Хроники Вашингтона (D.C. Chronicles)

      Март вступил в свои права неохотно, словно сомневаясь, стоит ли вообще приходить в этот мир. С крыш капало, мокрый снег хрустел под ногами, превращаясь в липкую кашу, а воздух пах талой водой и прелой листвой — той особой весенней гнильцой, которая одновременно и радует, и тревожит.       Тобин — коренастый широкоплечий мужчина сорока пяти лет, с седеющей щетиной на щеках и умными, быстрыми глазами, которые подмечали всё вокруг — шел по улице, засунув ладони в карманы куртки, и думал о том, что зима, пожалуй, была проще. Зимой всё ясно: холод, снег, надо выживать. А весной начинается непонятно что.       Тобин до апокалипсиса он работал прорабом на стройке, был разведен, детей не имел — и, наверное, поэтому Александрия стала для него настоящим домом. Здесь он нашел дело, товарищей, смысл жизни — но последние две недели этот смысл начал трещать по швам.       Тобин вспомнил, как они сидели в субботу вечером у него дома. Пили джин и виски, играли в бильярд на столе, который Спенсер притащил еще перед Рождеством — хотел втереться в доверие, и надо сказать, у него получилось. Всё же мужик был неглупый и сильный, на работе не отлынивал. Тобин сначала относился к нему настороженно — все-таки сын Дианы, почти аристократ, — но Спенсер доказал, что может работать руками. — А какого черта мы вообще подчиняемся этим придуркам? — сказал тогда Дэвид, опрокинув очередную стопку. — Может, выгнать их нахрен из Александрии?       Тобин помнил, как повисла тишина. А потом загудели все разом.       Картер вспоминал, как Пита посадили в камеру, как Мишонн волком бродила последние месяцы по задним дворам Александрии, вынюхивая очередную угрозу, как Рик установил свои порядки. Брюс вспоминал о Роне — парень, конечно, был отморозком, но всё же ребенком, а его нашли мертвым в камере. Том молча кивал, со многим соглашаясь. Спенсер подливал масла в огонь, вспоминая, как было хорошо раньше, до прихода чужаков из Арлингтона. В общем, идея пришлась всем по душе.       Решили действовать в понедельник, а начать с ареста новоявленных командиров. Повезло, что команда разведчиков Дэрила ушла за стену в субботу, а там были сплошь последователи Граймса — Гленн, Хит, Аарон, Эрик. Значит, в Александрии оставались только Рик, Мишонн и Абрахам — трое против шестерых здоровых мужиков. А уж если строителей поддержат остальные жители Александрии, то бояться и вовсе нечего!       Власть решили вернуть Диане, а Рика и его людей — изгнать. Сделать с ними так же, как они хотели поступить с Роном. Тобин знал, что это не просто бунт — это вопрос выживания.       У входа на склад его уже ждали товарищи, нервно докуривая сигареты и переминаясь с ноги на ногу. Картер, высокий худой мужик с вечно озабоченным лицом, затягивался так, что сигарета вспыхивала как факел. Брюс, кряжистый, как дубовый пень, мял в пальцах незажженную папиросу. Том, самый молодой из них, нервно оглядывался по сторонам. Молчаливый и основательный Дэвид стоял чуть поодаль, опираясь на лопату — наверное, чистил крыльцо от мокрой снежной каши, чтобы убить время. Спенсер перешепывался то с одним, то с другим, убеждая их быть стойкими и не отступать.       К Тобину подошла Франсин — невысокая, подтянутая женщина лет тридцати пяти с короткими черными волосами и острым взглядом. Единственная женщина в их бригаде — и, пожалуй, самая смелая из местных жительниц. Тобин вдруг подумал, что зря они не посвятили ее в заговор — Франсин умела пользоваться оружием и могла бы пригодиться. — Привет, Тобин, — сказала Франсин, улыбнувшись. — Ну что, с началом очередной рабочей недели? — Да, — хмыкнул Тобин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Неделька будет что надо.       Мужики закивали, здороваясь с ними, а потом они всей гурьбой завалились на склад.       Оливия сидела за стойкой, по привычке уткнувшись в глянцевый журнал моды за позапрошлый год. Увидев их, она оторвалась от чтения и приветливо улыбнулась. — Оливия, доброе утро, — сказал Тобин спокойно. — Абрахам еще не заходил? Открой нам арсенал, мы подготовимся к выезду за стены. — Нет, вы сегодня первые посетители, — ответила Оливия, откладывая журнал.       Она взяла связку ключей и поспешила к прочной двери, обитой толстым листом стали — а открыв её, отступила в сторону.       Тобин вошел первым, дернул за рубильник справа от входа. Свет залил помещение, и взгляду открылись стеллажи, заставленные оружием и боеприпасами. Здесь было всё: винтовки, дробовики, пистолеты, ящики с патронами. Эти запасы были собраны в самом начале кризиса — и при желании ими можно было целую армию вооружить. Но для их задачи на сегодня армия была не нужна. — Работаем, — коротко бросил Тобин.       Мужики начали торопливо вооружаться. Собирались молча, сосредоточенно: брали дробовики и винтовки, цепляли бронежилеты, проверяли магазины. — А мы что, на войну собрались в этот раз? — усмехнулась Франсин, наблюдая за преображением простых строителей в солдат.       Тобин, затянув ремешок бронежилета, шагнул к ней и положил ладонь на плечо: — Нам надо поговорить. — Не понимаю, — Франсин нахмурилась, глядя на него с тревогой.       Тобин вздохнул — слова давались тяжело, но он должен был попытаться. — Разве ты не видишь, куда всё идет? — начал он. — Рик Граймс и его команда установили у нас полный бардак. Пита несколько раз успели за решеткой подержать, его сына убили, всех местных запугали. И Диану фактически отстранили от управления. Кто будет следующим — я, ты?       Франсин ошеломленно смотрела на него. — Ты же был на собрании, — возразила она. — Объявили же, что Рон покончил с собой... А Пит в камере сидел за нападение на Рика и избиение Джесси... — Это сказал сам Рик, — жестко перебил Тобин. — А как было на самом деле, мы не знаем.       Он сделал паузу. — Ты с нами или как?       Франсин отступила на шаг, в глазах ее был шок. — Вы спятили, — выдохнула она. — Рик и остальные спасли нас осенью, когда Александрию атаковали Волки... А вы теперь планируете их выгнать?       Дэвид подошел ближе, хмуро глядя на нее: — Одни хищники убили других в драке за добычу, вот и всё. — Хватит, натерпелись уже, — добавил Картер сквозь зубы. — Да пошли вы! — взорвалась Франсин.       Она рванула руку к кобуре, но Брюс и Том уже схватили ее за плечи, а Спенсер ловко выхватил пистолет у нее из-за пояса. — Мудаки! — зарычала Франсин, пытаясь лягнуть кого-нибудь. — Какого черта вы творите?! — Свяжите ее и оставьте в оружейной, — приказал Тобин.       Он повернулся к Франсин, стараясь говорить спокойно: — Я понимаю, что Рик спас тебе тогда жизнь. Но не могу позволить тебе все разрушить. Мы тебя отпустим, когда всё закончится, и позволим жить в Александрии. Ты все же одна из нас... — Да пошел ты, мудила! — крикнула Франсин, но ее уже оттаскивали вглубь оружейной.       Спенсер тем временем подошел к Оливии, которая стояла у входа, вжавшись в стену, и ткнул в нее трофейным пистолетом. — А ты чего встала, толстуха? — озлобленно бросил он. — Я надеюсь, ты нас поддержишь? — Да-да, — закивала Оливия торопливо. — Я же была с Джесси на митинге, когда она просила разрешить свидания с Роном. — Хорошо, если так, — Брюс угрюмо посмотрел на нее. — Сиди на складе — и не открывай никому оружейную, поняла?       Оливия вся сжалась, втянула голову в плечи.       Тобину это совсем не понравилось — он подошел, отодвинул плечом Брюса. — Ну что вы делаете, а? — сказал он своим, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Мы же не бандиты, как эта группа из Арлингтона, мы вменяемые люди.       Он повернулся к Оливии: — Прости нас за грубость, Оли. Ребята малость взбудоражены в нервной обстановке. Обещаю, мы никого не собираемся убивать — просто желаем, чтобы всё было по-старому, чтобы в Александрии наступил мир и порядок. А с Риком Граймсом и остальными это невозможно — ты понимаешь?       Оливия, чуть успокоившись, кивнула. — Да, — сказала она тихо. — Я скучаю по прежним денькам... — Как и мы, — мягко ответил Тобин. — Оставайся тут, и всё будет хорошо. А пока что... выполни одну маленькую просьбу.       Через десять минут засада была готова. Брюс и Дэвид, самые сильные в бригаде, притаились сразу за дверью. Коренастый Том вызвался упасть Абрахаму под ноги, чтобы лишить его равновесия. Спенсер приготовил рыбацкую сеть. Сам Тобин вместе с Картером должны были навалиться Форда спереди, когда тот окажется на полу.       Оливия стояла у стойки склада, дрожа как осиновый лист. — Идет! — обрадованно воскликнул Брюс у окна, наблюдая за улицей. — Он один. — Все по местам, затаиться! — скомандовал Тобин. — Оливия, соберись — твой выход. — Уф, ёпт… — выдохнул Спенсер, притаившийся за стеллажом.       Картер позади них с Оливией согнулся в три погибели за стойкой, процедил ей сквозь зубы: — Ну ты, шевелись… — и Оливия шагнула к выходу, чуть загородив Тобина.       Дверь открылась — вошёл Абрахам, отряхивая ноги от липкого снега, и брезгливо фыркнул: — Блин, ну и срань на улице. Весна, мать ее, пришла... Ну что, готовы выезжать? — Абрахам, тут такое дело... — Оливия сглотнула, её голос дрогнул. — Франсин сегодня приболела, прийти не сможет. Может, отложите поездку?       Абрахам нахмурился. — Чего? Я же видел с утра, как она сюда идет...       Он вдруг подозрительно глянул на Тобина, который стоял чуть сбоку и позади от Оливии. — А ты чего бронежилет нацепил, Тобин? — спросил он. — Вроде мертвяки в нас пока еще стрелять не научились...       И в этот момент из оружейной донесся глухой стон — Франсин с кляпом во рту пыталась подать знак.       Тобин чертыхнулся про себя: надо было выбирать кляп поменьше, да и бронежилет получше подогнать под курткой — слишком топорщился. — Сейчас! — рявкнул он.       И всё завертелось — на Абрахама со всех сторон кинулись строители. Спенсер ловко набросил сеть, Том бросился в ноги, Брюс и Дэвид навалились здоровяку на плечи, Картер вскочил из-за стойки и бросился на помощь своим. — Какого хера?! — только и успел выдохнуть Абрахам.       Но даже в такой ситуации, удивленный и практически обездвиженный, он не сдался — и мощно заработал кулаками. — Вали его! Тобин, наручники! Ай, бля — в ухо мне заехал! Бей его!       Тобин тяжело выдохнул и кинулся на выручку своим. Крики, ругань, звуки ударов — из сцепившегося комка мужиков то и дело вылетал кто-то из строителей, держась за бок или щеку, и тут же кидался назад. Абрахам был чертовски силен: даже опутанный сетью, с четырьмя мужиками на спине, он умудрялся огрызаться.       Но силы были неравны — навалившись разом, они повалили Форда лицом в пол, а потом на запястьях громилы щелкнули наручники. Отброшенный в сторону Спенсер сидел на заднице и с трясущимися руками тыкал в Абрахама пистолет: — Руки вверх! Руки вверх, я тебе говорю! — почти истерически взвизгнул он. — Да он уже в наручниках, придурок! — рявкнул Картер, держась за бок.       Тобин коснулся горящей ссадины на скуле — Форд и ему приложил напоследок. Мужики тяжело дыщали: Дэвид стоял с разбитой губой, у Брюса под глазом наливался фингал — то ли от Абрахама, то ли от своих в толкотне. — Отлично, — выдохнул Тобин. — Теперь займемся остальными.       Он оглядел своих людей. — Дэвид, Брюс — поведете Абрахама. Прикроемся им от Рика с Мишонн, если дела пойдут плохо. — Ах ты уебок конченный, вошь кирпичная! — прорычал Абрахам, сверкая глазами из-под спутанных волос. — Спенсер, — распорядился Тобин, — заткни ему пасть тряпкой, чтобы не выдал нас раньше времени. — Я тебе пальцы нахер отгрызу и лицо обглодаю! — оскалился Абрахам.       Картер шагнул вперед и припечатал громилу рукояткой пистолета по макушке. Абрахам застонал, дернулся и почти потерял сознание — только тогда напуганный Спенсер торопливо заткнул ему рот тряпкой. — Ладно, пошли, — скомандовал Тобин.       Он оглянулся на Оливию, которая от испуга вжалась в стену. Потом перевел взгляд на своих людей — тяжело дышащих, с расквашенными лицами, но с горящими глазами. Первая часть плана была выполнена, все пути назад теперь отрезаны.       Власти Рика в Александрии пришел конец.

***

      Утро новой рабочей недели встретило Рика серым, но уже не таким холодным небом. Март брал свое: с крыш капало, мокрый снег превращался в лужи, и воздух пах чем-то почти забытым — весной.       Рик толкнул дверь участка и вошел. Внутри было тихо, только метла шуршала по полу да где-то в углу потрескивала печка. Мишонн заканчивала уборку — она ловко сгребла мусор на совок, выпрямилась и выбросила горстку пыли в урну. Движения ее были точными, почти механическими — она явно убивала время. — Привет, — сказал Рик, снимая куртку.       Мишонн поставила совок с метлой в угол, выпрямилась и посмотрела на него. Взгляд ее был спокойным, но в этом спокойствии читалась прохлада, от которой у Рика внутри невольно все сжималось. — Здравствуй, Рик, — ответила она.       Он понимал: после пятничного собрания, после того как он выпустил Пита, после всей этой лжи о самоубийстве Рона — Мишонн имела полное право на недоверие. Он так и не объяснил ей правду, не мог.       «Интересно, догадалась ли она? — подумал Рик, глядя, как она поправляет стопку бумаг на столе. — Гленн в заметках писал, что Николас много курил, нервничал... Она проницательная, могла сложить два и два». — Кажется, весна наконец пришла, — сказал Рик, выдавив легкую улыбку и кивнув на окно, за которым капало с крыш. — Давно пора, — спокойно ответила Мишонн.       Она села в кресло, деловито убрала в органайзер канцелярские ножницы и пару бесхозных карандашей. Рик тихо вздохнул — да, она всё помнила. — Может, после обеда к Абрахаму на стрельбище сходим? — предложил он, пытаясь снова растопить лед недоверия. — Надо поддерживать навык. Заодно разомнемся, с Абрахамом можем соревнование устроить... — Не заинтересована, Рик. Извини, — голос ее был ровным, равнодушным. Мишонн сделала вид, что изучает содержимое ящиков стола. — Ладно, — эхом отозвался Рик.       Он глянул на настенные часы, потом пересек зал и сел на скамейку рядом с ее столом. Помолчал, глядя в пол; потом поднял голову — и встретился с ее спокойным взглядом. — Как там Андреа? — спросил он тихо.       На лице Мишонн появилась едва заметная улыбка, взгляд чуточку потеплел. — Хорошо. Побродила немного по дому и снова улеглась спать — теперь на диване. Я разожгла ей камин перед уходом. — Это здорово, — согласился Рик.       Мишонн отвела взгляд. Рик видел, что она хочет высказаться, но сдерживается. И решил попытаться — хоть как-то облегчить душу, не выдавая Николаса, но сохраняя дружбу. — Рон... — начал он осторожно, — в самом деле покончил с собой той ночью. Я... я был настолько поражен этой догадкой, что сразу бросился в камеру Пита. И там получил подтверждение. — Ага, — пробормотала Мишонн с грустным видом.       Но Рик видел — она до сих пор сомневается. — Я полагала, мы должны работать командой, — заметила она, нервно отстучав пальцами по столу.       Рик помолчал. Потом решился: — Но на самом деле Рона убили не таблетки.       Мишонн подняла на него чуть взволнованный взгляд. — Я. Мое упорство держать подростка за решеткой в полной изоляции — это его и добило.       Он почувствовал облегчение, произнеся вслух хотя бы часть правды.       Мишонн внимательно изучала его, потом кивнула — кажется, поверила. — Возможно, — сказала она. — Но не взваливай всю вину на себя. — Да... — вздохнул Рик.       Лёд в разговоре чуть подтаял, но до полного примирения было еще далеко. — Может, на обед к Кэрол напросимся? — вдруг предложила Мишонн с легкой усмешкой.       Рик удивился, покачал головой. — Она и так нас с Карлом на прошлой неделе подкармливала... — Ну ничего, подкормит еще разок, — невозмутимо ответила Мишонн и широко улыбнулась — Рик тоже позволил себе улыбнуться в ответ.       И в этот момент дверь распахнулась, с грохотом ударив о стену. В участок ввалились вооруженные люди. Рик узнал их — бригада строителей: Тобин, Картер, Том, Спенсер. — В чем дело? — воскликнула Мишонн, вскакивая.       Рик не успел даже слова сказать — Картер, худощавый мужик с вечно озабоченным лицом, молча шагнул к нему и со всей силы врезал кулаком в нос. Рика отбросило назад, затылок с глухим стуком ударился о стену. В носу стало мокро и горячо, по губам потекла кровь, голова закружилась.       Сквозь мутную пелену он видел, как Мишонн медленно поднимает руки под окрик Тобина: — Руки вверх!       Спенсер уже вытаскивал у Рика из кобуры «глок». Другой строитель обезоруживал Мишонн. — А теперь встали друг за другом — и марш вниз, в камеру! — скомандовал Тобин.       В дверях показались еще двое, Брюс с Дэвидом — они вводили побитого и скованного Абрахама с кляпом во рту. — Это что, бунт? — сквозь зубы спросила Мишонн, когда ее в спину подтолкнули прикладом. — Нет, — ответил Спенсер, ткнув Рика между лопаток его же собственным пистолетом. — Это революция. — Лучше бы вам остановиться, пока еще возможно... — Рик шмыгнул носом, но кровь все равно капала на пол. — Предпочту довести дело до конца, — спокойно ответил Тобин, пошарив в карманах Рика и забрав ключи. — Ты сошел с ума, Тобин! — воскликнула Мишонн.       Ее толкнули к двери в подвал, и ей пришлось подчиниться. — Нет, — сказал Тобин, спускаясь следом. — Мы тут самые здравомыслящие. Вашей команде власть ударила в голову — вы делаете, что захотите. А мы не собираемся ждать, когда вы выберете следующую жертву. — Хватит, достали! — выкрикнул кто-то из строителей. — Ага, к черту! — поддержал другой. — И вы решили убить нас? — спросил Рик в нос, задирая голову, чтобы кровь текла не так сильно. — О нет, — Тобин покачал головой. — Мы надеемся, что наши пути разойдутся мирно и цивилизованно — насколько это вообще возможно сейчас. Мы снабдим вас припасами и отправим в изгнание из Александрии. Мы даем вам шанс выжить. — Вообще-то, сейчас у вас последний шанс выжить, — тихим ледяным голосом сказала Мишонн. — Когда наши друзья узнают, что вы сделали... — Им придется выбирать, — перебил Картер, открывая решетку камеры. — Остаться в Александрии или последовать за вами. У нас всё схвачено.       Мишонн затолкали в камеру первой, потом Рика — с разбитым носом и текущей кровью; следом и Абрахама — все еще в наручниках и с кляпом во рту. Дверь за ними захлопнулась, ключ проворачивался в замке с отвратительным скрежетом.       Мишонн сразу же рванула к Абрахаму, сорвала кляп. — Ах вы сраные глиномесы, трусливые сучки! — взорвался Форд. — Мы же вас выпотрошим нахуй живьем, как только выберемся отсюда! Тобин, мать твою — гандон ты штопаный! Мы же вас от Волков спасали! — Абрахам, успокойся. Ты делаешь только хуже, — тихо сказал Рик, пытаясь рукой смахнуть кровь — бесполезно, он только размазал ее по всему лицу.       Мишонн в бессильной ярости схватилась за прутья решетки, рванула на себя. Металл только звякнул, даже не шелохнувшись.       Наверху хлопнула дверь, шаги стихли. Остались только они — и тусклый свет единственной лампочки. — Приложи что-нибудь холодное к переносице, друг, — посоветовал Абрахам, плюхаясь на пол прямо в наручниках.       Рик огляделся — ничего подходящего. К счастью, Мишонн заметила на полу пустую металлическую кружку, оставшуюся от Рона — и протянула её Рику.       Они сели на тюремную кровать вдвоем; Абрахам остался на полу, прислонившись спиной к стене. Несколько минут было тихо — только через маленькое окошко на уровне земли доносился тихий перезвон капели на улице. — Мда, — глухо прорычал Абрахам, глядя в пол. — Без Диксона и его команды нам придется туго. — Если на сторону Тобина встанет вся Александрия, — ответила Мишонн с досадой, — нам и Дэрил не поможет.       Она взглянула на Рика. — Что будем делать?       Рик нехотя отозвался, прижимая холодную кружку к переносице: — Мы тут ничего не можем сделать. Если бы удалось дать о себе знать... Может, Розита сумеет вскрыть замок? Она же у нас взломщик? — Ага, — фыркнул Абрахам. — Если ее раньше в школе не арестуют. Местные в курсе, что она арсенал в одиночку от Волков защищала — наверняка уже за ней отправились.       Рик молчал, невольно соглашаясь с другом. Мятежники действовали быстро и слаженно — они могли нейтрализовать всех поодиночке. — И что нам — обратно в Арлингтон теперь уходить? — раздраженно заметила Мишонн.       Рик решился, набрал в грудь побольше воздуха. — Нет. Это всё я виноват, ребята, — сказал он. — Простите меня. — Чего это вдруг? — не понял Абрахам. — Я... скрыл от всех обстоятельства смерти Рона. Думал, так смогу защитить всех от хаоса — а сделал только хуже.       Рик сделал паузу, исподлобья глянул на друзей — те внимательно смотрели на него. — Николас той ночью принес Рону таблетки, — глухо продолжал Рик. — Но не смог заставить его, просто ушел. А Рон... Рон сделал выбор сам.       Абрахам на секунду замер. Потом в сердцах плюнул на пол: — Тьфу! Я-то думал... Хватит себе накручивать, друже! Мы и так в полной жопе!       А вот Мишонн грустно улыбнулась. — Спасибо за честность, Рик, — поблагодарила она тихо. — Хоть и запоздавшую. Я тоже на Николаса думала после этих записей в альбоме.       Рик пожал плечами. — Ага, скажи спасибо Гленну за информацию — без него бы не справился.       Мишонн посмотрела ему в глаза: — Мы никому не расскажем... верно, Эйб? — О да! — одобрительно отозвался Абрахам, ерзая на полу и пытаясь вывести руки из-за спины вперед. — Про это позорище лучше никому не знать!       Рик посмотрел на его тщетные попытки, потом на Мишонн — и вдруг они оба улыбнулись друг другу. Впервые за долгое время — легко, свободно, без напряжения. — Вы там что, ржете? — раздраженно спросил Абрахам, сидя к ним спиной. — Думаем, как освободиться, — парировала Мишонн.       Рик молча кивнул. Ничего, скоро они сделают ответный ход, и порядок в Александрии будет возвращен. Нужно только как-то получить назад ключи и выбраться из камеры.       А наверху, в участке, был небольшой арсенал...

***

      Юджин шел по улице, не обращая внимания ни на слякоть под ногами, ни на редких прохожих, ни на капающую с крыш воду. Мысли его были далеко — в генераторах, трансформаторах, километрах проводов и трубах, которые опутывали Александрию, как паутина.       Он вообще был странным человеком, все так считали. Но он не обижался — просто он был устроен иначе. Пока другие переживали, суетились, паниковали, он думал о том, как сделать этот маленький кусочек мира чуточку лучше.       Когда Карл лежал в больнице, Юджин чинил кофемашину в школе. Потом перебирал генератор на подстанции, лазил по столбам в строительных «кошках», проверяя напряжение в проводах. Не потому что ему было всё равно на жизнь мальчика — просто он считал свою задачу слишком важной, чтобы отвлекаться. В больнице и без него хватало специалистов — а кто, кроме него, проследит, чтобы в домах был свет? Чтобы в больнице работало оборудование, чтобы школа могла работать?       Сейчас его мысли были заняты новым кварталом, что отгородили от мертвецов еще осенью, но так и не заселили. Юджин видел там огромный потенциал. Можно разбить огороды — весна же. Можно подготовить дома для новых поселенцев — если они когда-нибудь появятся. Можно провести туда коммуникации, проложить трубы, наладить электричество. В общем, работы — непочатый край.       И еще были текущие дела: регулярное техническое обслуживание обжитой части Александрии, мелкий ремонт оборудования по вечерам, бесконечная череда поломок, которые никто не мог починить, кроме него.       И Розита. Он поймал себя на том, что снова думает о ней. Каждый вечер она приходила — жаловалась на школу, на учеников, на усталость. А он терпеливо и внимательно слушал, украдкой поглядывая на нее. Она, наверное, всё понимала, но не могла... или не хотела. И тут уже ничего не поделаешь. Из всей этой ужасной истории с Роном Юджин видел один несомненный плюс: больше никто не будет похабно высказываться в адрес Розиты, и ей станет чуточку легче в школе.       Он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как навстречу вышли вооруженные люди. — Эй, стой! — крикнул кто-то.       Юджин даже ухом не повел — мало ли кто кричит. Может, не ему. — Стоять, сказали же тебе! — рявкнул другой голос, ближе и злее.       Юджин поднял голову и только тогда увидел их. Строители во главе с Тобином: Спенсер, Дэвид, Брюс, Картер. Все с оружием, выражения лиц — недружелюбные, мягко говоря. Мозг Юджина, привыкший анализировать, щелкнул, как выключатель. Вооружены не просто так, Абрахама с ними нет, смотрят зло. Ситуация — нештатная.       Мятеж! — пронеслось в голове.       Юджин развернулся и помчался прочь. Бег давался ему тяжело — он никогда не был спортсменом, лишний вес давал о себе знать, а под ногами хлюпала противная весенняя слякоть. Но страх гнал вперед. — А ну стой! Стрелять будем! — заорали сзади. — Нет! — резко оборвал Тобин. — Спенсер, догони его! Брать живьем!       Юджин слышал за спиной приближающийся топот. Пытался поднажать, но силы были неравны. Резкий удар сзади — в район поясницы — опрокинул его навзничь. Он рухнул в сугроб, раскинув руки, и ткнулся лицом в талый, грязный снег. Зафыркал, отплевываясь, попытался встать — и тут же получил сильный удар рукояткой пистолета по шее. Боль вспыхнула, в глазах потемнело. Кто-то грубо выдернул из его кобуры пистолет — тот самый, который он носил по настоянию Абрахама и о котором в панике забыл. — Вставай, блин! — рявкнул Спенсер, рывком поднимая его. — С нами пойдешь!       Юджин задрожал — мелко, противно, как осиновый лист. Он смотрел на вооруженных людей и пытался осмыслить происходящее. — Э... — выдавил он. — А... а куда? И зачем? И... и что вообще происходит? Потому что статистически вероятность вооруженного захвата власти в сообществе с устоявшейся структурой управления составляет... — Ты чего, больной? — перебил Дэвид, покрутив пальцем у виска. — Слышь, Тобин, он точно того... странный. Может, ну его к черту? — Нет, — отрезал Тобин. — Он ценный специалист. Нам такие пригодятся. — И что, в участок его отведем? — спросил Картер. — Нет. Ведем с собой. Может, используем против своих же.       Тобин подошел ближе, тряхнул Юджина за плечо: — Эй, Юджин! Очнись! — Я... я в сознании, — пробормотал Юджин. — Просто пытаюсь обработать информацию... — Слушай сюда, — Тобин говорил жестко, но не зло. — Тебе лично ничего не угрожает, слышишь? Но я не могу тебя отпустить — иначе ты расскажешь всё своим друзьям, и у всех тогда будут проблемы. Не геройствуй зря — и останешься жить в Александрии. Ясно? — А остальных... вы прогоните? — выдохнул Юджин, начиная понимать. — Молодец, соображаешь, — ухмыльнулся Дэвид. — Но пока ты у нас в заложниках, так что без резких движений.       Тем временем из домов на шум начали выходить люди: сначала по одному, потом группами. И теперь они собирались вокруг, пытаясь понять — что, черт возьми, происходит? Тобин решил воспользоваться моментом. — Внимание! — крикнул он громко, чтобы все слышали. — Все к ратуше! Там проводим собрание, прямо сейчас! Касается всех!       Люди переглядывались, перешептывались. — Самоуправство Рика зашло слишком далеко! — продолжал Тобин. — Настало время сменить власть... или, если быть точным, вернуть ее в знакомые руки!       Юджин нашел в себе храбрость возразить. Голос его дрожал, но он заговорил: — Ребята... послушайте... Я понимаю, у вас есть претензии. Но статистически вероятность того, что насильственная смена власти приведет к улучшению ситуации, крайне мала. Мы же на одной стороне. Если наша группа пришла сюда позже — это не значит, что мы против вас. Мы просто... живем, как и вы. — Ты ни черта не понимаешь! — взорвался Брюс, потрясая дробовиком. — Засел у себя в мастерской с чайниками и розетками, носа не высовываешь! А дела идут всё хуже! Кто из нас умрет следующим?! — Мы не будем сидеть сложа руки и ждать, когда Граймс выберет себе новую жертву! — поддержал Картер.       Юджин растерялся окончательно. Гвалт, крики, агрессивные лица — всё это было слишком для его натуры. Он машинально потянулся к кобуре на поясе Спенсера — то ли рефлекторно, то ли почувствовав в себе необычайную храбрость. — Какого хрена? — заорал Спенсер, тут же ощутив его движение. — Совсем долбанулся, жирдяй?       Удар в ухо отбросил Юджина в сторону. Он упал, и сразу же последовал удар ногой под дых. Воздух вышибло из легких, перед глазами поплыли круги. — Прекрати! — раздался зычный крик.       К ним подбежал Николас. — Ему же больно! Юджин просто испугался!       Спенсер замахнулся снова: — Отвали! Эта жирная свинья свое заслужила! — Хватит, Спенсер, — холодно оборвал Тобин. — Юджин нам еще пригодится, в отличие от остальных.       Дэвид помог Юджину подняться — а он всё никак не мог выпрямиться, держась за живот. — Картер, — распорядился Тобин, — отправляйся в школу. Предупреди мистера Монро, чтобы дети пока оставались там. И на всякий случай задержи Мэгги и Розиту. — В смысле? — выдохнула Барбара, выбравшаяся на прогулку с собакой. — А кто моего сына учить будет? — Твоего сына в любой момент могут убить, — не выдержал Спенсер, срываясь на женщину. — А ты про школу думаешь, дура!       Пес залился лаем, бросаясь на Спенсера, тот отмахнулся. — Мы дадим им возможность выбрать, — скрипнув зубами, ответил Тобин. — Подчиниться требованию большинства или уйти в изгнание.       Юджин, несмотря на боль, отметил про себя: план у заговорщиков сырой, непроработанный. Этим можно будет воспользоваться… если он вообще выживет.       Тем временем людей вокруг становилось всё больше. Из больницы вышли хмурый Пит и взволнованная Дениз. Подошел из открытого гаража темнокожий слесарь-автомеханик Винсент в замасленном комбинезоне, вытирая руки ветошью. Паула, еще не оправившаяся от предыдущих потрясений, жалась к двери своего дома. Скотт, после перелома ноги на вылазке передвигавшийся с помощью костыля, выбрался поглазеть на представление. Подошедшие на шум охранники ворот Бонни и Клайд — «сладкая парочка», как их называли — переглядывались, не зная, на чью сторону встать.       Тобин поднялся на крыльцо ближайшего дома, чтобы все его видели. — Разве вы не заметили? — крикнул он. — Власть в Александрии захватила кучка сумасшедших!       Толпа загудела. — Раньше здесь было безопасно, раньше мы были счастливы! А теперь «внезапно» в камере умирает мальчишка, стрелявший в сына Граймса! И тот внаглую лжет нам, что это было самоубийство! — Да! — выкрикнул кто-то из толпы. — Вам не кажется это подозрительным? — продолжал Тобин. — А что дальше? Кого эти ребята прикончат потом, если их не остановить? — Призвать к ответу! — заорал мужчина в кепке. — Вышвырнуть их! — Хватит терпеть! — Диану верните!       Тобин поднял руку, призывая к тишине. — Я с вами согласен! Рик и его ближайшие помощники должны покинуть Александрию! Но мы не бандиты, не психи! Пусть решение примет та, кто долгое время руководил нами — пусть Диана снова нами руководит! — Диана! Да, вернем ее! — закричали в толпе. — К черту Рика!       Народ двинулся к ратуше, и Юджин шел вместе со всеми — вынужденно, под присмотром Спенсера. Шансов убежать не было. Впереди, возглавляя толпу, шагали Тобин, Брюс и Дэвид.       Гомонящая масса людей остановилась перед ратушей. И тут на крыльцо вышла Диана Монро — как и всегда, внешне спокойная… но в её глазах была тревога. Она окинула толпу взглядом, задержалась на вооруженных строителях, на Юджине, на Пите — и ничего не сказала, ожидая объяснений от мятежников.       Юджин, как и все вокруг, смотрел на Диану и думал: что она скажет, чью сторону примет? И главное — что будет с ними, с его друзьями, с Розитой, с Абрахамом, с Риком?       Ответов не было.

***

      Андреа не спалось. Она провалялась на диване с самого утра, пытаясь найти удобное положение, но живот — этот наглый маленький оккупант — требовал своего. В конце концов она сдалась, побрела на кухню, пожевала сухого печенья, запила теплой водой и вернулась в гостиную.       На журнальном столике лежала книга. Кэрол подкинула ее на выходных — потрепанный томик под названием «Материнство без прикрас». Андреа открыла наугад и прочла: «В первые недели после родов вы будете спать не больше двух-трех часов подряд. Готовьтесь к этому морально и физически». — Прекрасно, — пробормотала она. — Просто прекрасно.       Она читала дальше, и с каждой страницей злилась всё больше. Она ничего не знала. Ни-че-го. Как пеленать? Как кормить? Как отличить обычный плач от сигнала бедствия? Книга пестрела терминами, советами, предупреждениями, и от этого голова шла кругом. — Из меня выйдет ужасная мать, — прошептала она.       Ребенок толкнулся — сильно, будто возмущаясь. — Ну ладно, тебе видней, — вздохнула Андреа, поглаживая живот.       И в этот момент с улицы донеслись крики. Андреа замерла, прислушиваясь. Крики не стихали — наоборот, становились громче, злее, многоголосее. Она подошла к окну, осторожно выглянула из-за занавески —и увидела то, от чего сердце ухнуло куда-то вниз.       Толпа, настоящая толпа собиралась на их улице. Среди них выделялись вооруженные люди (она узнала строителей Тобина), и они тащили за собой испуганного Юджина. Вдруг Спенсер врезал Юджину по уху, и тот упал.       Андреа зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Где Рик, Мишонн, Абрахам?       Ответ пришел сам собой — их уже наверняка взяли. Посадили в ту самую камеру, где еще недавно сидел Рон. А теперь и Юджина у них в руках... — Вот же задница, — выругалась шёпотом Андреа .       Если бы она сейчас была на колокольне, парой точных выстрелов можно было бы разогнать эту толпу. Но винтовка осталась там, а дома — только катана Мишонн на стене, бесполезная для нее.       Но оружие — не главное. Главное — освободить друзей.       Андреа действовала быстро, не давая себе времени на раздумья. Накинула зимнюю куртку прямо поверх мятой кофты, сунула ноги в сапоги. Через черный ход — во двор; потом задами, минуя главные улицы, стала пробираться к полицейскому участку.       Идти было тяжело — за зиму намело сугробы, ноги проваливались выше щиколотки, снег попадал в сапоги и таял противным холодом. Андреа ругалась сквозь зубы, но упрямо продвигалась вперед.       Она довольно быстро сбила дыхание. Пришлось остановиться, прислониться к стене какого-то сарая, перевести дух. Прислушалась — толпа гудела где-то вдалеке, уже ратуши. Значит, разминулись — и может даже, она успевает. — И куда ты полезла, сумасшедшая? — прошептала она себе. — Восьмой месяц — а всё туда же, в разведку...       Ноги, однако, сами понесли дальше.       Вот и участок, дверь чуть приоткрыта. Андреа толкнула ее, переступила порог — и тут же вздрогнула от окрика: — А ну стой! Куда пошла?!       Она замерла, машинально подняла руки и повернулась. Перед ней стоял Том — немного туповатый, но исполнительный и добродушный молодой мужик из строителей. Он как-то в ноябре ремонтировал им крыльцо, менял прогнившие доски; сейчас он направлял ей в грудь дуло дробовика, и руки его чуть дрожали.       Андреа почувствовала, как внутри закипает знакомая ярость. Опять, опять ей и ее ребенку угрожают оружием! — С ума сошел, Том? — рявкнула она, опуская руки. — Я что, похожа на головореза?       Том моргнул, опустил ружье. Вид у Андреа был и правда не боевой — длинная юбка, распахнутая куртка поверх мятой кофты, внушительный живот. — Из... извини, Андреа, — пробормотал он. — Думал, кто-то из твоих решил напасть... — На кого напасть? — Андреа уперла руки в бока, деловитая и очень сердитая. — Ты что тут делаешь? Где Мишонн, Рик?       Том отвел взгляд. — В подвале за решеткой. Мне жаль, но им придется навсегда уйти из Александрии. Хватит, натерпелись мы их самоуправства. — Изгнание? — выдохнула Андреа. — За что?! — Тобин так сказал, — пожал плечами Том. — Я просто слежу, чтобы всё прошло гладко.       Андреа сделала несколько шагов вперед, к столу Мишонн. Голос ее задрожал — она нарочно, но Том этого не поймет: — Пожалуйста, не надо. У меня тут больше никого нет. — Ничем не могу помочь, — Том покачал головой, загораживая дверь в подвал. — Ну тогда хоть позволь повидать их, а? — Андреа скривила губы, давя на жалость. — Не могу. Тобин запретил.       Том отвел взгляд — неуверенность читалась в каждом его движении.       Андреа тоненько застонала, готовая вот-вот расплакаться. Потом вдруг судорожно вдохнула, схватилась за живот и заорала: — Ой! ОЙ! ААааа! — Что? Что такое? — Том в шоке кинулся к ней. — Придурок, всё ты виноват! — закричала согнувшаяся Андреа, отталкивая его. — Рожаю я, вот что! — А что... а как же... а че делать-то? —Том в полном замешательстве бросил дробовик на пол.       Андреа с мучительным видом сделала пару шагов, тяжело оперлась о стол Мишонн. — Третий ящик стола... — прохрипела она. — Там... там успокоительное...       Том рванул к столу, нагнулся и зашарил в ящике.       Андреа выдохнула. Схватила со столешницы тяжелый металлический фонарик Мишонн — и от души приложила Тома по затылку.       Мужик охнул и мешком осел на пол. — Уф, — выдохнула Андреа, отбрасывая фонарик. — Ребенок еще не родился, а уже помогает маме устраивать перевороты.       Она подобрала с полки связку ключей, бросила взгляд на бессознательного Тома и, кряхтя, двинулась к лестнице. Спускаться по ступенькам с огромным животом было тем еще удовольствием. Андреа цеплялась за перила, тихо ругалась и очень боялась оступиться, но таки справилась.       Внизу ее встретили изумленные взгляды — Рик и Мишонн стояли у самой решетки, вцепившись пальцами в прутья, а Абрахам сидел на полу в наручниках за иих спинами. — Ну вы и даете, ребята, — чуть назидательно сказала Андреа, крутанув на пальце связку ключей. — Андреа... — выдохнула Мишонн. — Ты как тут оказалась? — Интуиция, — чуть усмехнулась Андреа, но нужный ключ подобрала не сразу. — Мы уж думали — кого там убивают... — облегченно выдохнул Рик, когда замок щелкнул и дверь открылась.       Андреа окинула взглядом запекшуюся кровь на его лице: — Тебе кто нос разбил, Рик? — Долгая история... — нехотя буркнул он, отводя взгляд. — Мишонн, твоя работа, что ли? — пошутила Андреа.       Подруга небрежно фыркнула, взяв у нее ключи и освобождая Абрахама от наручников. — Хотелось бы, конечно... но нет. — Очень смешно, — с легким недовольством заметил Рик.       Абрахам наконец встал, разминая затекшие руки. — Ну я с этими дуболомами пошучу, блядь, — прорычал он. — Они там со смеху нахер попадают. Особенно их главный Папа Карло. — Спокойно, Абрахам, — холодно осадил его Рик, возвращая себе уверенность. — Надо постараться всё закончить мирно.       Мишонн шагнула к Андреа, осторожно приобняла ее. — Спасибо тебе, дорогая. Дальше мы сами.       Рик и Абрахам тоже позволили себе короткие улыбки, на миг забыв о мятеже снаружи. — Наверху есть кто? — спросил Рик. — Был один, — победно глянула на друзей Андреа. — Пока я его не вырубила. Прости за фонарик, Мишонн.       Абрахам взял у Мишонн ключи. — Ну пускай на нашем месте теперь посидит, — сердито промолвил Форд и заторопился наверх.       Рик благодарно кивнул Андреа. — Пойдем. Возьмем пушки в оружейном шкафу и покончим с мятежом.

      Они поднялись наверх — Мишонн чуть впереди, Рик помогал Андреа. По пути они разминулись с Абрахамом, который волоком тащил вниз понемногу приходящего в себя Тома. Мишонн достала из ящика стола свои ключи, перекинула Рику. Тот ловко поймал и направился к небольшому чуланчику в углу, открыл дверь — и они увидели длинный металлический шкаф, встроенный в стену. — Признаюсь, давно мечтал использовать эти стволы, — чуть волнуясь, сказал Рик. — Сам их отобрал.       Андреа отошла к окну. Брать оружие ей все равно не придется, но в глубине души — конечно, хотелось. Хотелось снова почувствовать в руках тяжелый, надежный металл, забыться в привычном ритме стрельбы. Но она заставила себя быть равнодушной.       Рик несколько раз проворачивал ключ в замке — механизм щелкал с почти музыкальным звуком. — Ну, показывай, что там у тебя, — басом потребовал вернувшийся из подвала Абрахам Форд, с интересом заглядывая через плечо Рика.       Дверца открылась. И Андреа забыла, как дышать.       Внутри, на специальных держателях, в идеальном порядке покоилось не оружие — настоящие произведения искусства. Металл поблескивал в лучах солнца, деревянные рукояти отливали теплым янтарем, вороненые стволы казались почти черными.       Рик ухмыльнулся, передавая Мишонн тяжелый револьвер с длинным стволом. — Вот что я могу вам предложить, леди и джентльмены. Это «Миротворец» — рукоять из слоновой кости, мексиканское клеймо. Их было сделано всего тридцать на заказ.       Мишонн взяла револьвер, взвесила на ладони, её пальцы с любовью скользнули по искусной гравировке.       Рик тем временем достал следующий экспонат — мощный короткоствольный дробовик с вороненым стволом и массивным прикладом. — А это «Ремингтон», — торжественно объявил он. — Новехонький, сам заводскую смазку счищал. На короткой дистанции остановит даже слона.       Он перебросил дробовик Абрахаму, следом — коробку патронов. Форд поймал и довольно хмыкнул, проведя пальцами по гладкому ложу.       Потом Рик достал еще один револьвер. Этот сиял особенно ярко — металл был отполирован до зеркального блеска. — А это лучший друг человека — «Смит-Вессон» 45 калибра, — голос Рика звучал почти благоговейно. — Основа основ. Джесси Джеймс считал его лучшим револьвером в мире.       Он ловко, одной правой рукой, схватился за рукоять. Протезом крутанул барабан — тот с механическим треском мягко повернулся, сверкая никелированными гнездами.       Андреа невольно засмотрелась демонстрацией. Красивая вещь, очень красивая — и смертельно эффективная в умелых руках.       Кажется, Рик заметил, как она нервно сжала пальцы в кулак — Граймс ухмыльнулся и подмигнул ей. — Стреляет точнее, чем привычный нам «Глок», и без осечек. Уф, божественно!       Он вхолостую щелкнул курком и нажал на спуск, направив револьвер в потолок. Потом сунул его в пустую кобуру на поясе.       Мишонн тоже заметила «голодный» взгляд подруги, улыбнулась: — Ты когда в последний раз держала в руках оружие, Андреа? — Ты знаешь, когда, — с натянутой улыбкой ответила Андреа. — Мда... — задумчиво хмыкнула Мишонн, вспоминая сражение с Волками.       Рик еще не закончил. Он достал из шкафа мощный револьвер с коротким стволом и тяжелой рукоятью. — Вот, за этот «Кольт» раньше надо было отдать сотню долларов, — вспомнил он. — Хочешь попробовать, Андреа?       И перебросил ей револьвер.       Андреа не думала. Руки сработали сами — выработанный необходимостью выжить рефлекс. Она ловко поймала оружие в воздухе, и пальцы словно вспомнили то, что мозг уже забыл.       Она плавным профессиональным движением проверила барабан. Крутанула револьвер на указательном пальце вокруг скобы спускового крючка — тяжелый металл послушно описал пару кругов. Вытянула руку, прицелилась в сторону двери, прищурила левый глаз. Потом молниеносно вскинула руку к потолку, согнув в локте, взвела курок и щелкнула вхолостую — точь-в-точь как Рик минуту назад.       На душе стало легко, неимоверно легко — будто она встретила старого друга, которого не видела много лет. Оказывается, она сильно соскучилась по этому чувству — по весу металла в руке, по запаху оружейной смазки, по этой странной, почти интимной связи между человеком и инструментом смерти. — У тебя есть сотня долларов, подруга? — усмехнулась Мишонн. — Ты же знаешь, у меня теперь нет ни цента, — улыбнулась Андреа.       Она шагнула вперед, возвращая револьвер Рику — тот передал его Абрахаму, и Форд немедленно убрал «Кольт» в кобуру. — Не, ну ты всё же ненормальный, друже, — беззлобно ухмыльнулся Абрахам, хлопнув Рика по плечу.       Рик чуть задумался. — Мы все такие... со взглядом убийцы, — сказал он с грустью. — Эхо войны, блин... — Давайте в этот раз попробуем войны избежать, — сосредоточенно сказала Мишонн, возвращая всех к реальности. — Главное, сами останьтесь в живых, — попросила Андреа, возвращаясь к роли зрительницы. — Я вас тут подожду.       Рик посмотрел ей в глаза — сейчас его взгляд был твердым, уверенным, полным силы. — Сегодня всё будет иначе, — сказал он. — Не как в Арлингтоне.       Андреа почувствовала, как отлегло от сердца. — Господи, только бы получилось! — прошептала она.       Вооружившаяся троица зарядила оружие патронами и вышла за дверь.       Кульминация приближалась.

***

      Мэгги вела урок математики в младшей группе, и в классе стояла такая тишина, что, казалось, было слышно, как скрипят извилины. Контрольная работа — дело серьезное, и ребята это понимали.       Окна кабинета выходили на внешнюю стену Александрии, открывая живописный вид на утонувший в снегу парк. Где-то далеко, почти на горизонте, едва угадывалась тонкая игла монумента Вашингтона — напоминание о мире, которого больше нет. Но сейчас этим зрелищем могла наслаждаться только Мэгги — дети были заняты.       Она любила наблюдать за ними. Кэрол когда-то сказала, что это помогает найти подход к каждому — подмечать особенности поведения, привычки, реакции. Мэгги взяла это на вооружение.       Сэм, например, сидел за второй партой и напряженно кусал карандаш, устремив тревожный взгляд в лист с заданиями — казалось, он упрашивает примеры, чтобы те решились сами собой.       Синтия, напротив, строчила без остановки, сильно давя ручкой на бумагу. Кончик языка высунулся от усердия — совсем как у маленькой девочки, хотя она уже давно не была маленькой. Колонки цифр ложились на лист ровно и аккуратно.       Карл сидел на последней парте, и Мэгги в который раз поймала себя на том, что ее сердце сжимается при взгляде на него. Он чуть поворачивал голову влево — из-за потери глаза ему приходилось искать удобное положение, чтобы видеть всю доску. Сейчас он спокойно смотрел на пример, будто гипнотизируя задачу, а потом, найдя решение, начинал уверенно выводить ответы.       Со стороны могло показаться, что они зря тратят время на уравнения и вычисления, никому не нужные во время конца человечества. Но Мэгги знала: только так они могут сохранить себя и будущее. Передать младшему поколению не только навыки выживания, но и теоретические знания сотен предшествующих поколений. Иначе — в чем смысл? Чем они лучше дикарей вроде Волков?       А еще она думала о ребенке. О том, что очень хочет, чтобы их будущий с Гленном малыш вырос в нормальных условиях. Чтобы узнал, как жили до всего этого ужаса его родители, как дурачились в юности, постигали неизвестное, проводили досуг. Чтобы у него было детство.       До конца работы оставалось еще минут десять. Мэгги прошла вдоль рядов, с удовлетворением отмечая старание учеников. Рыженькая Сьюзан с двумя заплетенными косичками явно пыталась воспользоваться шпаргалкой — Мэгги заметила, как та засунула руку в карман джинсов. Она так выразительно посмотрела на девочку, что та густо покраснела и торопливо затолкала мелко исписанный листочек обратно.       В этот момент в дверь постучали. Мэгги повернулась и увидела в приоткрытую дверь Розиту. Мексиканка выглядела странно — будто ее понукала какая-то сила, будто она шла не по своей воле. Она призывно махнула рукой, прося выйти.       Мэгги строго оглядела уткнувшихся в листы детей. — Я рядом, — предупредила она. — Не подсказывать друг другу!       В коридоре она увидела Картера из бригады строителей (отца Сьюзан) — тот стоял чуть поодаль, направив на них винтовку. Левую руку он отнял от ложа, поднес палец к губам. — Тихо, — прошептал он. — Спокойно идем в кабинет директора. Без фокусов.       Мэгги замерла. Розита поймала ее взгляд и кивнула — делай, что он требует. Сердце дрогнуло, но Мэгги подчинилась.       «А как же контрольная? — мелькнула в голове дурацкая мысль. — Дети же друг у друга спишут...»       Под конвоем Картера они прошли к кабинету мистера Реджа Монро. Там было пусто — директор проводил урок американской истории со старшими. — Садитесь сюда, — дулом винтовки Картер указал на низкий диванчик справа от стола.       Он сам уселся в кресло напротив, направив ствол вниз — но руки его были напряжены, а взгляд спокоен. Мужик был готов к любым неожиданностям. — В чем дело, Картер? — выдохнула Мэгги, пытаясь отшутиться. — Оценками дочери недоволен?       Она действительно не понимала. Может, он свихнулся — решил всех детей в школе перебить? Учитывая последние новости, это было вполне реально.       Розита, судя по всему, знала чуть больше. Картер молчал, внимательно следя за каждым их движением. — Это арест, Мэгги, — тихо пояснила Розита. — Похоже, мы их правда чем-то разозлили... — Не вы, девушки, — поправил Картер. — Ваши друзья: Рик, Мишонн, Абрахам. Они решили, что им тут все дозволено. Мы против — и не позволим вам вмешаться в дело, пока всё не закончится. — Какое еще дело? — возмутилась Мэгги. — Что закончится? Кто — «мы»? — Жители Александрии, — спокойно пояснил Картер. — Мы лишили ваших друзей власти и возвращаем ее Диане. Чтобы ни у кого не возникло желания отомстить, мы отправим их в изгнание и запретим возвращаться. А вы двое пока побудете здесь… если, конечно, не захотите уйти с Граймсом.       Розита взорвалась первой: — Ты хоть сам понимаешь, что за хрень сейчас сказал? Мы спасли ваши задницы в ноябре! А вы в ответ нас же и прогоняете? — Следите за языком, мисс Эспиноза — Вы пока еще учительница по грамматике, — осадил ее Картер. — И вас лично никто не прогоняет, только эту троицу. У нас уже был подобный опыт, в самом начале Александрии. Его звали Александр Дэвидсон, и он... — Мне плевать, что он тогда натворил! — Розита схватилась за подлокотник, готовая вскочить. — Вы не можете так поступить с нами, после всего что мы для вас сделали!       Дуло винтовки переместилось в ее сторону, и Розита замерла. — Картер, вы заблуждаетесь, — мягко сказала Мэгги, пытаясь найти дипломатичный выход. — Рик, Абрахам, Мишонн — они следят за вашей безопасностью. Благодаря им в Александрии спокойно последнее время. — Ага, конечно, — ожесточился Картер. — Один из них убил Рона в камере. А кто будет следующим? Может, теперь они за родителей возьмутся?       Мэгги опустила взгляд: она тоже не понимала, как и почему погиб Рон. Слишком туманными и удобными были объяснения Рика и Пита. — Без них в Александрии станет проще, — уже спокойнее сказал Картер. — Вы со временем тоже привыкнете.       Мэгги знала: Гленн никогда не бросит Рика. Если что, уйдет с ним. — Значит, и я уйду, — решительно заявила она. — И почти все наши тоже. Мы вернемся в Арлингтон, вот так!       Картер выглядел слегка расстроенным — такой исход лично его не устраивал. — Мисс Грин, подумайте. За стеной выживать стало еще тяжелее, чем осенью — поверьте человеку, который регулярно там бывает. А здесь вы нужны, дети вас любят. Тут комфортно жить. — Или мы все остаемся, — упрямо стояла на своем Мэгги. — Или никто.       Картер вздохнул. — Ваше право. Лично я надеюсь, что вы передумаете...       Он перевел взгляд на Розиту — и словно замер. Мэгги повернула голову и тоже обомлела.       Розита чуть громко выдохнула, будто ей стало жарко. Верхняя пуговица ее блузки была расстегнута, приоткрывая декольте. Большие глаза за простыми очками были устремлены на Картера. Она легонько провела указательным пальцем по вишневым губам, коснулась шеи, потом спустилась чуть ниже... — Может, мы сумеем договориться? — томно выдохнула она.       Мэгги была в шоке — она знала, чего Розите стоит эта игра. После того, как с ней развлекались насильники, временно взявшие ее в плен в Арлингтоне. После психологически тяжелого расставания с таким же надломленным Абрахамом. После всех попыток местных начать с ней отношения, которые она на дух не переносила.       А сейчас она была готова пойти на это — ради призрачного шанса на освобождение. Картер задышал чаще, не сумев оторвать взгляд. А потом зажмурился, тряхнул головой и зло выпалил: — Тьфу, срамота! Вы же учительница, Розита, а не стриптизерша! Как вы можете позволить себе такое? Моя Сьюзи у вас учится! Да и я сам женат!       Розита замерла, осознание происходящего обрушилось на нее ледяной волной. Она вся вспыхнула — от шеи до корней волос. А потом спрятала лицо в ладонях и беззвучно затряслась от рыданий, словно получила пощечину.       Мэгги обняла подругу, сердито глядя на Картера — тот отвел взгляд, чувствуя, что перегнул палку.       В коридоре зазвенел звонок, сообщая об окончании урока. Картер глянул на часы над дверью. — Посидим еще часок, на всякий случай, — сообщил он дрогнувшим голосом. — А потом я отведу вас домой.       Из коридора доносился гомон детей — видимо, до них дошли слухи о мятеже. Среди юных голосов слышались окрики Реджа Монро, пытавшегося удержать ребят в здании.       Мэгги сжимала рыдающую Розиту и думала о том, что они в ловушке: вырваться не могут, помочь друзьям не могут. А там, снаружи, решается их судьба.       В дверь тихо постучали, и через пару секунд в кабинет зашла взволнованная Сьюзан. — Папа? — удивленно выдохнула рыжая девочка.       Картер смутился, отвел дуло винтовки от девушек. — Дочка, привет. Мне нужно побеседовать с твоими учительницами. Пожалуйста, выйди?       Сьюзан не уходила, смотрела на отца с тревогой. — Ребята говорят... — начала она. — Вы решили выгнать всех новичков из Александрии. Это правда?       Лицо Картера скривилось от досады. Он отвел взгляд, а Сьюзан шагнула ближе. — Не надо, папа — они хорошие. Я не только за себя говорю, а за всех. Мы любим мисс Грин и мисс Эспинозу — не выгоняйте их. А Рон... Рон последние недели только гадости всем делал!       Голос девочки сорвался, на глазах выступили слезы. У Мэгги потеплело на душе: значит, не зря они тут старались. Дети их ценят.       Картер молчал — по его лицу было видно, что его терзают сомнения. Он любил дочь, желал ей лучшего, и ему было стыдно за высказанное Розите.       Сьюзан подошла вплотную. — Папа, пожалуйста... — прошептала она. — Я обещаю, что буду учиться лучше.       Картер прикусил губу, тряхнул головой — и посмотрел на обнявшихся Мэгги и Розиту. — Идите, — глухо сказал он. — Идите, пока не передумал.       Сьюзан бросилась ему на шею. — Спасибо, папа!       Потом повернулась к Мэгги и тихо шепнула: — Я не списывала, мисс Грин, честно. Синтия и Сэм могут подтвердить. — Я тебе верю, Сьюзан, — улыбнулась Мэгги, поднимаясь.       Они с Розитой вышли в коридор. Обстановка там накалилась — Редж Монро едва сдерживал подростков у дверей.       Розита взяла ситуацию в свои руки: засунула два пальца в рот и оглушительно, по-разбойничьи свистнула. Гомон сразу стих. — Я знаю, вы все взволнованы, — громко сказала она. — Но нет ничего хуже, чем видеть погибшего ребенка. Я была свидетелем этого — и очень не хочу, чтобы в школе стало еще меньше учащихся! Поэтому я прошу всех — особенно вас, Карл и Майки! — оставаться здесь, пока конфликт не будет улажен. Я обещаю, как ваш учитель, что сделаю все возможное, чтобы никто не пострадал! Хватит беспорядков! Мы с Мэгги постараемся урегулировать всё мирно! — Всем разойтись по кабинетам! — добавила Мэгги, положив руку на плечо подруги. — Мистер Монро и миссис Пайн найдут для вас занятие!       Редж благодарно кивнул, ребята нехотя потянулись обратно. Когда коридор опустел, Мэгги тревожно спросила: — Что, пойдем миром уговаривать строителей разойтись?       Розита фыркнула, насупилась. — Ага, щас! Пошли в оружейную. Добро должно быть с кулаками.

***

      В оружейной они не сразу нашли Оливию — та спряталась за стойкой в нише и не откликалась на зов. — Открывай нам оружейную, — потребовала Мэгги, уперев руки в бока. — Я не могу, — еле слышно отозвалась Оливия. — Нам нужно оружие! — повторила Мэгги, начиная злиться.       Оливия только мотала головой.       Розита нагнулась, рывком подняла ее на ноги. Сжала за плечи, глядя в глаза. — Оливия, посмотри на меня. Я спасла тебя от Волков, когда они пришли в Александрию. Только благодаря нам вы еще живы — так открывай уже чертову оружейную!       Оливия нервно всхлипнула, но согласно кивнула. На качающихся ногах она подошла к двери, отперла замок. — Вот и молодец, — похвалила Мэгги, заходя внутрь.       Розита последовала за ней и обмерла — в углу на полу лежала связанная Франсин. — А ты что здесь делаешь? — выдохнула Мэгги.       Розита уже бросилась к женщине, срывая кляп и развязывая веревки. — Оли... Оливия! — тяжело дыша, выдохнула Франсин. — Она заодно с ними!       Поздно — дверь за спинами девушек с лязгом захлопнулась. — Эй! — закричала Розита, бросаясь к выходу. — Какого дьявола?!       Мэгги рядом колотила ладонями по прочной стали.       С той стороны послышался извиняющийся голос Оливии: — Простите меня, пожалуйста... Но Тобин предупредил меня на такой случай... Пусть Диана решит, что будет дальше. — Черт! Черт! Да чтоб вас! — Розита схватила автомат и врезала с досады прикладом по ящику. — Оливия, дорогая, открой! — Мэгги колотила кулаком по двери. — Прошу тебя!       Тщетно. Другого выхода не было — в оружейной отсутствовали окна, все стены глухие. — Ну, зато и мятежникам больше оружия не видать, — саркастически заметила Франсин, садясь по-турецки на пол.       Мэгги опустилась на ящик, чувствуя, как силы покидают ее — самостоятельно выбраться они не смогут. — Пошли вы все! — напоследок крикнула в сторону двери Розита. — Уйду вместе с Абрахамом!       Она тоже бессильно опустилась на ящик, качая головой.       Их попытка переломить ситуацию провалилась из-за досадной мелочи — предательства тихой, незаметной Оливии. Оставалось надеяться на других.

***

      Утро понедельника текло лениво и размеренно, как и подобает утру первого дня после тяжелой недели. Кэрол стояла у кухонной раковины и мыла посуду — чуть теплая вода согревала руки, приятно пахло лимонным ароматом моющего средства.       Она любила это занятие. И на первый взгляд это было странно — в мире, где каждый день мог стать последним, находить удовольствие в мытье тарелок. Но Кэрол находила в этих простых, рутинных действиях что-то успокаивающее, что напоминало о старой жизни. О времени, когда самым страшным был крик Эда, а не орда ходячих за стеной.       Она только что поставила запеканку в духовку — таймер тикал, отсчитывая сорок минут. Мясо, овощи, немного сыра сверху — Дэрил любил, когда она готовила запеканку. Он, конечно, никогда не говорил об этом прямо, но Кэрол видела по его глазам.       Дэрил уже третьи сутки был с командой на вылазке. Гленн, Хит, Аарон, Эрик — надежные ребята, все не раз бывали за стенами. Кэрол верила, что с ними все будет хорошо — может быть, сегодня вернутся.       Но сейчас ее беспокоило другое. Что-то в Александрии было не так — она чувствовала это особой, наработанной годами интуицией, что не раз спасала ей жизнь. Тонкий подвох, неуловимая тревога витали в воздухе.       В пятницу на собрании Рик объявил о самоубийстве Рона. Кэрол смотрела на лица людей и видела: далеко не все ему поверили. Недоверие копилось, как снежный ком.       В выходные она исподволь наблюдала за Питом — озлобленный и замкнутый, он почти не выходил из дома, ни с кем не контактировал. Если Пит и замышлял что-то, то пока не проявлял.       Сегодня она решила: угроза со стороны Пита минимальна. Значит, можно немного расслабиться. На днях надо возобновить книжный клуб — из-за истории с Роном вся прошлая неделя пошла наперекосяк. Она дождется Дэрила, выдохнет, испечет печенье. Тему для собрания она уже придумала: «Профилактика и преодоление агрессивного поведения в замкнутом коллективе». Звучало почти научно, но на самом деле это была попытка помочь людям справиться с тем, что произошло.       Кэрол напевала себе под нос мелодию, всплывшую из глубин памяти. Старая песня, которую она слышала еще в детстве:             Monday, Monday, so good to me,             Monday morning, it was all I hoped it would be...              За окном послышались крики — сначала тихие, потом громче. Кэрол замерла с мокрой тарелкой в руках. Прислушалась: крики нарастали, превращаясь в гул толпы. Она бросила тарелку в раковину, наскоро обтёрла ладони кухонным полотенцем и подошла к окну.       От увиденного её сердце ёкнуло — толпа александрийцев двигалась к ратуше. Впереди с оружием шли Тобин и его строители, а Спенсер вдобавок подталкивал перед собой понурившего голову Юджина. Ни Рика, ни Мишонн, ни Абрахама с ними не было.       Кэрол поняла мгновенно: дело плохо. Ее друзья могли быть уже мертвы или сидеть в той самой камере, где еще недавно находились Рон и Пит. Но выяснять их судьбу сейчас не было времени. Главное — не дать мятежникам утвердиться. Если они захватят власть, если перетянут на свою сторону остальных жителей, потом подавить бунт можно будет только кровью.       А еще важно было склонить на свою сторону Диану. Очевидно, что толпа шла именно к ней — номинальному руководителю Александрии. От ее решения зависело всё.       План выстроился к голове сам собой — Кэрол действовала быстро и эффективно, без лишних движений. Она открыла дверцу под раковиной, чуть нагнулась и нащупала закрепленную там кобуру с коротким пятизарядным револьвером. Кэрол сунула его в карман пуховика, накинула куртку на плечи и вышла.       Ее тихое, незаметное поведение в Александрии создало ей отличную легенду. Строители посчитали ее безобидной домохозяйкой — скоро они пожалеют об этом.       Кэрол спокойно слилась с задними рядами, когда Тобин и его люди подошли к ратуше. Бледный и растерянный Юджин стоял у ступенек крыльца, а Спенсер не спускал с него глаз — незаметно выручить друга у Кэрол шансов не было.       А потом на встречу с мятежниками вышла Диана. Она была в том же строгом пальто, что и всегда, но Кэрол заметила: женщина напряжена. Ее взгляд скользил по толпе, отмечая детали, оценивая ситуацию. — Что случилось, Тобин? — спросила Диана строго. — Почему внеочередное собрание? Где Рик?       Тобин шагнул вперед. Он был спокоен, но в глазах горела решимость. — Рик, Мишонн и Абрахам под арестом, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Они сидят в той же камере, где еще недавно был Рон. И мы требуем, чтобы их изгнали из Александрии навсегда!       Толпа загудела, закивала, кто-то даже зааплодировал. — Мы устали от их самоуправства! — выкрикнул Дэвид. — От того, что они решают, кому жить, кому умирать! — Верно! — поддержал Брюс. — Рон был ребенком! А его нашли мертвым в камере! — И Граймс нам лгал! — добавил Спенсер. — Рассказывал сказки про самоубийство!       Диана молчала, лицо ее было непроницаемо.       Спенсер шагнул к матери. — Мама, — попросил он тише, и в голосе его слышалась мольба. — Ты должна нас поддержать. Мы возвращаем тебе власть — всё будет как раньше, до прихода этих... этих.       Диана посмотрела на сына долгим, тяжелым взглядом.       В этот момент из толпы вышел запыхавшийся Габриэль — наверное, увидел толпу с дозорного пункта на колокольне и только-только нагнавший её. Он был в своем черном облачении и широкополой шляпе — и вид его был величествен, словно он сошел с библейской гравюры. — Братья и сестры, — воздел он руки. — Позвольте сказать слово пастырю!       Толпа затихла — Габриэль умел говорить так, что его слушали. — Счастливы те, кто творит дело Господа, — начал он. — Александрия принадлежит Богу и народу Божьему, это природный храм и памятник его славе. Но разве в храме подобает собираться с оружием? Разве так творят дело Божье? — Хватит! — выкрикнул кто-то из толпы. — У всех нас есть сомнения, — продолжал безоружный Габриэль. — Блаженны те, кто не видели, но веровали. Но я видел! Я видел, как эти люди сражались за нас, когда пришли Волки! Я видел, как они рисковали жизнями, чтобы защитить наших детей! И теперь вы хотите их изгнать? — Заткнись, святоша! — заорал Дэвид. — Ты всегда на их стороне! — Ваш план провалится с вероятностью девяносто восемь процентов, потому что он построен на авантюре и неверных исходных… — скороговоркой вставил Юджин, попытавшись использовать логику в качестве аргумента.       Спенсер грубо дернул его за плечо, рявкнул: — Заткнись, жирдяй! — Я только хотел отметить, что насильственное свержение власти статистически... — начал Юджин, но договорить не успел.       Спенсер замахнулся, собираясь ударить его. — Прекрати! — Диана вдруг резко повысила голос, обратив на себя всё внимание. — Не смей его бить!       Рука Спенсера замерла в воздухе — тот смотрел на мать с непониманием и обидой. — Мама... — Я сказала — прекрати, — повторила Диана.       Она шагнула вперед, к краю крыльца, и заговорила громко, чтобы слышали все: — Вы хотите вернуть всё как раньше? Хорошо. Давайте вспомним, как было раньше — до того, как пришли эти люди.       Толпа затихла. — Мы сидели за своими стенами, — продолжала Диана. — Мы думали, что в безопасности. Мы верили, что наш маленький мирок устоит. А потом пришли Волки.       Она сделала паузу. — Они убили пятнадцать человек, среди них был мой старший сын. Твой брат, Спенсер.       Спенсер опустил голову. — Если бы не Рик Граймс и его люди, — сказала Диана, — мы бы все погибли. Они убили налетчиков и спасли нас. Они помогли восстановить поселение. А теперь вы хотите их изгнать?       Толпа заколебалась: кто-то опускал глаза, кто-то перешептывался.       Кэрол заметила, как Пит подошел к Тобину и что-то зашептал ему на ухо. Тобин слушал, хмурился — а потом повернулся и с раздраженным видом бросил доктору: — Нет, чёрт возьми!       Помрачневший Пит ничего не ответил и чуть отступил, сжимая кулаки — и тогда из толпы вышел Николас. — Тобин, — сказал он дрожащим голосом. — Друг... мы же с тобой работали вместе. Я знаю тебя не первый год. Я тоже хочу мира для своей семьи — для Паулы, для Майки.       Он говорил сбивчиво, неловко, но искренне. — Рик, может, и не идеален, — продолжал Николас. — Но он пытается, правда пытается. А это... это неправильно. Мы не можем так поступить. А как же его сын, Карл — ты выгонишь мальчика, только что лишившегося глаза? — Заткнись, Николас! — рявкнул Дэвид. — Быстро ты свой язык чужакам в задницу засунул! — Я просто хочу, чтобы всё было по-человечески! — попытался возразить Николас, но его перекричали остальные.       Кэрол поняла — наступает решающий момент. Пока еще люди колеблются, пока есть сомневающиеся, она должна попытаться переубедить александрийцев. Она двинулась вперед мягко, но уверенно, раздвигая толпу плечом. Никто не пытался ее остановить — слишком неожиданным было ее появление. Брюс стал было наводить на нее дробовик, но Тобин молча перехватил дуло ружья, бросил на товарища красноречивый взгляд — и тот нервно кивнул, ослабив хватку.       Кэрол поднялась на несколько ступеней крыльца и повернулась лицом к людям. — Барбара, — сказала она спокойно. — Ты действительно хочешь, чтобы твой муж сегодня погиб?       Стоявшая в первом ряду Барбара растерянно заморгала. — Бетси, Сара, — продолжала Кэрол. — Вы хотите, чтобы ваши дети остались сиротами? Чтобы они смотрели, как отцы убивают друг друга?       Она обвела взглядом толпу. — Я понимаю ваш гнев, я понимаю вашу боль. Рон был ребенком, его смерть — трагедия. Но разве это повод убивать других? Разве это повод лишать детей отцов?       В толпе зашептались. Кто-то опускал глаза, кто-то переминался с ноги на ногу. — Вы боитесь, — продолжала Кэрол. — Я знаю этот страх. Он знаком каждому, кто выжил в этом мире. Вы боитесь, что власть попала в руки чужаков, что они будут решать вашу судьбу. Что ваши дети могут стать следующими.       Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. — Но посмотрите на тех, кого вы схватили. Рик Граймс — он потерял жену и маленькую дочь, а его сын лишился глаза, защищая других. И вы думаете, он желает вам зла?       Тобин качнулся, но промолчал. — Мишонн потеряла своего ребенка, и полюбила Карла как родного сына. И вы думаете, она хочет смерти ваших? — продолжала Кэрол. — Абрахам вообще потерял всю семью. Считаете, он не понимает вашей боли?       Кэрол говорила спокойно, без нажима, но каждое ее слово ложилось в тишину, как камень в воду. — Я не призываю вас слепо доверять им, — сказала она. — Я призываю вас подумать. Не дайте страху и гневу ослепить вас. Потому что если вы сейчас сделаете этот шаг — обратной дороги не будет.       После ее слов настала напряженная, звенящая тишина. А потом в эту тишину ворвался голос Джесси: — Хватит!       Она вышла из толпы, и лицо ее было страшным. В глазах горела холодная мстительность, губы были плотно сжаты. — Хватит слушать эту двуличную змею, — сказала Джесси. — Она — одна из них. Она защищает своих.       Она повернулась к толпе. — Рик Граймс лгал нам! — выкрикнула она. — Он лгал в пятницу, когда рассказывал о самоубийстве Рона! Мой сын не мог покончить с собой — его убили!       Толпа снова загудела. — Я требую изгнания! — продолжала Джесси. — Не только тех троих в камере. Всех! Всех, кто поддержит Рика Граймса! Пусть убираются за стену!       Она обвела толпу горящим взглядом. — Мне всё равно, кто это будет, — повторила Джесси. — Мужчина, женщина, ребенок. Всех, кто с ними — вон из Александрии!       Даже Кэрол на мгновение потеряла дар речи — такой непримиримости она не ожидала.       А Джесси шагнула ближе к крыльцу: — Я сама готова повести Александрию, если Диана не решается. Я знаю, как это делать. Я справлюсь.       Она повернулась к Питу, всё еще стоявшему неподалеку. — Пит! — крикнула она. — Скажи им! Скажи, что Рик лгал! Скажи, что Рон не мог покончить с собой!       Пит молчал с каменным лицом. Видно было, что его разрывают противоречивые чувства; он смотрел на Кэрол, на Джесси, на толпу — и молчал.       Спенсер не выдержал. — Как же вы мне надоели! Заткнулись все! — заорал он, приставляя револьвер к затылку Юджина.       Юджин сжался, зажмурился. — Мама! — крикнул Спенсер, взводя курок револьвера. — Я последний раз тебя прошу — соглашайся, присоединяйся к большинству! Или я прикончу этого жирдяя!       Диана шагнула вперед. — Спенсер, не смей! — крикнула она. — Опусти оружие! — Я не шучу! — заорал Спенсер.       Кэрол опустила руку в карман, сжав свой револьвер. Инстинкт кричал ей немедленно пристрелить Спенсера, чтобы спасти Юджина — но холодный ум отчего-то медлил, умоляя подождать. Толпа вокруг тоже замерла. Кэрол показалось, что время остановилось.       И в этот момент за спинами людей раздался зычный голос Аарона: — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?       Толпа расступилась, пропуская вперед разгоряченную группу разведчиков. Дэрил быстрым шагом шел впереди с заряженным арбалетом. За ним Аарон, Эрик, Гленн, Хит — все с оружием, все готовы к бою. — Отвечайте! — глухо повторил Дэрил. — Быстро!       Строители вскинули оружие, разведчики ответили тем же. Дэрил взял на прицел Спенсера. — Где Рик и Мишонн? — прорычал он. — Где Абрахам? — Они под арестом! — крикнул Тобин, взяв на прицел Диксона. — И если вы прямо сейчас не сдадитесь, то им всем... — Кажется, мы пришли как раз вовремя! — раздался сбоку знакомый стальной голос.       Из-за угла ратуши вышли Рик, Мишонн и Абрахам, вооруженные револьверами и дробовиком. Лицо Рика было перемазано подсохшей кровью, но глаза горели холодным блеском. — Мы забираем общину обратно! — почти истерично выкрикнул Спенсер, переводя пистолет на Рика.       Рик даже не вздрогнул — а Мишонн и Абрахам мгновенно взяли Спенсера на прицел. — Забираешь общину, правда? — жестко усмехнулся Рик, протезом указывая на своих вооруженных друзей. — И у кого же?       Он обвел взглядом толпу: — У Дэрила? У Абрахама? У Мишонн? У Гленна?       Рик поднял свой револьвер, наводя его в грудь Спенсеру. — У меня? — голос его зазвенел сталью. — Да ты, блядь, вообще понимаешь, с кем связался?       В абсолютно мертвой тишине два револьвера смотрели друг на друга, две воли столкнулись в напряженном моменте. Кэрол затаила дыхание — как и все остальные в толпе, включая Диану. У людей в головах остался один-единственный вопрос.       Кто выстрелит первым?