Хроники Вашингтона (D.C. Chronicles)

      Дверь в участок захлопнулась за спиной Рика, и он почувствовал себя лучше — здесь хотя бы было намного тише, чем снаружи. Пита усадили на скамью слева, заломив руки за спину в наручниках. Увидев окровавленного Граймса, он дернулся и попытался вскочить, но Абрахам, скалой возвышавшийся над ним, мгновенно схватил его за плечо и с силой усадил обратно. — А ну сидеть нахер! — рявкнул Форд. — Ублюдок! — заорал Пит, брызжа слюной. — Ты убил моего мальчика! Я тебя своими руками... — Заткнись, Пит! — жестко оборвала его Мишонн, вошедшая в участок за Риком.       Пит снова рванулся вперёд — но Абрахам сжал плечо сильнее, заставив того взвыть. — Всем успокоиться! — повысила голос Диана, выходя на середину комнаты — прямая, как струна, она в этот момент была больше похожа на судью, чем в мантии во время процесса над Роном. — Дениз, осмотри Рика — ему нужна помощь. — Аптечка во втором ящике стола, — подсказала Мишонн, кивнув в сторону своего рабочего места.       Дениз уже метнулась к столу, открыла ящик и достала зеленую коробку с красным крестом. — Дэрил, — выдохнул Рик, поворачиваясь к другу, который подпирал стену с мрачным и напряженным видом. — Спускайся в подвал и взгляни на Рона — может, ты поймешь, в чем дело.       Диксон кивнул, молча перекинул арбалет через плечо и исчез в дверях, ведущих вниз.       Рик опустился на стул, который пододвинула ему Мишонн. Дениз уже стояла рядом, смачивая ватку в антисептике; первое прикосновение к разбитой скуле заставило Рика зашипеть сквозь зубы. — Теперь я понимаю, что чувствовал Хит, когда добывал для нас лекарства, — проговорил он сквозь зубы, пытаясь отвлечься от боли.       Дениз молчала, сосредоточенно промывая ссадины. Пальцы ее в перчатках двигались осторожно и профессионально, но в глазах стояла такая боль, будто это ей наносили удары. — Животное, — прошептала она тихо, косясь в сторону Пита. — Грёбаное животное. — И я бы сделал это снова, с большим удовольствием! — заорал тот, услышав ее слова.       Похоже, Абрахаму это надоело — одним легким движением мужик чуть выкрутил ему руки из суставов, и Пит взвыл звериным воплем боли. Эхо заметалось под потолком. — Завали хлебало, — прорычал Абрахам ему в ухо, когда вопль прекратился. — Ты свое тоже скоро получишь. — Абрахам! — Диана повысила голос. — Прекрати! Мы тут не занимаемся пытками над своими! — Он мне не свой, — огрызнулся Абрахам, и в его глазах загорелся такой огонь, что даже Диана на мгновение отступила. — Он сраный придурок, который только что чуть не убил Рика.       Диана не стала спорить — вместо этого приняла вызов, устремив свой строгий взгляд на Форда. Противостояние продолжалось секунд пять — Абрахам перевел дыхание, взял себя в руки. Когда заговорил снова, голос его звучал ледяным спокойствием — и это было страшнее любой ярости. — Есть, мэм. Подождем, пока для него камера освободится.       Пит обмяк, уловив смысл сказанного. Гримаса животной боли исказила его лицо, он согнулся пополам, закрыв глаза, и тихо застонал — уже не от физической боли, а от осознания собственного бессилия.       Рик смотрел на это и ловил себя на мысли, что в груди разливается такое же молчаливое удовлетворение, как у Абрахама. Ему хотелось, чтобы Пит страдал, чтобы он чувствовал хоть часть той боли, что чувствовал Рик, когда увидел сына в луже крови.              Он с трудом заставил себя отвести взгляд. Эмоции — плохой советчик в расследовании. Нужно думать о главном. Кто это сделал?       Версия с убийством была для него основной: слишком здоровый пятнадцатилетний парень, чтобы просто умереть в камере, слишком вовремя.       Он перевел взгляд на Мишонн — та двигалась по участку быстро и без суеты, возвращаясь к работе. Приняла у Дениз аптечку, вернув её на место. Подошла к столу, чтобы проверить свои бумаги — и вдруг замерла.       Рик проследил за ее взглядом. Постер с Ритой Хейворт в «Побеге из Шоушенка», который он повесил вчера поровней. Мишонн смотрела на него долго — секунд пять, не меньше; потом чуть заметно улыбнулась и вернулась к делам.       Если она была в участке прошлой ночью, она бы заметила постер. Но она могла не обратить внимания, если голова была занята другим — местью, например.       У Мишонн были ключи, мотив, возможность… Но обвинять ее огульно и при всех Рик не мог, нет. Слишком просто, слишком удобно — и слишком больно. — Я тебя скоро целого места на лице не останется, — сердито сказала Дениз, заклеивая последнюю ссадину пластырем. — Одни шрамы.       Рик криво усмехнулся. — Хуже, чем у отца Габриэля? — Пока нет, — Дениз сделала шаг назад, чтобы напоследок оценить свою работу. — Ну что, я свободна? — Погоди, — Диана подняла ладонь. Голос ее звучал ровно, но в глазах читалось то, что она старалась скрыть: усталость, боль, решимость. — Есть еще одно дело. Тебе не понравится, но других специалистов у нас сейчас нет.       Дениз вздохнула, всё понимая без лишних слов. — Пошли, — Рик поднялся, чувствуя, как ноет каждая мышца. — Мишонн, ты тоже. Абрахама тут будет достаточно.       Он хотел видеть ее реакцию — хотел понять, выдаст ли она себя, когда увидит Рона.       В подвале было прохладно и неуютно. Лампочка под потолком давала ровно столько света, чтобы разглядеть решетку и фигуру за ней. Чуть прищурившися Дэрил застыл в шаге от камеры; при виде делегации он повернулся, нахмурившись. — Свежий, умер ночью, — сказал он хрипло, кивая на беснующегося мертвеца по ту сторону решётки. — Шею ему никто не сворачивал, если что. — Тогда попробуем уточнить причину, — жестко сказал Рик, глядя на Дениз.       Та стиснула зубы и кивнула: — Сначала успокойте Рона раз и навсегда. — Дэрил, — коротко бросил Рик, краем глаза наблюдая за Мишонн. Она стояла рядом с Дианой, спокойная и собранная — ни тени волнения, ни намека на вину.       «Может, это Дениз? — думалось вдруг Рику. — Решила расплатиться с Питом за постоянные склоки на работе, за ту историю с Хитом, за украденный пистолет. Но как она попала внутрь?» — Угу, — хмыкнул Дэрил, выхватывая из колчана стрелу.       Он дождался, когда ходячий в очередной раз ткнется лбом в прутья решетки: левой рукой рванул его за куртку, прижимая к решетке, и правой — с зажатым в кулаке арбалетным болтом — ударил снизу вверх. Острый наконечник вошел под подбородок, пробил нёбо и достиг мозга. Рон всхлипнул — последний звук, который издало его мертвое тело — и стал медленно оседать, удерживаемый только рукой Дэрила.       Мишонн, протиснувшись между Дианой и Дэрилом, отперла дверь камеры; потом достала фонарик с пояса и направила луч внутрь.       Рик, Дэрил и Дениз зашли в камеру. Осмотр тела прошёл быстро, профессионально — вдвоем с Диксоном они переворачивали труп со спины на живот. — Ни ран, ни переломов, — заключила Дениз. — Может, просто отравился? — предположила Диана.       Дэрил потянулся к консервной банке на полу — принюхался, провел пальцем по дну, лизнул, сплюнул. — Вроде нормально, — сказал он. — Тушенка как тушенка. Позавчера такую же ел. — Кружка пустая, — Дениз встряхнула посуду. — Отравили, — спокойно сказала Мишонн.       Все обернулись к ней — она стояла по ту сторону решетки, светя фонариком в Рона, и лицо ее было абсолютно спокойным. Рик смотрел на нее и не видел ничего — ни вины, ни страха, ни фальши. Только привычную, знакомую уверенность. — Но кто же мог пойти на такое? — выдохнула потрясенная Дениз.       Рик отвел взгляд. Похоже, вариант с мстительным стоматологом отпадал. — Мы выясним, — сказал он твердо, подбирая с пола томик «Над пропастью во ржи» — наверняка Рон читал перед смертью. — Помогите убрать камеру. Нужно освободить ее для Пита.       Диана шагнула внутрь, сорвала с матраса простыню и накрыла тело Рона. Белая ткань скрыла серую кожу, остекленевшие глаза, приоткрытый рот. — Надо похоронить его сегодня, — сказала она. — А пока отнести тело в церковь для прощания. — Если можно, я пойду, — попросила Дениз с еще более бледным видом. — Дурно уже.       Рик кивнул, и Дениз почти выбежала наверх. — Дэрил, — остановил Рик друга, уже наклонившегося к телу. — На пару слов.       Тот подозрительно сощурился, но подчинился, снова выпрямившись. Диана и Мишонн вдвоем подняли тело и понесли по лестнице.       Рик подождал, пока их шаги стихнут. Потом повернулся к Дэрилу. — Скажи мне честно: Кэрол прошлой ночью была дома?       Дэрил застыл. Секунду, другую, третью — стоял столбом, глядя на Рика так, будто тот предложил ему съесть живого ходячего. А потом в его глазах вспыхнула тихая, опасная ярость. — Ты думаешь, это сделала она? — прорычал он с тихой угрозой в голосе.       Рик положил руку ему на плечо, чуть сжал пальцы. — Дэрил... я пока не знаю. Но Кэрол могла это сделать. Я хочу быть уверенным, что... — Пошёл ты! — Дэрил скинул его руку и ткнул указательным пальцем ему в грудь. — Этот мелкий говнюк хотел убить малую! Я видел в глазах Кэрол той ночью, что она хотела. Я бы сам пошел с ней, чтобы сделать то, что требуется... но меня здесь не было прошлой ночью. — А Кэрол? — упрямо настаивал Рик, его пальцы непроизвольно сжали книгу за корешок. — Она была дома, — жестко отрезал Дэрил.       Рик смотрел на него — и не знал, верить ли другу. Дэрил мог выгораживать любимую — а мог говорить правду или быть соучастником. — Дэрил... — Я знаю! — перебил разозленный Дэрил. — Я знаю, Рик, что для тебя значит Карл. Но ты сильно рискуешь, пытаясь докопаться до правды. Смотри, как бы хуже не вышло.       Угроза? Предупреждение? Искренняя забота?       Рик провел ладонью по лицу, стирая липкий позор своих подозрений. — Прости, — сказал он глухо. — Но я не могу по-другому — это моя обязанность. Я буду здесь, пока не найду ответы.       Он помолчал. — Присмотри за Карлом, ладно? Его сейчас нельзя оставлять одного. А у вас в доме он в безопасности. И Синтия будет рядом.       Дэрил криво и недоверчиво хмыкнул, чуть смягчившись. — Похоже, дела совсем плохи, — сказал он. — Раз ты доверяешь своего парня мне и Кэрол, которую подозреваешь в гибели мальчишки.       Рик только пожал плечами — большого выбора у него не было.       Дэрил посмотрел на него долгим взглядом, потом поднял арбалет с пола. — Ладно, посмотрим, — бросил он. — Надо тело в церковь сначала отнести. Мишонн уже заждалась.       И ушел. Рик, оставшись один в полумраке подвала, прислонился к стене и закрыл глаза. Доверять Дэрилу он тоже не мог — не сейчас, не после этого разговора. Значит, придется начинать опрос свидетелей одному.       Он открыл глаза, посмотрел на пустую камеру, на книгу в руке. «Наверное, всё же хорошая книга», — подумал он, глядя на обложку «Над пропастью во ржи». Рон читал ее перед смертью — или делал вид, что читал.       Рик сунул томик в карман и пошел наверх — начинать расследование.

***

      Абрахам, по всей видимости, дожидался его прихода — в глазах бывшего военного, нависшего над Питом, не было ни капли жалости. — Ну, пошли, херург, — скомандовал он, рывком поднимая Пита со скамьи.       Рик бросил ему связку ключей. Абрахам поймал на лету, даже не глядя — чистая рефлекторная реакция солдата. — Вниз его, — коротко сказал Рик. — И запри покрепче.       Абрахам кивнул и поволок Пита в подвал. Тот уже не сопротивлялся — только смотрел на Рика затравленным взглядом, в котором смешались ненависть и отчаяние.       В участке осталась только Диана. Она стояла у стола Мишонн, сложив руки на груди, и смотрела на Рика с тем особым выражением, которое бывает у матерей, когда они собираются сказать что-то важное и неприятное. — Я беру на себя процедуру похорон, — сказала она твердо. — Бригада Тобина займется рытьем могилы и гробом. Габриэль подготовит тело к прощанию.       Рик открыл рот, чтобы сказать, что пойдет с ними —но Диана подняла руку. — Но я заклинаю тебя, Рик: оставайся тут. Не приходи сам в церковь. — Диана, я должен... — Ты должен слушать, — перебила она жестко. — Я знаю, что ты не убивал Рона. Но многие в Александрии думают иначе. Не надо плодить слухи, приходя в церковь — кто-то может подумать, что это твои запоздалые муки совести.       Она шагнула ближе, и в глазах ее появилась та самая материнская мягкость, которая всегда обезоруживала Рика. — Это никому не нужно, Рик. Ни Джесси, ни Питу. И тебе — тоже.       Рик смотрел на эту мудрую женщину и с неприятной горечью осознавал, что она говорит правду. Как бы ни хотелось ему быть там, его присутствие только навредит. — Понял, — выдохнул он наконец. — Хорошо, — Диана кивнула. — Тогда давай попытаемся вместе удержать наш корабль от крушения. Найди убийцу.       Она взяла с вешалки свое длинное пальто с меховым воротником и вышла, оставив Рика одного.       Он стоял посреди участка, слушая, как затихают ее шаги на улице. Потом подошел к окну, выглянул наружу. Толпа разошлась, но на улице было неспокойно — люди тут и там перешептывались, косились в сторону участка, некоторые показывали пальцами.       Снизу послышались тяжелые шаги — Абрахам поднимался из подвала. — Похоже, погода меняется, — заметил он, выходя. — Уже третьи сутки сплошной дождь из дерьма.       Он перебросил Рику связку ключей. Рик поймал, но потом его взгляд, наверное, был слишком пристальным —потому что Абрахам вдруг нахмурился.       «А может, это Абрахам?» — мелькнула в голове Рика еще одна полубезумная идея.       Абрахам хмыкнул, глядя на него. Потом бахнул напрямик: — Ты чего, друже — меня заподозрил в убийстве пацана, что ли?       Рик от неожиданности кашлянул, поспешно отводя взгляд. Слишком поздно, Абрахам уже всё понял. — Мда... — протянул тот, потянувшись в карман за трубкой и кисетом.       Он стал забивать трубку — медленно, сосредоточенно, будто это было самое важное дело в мире. Сжал мундштук зубами, зашарил по карманам в поисках коробка спичек. — Да чтоб тебя, срань господня... — приглушенно выругался Форд. — Извини, — выдохнул Рик стыдливо, поднимая глаза. — Приходится проверять все варианты.       Абрахам наконец нашел спички, прикурил, сделал глубокую затяжку. — Ты бы завязывал с этим, друг, — пробурчал он, выпуская колечко дыма. — А то когда в следующий раз революция начнется — некому будет прикрыть тебе спину. — Так всё же...? — Рик презирал себя за настойчивость, но не мог остановиться. — Нет, — коротко отрезал Абрахам. — Почему?       Абрахам посмотрел на него долгим взглядом. Потом усмехнулся — беззлобно, но с легкой горечью. — Дениз сказала на обратном пути Питу, что парня отравили. Я бы не стал таким заморачиваться, просто свернул бы ему шею. — Это верно, — согласился Рик. — Но что, если ты был не один?       Абрахам невозмутимо затянулся, пыхнул дымком. На лице его не дрогнул ни один мускул. — Ага, так и было, — сказал он на полном серьезе. — Юджин в компот толченого стекла парню насыпал, Розита вскрыла отмычками все замки, а я держал пацана, пока они вдвоем заливали ему компот в глотку.       Рик смотрел на него, пытаясь понять, шутит он или говорит правду. — Серьезно, так и было? — спокойно уточнил он. — Нет, — с таким же невозмутимым видом ответил Абрахам.       Они молчали минуту. В участке было тихо — только потрескивала печка да внизу в подвале глухо стонал Пит.       Потом Абрахам протянул Рику свою трубку. — Друг, затянись-ка лучше, — сказал он. — Авось прочистишь голову.       Рик принял пенковую узорную трубку, которая еще хранила тепло ладони Абрахама. Он глубоко вдохнул — и с непривычки закашлялся, вытирая выступившие слезы левым плечом. Абрахам беззлобно рассмеялся. — Да, табачок у меня крепкий, — не без гордости заметил он. — Как раз для таких случаев.       Рик все же повторил попытку. Сделал пару маленьких затяжек, давая дыму заполнить легкие. И на душе стало чуть легче. Совсем чуть-чуть, но легче. — Ну, придумал что? — с надеждой в голосе спросил Абрахам, забирая трубку назад. — Ни черта, — сокрушенно качнул головой Рик, и почесал кадык. — Ну, тоже неплохо, — отозвался Абрахам, пыхнув еще разок и ногтем большого пальца гася остатки золы в трубке.       Рик смотрел на него и думал. Форд был с ним откровенен, как с другом — прост, прям, честен. Но если он отводит от себя подозрения своим привычным поведением? Если в деле замешаны Розита или Юджин — будет ли он тогда так же честен?       Рик понимал, что всё это маловероятно. Но привлечь Абрахама к расследованию не мог — слишком рискованно. — Займусь сегодня патрулированием на улицах, — сказал Абрахам, надевая куртку. — Тебе лучше туда не выходить — а то детей испугаешь своим видом.       Он добродушно усмехнулся — и вышел, закрыв за собой дверь.       Рик остался один. Он подошел к окну, встал у стекла, глядя на пустую улицу. И ожидал. Минут через пять дверь открылась, впуская вместе с Мишонн клуб холодного воздуха. Она дышала на ладони, растирая замерзшие пальцы, прошла к своему столу — и замерла, почувствовав на себе пристальный взгляд Рика. — В чем дело, Рик? — спросила она, поднимая глаза.       Рик смотрел на нее — на женщину, которая прошла с ним через ад. Которая рисковала жизнью ради них, вязала его сыну шарф всю дорогу до Вашингтона, стала Карлу почти матерью. — Мишонн... — голос его дрогнул. — Это была ты?       Слова повисли в воздухе — тяжелые, как камни. Мишонн смотрела на него неотрывно, и в глазах ее Рик видел глубочайшую боль. Но какую? Боль раскаяния? Или боль от предательства? — Ты думаешь, я бы сделала... тайно? — выдохнула она.       И вдруг Рик увидел в ее глазах слезы. Но не раскаяния — справедливой, праведной ярости. — Если бы я решила, что Рон должен умереть, — сказала Мишонн, и голос ее звенел, — я бы привела его в полдень к ратуше и отрубила бы голову мечом на виду у всей Александрии. И представила бы ее тебе, Рик. Вот это было бы правосудием. А то, что случилось тут ночью — это грязь.       Рик молчал, слова застревали в горле. — У тебя есть свои догадки? — спросил он наконец сквозь зубы. Щеки горели от стыда, но отступать было поздно. — Я не знаю, — честно ответила Мишонн, качая головой. — Но мне больно знать, что ты подозревал меня в убийстве. Я понимаю, почему ты так думал — из-за попытки отомстить в больнице за глаз Карла. Но отравление, да еще ночью... я бы никогда не поступила так подло. — У тебя есть другие доказательства, кроме своих слов? — голос Рика сорвался. Он почти верил ей. Почти.       Мишонн смахнула слезу с уголка глаза. — Спроси у Андреа, — бросила она в сердцах. — Если ты больше не веришь мне — спроси у нее, где я была прошлой ночью. Она последнее время спит вполглаза — не только из-за беременности, но и из-за Карла. У нее точно нет смысла желать смерти Рону — она же его защищала на суде!       Она помолчала, и в голосе ее зазвенела горечь. — Хотя я не удивлюсь, если ты и ее обвинишь!       Рик закрыл глаза — он перешел черту. Нанес тяжелейшее оскорбление своему другу, соратнику, почти члену семьи.       Но слова Мишонн дали ему подсказку. Он знал, что делать дальше. — Прости, — выдохнул он, глядя на нее, и быстрым шагом направился к выходу.       Он знал, что Мишонн останется, прикроет тыл. Будет сидеть в участке, надзирая за Питом, как уже было в ноябре.       А ему нужен был совет Андреа.

***

      Дом Андреа встретил его теплом и запахом травяного чая. Рик постучал — громко, чтобы она услышала. — Входите, не заперто! — донеслось изнутри.       Он вошел в гостиную — Андреа сидела в кресле спиной к нему, вытянув ноги поближе к огню камина. Рыжие языки пламени плясали, отбрасывая тени на стены. — Не помешал? — А, Рик... — она узнала его голос, глядя на огонь. — Мишонн всё же вернулась в участок?       Она обернулась — и замерла. — Боже, что с тобой? — выдохнула она, прижимая руку ко рту. — С лестницы в подвале упал, что ли?       Рик прошел к ней, сел на подлокотник соседнего кресла. Опустил голову, потер пальцами нос. — Рон мертв, — сказал он, глядя в пол. — Я нашел его сегодня утром в подвале. Он уже обратился — кто-то убил его.       Андреа молчала. — Я пытался объяснить ситуацию людям снаружи, — продолжал Рик, глянув на неё. — Ну... ты видишь, как к этому отнесся Пит. — Черт, — прошептала Андреа. — Ох, ну почему же... выходит, мы старались зря?       Она покачала головой, и в глазах ее стояла неподдельная боль. — Даже не представляю, как это перенесла Джесси... Мне жаль, Рик. Правда жаль, что всё так обернулось. — Я пытаюсь выяснить, почему умер Рон, — сказал Рик. — И пока что главная версия — убийство. Я не знаю, кому тут верить. Мотивы могут быть у каждого... кроме тебя.       Он протянул руку, коснулся ее ладони, лежащей на подлокотнике. — Помоги, — почти умолял он. — Помоги разобраться, кто убийца.       Андреа потрясенно выдохнула, ушла в себя секунд на десять. Потом чуть развернулась к нему, и в глазах ее мелькнуло что-то — одобрение? — Молодец, — сказала она неожиданно. — Умно, Рик. У меня в самом деле нет ни мотива, ни сил приходить ночью в камеру для убийства Рона. А насчет подозрений...       Она замолчала. В комнате было тихо — только потрескивали сухие дрова в камине. — Рик, — сказала Андреа наконец, — перестань искать — кто. Подумай — кому это было нужно? Не ради мести. Какая еще цель могла быть у убийцы, кроме смерти Рона? — То есть, это не месть... — медленно проговорил Рик. — Значит, политическое заявление? — Возможно, — согласилась Андреа. — Мы пытаемся строить закон в Александрии. Что, если кому-то не по душе новые порядки? Кому тут выгодно подорвать твой авторитет, чтобы возвыситься самому? — Диана? — выдохнул Рик, пораженный собственной догадкой.       На лице Андреа отразился неподдельный шок. — Вообще-то, я подумала о Пите или Спенсере, — прошептала она. — Но в нашем случае никого нельзя сбрасывать со счетов... Возможны и другие причины для убийства... — Да, — протянул Рик, раздумывая над новым раскладом. — Это ведь не Карл, надеюсь? — спросила Андреа, выводя его из размышлений. — Практически исключено, — хмуро ответил Рик. — Он уже был там, позапрошлой ночью. И остановился у решетки. Сам отказался от мести. — Это хорошо, — облегченно выдохнула Андреа. — Еще не хватало на самих себя выйти по ходу процесса.       Она помолчала, а потом вдруг подозрительно посмотрела на него. — Ты же не подумал на Мишонн, правда же? — в её голосе дрожала смутная тревога.       Рик стиснул зубы, прикрыл глаза от стыда. Опустил голову. — Ох, нет... — выдохнула Андреа. — Скажи, что это неправда... — Я спросил, она ли это сделала, — выдавил Рик через комок стыда в горле. — Мишонн отправила меня к тебе.       Андреа спрятала лицо в ладонях. Потом прошептала: — Боже, Рик... что ты наделал...       Рик смотрел на нее и чувствовал, что это даже тяжелее, чем горький упрек от самой Мишонн. Видеть, как беременная женщина и боевой товарищ искренне переживает из-за их недоверия друг к другу. — Я... должен был уточнить... — сказал он просто, чтобы не молчать. — Ты бы видел, через что Миша прошла за эти двое суток! — вдруг повысила голос Андреа, обрушивая на него всю накопившуюся злость. — Она знает, что ошиблась, бросившись с ножом к Джесси и Сэму! Она выслушивала оскорбления от Джесси, когда та приперлась сюда, чтобы разгромить Мишонн за возвращение им чертова кота! Она уговорила Карла вернуться в школу, пока ты был занят делами! Она отправилась на работу, чтобы тебе помочь в участке!       Каждый аргумент бил Рика безжалостно, словно удар боксера. Он понимал теперь, что поспешил с обвинениями. В прошлом он был патрульным полицейским, не следователем — вот и сказалась его горячность. — Она оскорбилась, да? — раздраженно высказалась Андреа, фыркнув. — Впрочем, и так ясно.       Рик мог только сокрушенно кивать. — Да у тебя прямо талант, Рик, — портить отношения с друзьями, — продолжала Андреа с сарказмом в голосе. — Я надеюсь, ты пистолетом в Мишонн не тыкал?       Рик вздохнул, вспоминая тот случай с ним и Андреа в Арлингтоне. — Нет, — тихо ответил он, глядя на нее.       Андреа еще немного тяжело подышала, потом вдруг схватилась за живот: — Блин!       Рик напрягся, но через пару секунд она уже выдохнула, успокаиваясь. — А, ложная тревога, — сказала она. — Так, возвращаемся к делу. Еще раз скажу, Рик: ищи не того, кто жаждет мести. Присмотрись к тем, кто сломлен — или тем, кто слишком спокоен и может получить выгоду от ситуации.       Она посмотрела ему прямо в глаза. — А за Мишонн я ручаюсь как подруга, что знает ее дольше всех вас. Она на такое убийство никогда не пойдет. И вчера все время она провела дома. — Спасибо, — искренне выдохнул Рик с грустью и пониманием. — Да что толку-то теперь... — Андреа отвела взгляд с заметной досадой. — Рон умер, тебе досталось, Мишонн опять в себя уйдет... Лучше придумай поскорее, как всем нам выйти из этой задницы. — Сделаю, — пообещал Рик, поднимаясь на ноги.       Он уже взялся за ручку двери, когда голос Андреа остановил его: — Эй, Рик...       Он обернулся. — Попробуй все же поговорить с Мишонн и извиниться, — сказала она тихо. — Не обязательно опять закрывать своим телом от удара. Просто будь собой.       Рик чуть заметно улыбнулся ей, кивнул — и вышел в холод.       Он попробует, обязательно попробует. А пока — займется опросом других.

***

      Рик вышел от Андреа с тяжелым сердцем. С одной стороны, он получил направление для поисков — политический мотив, выгода, сломленные или слишком спокойные люди. С другой — он только что разругался с Мишонн и понял, что Абрахам тоже под подозрением.       Ноги сами понесли его к школе. Он хотел увидеть Карла, хотя бы краем глаза убедиться, что сын в порядке.       Он прошел мимо школьного двора, стараясь не привлекать внимания, и вдруг — бах! — снежок прилетел ему прямо в спину.       Рик обернулся. На другой стороне улицы стояла девушка лет двадцати — Энни, вспомнил он. Диана говорила, она швея — сидит дома за машинкой, чинит и подгоняет одежду для всей Александрии. Сейчас она стояла, уперев руки в бока, и смотрела на него с вызовом. — Что? — крикнула она дерзко. — Может, и меня теперь убьешь, как Рона?       Бах! Второй снежок прилетел ей точно в шапку с помпоном — Энни взвизгнула, схватилась за затылок и обернулась.       Дэрил стоял в десяти метрах, уже сминая очередной снежок в ладонях. — Придурок лохматый! — заорала Энни.       Дэрил швырнул следующий снаряд — снежок просвистел у неё над ухом. Энни, чертыхаясь, бросилась в дом, на прощание показав Дэрилу выставленный средний палец.       Рик поймал взгляд друга. Поднял большой палец вверх — спасибо, брат. Дэрил молча кивнул в ответ и возобновил свое дежурство у школы.       На душе у Рика стало чуть теплее. Дэрил даже теперь его защищал, несмотря ни на что.       И сразу же стало паршиво — потому что впереди был дом Кэрол.       Дом Кэрол и Дэрила стоял на тихой улице, чуть в стороне от основных построек. Небольшой и уютный, с резными узорами на перилах — Дэрил сам их сделал осенью между вылазками за стены. Сейчас из трубы вился дымок, в окнах горел теплый желтый свет.       Рик постучал, и дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Кэрол — спокойная, уверенная, в простой домашней одежде и фартуке, припудренном мукой. На лице не было ни тени волнения, только легкая, доброжелательная улыбка. — Здравствуй, Рик, — сказала она мягко. — Проходи.       Он шагнул внутрь. В прихожей пахло сосновыми иглами, чистотой и еще чем-то — чем-то таким, отчего у него перехватило дыхание.       С кухни доносились ароматы. Наваристый суп, специи, свежий хлеб — настоящий, а не те сухие хлебцы, к которому все привыкли. Рик невольно втянул носом воздух и поймал себя на мысли, что последний раз такой запах чувствовал... в прошлом мире. В ресторане в Атланте, куда они с Лори ходили на годовщину. — Проходи на кухню, — Кэрол уже шла вперед, не оборачиваясь. — Я как раз суп довариваю.       Рик проследовал за ней. Кухня была небольшой, но удивительно уютной — деревянные шкафчики, цветы на подоконниках, от кастрюли на плите поднимался пар. Кэрол взяла поварешку, помешала, попробовала. — Как себя чувствуешь, Рик? — спросила она, не оборачиваясь. — То, что случилось в последние дни... это ужасно. — Бывало и хуже, — ответил Рик, но собственный голос прозвучал не слишком уверенно.       Кэрол обернулась, посмотрела на него — и в этом взгляде было столько тепла, что у Рика на секунду защемило сердце. — Садись, — сказала она, кивая на стул. — Чай будешь? У меня есть заварка, за утро как раз настоялась в чайнике.       Рик кивнул. Он не мог отказаться — это было бы невежливо. И потом, ему нужно было время, чтобы понять, как начать этот разговор.       Кэрол поставила чайник, достала две простые керамические кружки с чуть облупившейся глазурью. Рядом с кружками появилась тарелка с печеньем — домашним, судя по неровным краям. — Угощайся, — сказала она, садясь напротив.       Рик взял печенье, откусил. Рассыпчатое, сладкое, с легким привкусом ванили. Глаза на миг закрылись сами собой. — Вкусно, — признал он. — Синтия любит, — улыбнулась Кэрол. — Я пеку, когда она приходит из школы.       Она помолчала, помешивая чай ложечкой. — Я сегодня говорила с Джесси, — сказала она вдруг.       Рик замер. — Она... как она? — Плохо, очень плохо, — честно ответила Кэрол. — Она потеряла сына. И при этом понимает, что он был виноват, что суд был справедлив... это разрывает ее изнутри.       Она отхлебнула чай. — Знаешь, сколько ей пришлось вынести? — спросила она тихо. — Пит избивал ее годами — Рон рос и видел это, Сэм до сих пор боится темноты. А она держалась ради них. А теперь...       Кэрол покачала головой. — Теперь её мир окончательно разрушен.       Рик молчал — не знал, что сказать. — Ты поэтому пришел? — спросила Кэрол, глядя ему прямо в глаза. — Спросить, не убила ли я Рона?       Вопрос был настолько прямым, что Рик поперхнулся чаем. — Кэрол, я... — Рик, я понимаю, — она улыбнулась — мягко, почти ласково. — Ты ищешь убийцу и подозреваешь всех. Это нормально, это твоя работа.       Она откусила печенье, неспешно прожевала, запила чаем. — Я только хочу спросить: ты сам-то как? Карл как? — Карл... — Рик выдохнул. — В школе. Дэрил рядом, присматривает. — Хорошо, — кивнула Кэрол. — Я могу забрать его к нам на ночь, если хочешь. Синтия будет рада.       Рик посмотрел на нее с удивлением — Кэрол как-то смогла предугадать его просьбу. Это было так естественно, так по-доброму, что подозрения на миг отступили. — Спасибо, — сказал он. — Я... я как раз хотел просить.       Кэрол кивнула, будто ждала этого. — А ты сам где будешь? — В участке, — Рик вздохнул. — Дела. — Понимаю.       Она помолчала, глядя в свою кружку. Потом подняла глаза — и Рик вдруг почувствовал, что сам оказался под прицелом. Не оружия — её взгляда. Изучающего, проницательного, видящего насквозь. — Ты уже говорил с Мишонн? — спросила Кэрол.       Рик отвел взгляд. — Говорил. — И как? — Плохо, — признал он. — Я... я ее подозревал.       Кэрол вздохнула. — Рик, — сказала она мягко, — Мишонн никогда бы так не сделала. Она слишком прямая для этого. Если бы она хотела убить Рона, она бы сделала это открыто. Ты же знаешь. — Знаю, — Рик сжал челюсть. — Теперь знаю. — Но ты уже сказал ей? — Да. Поспешил.       Кэрол покачала головой, но без осуждения — скорее с сожалением. — Тяжело тебе сейчас. Всем тяжело.       Она снова отхлебнула чай. — А что ты думаешь о приговоре? — спросил Рик, меняя тему. — О том, что мы дали Рону пять лет?       Кэрол посмотрела на него долгим взглядом. — Я считала его... милосердным, — сказала она медленно. — А милосердие иногда бывает жестоко ко всем остальным. — Ты считаешь, мы ошиблись? — Я считаю, что вы сделали то, что считали правильным, — ответила Кэрол уклончиво. — И я уважаю это, даже если внутри была не согласна.       Рик смотрел на нее. Она говорила правду — он чувствовал это. Но эта правда была как нож: острая, опасная, режущая. — А Мишонн? — спросил он. — Что ты думаешь о ее реакции в коридоре, о стычке с Джесси?       Кэрол вздохнула. — Мишонн ошиблась, — сказала она просто. — Она испугалась — за Карла, за себя, за всех. И в этом страхе перешла черту. Такое бывает с хорошими людьми, когда им слишком больно. — Ты ее оправдываешь? — Я ее понимаю, — поправила Кэрол. — Это разные вещи.       Рик молчал. Кэрол допила чай, поставила кружку на стол. — Знаешь, Рик, — сказала она вдруг, — я хочу тебе кое-что рассказать. О той ночи.       Он замер, обратившись в слух. — Когда все случилось. Когда я с Синтией вернулась домой, а она рыдала у меня на груди. Когда я узнала, что Рон целился в нее.       Голос ее стал тише, но в этой тишине появилась такая сила, что у Рика перехватило дыхание. — В тот момент, — продолжала Кэрол, глядя ему прямо в глаза, — я была готова пойти на всё. Абсолютно на всё — чтобы тот, кто причинил боль моей дочери, никогда больше не смог никому угрожать.       В глазах ее блеснули слезы. Но она не позволила им пролиться — только сглотнула, и голос ее дрогнул ровно настолько, чтобы Рик понял: это не игра. Это боль — настоящая, живая, страшная. — Я думала об этом, — сказала Кэрол. — Пока Синтия спала, пока Дэрил ходил у крыльца, пока мы шли к Андерсонам. Я думала, как это сделать.       Рик не дышал. — Но потом, — Кэрол грустно, почти виновато улыбнулась, — я увидела Джесси. Увидела ее глаза, когда она просила пощадить сына. Увидела Сэма, который смотрел на брата и не понимал, почему тот стал таким. И Абрахам сказал: «Мать пойдет на всё, чтобы защитить ребенка»…       Она покачала головой. — И я поняла: если я сделаю это — чем я буду отличаться от Рона? Он хотел убить, потому что ему было больно. Я хотела убить, потому что мне было больно. Круг замкнется, и некому будет его разорвать.       Кэрол посмотрела на него. — Поэтому я не пошла. Я выбрала быть матерью, а не мстителем.       Рик молчал — в голове крутились мысли, одна страшнее другой. — Кэрол... — начал он. — Если бы ты хотела это сделать... чтобы защитить Синтию... ты бы смогла? — Рик, — сказала Кэрол cовершенно спокойно, будто они обсуждали погоду, — мы все в этой комнате на многое способны, чтобы защитить своих детей. Вопрос не в «могла ли я». Вопрос в «нужно ли было». А это уже вопрос для лидера, а не для матери.       Она посмотрела на него с легкой, чуть печальной улыбкой. — Я — мать.       Рик сжал кулак под столом. Это был не ответ — минное поле, по которому он шел вслепую. — А как же Лиззи? — спросил он. — Тогда у тебя была причина.       Кэрол замерла. Всего на секунду — но Рик заметил, как в её глазах мелькнула тень — боль старой, никогда не заживающей раны. Кэрол молчала долго, а когда заговорила — её голос звучал ровно, но в этой ровности была такая бездна, что Рику стало страшно. — Лиззи была больна, Рик. Она не понимала, что делает. Решение о ее смерти было не выбором, это была необходимость. И я до сих пор просыпаюсь по ночам и вижу ее лицо.       Рик молчал — он сам просыпался по ночам и знал, о чем она говорит. — Прости, — сказал он тихо. — Не за что, — Кэрол покачала головой. — Ты хотел понять. Я понимаю.       Она покрутила кружку за ручку. — Еще вопросы?       Рик помолчал. Потом спросил: — Как думаешь, кто мог это сделать?       Кэрол посмотрела на него долгим взглядом, потом грустно улыбнулась. — Я боюсь оговорить невиновного, Рик. Пока что... я наблюдаю за всеми. Пытаюсь найти убедительные доказательства. Если что-то появится — я тебе сообщу. Одному из первых.       Рик кивнул. А про себя подумал: «Ты просто не нашла еще, на кого можно безопасно свалить вину. Потому что ты сама это сделала». Но вслух ничего не сказал.       Он поднялся. — Мне пора. Дела. — Конечно, — Кэрол тоже встала. — Проводить тебя? — Не надо, я сам.       Она всё же пошла к двери вместе с ним; в прихожей остановилась, положила руку ему на плечо. — Рик, береги себя, — попросила она тихо. —Ты нам нужен.       Он посмотрел в ее глаза — и увидел там только искреннюю, теплую заботу. Или мастерскую игру — он не знал. — Спасибо, Кэрол, — сказал он. — За... за всё. — Приходи к нам вечером, — кивнула она. — Я приготовлю ужин, Карл будет рад.       Дверь за Риком закрылась за ним с мягким стуком. Он стоял на крыльце, вдыхал холодный февральский воздух и пытался понять, что только что произошло.       Кэрол говорила правду, он чувствовал это. Но правда была такой, что могла быть ложью. А ложь — правдой. Она сказала, что не пошла на убийство, что выбрала быть матерью, что наблюдает за всеми. И в каждой фразе была двойное дно, в каждом слове — подтекст.       Рик зашагал прочь — ему нужно было в участок. Нужно было понять, кто убил Рона.       Но в голове крутилось только одно: Кэрол. Она или нет?       Он не знал. И это было самое страшное.

***

      Рик стоял перед входом в школу и ловил себя на странном чувстве. Он не был здесь с тех пор, как Карл пошел в первый класс — тогда, в другой жизни, в другом мире. Все родительские собрания, все школьные мероприятия посещала Лори. Она любила это. А он всегда был занят — патрули, вызовы, смены.       Теперь ему предстояло всё делать самому.       Он толкнул дверь и вошел — внутри школа мало напоминала те учебные заведения, что Рик помнил из своего детства. Это был обычный большой дом, переоборудованный под нужды детей. Узкие коридоры, комнаты-классы — бывшие спальни, где теперь стояли парты. По стенам висели репродукции картин в рамках — Ван Гог, Моне, Левитан — а рядом, в качестве контраста, детские рисунки. Яркие, неловкие, искренние.       Рик прошел дальше и остановился у большой фотографии. Общее фото учащихся и учителей перед Рождеством — все в смешных колпаках, с улыбками, кто-то показывает язык. Карл стоял рядом с Мэгги и Розитой чуть смущенный, но довольный.       У него тогда было еще два глаза.       Рик отвернулся — в груди заныло. — Мистер Граймс — добрый день, чем могу помочь? — бодрый, почти веселый голос за его спиной заставил Рика обернуться.       Редж Монро стоял в дверях своего кабинета. За те три месяца, что Рик знал его, старик еще больше высох — Диана говорила, что болезнь не отступала, и каждый день был борьбой. Но Редж держался. Седых волос на голове стало меньше, морщин — больше, но глаза горели тем же живым огнем, что и всегда.       Редж словно назло смерти одевался как настоящий джентльмен: на нем был светло-синий костюм-тройка, что всегда сидел идеально, темный в крапинку галстук крепила элегантная запонка. От него приятно пахло мужским одеколоном — дорогим, из тех запасов, что не выветрились за годы. — Здравствуйте, сэр, — Рик протянул руку.       Редж пожал ее крепко, с достоинством. — Я хотел провести беседу с несколькими учениками по поводу... — Рик запнулся, подбирая слова. — Несчастного случая с моим сыном.       Редж и глазом не моргнул. Дружелюбно махнул рукой, приглашая следовать за ним. — А, понимаю… Диана сообщила мне о случившемся в участке. Нет нужды скрывать это, Рик — все в курсе. Занятия сегодня опять сокращены, многие пойдут на церемонию прощания в церковь.       Он вздохнул. — Хотя Рон и вел себя ужасно последние месяцы... я помню, что он был другим мальчиком год назад. Жестокость и несправедливость этого мира его окончательно испортили.       Они зашли в кабинет директора. Небольшая комната, заставленная книгами — стеллажи вдоль стен, стопки на полу, горы на столе. — Устраивайся тут, Рик, — Редж указал на кресло за широким столом. — Кого вызвать? — Майки и Энид, — попросил Рик, усаживаясь.       Редж кивнул, уже собрался уходить, но Рик остановил его: — И нужно что-то для записи показаний. Блокнот, тетрадь...       Редж улыбнулся, подошел к полке, встал на цыпочки и достал тяжелый альбом в твердом переплете — такой, в каких раньше хранили фотографии или вели бухгалтерские книги. — Держи. Думаю, подойдет.       Рик ухмыльнулся, принимая альбом. — Спасибо. Прямо как в старые времена. — Карлу что-нибудь передать? — спросил Редж уже от двери. — Не надо, — Рик чуть улыбнулся. — Я думаю, он и сам все понимает.       Оставшись один, Рик открыл альбом и вывел карандашом на первом листе вывел аккуратным почерком:       «Дело №3. Убийство Рона Андерсона»       Ниже быстро набросал показания Кэрол — главной подозреваемой, как он считал. Потом перечислил других: Абрахам (перечеркнуто, но оставлено), Мишонн (большой вопросительный знак, потом густо зачёркано), Дениз (исключено). И ниже, новым пунктом: «Майки».       Дверь открылась через три минуты — вошел зволнованный, чуть покрасневший Майки. Рик знал от Карла, что этот парень считает его настоящим героем и крутым мужиком, в отличие от своего отца Николаса. Сейчас это было заметно — Майки смотрел на Рика с таким благоговением, будто тот был рок-звездой. — Здравствуй, Майки, — Рик указал на стул. — Садись.       Майки сел, нетерпеливо заерзал. Руки сжал на коленях, потом разжал, снова сжал. — Сэр? — выдохнул он. — Расскажи еще раз о событиях того вечера, — попросил Рик. — Когда к вам пришел Рон.       Майки заговорил — быстро и сбивчиво, но стараясь быть точным. Рик слушал, записывал, но краем глаза следил за другим: за жестами, за выражением лица, за тем, как мальчишка отводит взгляд, когда вспоминает особо страшные моменты. Как дергается его кадык, когда он говорит про пистолет. Как пальцы сжимаются в кулаки при упоминании Энид и Синтии. — Он целился в меня сначала, — говорил Майки. — Сказал, что убьет и все станет как раньше. Потом в Карла. А потом... потом в Синтию. Сказал, что убьет ту, кто Карлу дороже всех.       Рик кивнул, записывая. — Майки, — сказал он, откладывая карандаш. — Ты знаешь, почему я здесь.       Майки замер. — Рон сегодня был найден мертвым в камере. Его убили. Ты к этому причастен?       Майки побледнел. Глаза его расширились, рот приоткрылся. — Я... что? Нет, сэр! Я не... — Ты друг моего сына, — перебил Рик, стараясь, чтобы голос звучал жестко. — Ты видел, что Рон сделал с Карлом. Ты был с нами в больнице. Ты мог решить, что это единственный способ все исправить. — Я хотел! — выпалил Майки, и в голосе его было столько искренности, что Рик на мгновение растерялся. — Клянусь, хотел! Я думал об этом! Но... я не смог. Я даже выбраться из дома прошлой ночью побоялся. Да и пистолета у меня нет, сэр.       Рик смотрел на него. В глазах мальчишки не было лжи — только страх, растерянность и... стыд. Стыд за то, что он не смог быть героем. — Я не говорил про пистолет, — холодно заметил Рик.       Майки побелел еще сильнее. — Сэр, я... это не я, честное слово... я просто подумал... если бы я хотел убить, мне бы нужен был пистолет... или нож... но у меня ничего нет, я... — Все нормально, Майки, — перебил Рик, и голос его смягчился. — Рона убили не из пистолета. Прости за это испытание, но я должен был тебя проверить. Ты свободен. Спасибо.       Майки выдохнул так, будто с него сняли тонну груза. Вскочил, схватил руку Рика, потряс ее с такой силой, что у того чуть плечо не вывихнулось. — Спасибо, сэр! Я обещаю, больше Вас с Карлом не подведу!       Рик невольно улыбнулся. — Ладно, иди уже.       Майки вылетел из кабинета, чуть не сбив дверь с петель. Рик проводил его взглядом и подумал: «Хороший друг будет для Карла». Сделал короткую пометку в альбоме.       Энид не ждала приглашения — просто вошла сразу после Майки, села на стул, сложив руки в замок на коленях, и посмотрела на Рика спокойным, выжидательным взглядом. Серые глаза, ровная спина, никаких лишних движений. — Вызывали? — спросила она негромко. — Здравствуй, Энид, — Рик отложил карандаш. — Я наслышан о тебе. Диана рассказала, что ты больше года выживала на дорогах в одиночку. Как тебе живется в Александрии? — Хорошо, — ответила она ровно. — Мистер и миссис Миллер относятся ко мне, как к своей внучке. Опекают, но не досаждают по мелочам — так что я тут сама по себе.       Рик кивнул. В этой девушке чувствовалась сила — та, что приходит только после настоящих испытаний. — Я заметил, — сказал он. — Слышал, раньше ты встречалась с Роном?       По лицу Энид пробежала тень — совсем легкая, но Рик уловил. — Он был придурок, — сказала она жестко. — Мы расстались. Я хотела сказать ему еще в начале осени, но все случая подходящего не представлялось. — А что насчет Майки?       Энид вдруг стиснула зубы. В глазах мелькнуло что-то — гнев? Обида? Вызов? — Мистер Граймс, — сказала она с достоинством, — я не стану отвечать на этот вопрос. Это личное. Не понимаю, как это относится к смерти Рона.       Рик посмотрел на нее долгим взглядом. Потом нехотя кивнул. — Возможно, что и относится. Но я понимаю. Давай оставим эту тему.       Он помолчал, собираясь с мыслями. — Энид, ты выживала снаружи. Ты знаешь, как устранять угрозы. Ты видела, что Рон — угроза. Для тебя это было бы... санитарной мерой.       Энид смотрела на него ледяным взглядом. — Если бы я хотела его убить, мистер Граймс, — сказала она медленно, — он бы умер в ту же ночь в комнате Майки, и даже не пискнул бы. Я всегда ношу в ботинке складной нож. И однажды пустила его в ход.       Она сделала паузу. — Но внутри этих стен другие правила. Вы их установили. Вы и Диана. — Получается, Рон заслуживал смерти? — хмуро уточнил Рик.       Энид вдруг оживилась. В ее спокойствии появилась трещина — и оттуда хлынули эмоции. — Да! — выкрикнула она. — Да, я возненавидела его за выстрел в Карла! Рон был слабым и злым — таких, как он, за стенами ходячие съедают первыми! Вы считаете, я должна была это сделать? Возможно, вы правы!       Она подалась вперед, глядя Рику прямо в глаза. — Но у нас для этого достаточно взрослых, мистер Граймс. Вы сами создали мир, где такое убийство было бы логичным. Так почему вы удивляетесь, что кто-то мог его совершить?       Рик молчал. Она поставила его перед зеркалом — и отражение было некрасивым. — Ты свободна, Энид, — сказал он наконец. — Я не считаю тебя убийцей.       Энид гордо кивнула, поднялась и вышла — в дверях на секунду задержалась, но не обернулась.       Рик выдохнул, а потом сделал пометки в альбоме. Рядом с именем Энид поставил жирный вопросительный знак и приписал: «Сильный мотив, характер, возможность. Но правдива?»       За дверью звякнул механический звонок, подключенный к усилителю. Рик вздохнул, поднялся из-за стола и вышел в коридор.       Его тут же накрыла волна детей: школьники высыпали из классов, торопясь кто домой, кто в церковь на прощание. Рик попытался прижаться к стене, но его заметили. — Здравствуйте, констебль! — крикнул кто-то ломающимся басом.       Но следом полетели шепотки: — Вонючка Граймс... — Убийца Рона...       Рик сжал челюсть, но промолчал. Не время обижаться на детей! — Мистер Граймс!       Тоненький голосок пробился сквозь шум, и Рик опустил глаза.       Сэм стоял перед ним, дергая за полу куртки. Лицо мальчика было бледным, глаза — красными. — Вы же... — голос его дрожал. — Вы же не убивали Рона?       Рик присел на корточки, дождался, пока поток схлынет. В коридоре стало тихо. — Сэм, — сказал он мягко, — я скажу тебе честно. Я не знаю, кто убил Рона.       Мальчик всхлипнул. — Я понимаю, как тебе сейчас больно, — продолжал Рик. — Я бы хотел тебе как-то помочь... но понимаю, что исполнить твое главное желание — вернуть брата — не смогу.       Сэм скривился, и слезы брызнули из глаз. Он ткнулся Рику в плечо, обхватил его за шею. — Я... я так по нему скучаю! — зарыдал мальчуган. — Габриэль вчера передал маме, что Рон попросил у нас прощения... я думал, он исправится! А теперь... теперь...       Рик терпеливо ждал. Держал мальчика за плечи, давая выплакаться. Прошла минута, другая. — Ну-ну, Сэм, — сказал он наконец, легонько похлопывая по спине. — Соберись. Теперь ты должен быть сильным за двоих. Ради мамы.       Сэм всхлипнул, вытер слезы рукавом — он всё еще дышал прерывисто. — Да, — прошептал он, кивнув. — Да, мистер Рик. — Просто Рик, — грустно улыбнулся тот.       Он полез в карман куртки и достал книгу — тот самый томик «Над пропастью во ржи», что лежал в камере Рона. — Возьми, Сэм — это хорошая книга о добрых людях. Твой брат читал ее прошлым вечером. Помни о нем, читая о Холдене.       Сэм прижал книгу к груди, как величайшую драгоценность. — Спасибо, Рик, — сказал он тихо. — Вы хороший, правда. Мама вчера дома громко кричала про вас плохое, но теперь... — Давай пока оставим наш разговор в секрете, хорошо? — мягко остановил его Рик. — Ага, — кивнул Сэм. — Ну, беги.       Рик сжал ему плечо на прощание — Сэм кивнул и побежал к выходу, прижимая книгу.       Только тогда к отцу подошел Карл. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за беседой. Лицо его было спокойным, но в единственном глазу читалось что-то — гордость? Понимание? Тоска? — Привет, сын, — сухо кивнул Рик. — Здравствуй, — ответил Карл. Голос его звучал ровно, но Рик знал сына достаточно, чтобы слышать напряжение. — Это правда, что Рон... мертв? — Его убили в камере, — глядя в глаза сыну, ответил Рик прямо. — Ты выяснишь, кто это? — Карл помолчал. — Ты накажешь убийцу? Ведь это... это неправильно.       Рик смотрел на сына, который потерял глаз, но не потерял себя. — Я обещаю, сынок, — сказал он твердо. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Одновременно и несправедливость, потому что это сделал кто-то другой, и растерянность — потому что так поступать нельзя. А еще я знаю, что ты к этому точно непричастен.       Глаз Карла вспыхнул. Благодарность, гордость, облегчение — все смешалось в этом взгляде. — Спасибо, папа, — сказал он тихо. — Теперь у меня к тебе еще одна просьба, — Рик положил руку сыну на плечо. — Меня в Александрии считают убийцей Рона. Могут отомстить мне лично — или через тебя. Поэтому я попросил Дэрила и Кэрол, чтобы они разрешили тебе остаться у них сегодня на ночь. Пока я буду занят расследованием. Извини, что так получилось.       Карл чуть улыбнулся. — Все хорошо, пап. Не нужно извинений. У них дома весело, и Кэрол вкусно готовит. Ну и... ты понимаешь. — Понимаю, — Рик улыбнулся в ответ, похлопал сына по плечу. — Дэрил тебя во дворе заберет. А я постараюсь хотя бы на ужин заглянуть. — Приходи, конечно же.       Карл кивнул и направился к выходу. Рик смотрел ему вслед, пока сын не скрылся за дверью.       В коридоре школы стало тихо. Рик стоял один, и мысли роились в голове. Кто же убийца: Кэрол, Энид — или кто-то из александрийцев, точивших зуб на него?       Входная дверь громыхнула, и вошел Гленн — увидев Рика, он широко улыбнулся. — Черт, Рик — ну тебе и досталось. Опять. Ну сколько можно-то?       Рик грустно ухмыльнулся, пожал плечами. — Видимо, такая у меня судьба — страдать. — Это как-то неправильно, — сокрушенно выдохнул Гленн. Потом оглянулся по сторонам — в школе действительно никого не было — и добавил заговорщически: — Я могу помочь тебе в расследовании. Я уже кое-что подслушал на улицах.       Рик посмотрел на него подозрительно. — А почему я должен тебе верить?       Гленн удивленно замер, потом понимающе протянул: — Ааа, вот оно что... Дилемма детектива — никому вокруг не веришь?       Рик благоразумно промолчал, чтобы опять не ляпнуть лишнего. — Ну так я же точно не убийца, Рик, — Гленн говорил спокойно, уверенно. — Я не замешан в старых интригах. Я всем симпатичен как добытчик, музыкант, муж Мэгги. И главное — у меня нет личного мотива против Рона. Это делает меня более объективным.       Рик слушал и понимал — Гленн был прав. — И ты же помнишь, как мы работали в прошлый раз? — добавил Гленн. — Когда произошло таинственное убийство Карен в тюрьме?       Рик кивнул — конечно, такое не забудешь. — Хорошо, убедил, — сказал он, протягивая руку. — Приветствую, партнер.       Гленн просиял, пожал ладонь. — Благодарю, партнер! Что я могу сделать?       Рик вручил ему альбом с карандашом внутри. — Продолжай слушать. И записывай все, что узнал — и от кого.       Гленн посмотрел на альбом с недоумением. — Слушай, я думал про другое... Что мы вместе будем разгадывать загадки, снимать отпечатки пальцев, проводить очные ставки, ну и в таком духе... — Это позже, — заверил его Рик. — Сначала бумажная работа, сбор свидетельств. Мне появляться на людях бессмысленно — в моем присутствии они в лучшем случае ничего не скажут. А ты смекалистый и наблюдательный парень. Ты в хороших отношениях со многими здесь, тебе доверяют — подмечай каждую деталь. Справишься?       Гленн внимательно слушал. Потом кивнул. — Хорошо. Я приду вечером в участок. Надеюсь, с новыми обстоятельствами.       Рик чуть усмехнулся, вспомнив прошлую жизнь. — Меня в участке «налоговиком» звали, — сказал он. — Потому что я таскал с собой не блокнот, а большой гроссбух вроде этого альбома — чтобы делать много записей. Откуда знать, что среди показаний пригодится? Где-то небольшая деталь между строк заваляется, а ты потом: «Опа!» — и прорыв в деле.       Он улыбнулся чему-то своему. — А Шейн меня еще постоянно подначивал: «Эй, Рикки — я на выходных в Вегасе кучу денег спустил, когда налоговую декларацию подавать?»       Гленн тихо усмехнулся. — Ты еще будешь гордиться мной, Рик, — сказал он. — Мы будем как Бэтмен и Робин! — Иди уже, дружище, — подмигнул Рик.       А потом вдруг низким голосом добавил, подражая супергерою: — Я — Бэтмен.       Гленн замер на секунду, а потом расхохотался. — Эх, Рик — тебе бы в кино играть! — сказал он, прижимая к груди альбом, и вышел, сияя улыбкой.       Рик остался один. Посмотрел по сторонам, вздохнул и тоже медленно пошел к выходу.       Теперь надо было поговорить с Мишонн.

***

      Рик стоял перед дверью полицейского участка и смотрел на мутное стекло, за которым горел тусклый свет. Вдохнул поглубже — холодный февральский воздух обжег легкие, но не прочистил голову. Мысли путались, как провода в старом радиоприемнике.       Он рывком потянул ручку и вошел.       Внутри было тихо — печка уже протопилась, да и Пит в подвале умолк. Мишонн сидела за своим столом, склонившись над бумагами. Ручка методично выводила строчку за строчкой; на звук шагов она подняла голову ровно настолько, чтобы бросить на Рика хмурый взгляд, и снова уткнулась в документы.       Рик повесил куртку на крючок, поправил жилет. Сделал шаг к лестнице в подвал — проверить Пита. Но остановился на полпути, посмотрел на Мишонн — на ее прямую спину, на напряженные плечи, на руку, сжимающую ручку чуть сильнее, чем нужно для письма.       Он развернулся и подошел к ее столу, присел на скамейку рядом.       Мишонн продолжала писать, не поднимая глаз.       Рик молчал. Слова застревали в горле, как комки непрожеванной пищи. Он смотрел на ее руки, на аккуратные буквы, на ровные строчки, и думал о том, как много она для него сделала. Как рисковала жизнью ради Карла. Как вернулась на работу, несмотря на все, что случилось. — Карл... — наконец выдавил он. Голос прозвучал хрипло, чужим. — Он непричастен к смерти Рона.       Ручка остановилась на полуслове, гелевые чернила расплылись маленькой кляксой.       Мишонн медленно подняла голову, посмотрела на него — и в ее глазах что-то изменилось. Холод начал таять, уступая место чему-то другому. Не прощению — пока нет. Но хотя бы готовности слушать. — Позапрошлым вечером, — продолжал Рик, глядя куда-то в сторону, — когда мы только вернулись из больницы, я почти сразу отключился на диване. А Карл взял ключи, револьвер и отправился в участок.       Мишонн слушала не мигая. — Когда я проснулся, сразу понял — где он. Я успел вовремя... но думаю, что Карл в тот момент сам всё решил. Он остановился в последний момент. Возможно, увидев всё в глазах Рона.       Рик перевел дух. — Карл — не убийца.       Мишонн молчала. Потом спросила — ровно, без эмоций: — Почему ты говоришь мне об этом?       Рик посмотрел ей в глаза. Прямо, открыто, не отводя взгляда. — Потому что знаю, что для тебя это важно. — Он сделал паузу. — Карл не убийца. Как и ты.       Мишонн чуть опустила взгляд. Уголки ее рта дрогнули — попытка улыбки, почти незаметная. Но она тут же взяла себя в руки, снова став непроницаемой. — Долго же ты во мне сомневался, — сказала она спокойным, прохладным тоном.       Она дописала предложение, поставила точку. Ручка легла на стол. — Извинения у меня всегда плохо выходили, — кашлянув, признался Рик и задумчиво почесал затылок. — Не в извинениях дело, Рик. — Мишонн посмотрела на него с печалью, от которой у него защемило сердце. — В доверии. Когда мы перестаем доверять самым близким людям — всё вокруг начинает разваливаться. Ты и сам это видишь. — Да, — согласился Рик — с досадой понимая, что пожелание Андреа не исполнится быстро. Мишонн не простит его в один момент. — Но мы можем... и должны пытаться исправить свои ошибки, чтобы всё не рухнуло окончательно.       Мишонн задумчиво смотрела на него, сквозь него — куда-то вглубь себя. — Заходил к Андреа? — спросила она наконец. — Как она там? — Нормально. У камина грелась, когда я пришел. Малыш опять толкался.       Рик помимо воли чуть улыбнулся — и заметил, как у Мишонн заблестели глаза. Ее губы тоже дрогнули в призрачной улыбке. — Может, так и есть, — прошептала она. — Весь вопрос в том, сумеем ли мы справиться с собой.       Они помолчали с минуту или две. В участке было тихо, только ветер посвистывал за окном. — Спасибо, что нашла силы вернуться, — сказал Рик, глядя Мишонн в глаза. — Я всё равно домой сегодня не собираюсь, так что можешь идти. Андреа будет рада твоей компании.       Мишонн позволила себе чуть заметно улыбнуться — но сей раз искренне. — Спасибо, Рик. Она пододвинула к нему исписанный лист. — Я не занималась поиском убийцы. Но выслушала поток брани Пита, когда попыталась допросить его, пока тебя не было. Впрочем, посмотри сам — думаю, ты найдешь какие-то зацепки.       Рик взял лист. — И не трать время на него, — добавила Мишонн с легкой усмешкой. — Ужин я ему оставила. А больше до утра в подвале делать нечего. — Благодарю.       Рик протянул ей правую руку — Мишонн ответила сильным рукопожатием.       Она встала, взяла с вешалки куртку, кивнула ему на прощание и тихо закрыла за собой дверь.       Рик снова остался один. Он развернул лист, начал читать. Пит, как и следовало ожидать, ничего не сказал — только ругался, угрожал, обещал, что Рик пожалеет. Мишонн записывала всё подробно, но толку от этих записей было мало — кроме исключения Пита из числа подозреваемых в убийстве. Конечно, он был мерзавцем — но не чудовищем, способным убить сына ради свержения Граймса; в искренних ругательствах Пита чувствовалась в первую очередь глухая боль утраты.       Рик отложил лист, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

***

— На твоем месте я бы запиралась изнутри, Рик.       Голос Дианы вырвал его из дремоты. Рик открыл глаза — она стояла в дверях, в длинном пальто, с раскрасневшимся от мороза лицом. Не снимая пальто, женщина прошла к столу. — Стучаться надо, — хрипло ответил Рик с кривой усмешкой. — Я всё слышал.       Диана чуть улыбнулась, но улыбка тоже вышла усталой. — Как прогресс?       Рик покачал головой. — Собираю факты воедино. Пока негусто.       Диана кивнула. В глазах ее читалось что-то, от чего Рику стало не по себе. — Хорошо, что тебя не было в церкви, — сказала она. — Люди недовольны тобой, это мягко сказано. Я спиной буквально ощущала их ненависть.       Она на мгновение поджала губы, словно прокручивая события снова в голове. — Габриэль пытался своей проповедью о прощении зацепить их души. Но, судя по всему, не преуспел. — Спасибо, — ответил Рик. — Я буду начеку. — Как Карл? — спросила Диана. — Нормально. Сегодня он переночует у Кэрол, пока я занят делами здесь.       Диана одобрительно кивнула. — Правильно. Там ему ничего не угрожает.       Она перевела взгляд на лестницу в подвал. — Что с Питом? Не держи его слишком долго. Он сидит фактически ни за что, только из-за нападения в состоянии аффекта на тебя. Пита тут любят не больше тебя — но всё же это попахивает произволом. Люди скоро это поймут. — Сделаю, — ответил Рик. — Как только выясню, кто убил Рона.       Диана уже собралась уходить, но Рик остановил ее. — Диана... — голос его дрогнул. — Вы уверены в своем сыне?       Диана замерла на полушаге — всего на секунду, но Рик успел заметить, как напряглась ее спина. У него похолодело внутри. Неужели он сегодня оскорбил еще одного близкого человека?       Диана повернулась — вновь спокойная и собранная, с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, прошедших через многое. — Рик... — сказала она мягко. — Я понимаю, почему ты спрашиваешь. Спенсер, конечно, не в восторге от своей нынешней работы в бригаде строителей. Но мы с Реджем каждый день напоминаем ему, почему он оказался там. Что из-за его халатности погибли его брат и еще четырнадцать человек. Что он должен благодарить судьбу, что вообще еще жив.       Она говорила ровно, без надрыва. — Он до сих пор злится. Но сил и времени на осуществление мести у него нет. Он возвращается каждый день затемно, ужинает и сразу валится с ног — чтобы утром вернуться на работу. Я ручаюсь тебе за него, Рик. Спенсер не связан с делом Рона.       Рик смотрел на нее и понимал: Диана оказалась еще мудрее, чем он думал. Работа в Конгрессе США чего-то стоит. — Прости меня, — сказал он. — И спасибо за честность.       Диана чуть снисходительно улыбнулась. Подошла ближе, протянула руку и — Рик не поверил своим глазам — чуть пригладила ему волосы, как ребенку. — Рик, Рик... — сказала она тихо. — Я знаю, ты найдешь ответы. Попытайся всё же сегодня немного поспать.       Рик сглотнул комок в горле. В этот момент он — суровый однорукий мужик, безжалостный лидер опытной группы выживальщиков — вдруг почувствовал себя ребенком, нуждающимся в поддержке мудрой матери. — Хорошо, — пообещал он.       Диана кивнула и вышла.

***

      Время вечером тянулось медленно. Рик читал показания Пита, делал пометки на отдельном листе, перечитывал всё заново и чертил схемы преступления. Пит в подвале затих — наверное, уснул. Печка уже начала остывать, за окном совсем стемнело.       Когда часы показали почти девять, дверь распахнулась.       Влетел Гленн — разгоряченный, раскрасневшийся, с горящими глазами. В руках он держал альбом, что Рик дал ему днем. — Вот! — Гленн с грохотом опустил альбом на стол Мишонн, за которым сидел Рик. — Записывал всё, что слышал сам! И всё, что слышали другие, услышав от третьих!       Рик впервые за несколько часов искренне улыбнулся. — Молодец, — сказал он, положив руку на холодный переплет. — Надеюсь, ты разберешь мой почерк, — выдохнул Гленн. — Это было круто, скажу тебе! Чувствовал себя суперагентом под прикрытием!       Рик хмыкнул, открывая альбом. Страницы были исписаны мелким, торопливым почерком — заметки, имена, обрывки разговоров. — Я тебе даже завидую, Гленн, — сказал он. — Служба патрульным порой вгоняет в неимоверную тоску. — Я могу продолжить завтра, друг! — с готовностью предложил Гленн. — Увидим, — спокойно ответил Рик. — Возможно, я найду ответы уже сегодня.       Гленн тяжело выдохнул, потер живот. — Фух, что-то я проголодался. Рик — не хочешь к нам? Мэгги наверняка что-то приготовила. Она и тебе будет рада. Посидишь с нами в этот раз.       Рик почувствовал тепло на душе. Забота друга согревала лучше любой печки. — Спасибо, Гленн, — с тихой грустью сказал он, чуть улыбаясь. — Но не могу ни о чем думать, пока не разберусь в твоих донесениях. Сам понимаешь, такое дело. — Ладно, — Гленн понимающе ухмыльнулся, хлопнул его по плечу. — Тогда успехов тебе, друг!       Он вышел, насвистывая бодрый мотив. Рик проводил его взглядом, потом вернулся к альбому.       Страница за страницей. Имена, факты, обрывки. Поведение людей на улицах, в церкви, на кладбище. Слухи, пересуды, обвинения. Кто-то шептался, что Рик сам убил Рона. Кто-то подозревал Джесси — мать, которая не выдержала позора. Кто-то вспоминал старые обиды на семью Андерсонов.       Но тут среди большого массива фраз его глаз зацепила одна, казалось бы незначительная, деталь — записанная Гленном почти небрежно, между прочим. И постепенно картина стала складываться.       Рик закрыл альбом. Сердце колотилось где-то в горле — убийцей была не Кэрол и не Мишонн.       Рик откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Теперь он знал имя убийцы — но что с этим знанием делать?       Он сидел в тишине участка, и часы тикали где-то на стене. За окном была ночь. Где-то в Александрии спали люди, не подозревая, что убийца — один из них.       Рик закрыл глаза. Завтра будет новый день — тогда всё и решится.