Хроники Вашингтона (D.C. Chronicles)

— ОН СДЕЛАЛ ЧТО?!       Голос Абрахама прозвучал пушечным выстрелом — Рик вздрогнул, хотя ждал подобной реакции. Он стоял у стенки в больнице, слушал сбивчивый рассказ Гленна и Аарона, и не верил своим ушам. Пятеро разведчиков, одни из лучших бойцов Александрии — Дэрил, Гленн, Хит, Аарон, Эрик — побеждены всего одним человеком. Одним! Так мало того, он еще и Дэрила взял в заложники.       Эрик постанывал на койке, уткнувшись лицом в подушку. Угрюмый, как и всегда, Пит обрабатывал большую ссадину на его затылке. Движения его были грубыми, но точными — руки врача не забывали своего дела, даже если сердце было полно ненависти к окружающим.       Рядом Хит щурился, глядя на свет. Очки его раздавили в схватке, и теперь он сидел на койке, близоруко моргая, пока Дениз рылась в коробке с разномастными очками. Она вытаскивала одну пару за другой, прикладывала к его лицу, качала головой и снова ныряла в коробку. — Вот, попробуй эти, — сказала она, протягивая старые очки в тонкой металлической оправе.       Хит надел их, покрутил головой. — Размыто, — сказал он. — Но лучше, чем ничего.       Еще десять минут назад Рик отдыхал дома, собирался приготовить ужин для себя и Карла. Он поставил разогревать банку с тушенкой, думал о том, что завтра надо будет сходить к Андреа, как просила Мишонн. А теперь — это. Дэрил в руках врага. И враг, который разметал пятерку бойцов, как котят.       Спасители. Конечно же, Спасители. Кто еще мог послать такого бойца?       Рик сжал кулак. Мысли метались: сражаться, прятаться, бежать? Но он заставил себя успокоиться. Сначала — друг. Потом — всё остальное. — Дэрил… Дэрил?       Голос Кэрол заставил его обернуться. Она стояла в дверях, и Рик не узнал ее. Кэрол, всегда такая спокойная и уверенная, всегда знающая, что делать, — сейчас едва сдерживала слезы. Её рука взметнулась ко рту, чтобы заглушить стон, и пальцы дрожали — мелко, противно.       Диана подошла к ней, сжала плечо. — Он жив, Кэрол, — сказала она тихо. — Его взяли в плен.       Кэрол молча кивнула, только её глаза оставались огромными и темными, как ночное небо. — Я пойду за ворота, — решился Рик. — Гленн, покажешь дорогу.       Он смотрел на Кэрол, обещая ей взглядом — «я его не брошу». — Объявлять тревогу? — тихо спросила Мишонн. — Не, — Рик покачал головой. — Не стоит показывать свои намерения противнику. Тихо оповестить строителей, вооружиться и ждать на позиции за стеной. — Понял, — кивнул Абрахам. — Если что — идем вам на выручку. — Помощь там нужна? — мрачно уточнила Мишонн. — Оставайся тут, — отрезал Рик. — На счету каждый человек. Мы не знаем, сколько их еще снаружи.       Мишонн кивнула без удовольствия, но спорить не стала.       Рик подошел к Кэрол и на секунду — всего на секунду — обнял ее. Она была хрупкой, как птичка, и он чувствовал, как дрожат ее плечи. А потом отстранился и посмотрел ей в глаза — они были сухими, но тревога в них была такая, что у него самого защемило сердце. — Я верну его, — сказал он. — Обещаю.       Кэрол кивнула, но ответить не смогла.       Рик вытащил «глок» из кобуры, одной рукой проверил магазин — полный. Передернул затвор. За спиной уже гремели шаги — Мишонн и Абрахам выбежали на улицу, второй раз за день собирая их небольшое войско.       Рик кинул взгляд на Гленна. — Ты готов? — Конечно. — Тогда вперед.

***

      Они вышли за ворота Александрии и помчались по темным улицам, не разбирая дороги. Рик выжимал из себя всё, Гленн даже чуть вырвался вперед — всё же был помоложе, да и работа способствовала. Парень держался молодцом, хотя только что пережил бой, в котором его и друзей избили, как щенков. — Вон там, осталось немного, — Гленн указал на узкий переулок между домами.       Рик свернул и сразу же притормозил. Сердце ухнуло куда-то вниз.       Они стояли в тени покосившегося гаража. Дэрил — грязный, помрачневший, с пистолетом у виска. Чужак держал Диксона в удушающем захвате, как заправский боец, и его глаза — голубые, холодные, внимательные — смотрели прямо на Рика. — Ну наконец-то! — голос незнакомца был спокойным, почти веселым. — Значит, ты тут главный? Не великан ты, Рик, не великан…       Рик не ответил, наводя «глок» на чужака. Рука не дрожала. — Отпусти его, — холодно сказал он. — Не заставляй меня повторять.       Чужак только шагнул чуть в сторону, закрываясь Дэрилом. — Без проблем, — согласился он. — Только пушку убери обратно в кобуру. Это опасно — целиться в людей. Я не прошу тебя бросать ее — мне не нужно, чтобы ты чувствовал себя незащищенным. Я просто пришел поговорить.       Рик смотрел на него секунду, другую — а потом опустил «глок» и сунул его в кобуру. Чужак разжал хватку и легким пинком по заднице отправил Дэрила к ним. Гленн подхватил друга, оттаскивая в сторону — тот был бледным от злости, челюсти крепко сжаты, а руки чуть тряслись. — Вот, мы делаем успехи, — чужак сунул пистолет за ремень. — Конструктивный диалог — всё, чего я хочу. — Стой, — сказал Рик, предостерегающе выставляя левую руку в перчатке. — Мне не хочется, чтобы ты подходил ближе. — Согласен, — кивнул незнакомец. — Позвольте начать еще раз.       Он спустил бандану. Рик увидел лицо — волевое, с темной густой бородой. Глаза — голубые, умные, с прищуром. На вид — лет тридцать пять, может, сорок. Выше Рика, но не мускулистый — стройный, поджарый. — Меня зовут Пол Ровиа, — сказал он. — Но можно и короче — Иисус. Я не хотел драться — но твой друг решил арбалетную стрелу мне между глаз пустить. А я на дух не переношу, когда мне начинают угрожать оружием. Просто попробуй поставить себя на мое место.       Он сделал паузу. Рик выжидающе молчал. — А дальше сработали рефлексы, и всё вышло из-под контроля, — продолжал Иисус. — Я знаю, это моя вина — но я же пытался вам объяснить, что я не Спаситель. И не стал никого убивать, хотя мог положить всех пятерых.       Рик чуть повернул голову к Гленну, не спуская глаз с Иисуса. — В этом есть хоть зерно правды? — В общем, да, — Гленн кивнул. — Примерно так и было.       Дэрил рядом с ним только фыркнул, зло посмотрев на своего обидчика. — Моя община — Хиллтоп — расположена в тридцати милях отсюда, — продолжал Иисус. — Это хорошее место, и там живет больше двухсот человек… но нам постоянно нужны ресурсы. — У нас не так уж много всего, — сказал Рик. — Но мы будем защищать свое до последней капли крови.       Он чуть преувеличил. Сильно преувеличил. Но чужака надо было впечатлить, а то уж очень он был спокоен. — Но мы не собираемся ничего отбирать, — улыбнулся Иисус. — Мы готовы торговать. Обмен, понимаете? — Например? — хрипло выдохнул Дэрил. — Мы согласны на всё, — Иисус пожал плечами. — Консервы, техника, даже патроны. Я уже давно не ношу свой автомат — вышли боеприпасы. В свою очередь, наша община готова предложить свои товары. Мы устроили большую ферму, и можем прислать вам зерна, круп и даже несколько кур-несушек. А с середины лета овощи на грядках пойдут. — И ты думаешь, мы тебе поверим? — с издевкой спросил Дэрил. — Ну, я говорю правду… — Иисус ухмыльнулся. — Так что, почему бы и нет? — Ребят, — осторожно сказал Гленн. — Может, попробуем?       Рик молчал. Иисус предлагал выгодную торговлю, даже слишком выгодную. Зачем им это? Что они хотят получить на самом деле? — Значит, ты предлагаешь нам выгодную торговлю, — сказал он наконец. — Какой наш первый шаг? — Я могу отвести тебя и еще пару человек в нашу общину, — ответил Иисус. — Там ты переговоришь с Грегори. Он отвечает за торговые дела с новичками. — Звучит просто, — Рик сделал шаг вперед. — Давай начнем.       Он протянул правую руку в тонкой кожаной перчатке.       Иисус чуть удивился, подавая в ответ свою: — Хм… вышло легче, чем я думал.       Рик крепко сжал его ладонь. — Как мы можем отказать? — простодушно заметил он — и рванул чужака на себя.       Иисус не ожидал — он был сильным и быстрым, но Рик застал его врасплох. Инерция броска вывела чужака из равновесия, и он качнулся вперед. — Что за…? — только и успел выдохнуть он.       Рик обрушил металлический протез в перчатке ему на затылок. Удар вышел коротким и точным, почти без замаха — но сталь есть сталь. Иисус охнул, низко пригнулся, но не упал. И тогда Рик ударил ногой — «пыром», как дрался когда-то в школе с хулиганами. Носок ботинка вонзился в челюсть Иисуса, и тот рухнул на землю, как подкошенный. — Чёрт… — выдохнул Гленн.       Рик склонился над Иисусом, проверил пульс. Бьется. — Помогите его связать, пока не очухался.       Гленн и Дэрил замерли, потрясенные стремительной развязкой. — Ты чего? — спросил Гленн. — Он же предлагал торговать… — Предлагал, — согласился Рик. — А мы — посмотрим. Связанного.       Он выпрямился, посмотрел на Дэрила. — Ты как?       Дэрил почесал в макушке, куда его приложил Иисус пистолетом. — Жить буду, — сказал он хрипло, доставая из кармана кусок веревки. — А ты? Думаешь, стоит его тащить к нам? — Не знаю, — честно ответил Рик. — Оставлять его тут тоже нельзя, надо узнать о их планах. Я не доверяю его «торговле». Если он говорит правду — мы извинимся. Если нет…       Он не закончил, и так было понятно.       Втроем они связали Иисуса, а потом Дэрил и Гленн подхватили бесчувственного Иисуса за подмышки.Рик видел, что они сомневались в его решении, но не спорили. — Пошли в Александрию, — скомандовал он, подобрав брошенные арбалет и биту.       Внутри Рика всё кипело. Он верил, что поступил правильно, должен был так поступить. Но в голове крутилась мерзкая мысль: а что, если Иисус говорил правду? Что, если они только что упустили шанс на мир?       Он отогнал эту мысль — потом, они разберутся с этим позднее. Сначала будет допрос, потом — решение.       Ворота Александрии распахнулись, и Рик шагнул внутрь первым. За ним топали Дэрил и Гленн, волочившие связанного Иисуса под руки. Тот пришел в себя еще на полпути, но не сопротивлялся — лишь смотрел по сторонам внимательно и цепко, запоминая каждую деталь.       Аарон и бригада строителей Тобина уже заняли позиции на насыпном валу. Рик заметил, как они напряжены, как пальцы лежат на спусковых крючках, как глаза шарят по периметру. Спецгруппа Абрахама — Мишонн, Кэрол, Розита — в бронежилетах и с автоматами сосредоточилась за углом ближайшего дома. Ждали сигнала, ждали боя.       Рик перевел взгляд на Абрахама. Тот стоял, опираясь на автомат, и смотрел на них с легкой, едва заметной ухмылкой — все живы, и даже с «трофеем».       Но Рик уже смотрел на Кэрол. Она сбросила каску — та упала на асфальт с тихим, жалобным звоном и откатилась в сторону. Кэрол сделала шаг, потом другой навстречу им, не сводя глаз с Дэрила, и лицо ее было таким, будто они только что выиграли войну.       Рику не нужны были пояснения — он перехватил Иисуса за локоть, сменяя Диксона. — Иди, — сказал он просто.       Дэрил нервно сглотнул и сделал оставшиеся пару шагов. Кэрол просто прижалась к нему, уткнулась лицом в его куртку, и он обнял ее — крепко, молча, тяжело дыша. — Хм, однако, — хмыкнул Абрахам, качая головой. — Ну ты даешь, друже…       Рик не ответил. Он смотрел на Кэрол и Дэрила, и сердце кольнуло, но не от зависти — от понимания. У них было то, чего у него не было. И, может, никогда не будет. — Готовимся к обороне, — сказал он, отворачиваясь. — Всем занять свои места на случай атаки. Кто на колокольне? — Габриэль, — отозвалась Мишонн. — Он предупрежден. — Мы должны быть готовы к худшему, — продолжал Рик. — Дэрил, возьми экипировку и возвращайся к воротам. Если они хотят это место — мы не собираемся сдаваться без боя. — Кто — «они»? — спросила Розита.       Гленн засомневался: — Рик, он же сказал, что не относится к Спасителям… — А ты ему веришь? — Рик посмотрел на него в упор. — Я — пока что нет.       Он подхватил Иисуса под локоть, и они с Гленном поволокли его к участку. Недолго же камера в подвале пустовала!

***

      Спустя пять минут в участок вошла Диана. Рик только что отправил Гленна к воротам — подкрепление не помешает. Теперь они остались втроем: Диана, Рик и пленник в подвале. — Помнишь, как наши пути пересеклись? — спросила Диана.       Рик нахмурился. — Во время атаки Волков на Александрию? — Нет, — она покачала головой. — Еще раньше. Твои друзья искали лекарства для Мишонн и Гленна — и наткнулись на Хита, которого поймали бандиты. Кэрол, Андреа и Розита понятия не имели, что там происходит — но спасли Хиту жизнь. Вытащили его из беды.       Она смотрела на Рика спокойно, без нажима. — А потом Хит вернулся к нам с рассказом, и я отправила в Арлингтон Аарона и Эрика. Чтобы проверить, кто вы такие. — И к чему это напоминание, Диана? — Рик чувствовал, куда она клонит, но не хотел сдаваться. — Возможно, ты преувеличиваешь степень угрозы, — сказала она. — Может, этот Иисус и правда не имеет отношения к Спасителям, и оказался тут по своей воле. Такое тоже теоретически возможно.       Рик сжал челюсть — она была права. Теоретически. Но еще он помнил Губернатора — как доверились ему, полагая, что люди могут быть лучше. И чем это кончилось. — Если мы про Спасителей уже полгода знаем — знает и он, — жестко возразил Рик. — В его общине много людей, они отправляют разведчиков за много миль. Сомневаюсь, что с бескорыстными намерениями.       Он шагнул к ней, глядя прямо в глаза. — За стеной люди готовы убить за ящик консервов, Диана — не то что за защищенный стенами и рвом благоустроенный поселок. Однажды сюда пришли «Волки». Почему не может прийти еще кто-то?       Диана не отступила. Она смотрела на него спокойно, и в глазах ее была та мудрость, которая приходила с годами и с потерями. — Давай все же попробуем сначала с ним поговорить, — сказала она.       Рик выдохнул — и кивнул.       Они спустились в подвал. Иисус сидел на стуле, привязанный к спинке веревками, которые Гленн намотал с такой тщательностью, будто готовил пленника к транспортировке через всю страну. На губах его выступила кровь — память об ударе Рика. Но глаза — небесно-голубые, чистые, как апрельское небо — смотрели на них без злобы. — Я понимаю, вам страшно, — голос Иисуса был хрипловатым, но спокойным. — Вы боитесь этого мира. Ты встречаешь человека, который говорит тебе о лучшем месте, о лучшей возможности жить — с чего бы тебе ему верить?       Диана дернула Рика за рукав, наклонилась к уху. — Рик… — прошептала она. — Вы так же поступили с Аароном, когда он пришел с предложением в Арлингтон…       Рик не ответил, глядя на Иисуса. Тот облизнул разбитые губы, продолжая: — Я просто занимаюсь своей работой и стараюсь воспринимать произошедшее как досадную ошибку… но, пожалуйста, не держи меня долго связанным. Не хочу обмочиться тут. — Как далеко находятся твои люди? — спросил Рик. — Когда они планируют напасть?       Иисус устало усмехнулся. — Рик… моя группа за тридцать миль отсюда. И они не собираются ни на кого нападать. — Извини, — Рик покачал головой. — Но я тебе не верю.       Он развернулся и пошел к лестнице. Диана задержалась на секунду, глядя на пленника, и в глазах ее было что-то, чего Рик не мог прочитать.

***

      Наверху они остановились у окна. За стеклом окончательно стемнело, ворота были закрыты, в домах горели редкие огни. Александрия замерла в ожидании. — Диана — доверять такому опасному человеку нельзя. — Он мог убить пятерых — и не сделал этого, — ответила она. — Дэрил вернулся живым. — Это ничего не значит. — Значит, — она повернулась к нему. — Значит, он не тот, кто убивает без разбора. Значит, у него есть причины не воевать с нами.       Рик молчал. Она говорила правду — но в их мире редко побеждал тот, за кем правда. — Я не спорю с тобой, — продолжала Диана. — Я прошу тебя подумать. Когда вы впервые встретили Аарона, он был на месте Иисуса. Незнакомец с предложением, от которого невозможно отказаться. И вы решили ему поверить. — И мы оказались правы, — сказал Рик. — А если бы нет?       Она не ждала ответа. Просто смотрела на него, и в глазах ее была та мягкая, незримая сила, которая заставляла людей слушать.       Рик отвел взгляд. — Побудь здесь, — попросил он тише. — Я проверю оборону. И никого не пускай к нему.       Диана кивнула. — Надеюсь, ты не ошибся.       Рик вышел на крыльцо — было сыро и темно, и только редкие звезды пробивались сквозь облака. Он посмотрел на небо, на стены, на огни Александрии.       Он надеялся, что прав — но в груди жила тяжесть, которая никак не проходила.

***

      Рик прошел вдоль стены, проверяя позиции. Строители Тобина сидели на корточках на земляном валу, привалившись к армированным панелям стены, и тихо переговаривались. Их винтовки были прислонены к стене рядом. Рик нахмурился, но ничего не сказал — понимал, что они устали. Все устали.       Спецгруппа оставалась всё там же, за углом ближайшего к воротам дома. Абрахам возился с автоматом, проверяя затвор. Кэрол сидела на деревянном ящике, положив руки на колени, и смотрела в темнеющее небо. Мишонн и Розита стояли чуть поодаль, о чем-то тихо переговариваясь. Дэрил пристроил арбалет на плече, привалившись спиной к стене, и Гленн притулился рядом, поглядывая на часы. — Все на местах, — сказал Абрахам, поднимая голову. — Тихо. Может, Габриэль что увидел? — Ага, — кивнул Рик. — Габриэль там уже час. Надо проверить.       Он двинулся к церкви, и шаги его глухо отдавались от асфальта, когда он проходил мимо закрытых дверей домов. Ветер стих, и в наступившей тишине слышно было, как где-то в кустах чирикает запоздалая птица. Сумерки сгущались, и Александрия погружалась во мрак.       Рик пожалел, что Андреа сейчас дома — на вышке бы она им пригодилась. Ее меткий огонь сверху отразил бы любую атаку, а Габриэлю, хоть он и стал воином, в мастерстве обращения с винтовкой с ней не мог сравниться. Но Андреа была на девятом месяце, и ей каждый шаг давался с трудом, не то что сидеть на холодной колокольне часами, вглядываясь в сумерки.       Рик толкнул тяжелую дверь церкви. Внутри было темно, пахло ладаном и старым деревом. Он прошел влево к лестнице, ведущей на колокольню, и начал подъем.       Ступеньки были крутыми, узкими, и Рик порядком запыхался, преодолевая шестой пролет. Он остановился на минуту, прислонившись к стене, перевел дух. Снизу доносился едва слышный шум голосов, но здесь, наверху, было тихо. Только ветер гулял между кирпичами, да где-то под самой крышей скрипели старые доски.       Он поднялся на площадку последним рывком. Габриэль стоял у самого края, привалившись плечом к каменному парапету, и смотрел в прицел снайперской винтовки. Длинный ствол был направлен в сторону парка, который чернел на горизонте. Габриэль был в своей черной рясе, и в сумерках он казался частью ночи — неподвижный, сосредоточенный. — Видишь что-нибудь? — спросил Рик, едва переведя дух.       Габриэль не обернулся, лишь оторвал глаз от прицела и выпрямился. — Нет, ничего, — ответил он. — Только несколько мерзких бродячих тварей тут и там. Но никаких признаков организованной группы поблизости.       Рик подошел к парапету, выглянул вниз. С высоты колокольни Александрия казалась игрушечной — маленькие домики, узкие улочки, темная полоса стены, за которой начинался дикий мир. Где-то там, в сумерках нгаверняка бродили ходячие, но их было мало. И ни одного живого. — Сын мой, — голос Габриэля вывел его из раздумий. — Ты говорил с ним, с незнакомцем?       Рик кивнул. — Говорил. Он сказал, что не Спаситель и желает торговать. Но я ему не верю.       Габриэль слушал, не перебивая. Когда Рик замолчал, он покачал головой. — Сомнения терзают нас всех, Рик. Но иногда Господь посылает знаки, чтобы мы могли отличить истину ото лжи. Может, этот человек — не враг? Может, он и вправду пришел с миром? — Может, — жестко ответил Рик. — А может, враги просто вне зоны видимости. Гляди лучше.       Он уже повернулся, чтобы уйти, но Габриэль окликнул его: — Подожди. Позволь мне поговорить с ним. Я чувствую, что смогу его понять… мне нужно посмотреть в его глаза.       Рик остановился. Габриэль редко просил. И если просил — значит, для него это было важно. — Его зовут Иисус, — сказал Рик.       Габриэль замер — его лицо чуть вытянулось, глаза расширились. — Иисус? — переспросил он. — Ты сказал — Иисус? — Это прозвище. Пол Ровиа, но друзья зовут его так.       Габриэль смотрел на него, и в глазах его горел огонь, который Рик видел только на проповедях. — Может, это знак Божий? — прошептал он. — Он отправил сюда своего сына, чтобы наставить нас на путь истинный…       Рик сначала не понял. А когда понял — упрямо тряхнул головой. — Что? Да нет, брось — чушь какая! Иисус — обычный человек. Очень умелый боец, да. Но он не… — А откуда ты знаешь? — перебил Габриэль. — Откуда мы можем знать, какие знаки посылает нам Господь? Может, это проверка? Может, нам нужно открыть сердца и принять его, как приняли бы самого Спасителя?       Рик сжал кулак. Он хотел сказать что-то резкое, грубое, но слова застряли в горле. Потому что где-то глубоко, в самом дальнем уголке души, он понимал, о чем говорит Габриэль. Не о чудесах — о надежде. О вере, что даже в этом мире может быть место для чего-то хорошего. — Следи за обстановкой, — сказал он. — И не спи.       Рик повернулся и начал спускаться, и шаги его гулко отдавались в пустой лестничной клетке. А по пути он думал о том, что сегодняшний день, может быть, был послан им не случайно. И что Иисус — обычный человек с необычным именем — может быть, и вправду пришел с миром.

***

      Он вернулся к воротам. Строители Тобина сидели на корточках, привалившись к стене, и грели руки о кружки с горячим чаем. Спецгруппа ожидала его на том же месте. — Ну что там? — обернувшись, спросил Абрахам. Он один стоял у ворот, и автомат висел у него на ремне, готовый к бою. Остальные торопливо стучали ложками по алюминиевым мискам — Мэгги принесла большие термосы с горячей едой, и люди накинулись на пищу, как голодные волки.       Рик смотрел на них, и внутри поднималось раздражение. Они расслабились — решили, что всё кончено. А если враг придет сейчас? Если за стенами прячется отряд? — Кажется, снаружи никого нет, — его голос прозвучал глухо, и он сам не поверил своим словам. — Мы в безопасности.       Все взгляды обратились к нему.       Рик обвел их взглядом: усталые, напряженные лица; глаза, в которых плескалась надежда. И страх — тот самый страх, который он чувствовал сам. — Мне кажется, мы за эти месяцы потеряли связь с тем, что нас окружает, — сказал он. — Огромный мир. Взгляните — всё это вокруг дожидается нас, когда мы вновь станем его частью. Нужно лишь быть достаточно смелыми, чтобы принять этот дар.       Он замолчал — слова давались тяжело. Он отвык говорить так красиво и пафосно. Но сегодня — можно. — И что будем делать теперь? — спросил Дэрил.       Он облизал ложку, отложил ее вместе с миской, встал. Поправил ремень арбалета через плечо.       Рик посмотрел на Дэрила, на вставшую рядом с ним Кэрол, на сжимавшую автомат Мишонн, на ожидавшего приказа Абрахама. — Похоже, Иисус сказал правду, — сказал он. — Его люди не собираются на нас нападать. Если его друзья окажутся хорошими людьми, мы станем с ними сотрудничать.       Он помолчал. Потом добавил жестко,не принимая никаких возражений: — Если же нет… то мы возьмем у них все, что у них есть. И оставим их на съедение мертвецам.       Абрахам усмехнулся. Кэрол отвела взгляд. Дэрил кивнул. Все остальные тоже приняли это решение — все, кроме него самого.       Рик повернулся и пошел к участку.       Диана ждала его за дверью. Лицо ее было взволнованным, пальцы теребили край кофты. — Рик, выслушай меня, — сказала она. — Пока тебя не было, сюда приходил твой сын. Я… пустила его к пленнику. Карл сам попросил.       У Рика перехватило дыхание. Колени затряслись, и он прислонился к стене, чтобы не упасть. — Что? — только и выдохнул он.       А потом рванул к двери в подвал. — Карл! КАРЛ! — заорал он, перескакивая через три ступеньки.       Сердце колотилось где-то в горле. В голове билась одна мысль: Иисус опасен, он мог убить пятерых, он мог убить Дэрила, он может убить…       Он влетел в подвал и замер.       Карл стоял у решетки, обернувшись на шум — револьвер покоился в кобуре на поясе, руки спокойно опущены. Иисус сидел на стуле, все так же крепко связанный, и смотрел на Рика с легкой, виноватой улыбкой. — Иисус — хороший человек, пап, — сказал Карл. — Не думаю, что его стоит держать связанным все время. — Я бы прислушался к мальчику… — слабо ухмыльнулся пленник.       Рик не смотрел на него, только на сына. — Тебе не следовало сюда заходить, — сказал он строго. — Я бы пристрелил его, если бы он оказался плохим, — ответил Карл глухо и опустил взгляд.       Рик смотрел на него, глубоко дыша через ноздри. Ему хотелось кричать, что так рисковать нельзя, что Иисус очень опасен, что он не имеет права, что если бы…       Но заставил себя сдержаться. — Иди домой, — выдохнул он.       Карл кивнул и медленно поплелся к лестнице.       Рик проводил его взглядом, потом повернулся к Иисусу. — Он ведь шутил, верно? — спросил тот с надеждой.       Рик не ответил — повернул ключ в замке камеры, вошел внутрь. Встал перед пленником, глядя на него сверху вниз. — Вот что будет дальше, — сказал он непреклонным тоном. — На ночь я оставлю тебя связанным. Потому что наслышан, что ты способен делать руками и ногами. А завтра утром ты отведешь меня и моих друзей к вашему месту — Хиллтоп или как там оно называется.       Он наклонился, глядя Иисусу прямо в глаза. — Если мне что-то не понравится в пути, или если ты готовишь нам ловушку… я тебя убью на месте.       Иисус смотрел на него спокойно, в его глазах не было страха. — У меня есть выбор? — спросил он. — Нет, — Рик выпрямился. — Никакого. И хорошо, что ты это осознаешь.       Иисус кивнул, помолчал немного. Потом кашлянул. — Тогда… хотя бы поставь рядом ведро и расстегни мне штаны. Ну и… ты же в перчатках, сам понимаешь…       Рик замер. Он смотрел на Иисуса, на его разбитые губы, на связанные за спиной руки, на неудобную позу, в которой он сидел уже несколько часов. И понимал: он прав. Если он оставит его связанным на всю ночь, тот либо обмочится, либо будет мучиться до утра.       Рик вздохнул — протянул руку, расстегнул ремень. Спустил пленнику штаны вместе с трусами, подставил ведро.       Иисус облегченно выдохнул. Рик стоял рядом и смотрел в стену, стараясь не думать о том, что делает. Когда всё кончилось, он молча застегнул штаны пленника, поправил ремень. — Спасибо, — сказал Иисус. — Правда. — Угу, — прикусив губу, отозвался Рик.       Он уже думал уходить, когда пленник неожиданно окликнул его: — Эй, Рик… Я говорил правду насчет моего поселения. Мы открыты для обмена… потому что нам непросто платить дань Спасителям. Хиллтоп им подчинился.       Рик обернулся — но в глазах Иисуса виднелась только искренняя грусть. — Прости, что не сказал сразу. Доверие — одинаково сложная вещь как для тюремщика, так и для узника.       Рик не ответил — и запер решетку камеры.       Наверху было тихо. Диана сидела за столом Мишонн, сложив руки на груди, и смотрела на него с тревогой. — Ты в порядке? — Да, — ответил Рик. — Завтра мы идем в Хиллтоп.       Диана кивнула — не спрашивая зачем, почему. И это слегка обнадеживало.       Рик вышел на крыльцо. Ночь была темной и холодной, но звезды на небе горели ярко.             Он смотрел на них и думал о том, что завтра они увидят новый мир. Возможно, найдут наконец союзников — или погибнут. А может, просто увидят, что за стенами есть что-то еще, кроме смерти.       Он надеялся, что с Хиллтопом дела пойдут лучше, чем с Губернатором.

***

      Рик вышел к строителям, которые все еще жались у ворот, сживая в руках холодные стволы. Тобин поднялся ему навстречу, и остальные тоже зашевелились, отрываясь от стен. — Можете идти домой, — сказал Рик. — Но оружие не сдавайте, возьмите с собой. У нас пока что режим повышенной готовности.       Строители загудели, зашептались. Кто-то облегченно выдохнул, кто-то переглянулся с соседом. Они уже замучились сидеть на улице, это было видно по их лицам, по сгорбленным спинам, по тому, как они недавно пили горячий чай, будто это было последнее тепло в их жизни. — Не солдаты пока что… — выдохнул Абрахам, глядя им вслед. — Аарон, Розита, — окликнул Рик. — Останьтесь пока у ворот — сегодня усиленный дозор. Вас сменят около полуночи.       Аарон кивнул, Розита поправила съехавший бронежилет. — Абрахам, Дэрил, Мишонн, Кэрол, Гленн — пойдемте в ратушу. Обсудим планы на завтра.

      В ратуше было темно, и только в кабинете Дианы горела лампочка над потолком. Рик рассказал друзьям всё. О разговоре с Иисусом, о том, что тот знает про Спасителей, о том, что Хиллтоп уже подчинен им. О том, что в поселении больше двухсот человек — и что среди них могут быть те, кто хочет бороться. — Спасители подчинили их, — закончил Рик. — И если мы хотим иметь шанс, нам нужны союзники. Мы не выстоим в одиночку. — А если это ловушка? — спросил хмурый Дэрил. — Если он ведет нас прямо к ним? — Поэтому поедем мы, а не все, — ответил Рик. — Если что — прорвемся назад силой, и сможем подготовиться получше здесь. — Может, не стоит рисковать? — спросил Гленн. — Посидим за стенами, подождем. Если Спасители придут — встретим. — А если не придут? — возразила Кэрол. — Будем дрожать за стенами и ждать, пока не закончатся припасы?       Она помолчала, чтобы остальные обдумали перспективы долгой осады. — Я предлагаю другое, — продолжила она. — Загрузим автобус консервами — все равно их срок хранения не бесконечный. Пусть местные видят, что мы торговцы, а не разведчики. Если встретим Спасителей — будет повод сказать, что мы просто меняем товар.       Абрахам усмехнулся. — Умно, очень умно. — Это не просто умно, — подтвердила Мишонн. — Это безопасно. Мы вызовем меньше подозрений — кто знает, какие там живут люди. Может, всё в самом деле закончится мирно — если нас только не захотят ограбить. — Поэтому мы и берем оружие, — сказал Рик. — На всякий случай.       Он обвел взглядом своих друзей. — Кто поедет? — Я, — первым вызвался Дэрил. — Запиши и меня, — добавил сосредоточенный Абрахам.       Рик посмотрел на Гленна, чуть улыбнулся. — Как в старые времена… поедешь?       Гленн подумал не больше пары секунд. Лицо его просияло, как в тот день, когда они впервые выехали из Атланты. — Конечно, друг, — сказал он. — С тобой мне спокойнее будет. — Даже не пытайся уговорить меня остаться, — усмехнулась Мишонн, стоило Рику глянуть на неё.       Он выдохнул, а потом посмотрел на Кэрол. Она смотрела на него спокойно, и он понял: она знает, что он скажет. — Я останусь, — сказала Кэрол раньше, чем он успел открыть рот. — Помогу Диане в ваше отсутствие.       Рик благодарно кивнул — они давно научились понимать друг друга без лишних слов. — Тогда давайте загрузим автобус консервами, чтобы не тратить утром время, — сказал он. — И попробуем отдохнуть перед тяжелой поездкой.       Он поднялся стула, и все поднялись следом. — Имейте в виду: в Хиллтопе возможно всё, — сказал он на прощание. — Надо быть начеку. Мы пока что будем просто торговцами. Не армией.       Дома было тихо. Карл сидел на диване, листая книгу, и при звуке шагов поднял голову. — Завтра я уезжаю, — сказал Рик, садясь рядом. — В Хиллтоп. — Я догадался, — ответил Карл. — Видел в окно, как вы грузили автобус.       Рик помолчал. — Я хочу, чтобы ты остался.       Карл не удивился, не обиделся — только посмотрел на отца долгим, спокойным взглядом. — Ты не доверяешь мне? — Доверяю, — Рик положил руку ему на плечо. — Поэтому и прошу. В Хиллтопе может случиться всё, даже стычка со Спасителями. Я не хочу… — он запнулся. — Я не хочу, чтобы ты погиб.       Он сделал паузу. — И еще. Александрии в наше отсутствие нужны защитники. Я рассчитываю на тебя и всю нашу группу.       Карл медленно, обдуманно кивнул. — И на Синтию? — уточнил он.       Рик усмехнулся. — И на Синтию.       Карл закрыл книгу, положил на колени. — Я останусь, — сказал он. — Ты прав, здесь я нужнее.       Рик хотел сказать что-то еще, но слова застряли в горле. Он просто сжал плечо сына, и Карл сжал его руку в ответ. — Ложись спать, — сказал Рик. — Завтра трудный день.       Карл кивнул и пошел в свою комнату.       Рик остался один — сидел в тишине, смотрел в окно, за которым чернела ночь. Где-то там, за стенами, был новый мир, новые люди и новые опасности.       Завтра они увидят этот мир — и он надеялся, что вернутся домой.

***

      Раннее утро встретило Александрию солнцем, которое поднималось из-за стены, заливая улицы золотистым светом. Небо было чистым, без единого облачка, и только легкий ветерок шевелил молодую листву на деревьях. Птицы зачирикали, обустраивая гнезда в старых кронах, и воздух пах свежестью, весной и той особенной тишиной, которая бывает только перед важным днем.       Рик стоял у автобуса, и на нем сегодня была не полицейская форма, а старая дорожная куртка — та самая, которую он снял с убитого им мародера после падения тюрьмы. Потертая, застиранная, с въевшейся в ткань дорожной пылью. Она помнила всё: ночи в лесу, холодные рассветы, выстрелы и погони. Под ней — бронежилет, как и у его соратников.       Аарон и Хит помогали с погрузкой оставшегося снаряжения. Канистры с бензином, ящики с консервами, запасные магазины — всё было уже внутри салона. Иисус тоже сидел в автобусе, связанный по рукам и ногам, и смотрел в окно с тем спокойствием, которое начинало пугать. — Ну что, отправляемся? — басом спросил Абрахам.       Рик смотрел на него, на Дэрила, который проверял арбалет, на Мишонн, что сложила руки на груди. На Кэрол, которая пришла проводить их, и на Гленна, который уже забирался в салон.       Он должен был сказать «да». Всё готово, всё решено.       Но внутри что-то скребло. Кошки на душе, как говорила Лори.       Мишонн смотрела на него задумчиво. Кэрол изучала взглядом, и в глазах ее было что-то, чего Рик не мог прочитать. — Мне… — он запнулся. — Мне нужно отойти на пять минут…       Он развернулся и пошел к церкви.       В церкви было пусто — Габриэль на колокольне наблюдал за округой. Рик подошел к распятию, тяжело опустился на одно колено. — Знаю, прежде я не обращался к тебе с просьбами, — глухо начал он. — Хотя и бывал тут много раз. Просто сидел на задних скамьях, и всё…       Он помолчал. Слова давались с трудом. — Но сейчас я прошу — помоги. Даже не за себя — а за тех, кто едет со мной в Хиллтоп. Пусть все сложится хорошо. Пусть Иисус… то есть Пол… окажется честным человеком. Пусть в Хиллтопе нас встретят хотя бы без выстрелов. Пусть… пусть Спасители не встретятся нам по пути.       Он перевел дух. — А для себя мне ничего не нужно, ты же знаешь. Лишь бы с Карлом все было хорошо. Попытаешься?       Ответа не было. Тишина, только солнечный свет падал на старые доски, и пылинки танцевали в воздухе.       Рик хотел верить, что его слышат. — И еще, Лори… — прошептал он. — Прости за ранение Карла… и за Джудит…       Он поднялся на ноги и тут же вспомнил.       Дверь в дом Андреа он открыл без стука — времени не было. Мишонн, Абрахам, Дэрил ждали его у автобуса, но он должен был сделать это. Должен был. — Мишонн? — раздался из гостиной голос Андреа.       Рик не ответил. Прошел в коридор, остановился на пороге. — Кто там? — Андреа приподнялась на диване, и в голосе ее слышалась тревога. — Это я, — глухо ответил Рик.       Она смотрела на него удивленно, и он вдруг почувствовал себя чужим. Они не виделись недели две. Может, больше. С тех пор как мятеж закончился, он редко бывал у них дома, всё откладывал, всё не мог найти времени, а теперь вот — пришел, когда надо уезжать.       Андреа выглядела вымотанной. Лицо осунулось, под глазами залегли темные круги, живот был таким большим, что казалось, она вот-вот лопнет. Она сидела, опираясь на подушки, и тяжело дышала — каждый вздох давался с трудом. И взгляд ее был тяжелым, настрадавшимся, каким бывает только у тех, кто слишком долго ждет и боится. — Рик? — выдохнула она. — Привет, — сглотнул он. — Мишонн сказала, что вы уезжаете в Хиллтоп с этим новым парнем, Иисусом… — в голосе ее слышалась тоска.       Рик прошел через комнату, сел на подлокотник кресла. Опустил голову, с трудом подбирая слова. — Да… мы не можем до бесконечности прятаться в Александрии. Рано или поздно нас обнаружат, как обнаружил Иисус. Надо уже сейчас продумывать варианты… — И ты забираешь всех, — с горечью сказала Андреа. — Мишонн, Дэрила… — Прости… — он поднял голову, посмотрел на нее. — Но там может быть опасно. Нужно собрать всю команду.       Андреа молчала. Потом посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом. — Не ездите. Я… я чувствую, уже близко.       Рик закусил губу. Сердце колотилось где-то в горле. — Не могу, — сказал он. — Если мы промедлим, может быть слишком поздно. На грохот вчерашней пальбы могут прийти другие…       Андреа всхлипнула, но сдержала слезы. Губы ее дрожали. — Мне жаль, что я не могу пойти с вами. — Мне тоже, — кивнул Рик, глядя под ноги.       Он сосчитал до десяти, потом вдохнул поглубже. — Ты справишься, Андреа. Кэрол останется в Александрии — она поможет.       Он поднялся, отводя взгляд, и уже сделал шаг к выходу, когда она схватила его за правую, живую руку. Вцепилась в нее мертвой хваткой, как в последнюю надежду. Рик зажмурился. Сделал усилие, чтобы повернуться и сказать «хватит».       И увидел ее глаза.       В них был страх — не такой, что он видел раньше, который бывает перед боем. Другой — глубокий, животный, всепоглощающий. Такой же был у Лори, когда она донашивала Джудит в тюрьме, перед теми роковыми родами. — Не уходи, — прошептала Андреа. — Прошу, не уходи. Я… я думаю, я не выживу…       Рик стоял, глядя на нее, и чувствовал, как мир рушится.       Если он сейчас уйдет, если уедет в Хиллтоп, даже если всё получится, даже если он вернется с союзниками и припасами — но Андреа умрет, оставшись одна, всё будет напрасно. Ни к чему было их примирение во время атаки Волков, бессмысленным было спасение Андреа от мачете мародера. И всё повторится, как с Лори. И он будет винить себя — снова.       Шесть недель назад она вытащила их из камеры, рискуя нерожденным ребенком. А он бросит ее сейчас?       «Да пропади пропадом этот Хиллтоп!» — пронеслась в голове опрометчивая мысль. А следом — другая, более рассудительная: «Ребята справятся и без меня. Абрахам, Дэрил, Мишонн — они знают, как действовать в нештатной ситуации».       Он снова поймал фокус, взглянув на Андреа. Ее пальцы все еще сжимали его руку, и она смотрела на него с такой надеждой, что он не мог вымолвить ни слова.       Он кивнул — коротко, тяжело, будто шея задубела. Андреа облегченно выдохнула, но руку не отпустила.       Дверь хлопнула, и в гостиную вошла Мишонн.       Рик пожал плечами. Глупо, виновато ухмыльнулся ей — мол, «сама просила».       Мишонн смотрела на них, и на ее сосредоточенном лице медленно появлялась слабая, но искренняя улыбка. В глазах заблестели слезы, которые она едва сдерживала.       Андреа отпустила руку Рика, посмотрела на подругу виновато. — Прости, Миш… наверное, вам придется справляться самим.       Рик менял план на ходу: — Веди их ты, Мишонн. Возьмите Аарона вместо меня — у него опыт в переговорах. И еще, если увидите Спасителей… постарайтесь без крови. Пока не время.       Мишонн смотрела на них секунду, другую — а потом кивнула. Рик заметил на ее лице гордость. Доверие между ними было не просто восстановлено — стало крепче, чем когда-либо.       Мишонн молча развернулась и вышла.

      Андреа опустила глаза. Ей было стыдно за свою слабость — видно было по тому, как она сжалась, как отвела взгляд. — Спасибо, — прошептала она.       Рик вздохнул и вспомнил слова Мишонн на крыльце ратуши. — «Если женщина что-то просит, ей надо непременно дать. Иначе она возьмет сама».       Андреа подняла на него удивленный взгляд — а потом вдруг издала чуть грустный смешок. — Позавчера эту фразу вспоминала с Мишонн, блин… — выдохнула она. — Ты-то ее откуда слышал?       Рик задумчиво почесал щетину на подбородке — бритву он забросил уже недели три. — Да, Лори часто упоминала, еще до всего этого… — Ааа… — Андреа понимающе протянула, не решаясь расспрашивать. — Ну, что делать? — Рик огляделся вокруг. — Только предупреждаю сразу — я ничего не умею.       Андреа позволила себе усмехнуться. — Располагайся где хочешь. Можешь чайник себе погреть на кухне. Извини еще раз, что отвлекла от более важных дел…       Рик расстегнул молнию на куртке, дернул первую из липучек бронежилета. — Не стоит, не извиняйся. Тут важнее.       Андреа посмотрела на него и улыбнулась — уже теплее, спокойнее.       Рик подумал: может, так будет правильнее? Совесть будет чиста, старый груз вины с себя снимет окончательно — насчет Джудит, насчет смерти Мэрла, насчет пьяных угроз в Арлингтоне.       Было бы неплохо.       Он снял куртку и бронежилет, повесил всё на спинку кресла. Посмотрел в окно, где солнце уже поднялось выше и золотило крыши Александрии.       Где-то там, за стенами, автобус с его друзьями выезжал в неизвестность. Мишонн вела их, рядом были Дэрил, Абрахам, Гленн, Аарон — все, на кого можно положиться.       Они справятся — он верил в это. А он останется здесь, с Андреа. Потому что это правильно, потому что это важно. Потому что иногда быть лидером — значит не идти вперед, а остаться с тем, кто нуждается.       Грустная мелодия из молодости зазвучала в голове — лёгкая и светлая, как этот апрельский день. Песня о доме, о надежде, о том, что даже в этом мире можно мечтать.       Рик посмотрел на Андреа. Она ненадолго прикрыла глаза, и лицо ее было спокойным — впервые за эти минуты.       Он сел рядом, чуть расслабившись в удобном кресле.       Они справятся, все справятся.