги и шорох в коридоре и отдаленные голоса на улице. Попытался разлепить налитые свинцом веки и подняться, как вдруг рядом скрипнул стул, а на его колено опустилась ладонь.       — Не дергайся, тебе велено отдыхать. Сказали, что на миссии тебе сильно досталось. И пользоваться моим Шаринганом ты так и не научился, как следует. — Сперва спокойный, голос закончил на насмешке, и даже сквозь усталость Какаши закатил глаза.       — Сколько я спал? — сипло спросил он, все же стараясь устроиться сидя.       Обито встал со стула и поправил его подушку.       — Тридцать шесть часов. Тяжелый бой выдался, да? — произнес он, и Какаши коротко кивнул.       События казались, словно сон, необычными и далекими. Только перебинтованное тело напоминало о ране.       — Да, немного. — Откинувшись на подушку, Какаши наконец поймал Обито в фокус. И словно не только его подкосила последняя неделя, но и…       Глаз распахнулся, и Какаши вжался затылком в подушку, лихорадочно подсчитывая прошедшие дни.       Неделя!       — А как… твои дела? — просипел он осторожно, пытаясь выровнять прервавшееся на миг дыхание.       — Плохо. Во-первых, Рин. — Обито скрипнул стулом, закинув ногу на ногу, и скрестил руки на груди. — Ей достался Райдо, я видел их вместе в «Киминари» пару дней назад. Они уже все выяснили и решили фестиваля не ждать. Только глаза мозолят.       — Это просто развлечение для праздника, забудь. — Какаши поежился, наблюдая за ним из-под челки. Почему Рин все еще в этом уравнении? — У тебя ведь будет своя пара, с которой ты хорошо проведешь время.       — Если будет. Он мне больше не отвечает. Это во-вторых. А в-третьих… — Обито выдохнул, подаваясь вперед, и вцепился пальцами в колени. — Если опять начну трепаться о чувствах, врежь мне — да посильнее.       — Это еще зачем? — Какаши приподнял бровь и сложил руки перед собой. — Что такого ты ему написал?       — Все. Что чувствую, о чем думал все три недели. А он просто… молчит. Я потом написал еще одно, но так и не удалось достучаться. Я даже пытался у Рин выпытать, у Кушины спросить, пока с Наруто сидел — он мне чуть палец не откусил, представляешь? — На секунду его лицо просветлело, но почти сразу же накрыла огромная туча. — Я снова все испортил. Как обычно и бывает.       — Да брось, ничего ты не испортил. Может, он… просто был занят, — уклончиво предположил Какаши. — Еще ответит.       — Неделя прошла! — воскликнул Обито, наклоняясь к нему. — Наверное, ты все-таки был прав. Нельзя по-настоящему влюбиться в незнакомца через переписку. А я… наивный идиот, который все еще на чудеса надеется.       — Ну, ты влюбился, а значит, можно, — заметил Какаши и осторожно проскользил ладонью по одеялу. — Я думаю, что ты все же… зря накручиваешь. Он точно еще объявится. Если между вами все было так хорошо, вряд ли он начнет думать иначе от твоего признания.       — А раны делают тебя добрее, ты заметил? — Обито горько усмехнулся и похлопал его по руке. — Но я уже столько вариантов перебрал, что страшно загадывать.       Найти новые слова поддержки казалось невозможным, да и что он мог сказать? Да ладно, я знаю, где он пропадал, дело не в тебе, а в том, что твой дурацкий бывший сокомандник не удосужился вовремя увернуться от куная. До самой выписки Обито продолжал навещать его, а настроение его падало все ниже, достигнув уровня бункера. И словно только рядом с Какаши добиралось до подвального пола.       — Не стоило меня провожать, я бы сам дошел, — в четвертый раз повторил Какаши, пока они вместе шли из больницы — Рин так и не согласилась отпускать его домой одного. — Лучше бы проверил, не пришло ли тебе письмо.       — До утра оно не придет, ты же знаешь, — кисло отозвался Обито. — Да может, и вообще… стой. — Он вдруг остановился, не дойдя двух метров до дома Какаши. — Так ты, получается, своему тоже не писал? Я тут разговорился с Тензо, — он нахмурился и скрестил руки на груди, — так он сказал, что общается с каким-то чуунином. А ты вряд ли на него тянешь, даже при всем желании.       — Что ж, да, значит, это не Тензо. — Какаши лишь развел руками. — Большая ли разница?       — Конечно, большая! Тензо хотя бы простит тебе задержку, потому что был с тобой на миссии. А вот кто-нибудь другой вряд ли. Ты ведь молчал целую… неделю. — Обито произнес последнее слово задумчиво и тихо, медленно поднимая на него взгляд, и Какаши тут же прокашлялся, замахав руками.       — Хорошо, ладно, перестану быть засранцем. Сегодня же отвечу! Какие же вы все моралисты, — наигранно возмутился он и зашагал к лестнице, но неловко споткнулся, врезаясь в перила, и охнул от новой вспышки тупой боли под ребрами.       Обито тут же перехватил его, помогая выровняться, и Какаши на миг снова задержал дыхание, оказываясь в теплых объятиях. Несмотря на весь ужас и панику, почему-то в них его сразу накрывало странное спокойствие.       — Не зря Рин не хотела тебя отпускать, — обеспокоенно и чуть ласково произнес Обито, помогая Какаши подняться по ступенькам. — Может, посидеть с тобой, пока в норму не придешь?       — Я же не умираю, не надо меня за руку держать, — огрызнулся Какаши, но быстро поумерил пыл и взлохматил волосы на затылке. — Все хорошо, правда. Я поправлюсь и… с письмом разберусь. И твое придет. Наверное, — сказал он, ступая к двери.       — Надеюсь. Ладно, пойду Рин отчитаюсь. И надо еще к сенсею заскочить. Может, и Кушину допросить разок, — отшутился Обито без тени улыбки, а после, махнув рукой, сбежал с лестницы.       Какаши проводил его до угла, дождался, когда Обито свернет и скроется, и только тогда метнулся к почтовому ящику. Внизу нашлись два письма, содержание которых уже не было для него тайной. А оттого еще страшнее было с ним столкнуться.       «Я правда не чувствовал такого раньше. Ты понимаешь меня, как никто другой, и мне так легко общаться с тобой, будто знаю тебя всю свою жизнь. Я безумно жду встречи и надеюсь, что ты тоже. Дни считаю, потому что хочу сказать тебе все это еще раз. И, может, немного больше».       «Ладно, мне не стоило. Один друг сказал мне, что это могло тебя напугать, и… знаешь, забудь. Это просто наваждение, настроение было романтичное. Это ведь просто переписка. Всего три недели прошло, какие могут быть чувства, правда? Просто давай общаться, как раньше».       Какаши снова и снова перечитывал письма, катая себя на сумасшедших горках эйфории и боли, считываемых в каждом слове. А ведь если бы он нашел в себе смелость признаться, они могли бы превзойти Рин и Райдо в их свидании в «Киминари». Конечно, если бы оно вообще состоялось. И Обито не было так больно.       Уже стемнело, когда он наконец закончил. Поставил точку на бумаге, отложил ручку. Перечитал, пытаясь убедиться, что звучит искренне. И сложил письмо в конверт с пометкой шесть.       «Прости, что молчал так долго, я правда не хотел тебя задеть. Твое признание огорошило меня, не спорю. Но и толкнуло меня к мыслям, которые я игнорировал. Я пропал не потому, что испугался или пытался сбежать, а потому, что… не мог найти подходящих слов. Правильных слов. Слов, которые описывали бы то, что я чувствую к тебе, хотя — ты прав — как будто все случилось слишком быстро. Но я действительно рад, что звезды сошлись так, что я держу твое письмо. И пишу тебе, зная, что ты ответишь. Надеюсь, по крайней мере, что еще захочешь.       Я жду твоих писем каждое утро и читаю каждый вечер, все, что ты пишешь, о чем думаешь и о чем мечтаешь. Все для меня важно. Ты важен. И наша встреча. Ведь я тоже жду ее с нетерпением. И надеюсь, что смогу найти все правильные слова, чтобы сказать их тебе лично».