Кровь от крови. Меч и дракон. На троне двое.

Десять лет — это возраст, когда мальчики перестают быть просто мальчиками. Эймонд к десяти годам вытянулся так, что догонял ростом тринадцатилетних пажей. Эйрион оставался чуть ниже, чуть уже в плечах, но двигался с такой кошачьей грацией, что старшие оруженосцы нервничали, когда он брал в руки меч. Они всё ещё спали в одной комнате. Королева предлагала развести их по разным покоям — принцам, мол, положено иметь личное пространство. Но мальчики отказались. Не сговариваясь, одновременно. Алисент только покачала головой и махнула рукой. Они не обсуждали это. Просто оба знали: ночью мир становится особенно опасным, а вдвоём — не так страшно.

***

Весной на Драконьем Камне случилась трагедия. Лейна Веларион, жена принца Деймона, умерла при родах. Говорили, что она пыталась родить мертвого ребенка, истекла кровью и в отчаянии приказала сжечь себя. Её дракон — Вхагар, величайшая из ныне существующих, — остался без всадницы. Вхагар горевала. Огромная змея, старая, как само Завоевание, ревела по ночам так, что дрожали стены замка. Казалось, отовсюду доносился её скорбный вой, от которого у людей стыла кровь. Никто не смел приблизиться к ней. Кроме Эймонда. Он ходил сам не свой. Эйрион видел, как брат смотрит в сторону берега, где расположилась огромная драконица — горящим, голодным взглядом. Как сжимает кулаки до белых костяшек. Как шепчет что-то во сне. В ночь после похорон Лейны Эймонд исчез. Эйрион проснулся оттого, что кровать брата была пуста и холодна. Сердце ухнуло куда-то вниз. Он вскочил, накинул плащ и выбежал во двор. — Куда? — крикнул стражник у ворот. — За братом! — бросил Эйрион, не останавливаясь. Он бежал по тропе к берегу, спотыкаясь в темноте, цепляясь за камни. Ветки хлестали по лицу, но он не замечал. В голове билась одна мысль: успеть. Остановить. Спасти. Когда он с колотящимся сердцем всё-таки добежал, то увидел Эймонда. Тот стоял перед Вхагар. Чудовище было огромно — даже больше, чем казалось издалека. Её голова возвышалась над мальчиком, как башня, глаза горели золотым огнём. Из пасти вырывался жар, от которого воздух дрожал. Эймонд стоял неподвижно. Он что-то говорил — тихо, спокойно, будто старому другу. Вхагар слушала. Она не рычала, не шипела, не делала попытки сжечь наглеца. Она просто смотрела на него своими древними глазами. — Эймонд, — выдохнул Эйрион. Брат обернулся. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня — ни страха, ни сомнения. Только решимость. — Уходи, — сказал он тихо. — Это моё. — Ты с ума сошёл! Она убьёт тебя! — Нет. — Эймонд покачал головой. — Она знает. Она ждала. И он шагнул вперёд. Вхагар склонила голову, позволяя мальчику коснуться её морды. Эйрион затаил дыхание. Он видел, как рука брата легла на горячую чешую, как дракон закрыла глаза — будто в удовольствии. Как Эймонд с большим трудом, но упрямо вскарабкался на шею, нашёл место между шипов, уселся верхом. Вхагар расправила крылья. Эйрион отшатнулся, прижимаясь к стене, когда чудовище взмыло в ночное небо. Огромная тень закрыла луну, и мгновение спустя дракон и всадник исчезли в облаках. Он стоял, глядя в пустоту, и не знал, плакать ему или смеяться. Брат сделал это. Брат оседлал Вхагар. А потом Эйрион услышал возмущенные детские голоса. — Это наша Вхагар! — кричала Бейла, старшая дочь принца Деймона— Наша! Матери! Он не имел права! Рядом с ней стояла сестра близнец и сыновья Рейниры — Джекейрис, Люцерис и Джофри. Все они, задрав головы вверх, смотрели на Эймонда с ненавистью. — Вхагар ничья, — спокойно ответил Эйрион. — Она выбрала Эймонда. Так уж вышло. — Он украл её! — выкрикнула Рейна. Глаза её блестели от слёз. — Она должна была достаться мне! Или Бейле! Это нечестно! — Жизнь нечестна, — усмехнулся Эйрион. В душе бушевали противоречивые чувства. Он знал о намерениях брата. Прекрасно понимал, что тот не отступит и добьется своего. Он был горд и поражен бесстрашием близнеца. Вместе с тем его сердце пожирала черная, как сегодняшнее небо, зависть. Эймонд смог обрести крылья. Эйрион нет. — Он просто трус, — из нелегких раздумий Эриона вывел голос Люцериса. — Залез ночью, как вор. Настоящий всадник подошёл бы при свете дня. — Настоящий всадник подходит тогда, когда дракон готов принять, — парировал Эйрион. — А дракон принял его. Что скажете? Джекейрис шагнул вперёд. — Скажем, что это заговор. Что Эймонд силой заставил её подчиниться. Что ты... Он не договорил. Эйрион рассмеялся — звонко, презрительно. Там в небе близнец и не догадывался о надвигающейся буре. Он парил высоко, ему не было дела до мирских проблем. — Силой? Вхагар? Ты хоть понимаешь, что говоришь, бастард? Это слово повисло в воздухе. Тишина прервалась лишь тогда, когда Вхагар грузно приземлилась, а Эймонд в спешке подходил к брату. А потом Люцерис, самый вспыльчивый из братьев, бросился на Эймонда. Эйрион рванул вперёд, но его перехватил Джекейрис. Завязалась драка — дикая, жестокая, без правил. Эймонд отбивался от Люцериса, но тот был младше и злее. Где-то сбоку мелькнула тень — Рейна, кажется, — и вдруг Эймонд вскрикнул. Страшно. Пронзительно. Так, что у Эйриона оборвалось сердце. Он вырвался из хватки Джекейриса и увидел: Люцерис стоял с ножом в руке, а Эймонд зажимал лицо ладонями. Между пальцев текла кровь — густая, тёмная, страшная. — Ты... — выдохнул Эйрион. — Ты что наделал?! Люцерис отшатнулся, выронил нож. Его лицо побелело. — Я не хотел... он украл Вхагар, а ты назвал Джейса бастардом... Я просто... Эйрион бросился к брату. — Дай посмотреть! — закричал он, пытаясь оторвать руки от лица. — Дай сюда! Эймонд молчал. Он только дрожал — всем телом, крупной дрожью. Когда Эйрион наконец увидел рану, его вывернуло наизнанку. Глаза не было. Вообще. Только кровавое месиво, из которого торчали осколки кости. — В замок! — заорал Эйрион на застывших детей. — Быстро! Позовите мейстера! Быстро, мать вашу! Он подхватил брата, не давая упасть, и потащил к замку. Эймонд шёл, спотыкаясь, но не издавал ни звука. Только сжимал плечо Эйриона до синяков. — Держись, — шептал Эйрион. — Держись, слышишь? Ты у меня держись. Ты дракона оседлал, ты всё сможешь. Только держись.

***

Мейстер работал всю ночь. Эйрион не уходил. Он сидел в углу комнаты, сжавшись в комок, и смотрел, как брат мечется на кровати, как стонет сквозь стиснутые зубы, как мейстер зашивает рану чёрными нитками. Вместе с мучениями брата перед глазами стояла картина, разгоревшейся ссоры между матерью, отцом и сестрой. Король вновь встал на строну любимой дочери. Никому не было дела до метаний королевы и ее попыток защитить своих детей и добиться справедливости. — Выживет, — сказал мейстер, вытирая руки. — Но глаза... глаза нет. Простите, принц. Когда они остались одни, Эйрион подошёл к кровати и опустился на колени. — Эймонд, — позвал он тихо. Брат открыл единственный глаз. В нём была такая боль, что Эйрион едва сдержал слёзы. — Я сделал это, — прошептал Эймонд. — У меня есть дракон. Самый большой в мире. — Есть, — кивнул Эйрион. — Есть, дурак. — Я теперь урод. — Ты теперь воин, — твёрдо сказал Эйрион. — Ты потерял глаз, но приобрёл дракона. И ни один ублюдок не посмеет тебя больше тронуть. Эймонд криво усмехнулся. — Ты будешь меня защищать? — Всегда. — А если они придут снова? — Я их убью. — Эйрион взял брата за руку. — Всех. Собственноручно. Эймонд сжал его пальцы в ответ — слабо, но цепко. — Спасибо. — Заткнись и спи. — Сам заткнись. Они молчали долго. Потом Эймонд вдруг сказал: — Знаешь, когда я сидел на Вхагар... Когда она взлетела... Я впервые почувствовал себя сильным. Непобедимым. — Конечно. Ты теперь всадник самого могущественного дракона. — А ты? Ты тоже должен это когда-нибудь ощутить, — Он закрыл глаз. Эйрион не нашёлся что ответить. Он просто сидел и держал брата за руку, пока тот не уснул.

***

Через неделю, когда Эймонд немного окреп и смог вставать, Эйрион нашёл Люцериса в тренировочном дворе. — Подойди сюда, — сказал он тихо. Люцерис побледнел. Рядом никого не было — все разбежались, почуяв неладное. — Я... Я не хотел... Это вышло случайно... — Случайно? — Эйрион шагнул вперёд. — Ты вырезал моему брату глаз. Случайно так не бывает. — Он оседлал Вхагар! — Он приобрел то, что принадлежит по праву всем Таргариенам! Люцерис открыл рот, но не успел ничего сказать — кулак Эйриона врезался ему в челюсть. Мальчик отлетел к стене, сполз по камням. — Если ты ещё раз подойдёшь к моему брату, — сказал Эйрион, нависая над ним, — я тебя убью. Не покалечу, не пораню — убью. Понял? Люцерис кивнул, размазывая кровь по лицу. Эйрион сплюнул и ушёл. Вечером он рассказал об этом Эймонду. Тот долго молчал, а потом вдруг рассмеялся — хрипло, надрывно. — Ты сумасшедший. — Мы оба сумасшедшие. — Мы Таргариены. — Эймонд коснулся повязки. — Это одно и то же.