Хроники Вашингтона (D.C. Chronicles)

      Желтый автобус, дребезжа на выбоинах, неспешно полз по разбитому шоссе, огибая груды ржавого металла и брошенные машины. За окнами тянулись предместья Вашингтона — то, что когда-то было гордостью Америки, а теперь превратилось в кладбище из бетона и стекла. Разбитые окна домов смотрели на дорогу пустыми глазницами, стены были исписаны граффити, а кое-где чернели следы пожаров. Воздух пах гарью и прелыми листьями.       Но посреди этого запустения пробивалась жизнь. На деревьях набухали почки, и кое-где уже лопались, выпуская на свет молодые, ярко-зеленые листья. Трава пробивалась сквозь трещины в асфальте, а в небе кружили птицы, не обращая внимания на то, что творилось внизу. Где-то на обочине стояла семья ходячих — мужчина, женщина и маленькая девочка в разорванном платье. Они смотрели в сторону автобуса, тянули руки, но не двигались с места. — Трогательно, — буркнул Абрахам, косясь на них через зеркало заднего вида. — Семейный подряд. — Не останавливайся, — сказала Мишонн. — Не стоит рисковать.       Автобус проехал мимо, и ходячие остались позади.       Абрахам сидел за рулем, крепко сжимая баранку. Рядом с ним устроился Гленн, поглядывая по сторонам через стекло. В руке он держал монтировку — автомат лежал под сиденьем, наготове. Аарон сидел с другой стороны, и винтовка его была направлена в окно.       В салоне было тесно — ящики с консервами, пара электродрелей, бензопила и канистры с топливом занимали заднюю часть автобуса. Они предназначались для обмена, но в случае чего могли стать и прикрытием.       Дэрил сидел напротив Иисуса, сжимая арбалет — болт был наложен, тетива натянута. Он смотрел на пленника так, будто ждал любой попытки бежать. Связанный по рукам и ногам Иисус сидел спокойно, но не жаловался — только изредка поглядывал в окно, отмечая ориентиры.       Мишонн прошла между рядами сидений, лавируя между ящиками, и опустилась на сиденье рядом с Дэрилом напротив Иисуса. Смотрела на него долго, внимательно, изучая каждую черту его лица. — Ну и куда едем? — спросил Абрахам, хмуро глядя в зеркало заднего вида. — Просто поезжай по шоссе на запад, — ответил Иисус. — Потом свернем на север. — Ты же говорил, до Хиллтопа миль тридцать, — заметила Мишонн с подозрением. — Тридцать миль по прямой, — кивнул Иисус. — Но мы не поедем через Вашингтон. Там толпы мертвецов, нужно двигаться в обход. На шоссе не разогнаться из-за брошенных машин, но проехать можно. Думаю, завтра утром приедем. — По кругу нас водишь… — хрипло бросил Дэрил. — Я к вам вообще пешком добирался дня три, — грустно усмехнулся Иисус. — Так что это еще хороший вариант. — Слышал, Эйб? — спросила Мишонн, не оборачиваясь. — Угу, — буркнул Абрахам. — Мы в жопе.

***

      Автобус тащился по шоссе, то и дело объезжая груды битого стекла и ржавого металла. Где-то на обочине стояла бензоколонка с выбитыми окнами, и над ней все еще висела вывеска, призывавшая попробовать новый сорт кофе. Гленн посмотрел на нее и невольно улыбнулся. — Слушайте, а почему Рик не поехал? — спросил он. — Я думал, он для этого нас и позвал.       Мишонн промолчала. Она не могла сказать правду, что Рик остался с Андреа, потому что она боялась родов. Не могла сказать, что он выбрал ее, а не их. Сплетни в Александрии были хуже ходячих — не Джесси, так кто-нибудь другой начнет гадости про ее друзей говорить. — У него были свои причины, — сказала она уклончиво. — Рик доверил это дело нам, и мы не подведем. — Ага, — недоверчиво хмыкнул Дэрил. — Особенно я. У меня-то отлично без него получилось. — Ты про вчера? — уточнил Аарон. — Когда Иисус раскидал нас? — Ага, — Дэрил зыркнул на пленника. — Красиво вышло. — Но всё же классно Рик с тобой разобрался, да? — обратился Гленн к Иисусу. — Металлическая рука — это нечестно, — заметил тот. — Я не ожидал такого подвоха. — Война — дело нечестное, — отрезал Дэрил.       Мишонн вздохнула. Откинулась на спинку сиденья и вдруг поняла, что на поясе снова пусто — катана снова осталась дома. Висела на стене, где она повесила ее сразу после того, как они поселились в Александрии. Она не брала ее в руки уже… сколько? Месяцев шесть, наверное. Она вспомнила, что ради нее и возвращалась домой утром — да позабыла обо всем, увидев Рика в гостиной. А сейчас, когда она ехала в неизвестность, оружие бы пригодилось… — Опять забыла катану, — сказала она вслух. — Дома? — обернулся Аарон. — Ага. На стене висит. — А ты ее всегда с собой таскала, — заметил Абрахам. — Помню, по дороге в Вашингтон ты с ней даже спала. — Спала, — кивнула Мишонн. — И в душ в Арлингтоне ходила. Катана была моей тенью. — А теперь? — спросил Иисус. — А теперь она — украшение интерьера, — усмехнулась Мишонн. — Как экспонат в музее. — Зато ты наконец-то научилась стрелять, — заметил Гленн. — Научилась, — согласилась Мишонн. — Но катана — это другое. Это… часть меня, как продолжение руки. — Не переживай, — буркнул Дэрил. — Я тебе свою стрелу одолжу. — Спасибо, Дэрил — ты очень добр. Хоть кого-то Александрия сделала культурнее. — Угу.

***

      Автобус проехал мимо очередной разбитой машины, и Гленн не удержался: — Слушай, Иисус, а ты где так драться научился?       Иисус помолчал. Посмотрел в окно, где проплывали голые ветки деревьев. — Везде понемногу, — сказал он. — Армия, спортивные секции, бои без правил, немного крав-маги. Ну и практика, конечно. — Практика — это с ходячими? — спросил Аарон. — И с ходячими тоже, — кивнул Иисус. — Но в основном с живыми. В этом мире живые опаснее мертвых. — Это ты нам расскажи, — буркнул Дэрил. — Мы вчера убедились. — Я не хотел драться, — повторил Иисус. — Вы сами начали. — Ты прав, — неожиданно согласился Дэрил. — Я начал.       В автобусе повисла тишина. Мишонн смотрела на Дэрила, и в глазах ее было удивление. Она не ожидала, что он признает это вслух. — Ты, наверное, был спецназовцем? Или работал в охране Президента? — предположил Гленн, возвращаясь к теме. — Нет, — покачал головой Иисус. — Но было такое, служил. — А я думал, ты из полиции, типа SWAT, — сказал Аарон. — Как Рик. — Нет, — улыбнулся Иисус. — Я не такой хороший, как Рик. — Это ты еще не знаешь, какой он хороший, — буркнул Абрахам из-за руля.       Автобус подпрыгнул на дорожной яме, и ящики сзади загремели. — А я вот о чем думаю, — сказал Гленн, когда тряска утихла. — Сможем мы когда-нибудь перебить всех ходячих в стране? — Нет, — сказал Дэрил. — Брехня, — махнул рукой Абрахам. — Очень сомневаюсь, — задумчиво проронила Мишонн. — А я думаю — да, получится, — сказал Аарон.       Все посмотрели на него. — А ты оптимист, — заметил Гленн. — А что? — пожал плечами Аарон. — Если мы будем убивать их быстрее, чем они размножаются… в смысле, чем они… ну, вы поняли. В конце концов, мертвецы не вечные — они гниют и когда-нибудь просто рассыплются. Мы можем достигнуть этой цели… ну, скажем, лет через пять или десять. — Это будет не скоро, — сказал Иисус. — Но я тоже думаю, что это возможно: у нас есть время и люди… если мы объединимся. А что нам еще нужно? — Ха, вы правы, — по-доброму усмехнулся Гленн. — Блин, теперь и я заразился вашим оптимизмом! — Только не я, — чуть поморщившись, с грустью призналась Мишонн.       Автобус выехал на более ровную дорогу, и Абрахам прибавил скорость. За окном замелькали поля, заросшие бурьяном, и редкие фермерские домики. — Слушайте, — вдруг сказал Дэрил. — А правда, что в Хиллтопе есть курицы?       Иисус удивленно поднял бровь. — Есть, — сказал он. — Уже больше десятка. — И они несут яйца? — уточнил Дэрил. — Несут, петуха мы тоже завели. — Настоящие яйца? — переспросил Гленн. — Я думал, ты шутил при встрече. — Нет, не шутил. А яйца самые настоящие — пару штук сварил вкрутую и взял с собой, — подтвердил Иисус.       В автобусе повисла тяжелая тишина, полная надежды. — Я не ел яиц со времен фермы Хершела, — признался Дэрил. — И я, — добавил Гленн. — Как-то Мэгги на меня разозлилась — положила сразу три в кепку, и нахлобучила мне на голову. Даже не знаю, из-за чего я тогда больше расстроился — что она меня не поняла, или что яйца просто так перевели… — Пасха же скоро, — напомнил Аарон. — Может, они нам хотя бы десяток продадут? — Если повезет — их быстро разбирают с утра, — улыбнулся Иисус. — А они не… не зараженные? — спросил Дэрил. — Яйца? — Иисус удивленно посмотрел на него. — Нет, курицы здоровы. — А ты уверен? — Дэрил прищурился. — Конечно, у нас птичница Пэтти за ними присматривает, у нее большой опыт. — Тогда ладно, — Дэрил откинулся на спинку сиденья. — Я хочу яичницу, с беконом. — Ха! А я тогда хочу утку по-пекински, — бахнул Абрахам, на миг оторвавшись от наблюдения за дорогой. — По-моему, вы зажрались, ребята! — Да, яичницу можно и без бекона, — согласился Гленн. — Нельзя, — отрезал Дэрил. — Яичница без бекона — это просто яйца. — А с беконом — праздник, — усмехнулась Мишонн, поддержав друга. — Вот именно, — кивнул Дэрил. — Праздник.       Автобус ехал дальше, и за окном уже начало темнеть. Мишонн смотрела на дорогу, на своих друзей, на связанного Иисуса, который сидел спокойно и не пытался бежать. И думала о том, что, может быть, этот мир не такой безнадежный, как кажется. Может быть, когда-нибудь они снова будут есть яичницу с беконом, праздновать Пасху. И жить, а не выживать.       Она улыбнулась своим мыслям и закрыла глаза. Впереди была долгая ночь.

***

      Автобус затормозил с протяжным скрипом, и Абрахам выругался так, что даже Дэрил поднял бровь. Впереди, перекрывая дорогу, громоздились машины. Несколько легковушек, ржавый грузовик, какие-то обломки, которые когда-то были фургоном. Завал основательный, не объехать. — Ну и как это понимать? — спросил Абрахам, поворачиваясь к Иисусу. — Не знаю, — ответил тот спокойно. — В прошлый раз здесь было чисто. — В прошлый раз ты шел пешком, — заметил Гленн. — Ну да. А вы на автобусе. Может, я просто не заметил? — Может, — хмыкнул Абрахам. — А может, ты нас в ловушку завел. — Если бы я хотел устроить ловушку, — Иисус посмотрел ему прямо в глаза, — я бы выбрал место получше. И людей у меня было бы побольше.       Абрахам скривился, но промолчал.       Мишонн наклонилась к уху Дэрила: — Надо расчищать. Но я не могу оставить его одного в автобусе.       Дэрил понял без лишних слов. Он вытащил нож, наклонился к ногам Иисуса и одним движением разрезал путы. Иисус удивленно поднял бровь, но ничего не сказал. — Выходим, — скомандовала Мишонн. — Все.       Они вышли на дорогу. Сумерки сгущались, и воздух стал прохладным. Где-то вдалеке ухала сова, и тишина стояла такая, что слышно было, как ветер шевелит сухую траву. Аарон и Абрахам уже стояли у первого автомобиля, оценивая масштаб работ. Гленн пересел за руль, готовый в любой момент тронуться. — Прям как в старые-добрые времена, — сказал он, высунувшись в окошко двери. — Жаль, Рика с нами нет. — Рик там, где нужнее, — ответила Мишонн, не до конца понимая — верит ли в это сама.       Иисус со связанными руками подошел к груде металла: — Позвольте мне помочь, — просто предложил он. — Ты и так помогаешь, — буркнул Абрахам. — Просто не мешай.       Они взялись за покореженный фургон. Абрахам уперся в капот, Дэрил и Мишонн — в борт. Иисус, несмотря на отказ, нашел место сбоку у колеса и навалился плечом. — Раз, два, взяли!       Машина, качнувшись, медленно и со скрежетом сдвинулась с места. Вчетвером они толкали ее к обочине, а Аарон, забравшийся на крышу грузовика с винтовкой, следил за обстановкой вокруг. — Давай, еще немного! — крикнул он.       Фургон от дружного толчка подался вперед и с грохотом опрокинулся в кювет — Мишонн по инерции сделала еще пару шагов, чтобы не упасть. А вот Иисус, потеряв равновесие, поскользнулся в луже и растянулся на асфальте. Грязная вода забрызгала его плащ, лицо, волосы.       Мишонн подошла, подхватила его за локать и рывком поставила на ноги. — Блин, ты в порядке? — спросила она. — Мне жаль…       Иисус выпрямился, тряхнул гривой длинных волос — и грустно, чуть виновато улыбнулся. — Жаль, что я упал? — спросил он. — Или жаль, что держите меня со связанными руками? — Что ты упал, — Мишонн нахмурилась, но потом добавила. — Однако этот может стать твоим первым шагом на пути к свободе. — Было бы неплохо, — хмыкнул Иисус.       И в этот момент Аарон крикнул: — Ходячие!       Они медленно выползали из-за поворота. Сначала один, потом три, потом целый десяток — серая масса, колышущаяся, как волна. Гнилые лица, тянущиеся руки, хриплые стоны. Мишонн привычным взглядом оценила их в полсотни, как минимум. — А вот и гости, — прорычал Абрахам, примыкая штык к автомату. — Меч, мне нужен меч… — сквозь зубы процедила Мишонн, передернув затвор пистолета. И снова пожалела, что катана осталась дома на стене.       Аарон, не раздумывая, вытащил мачете из ножен и бросил ей под ноги — лезвие звякнуло об асфальт. — Только не забудь вернуть!       Мишонн подняла клинок. Мачете было короче катаны, легче и непривычнее — но лезвие было острым, и рукоять лежала в ладони как влитая. — Спереди тоже! — крикнул Дэрил, прицеливаясь из арбалета в ближайшего мертвеца.       Болт сорвался с тетивы с тугим звоном и вошел в глазницу ходячему. Тот рухнул, даже не вздохнув. — Я здесь! — Гленн выпрыгнул из кабины с битой в руке. — Как и все, — заметил Аарон, спрыгивая с грузовика к ним. — Давайте обойдемся без выстрелов, — сказал Абрахам. — Нечего привлекать к себе внимание.       Он вышел вперед, выставив автомат, как копье — штык блеснул в сумерках. — Займемся делом, — сказал Дэрил, пуская вторую стрелу.       Мишонн шагнула в бой.       Мачете было коротким — она привыкла к другому весу и балансу. Но мертвецы не были живыми бойцами. Они не уклонялись, не блокировали, не парировали — просто шли вперед, и Мишонн рубила их как тростник. Лезвие входило в черепа с хрустом, и гнилая плоть разлеталась в стороны. Она работала молча, без криков и стонов — только удары, только хруст черепов, только падающие тела.       Абрахам действовал как в штыковой атаке — короткие, точные уколы, каждый в глаз или в висок. Автомат был продолжением его рук, и мертвецы валились ему под ноги, как подкошенные.       Дэрил перезаряжал арбалет с пугающей скоростью. Болт за болтом уходили в цель, и он даже не смотрел, куда попадают — знал, что попадут.       Аарон отбивался винтовкой, по возможности дробя черепа прикладом. Раз, другой, третий — ходячие падали, и Гленн добивал их битой, круша черепа как орехи.       Но мертвецов становилось больше. Они напирали — и живые отступали, сбиваясь в кучу. Мишонн заметила, что мачете начало тупиться — лезвие всё тяжелее входило в шейные позвонки мертвецов. Сбоку тяжело дышал Абрахам, и где-то рядом щелкал арбалет Дэрила.       Гленн выступил вперед, размахивая битой, и на секунду открыл фланг. Мишонн заметила это слишком поздно. Ходячий, отделившийся от основной массы, заходил сбоку, прямо за спину Гленна — и Гленн не видел его. — Гленн, сзади! — закричала Мишонн, но было поздно.       Иисус рванул из круга.       «Остановите его!» — хотела крикнуть Мишонн, но слова застряли в горле. — Стой, стрелять буду! — заорал Абрахам, но Иисус не остановился. Дэрил уже навел арбалет, но стрелять было некогда.       Иисус прыгнул, словно акробат — его нога взметнулась в воздух, и ступня врезалась в череп ходячему, который уже тянул руки к Гленну. Мертвец отлетел в сторону, и Иисус приземлился на одно колено, тут же вскочил и закрутился волчком. Удары сыпались со всех сторон. Ноги работали быстрее, чем их руки — Иисус бил наотмашь, по кругу, и ходячие отлетали от него как кегли. — Он что, в балете выступал? — выдохнула Мишонн. — Я могу только замедлить их, — крикнул Иисус, не останавливаясь. — Вышибать им мозги — ваша работа!       Он не врал. Его удары были сильными, точными, но недостаточно смертельными. Он сбивал мертвецов с ног, ломал им челюсти, выбивал зубы, но не убивал — живые добивали тех, кого он свалил.       Мишонн работала мачете, Абрахам колол штыком, Гленн лупил битой, Аарон бил прикладом. Дэрил, когда кончились болты, вытащил нож и присоединился к ним.       Но постепенно ходячих становилось меньше — их серые тела устилали асфальт, и воздух наполнился запахом гнили и крови. Дэрил вырвал стрелу из черепушки и добил последнюю тварь выстрелом из арбалета почти в упор — болт вошел в висок, и мертвец рухнул, не дойдя до автобуса трех шагов.       Настала долгожданная тишина. Все тяжело дышали. Мишонн чуть наклонилась вперед, чувствуя, как дрожат руки. — Это было… впечатляюще, — сказала она, глядя на Иисуса. — Просто пытаюсь выполнять свою работу, — ответил он, чуть пожав плечами. — От меня проблем не будет. — Ага, посмотрим, — недоверчиво буркнул Дэрил, вырывая болт из черепа мертвеца. — Ладно, хватит на сегодня, — сказал Абрахам, вытирая штык о штанину ближайшего ходячего. — Давайте остановимся проедем еще метров сто и остановимся на ночь. С рассветом продолжим. — Я встану первым в дозор, — вызвался Дэрил.       Мишонн подошла к Иисусу, взяла его за локоть. — Будем надеяться, завтра мы встретимся с твоими людьми, — сказала она чуть мягче, чем планировала. — Будем надеяться, — кивнул Иисус.       Внутри было темно и тесно. Иисус сел на пол в задней части салона, прислонившись спиной к ящикам с консервами. Аарон с винтовкой остался караулить пленника, устроившись в начале салона напротив его — хотя держать Иисуса связанным было вроде как и неудобно после их совместной работы на дороге.       Мишонн разложила спальные мешки на передних сиденьях — коротких, жестких и неудобных. Но все тут привыкли к лишениям, так что обошлось без жалоб.       Мишонн прижала к себе мачете — без катаны было одиноко. Оружие было продолжением ее руки, ее души. А эта железка — просто кусок металла.       Она закрыла глаза. Вспомнила Рика, оставшегося в Александрии, Андреа, что боялась родов, Карла, который обещал быть сильным. Без них было тоже одиноко.       Автобус покачивало на ветру, и где-то вдалеке заухала сова.       Мишонн уснула, не выпуская мачете из рук.

***

      Дэрил спал чутко — так, как привык за годы в лесу, где каждый шорох мог оказаться последним. Он лежал на жестком автобусном сиденье, подложив под голову жилетку, и сквозь дремоту слышал, как за окном моросит дождь. Где-то вдалеке выла сирена — или ему показалось. Или это была сова. Он уже не разбирал.       Ему снилась Кэрол. Они сидели на крыльце их дома в Александрии, и она штопала носки — вечно она находила себе занятие с иголкой и нитками. А он смотрел на ее руки, на иглу, которая мелькала так быстро, что он не успевал следить. И она улыбалась ему, и он хотел сказать что-то важное, но слова не шли.       А потом он резко проснулся, как от удара. Глаза открылись сами собой, и Дэрил увидел мутное утро за стеклом. Дождь моросил, и капли стекали по стеклу, размывая серый пейзаж. Он сел, потер лицо. Ночь он проторчал снаружи, патрулируя окрестности и разбираясь с редкими ходячими без шума и выстрелов — только нож и арбалет. Потом его сменили Гленн и Абрахам, и он заполз в автобус, чтобы урвать пару часов отдыха.       На соседнем сиденье спала Мишонн. Мужики решили не будить ее ночью — она была единственной женщиной в их отряде, и ей нужен был отдых не меньше, чем им. Дэрил посмотрел на нее, на ее спокойное лицо, на длинные дреды, рассыпавшиеся по подголовнику. Без катаны она казалась почти беззащитной — но только казалась.       Дверь автобуса с шипением открылась, и внутрь ввалился Гленн, отряхиваясь от воды. — Ну и погодка, — сказал он, сбрасывая капюшон.       Мишонн открыла глаза, выглянула в окно. — Моросит, — констатировала она. — От ночи в автобусе меня тошнит, — простонал Аарон, потягиваясь на своем сиденье. — Но вот это уже просто отстой. — Мы уже приехали? — зевнув, спросил Иисус. Он сидел на полу, прислонившись к ящикам с консервами, и выглядел так, будто спал лучше всех.       Мишонн поднялась, помогла ему встать и перебраться на свободное сиденье. — У тебя странное чувство юмора, — сказала она. — Тебе об этом говорили?       Иисус устроился поудобнее, с хрустом разминая шею. — Если дорога более-менее свободна — доберемся до Хиллтопа за пару часов.       Дэрил уже сидел напротив, сжимая арбалет. Он не доверял этому человеку, даже после вчерашней помощи — слишком ловкий, слишком спокойный, слишком уверенный в себе. Но пока что он был не против них, и это что-то значило.       Абрахам хмыкнул, садясь за руль. — Ну, это хорошие новости, — сказал он. — Верно, народ?       Никто не ответил. Двигатель завелся с пол-оборота, и автобус покатился дальше.       Они ехали еще часа полтора. Дождь то усиливался, то затихал, и Дэрил смотрел в окно, на серое небо, на мокрые деревья, на редких ходячих, которые брели по обочине, не обращая на них внимания.       Иисус смотрел вперед, и вдруг его лицо оживилось. — Ну всё, — сказал он поспешно. — Паркуйся.       Абрахам нажал на тормоз. Автобус дернулся и замер. — Че такое? — буркнул Дэрил. — Мне нужно в комнату для мальчиков, — признался Иисус.       Тишина. — Я надеюсь, обойдетесь без помощи девочек, — непререкаемым тоном сказала Мишонн, брезгливо поморщившись. — А я за рулем, мне нельзя, — нашел для себя аргумент Абрахам.       Гленн торопливо замахал руками. — Не-не, я так не могу — религия не позволяет. — Какая еще религия? — искренне подивилась Мишонн. — Эээ… синтоизм, вот! — нашелся Гленн.       Аарон тоже отказался: — Ну, я могу помочь тебе выйти — но на этом всё. Иначе Эрик меня неправильно поймет.       Все взгляды обратились к Дэрилу. Он сидел, сжимая арбалет, и чувствовал, как внутри закипает злость. — Да вы, блин, издеваетесь, — прорычал он.       Он встал, подхватил Иисуса под локоть. Аарон поднялся следом, поддержал их пленника с другой стороны. Вместе вышли из автобуса под мелкий моросящий дождь.       На обочине было сыро. Дэрил оттащил Иисуса подальше от автобуса, чтобы остальные не видели. Аарон стоял рядом, держа винтовку наготове, но смотрел в другую сторону.       Дэрил ухватился за ремень на штанах Иисуса. — Так, — сказал он. — Я спущу тебе штаны, а дальше ты сам по себе.       Иисус вдруг улыбнулся — широко и открыто, как будто они не были врагами. — Не переживай, — сказал он дружелюбно. — Я все понял.       Веревки спали с его рук — Иисус развел их в стороны, и Дэрил увидел, что узлы были ослаблены. Он мог освободиться в любую минуту. Мог убить их всех, пока они спали. Но не сделал этого. — Ты и правда думал, что держал меня как пленника? — чуть насмешливо спросил Иисус.       Дэрил замер. Арбалет висел на плече, но стрелять было поздно — Иисус мог отправить его в нокаут одним ударом. Аарон рядом повернулся — и издал протяжный удивленный стон.       Иисус спокойно отошел на пару шагов, отвернулся и неторопливо сделал свое дело.       А тем временем из автобуса уже выскочили Мишонн, Абрахам и Гленн, готовые к бою.       Иисус застегнул штаны, развернулся. — Ну, поехали дальше? — спросил он самым будничным тоном. — Ты… — Мишонн не верила своим глазам. — Ты мог освободиться в любое время. Почему ты… — Я доверился вам, — ответил Иисус. — Устроил проверку — и вы ее прошли.       Он улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки. — Вы хорошие ребята, я это понял в нашей поездке. Но дело даже не в вас, а в Рике. Такого, как он, могло заставить остаться дома только очень серьезное дело. А я, сами понимаете, тоже пришел к вам не с самым безопасным предложением, чего уж тут греха таить. Значит, он доверяет вам как себе — и заботится о других, оставаясь в Александрии. И если он воспитал хорошего сына… значит, с вами можно иметь дело.       Дэрил смотрел на него. На его спокойное лицо, на голубые глаза, на мокрые длинные волосы, прилипшие ко лбу. — Ну… спасибо, что ли, — сказал он растерянно.       Иисус кивнул и повернулся к дороге. Поднял руку, указывая вдаль — там, в нескольких милях, на вершине большого холма, виднелись высокие деревянные стены. За ними угадывался большой трехэтажный особняк — старинный, позапрошлого века постройки. — Мы прибыли, — объявил Иисус. — Добро пожаловать в Хиллтоп.       Дождь перестал, из-за туч выглянуло солнце — и его лучи заиграли на мокрых листьях, на стенах вдалеке, на лицах людей, которые смотрели на новое место, не зная, что их ждет.       Дэрил перевел дух. Сжал арбалет. — Поехали тогда, — сказал он. — Чего стоять.

***

      Автобус замер на обочине у подножия большого холма. Дорога дальше шла только пешком — склон был крутым, усыпанным камнями, и никакой транспорт не одолел бы этот подъем. — Теперь понятно, почему поселение назвали «Хиллтоп»… — выдохнул Гленн, задрав голову. На вершине холма виднелись стены — высокие, но не очень-то надежные: они были сбиты из сколоченных досок, усиленных листами гофрированного жести с крыш сараев. За ними угадывались крыши домиков пониже, и дым поднимался в небо сразу в нескольких местах. — Стены хлипкие, — заметил Абрахам, прищурившись. — И рва нет. — Ну, мы ни с кем и не воюем… — как бы извиняясь за местных, сказал Иисус.       Мишонн невольно сравнила Хиллтоп с Александрией. Их стены были из армированных панелей на бетонных блоках, усиленные валом позади укрепления и рвом с колючей проволокой — перед. Здесь же только доски и жесть. Такие не остановят ни стадо ходячих, ни отряд вооруженных людей на технике. — И что дальше? — спросила Мишонн. — Мы пойдем наверх — и будем там в окружении двух сотен людей с непонятными намерениями? — Мне не нравится эта идея, — добавил Дэрил.       Иисус вздохнул — устало, но терпеливо. — Ребята, я все понимаю. Но я рисковал своей жизнью — доказывая вам, что я не враг. Что я еще могу для вас сделать? Теперь вам придется довериться мне.       Он развел руками, и в этом жесте было столько усталой искренности, что Мишонн почти поверила ему. — Рик бы доверился, я вам говорю, — вдруг заявил Гленн. — Я повидал разных людей на дороге, — согласился Аарон. — Думаю, Иисусу можно верить.       Мишонн переглянулась с Дэрилом и Абрахамом. Дэрил сжал челюсть, но промолчал. Абрахам чуть пожал плечами — мол, решай сама. — Ладно, — сказала Мишонн. — Веди нас внутрь. — Можете взять оружие с собой, если опасаетесь нападения, — улыбнулся Иисус. — Но у наших давно кончились патроны. — Что ж, мне полегчало, — усмехнулся Абрахам, потянувшись за автоматом.       Подъем на холм занял минут десять. Гленн и Аарон шли впереди, и по пути им попались два ходячих, которых они завалили быстро и без шума. Дэрил держался чуть позади, сжимая арбалет, и сканировал взглядом окрестности.       Мишонн поднималась молча, чувствуя, как постепенно тяжелеют ноги. Рядом шагал Иисус, и она поймала себя на том, что смотрит на его руки — теперь непривычно свободные и расслабленные. — А ну стой! — крикнули сверху. — Что вам нужно… Иисус, это ты?       На стене появился молодой парень с коротким метательным копьем. Он был напряжен, и его рука сжимала древко над головой.       Дэрил почти вскинул арбалет, но Мишонн перехватила его руку. — Постой, — шепнула она. — Открывай ворота, Эдуардо! — крикнул Иисус. — Я пришел с друзьями!       Он повернулся к Мишонн, поясняя: — Простите, ребята на стенах с ума уже сходят. С таким крутым копьем ты готов пойти на всё, лишь бы им наконец воспользоваться.       Ворота распахнулись, и герои шагнули внутрь.       Первое, что бросилось в глаза Мишонн, — плотная застройка. Здесь было тесно, как в муравейнике. Крохотные домики лепились друг к другу, трейлеры стояли впритык, между ними вились узкие тропинки, петляющие между хлевами и птичниками. Свежевскопанные грядки чернели под открытым небом, и несколько человек копались в земле, поднимая головы при их появлении. Пахло навозом, свежей выпечкой и еще чем-то сладким — может, цветами, может, просто весной. В загоне мычала корова, и где-то вдалеке заржала лошадь. Собаки лаяли, куры кудахтали, и над всем этим стоял гул голосов — десятки людей говорили, спорили, смеялись. — Впечатляет, не так ли? — с легкой усмешкой сказал Иисус. — Круто… — выдохнул Гленн.       Мишонн молчала и сравнивала: у них в Александрии было просторнее, чище и тише. Но здесь было больше жизни. — Давайте я покажу вам главное здание, — предложил Иисус. — Уверен, там мы и встретимся с Грегори.

***

      Особняк Баррингтонов стоял в центре Хиллтопа, окруженный чахлым садом — люди вырубили на дрова все деревья, кроме фруктовых, так что от аллеи остались одни низенькие пеньки. В большом трехэтажном доме из красного кирпича, с колоннами у входа и высокими окнами раньше наверняка жили богатые люди. Теперь здание было заселено куда плотнее — из окон доносились голоса, на крыльце сушилось белье.       Иисус провел их внутрь.       Мишонн невольно задержала дыхание. Внутри было красиво — почти как в Арлингтоне, их последнем временном пристанище. Лестница с резными перилами, хрустальные люстры под высокими потолками, картины в золоченых рамах. Мебель — старинная, массивная, из темного дерева. Казалось, что время здесь остановилось лет сто пятьдесят назад. — Мы переоборудовали этот музей под мотель, — рассказывал Иисус. — Превратили почти все комнаты в жилые помещения. Некоторые здесь, впрочем, по-прежнему живут снаружи, в трейлерах — наверное, предпочитают личное пространство удобствам.       Гленн с восхищением рассматривал люстру под потолком. Аарон коснулся мраморной облицовки камина. Абрахам оглядывался с настороженным интересом — как солдат, оценивающий укрепления противника. Дэрил не смотрел по сторонам — он смотрел на Иисуса.       Мишонн поймала себя на том, что ее взгляд задержался на портрете в полный рост — какой-то важный господин в сюртуке и с тростью. В груди что-то шевельнулось. Нет, не тоска — сожаление о том, что мир, где были такие дома, картины и люди, уже никогда не вернется. — А, гости… — раздался приятный голос сверху.       Из кабинета вышел мужчина лет пятидесяти пяти — он был чуть полноват, с сильной сединой в усах, переходящих в бакенбарды. Волосы на макушке были редкими, зачесанными назад, и это придавало ему слегка комичный вид. Костюм его был поношенным, но чистым. — Ребята, прошу любить и жаловать, — улыбнулся Иисус. — Это Грегори. Он тот, кто следит за процветанием нашей общины. — Друзья, кто из вас лидер? — спросил Грегори, оглядывая группу.       Мишонн переглянулась с остальными. Абрахам чуть кивнул, Дэрил не возражал — и она шагнула вперед. — Наш лидер, Рик Граймс, не смог сюда приехать, — сказала она. — От его имени уполномочена говорить я. Зовите меня Мишонн.       Она протянула руку. Грегори после небольшой паузы пожал ее. Рукопожатие было мягким, почти боязливым — Мишонн отметила это. — Составишь мне компанию, Ришонн? — Грегори галантно поклонился, взмахнул рукой, приглашая к прогулке. — Мишонн, — кашлянув, тактично поправила она. — И я буду говорить вместе со своими друзьями.       Грегори чуть растерялся. — Ладно… тогда прошу в мой личный кабинет. Иисус, ты тоже проходи.       Кабинет Грегори был еще роскошнее, чем холл. Стены обиты темным деревом, на полу красовался персидский ковер. Письменный стол из красного дерева — резной, с бронзовыми инкрустациями. Удобный диван с кожаной обивкой, пара мягких кресел на узорных ножках. На стенах — картины в тяжелых рамах, изображающие охотничьи сцены. В шкафах — сотни книг в кожаных переплетах.       Грегори прошел к столу, опустился в кресло. — А вы где ютились это время? — спросил он, с удовольствием оглядывая свои владения. — Наверное, то место даже близко не стояло с нашим? Знаю, Хиллтоп впечатляет! Мне стоило немалых трудов, чтобы воплотить эту сказку в жизнь — но этот труд окупился с лихвой.       Мишонн смотрела на него и с трудом сдерживала улыбку. Ей хотелось сказать, что Хиллтоп во всем проигрывает Александрии — кроме количества жителей и сельского хозяйства. Но она помнила, зачем они здесь. — И мы очень впечатлены Вашим гостеприимством, Грегори, — сказала она с обворожительной улыбкой. — Но нас сюда привели дела. Мы привезли с собой много товаров для торговли — консервы, инструменты, бензин. И согласны получить от вас что-то взамен. — А, это хорошая мысль, — оживился Грегори, привстав. — Но раз вы приехали ко мне, я должен взять с вас особый торговый сбор… скажем, десять процентов. — Чё? — вырвалось у Дэрила.       Мишонн сжала челюсть. Она была согласна с Дэрилом — это был грабёж в чистом виде. Но сейчас не время ссориться. — Пять процентов, — сказала она. — И вы скажете, что вам известно про Спасителей… и Нигана.       Грегори посмотрел на нее расширенными глазами, тяжело выдохнул и бухнулся в кресло. — Мне… мне душно, надо выпить…       Он потянулся к графину с наливкой, дрожащими руками накапал себе на дно маленького стаканчика. — Иисус, лучше расскажи ты, — попросил Грегори, опрокидывая в себя алкоголь. — Ну, если коротко… — Иисус нахмурился. — У Хиллтопа есть враги. — Мы знаем, каково это, — сказал Гленн. — Примерно год назад сюда заявилась большая шайка мерзавцев — человек сто, не меньше, — продолжал Иисус. — Их главный сказал, что пришел сюда по воле Нигана, что они зовутся Спасителями. Они угрожали нам и вынудили заключить с ними сделку — половина всего, что у нас есть, в обмен на защиту. Они приходят за своей долей несколько раз в месяц. — Где их база? — спросил Абрахам. — Сколько их приходит? — У нас в Хиллтопе почти нет оружия, — ответил Иисус. — И давно никто не сопротивляется Спасителям — поэтому они максимум на паре машин сюда приезжают. А насчет базы… я как-то проследил за ними. Это не очень далеко. — Что-нибудь еще про них знаете? — хрипло спросил Дэрил. — Я слышал от друзей, что им крепко досталось в последнее время, — вполголоса, словно секрет, сообщил Иисус. — И они почти три недели не показывались тут. Зализывали раны, не иначе.       Мишонн переглянулась с друзьями. В их глазах она прочитала то же, что чувствовала сама: неужели Спасители ослабли? Может, поэтому про них и не слышали всю зиму? — Что, если мы справимся со Спасителями? — спросила Мишонн, не веря, что говорит это вслух. — Мы сумеем договориться о более благоприятных условиях торговли?       Грегори и Иисус потрясенно смотрели на нее. — Вы серьезно? — выдохнул Грегори. — Думаю, мы сможем над этим подумать… — Пока это предварительное соглашение, — предупредила Мишонн. — Наше руководство должно дать согласие на этот план. А пока… давайте обсудим, что вы можете нам предложить в обмен на наши товары.       Снаружи послышался шум. Не тот, обычный, который сопровождал жизнь большого поселения, — другой, почти панический. Громкие голоса, крики, топот. — Что такое? — Грегори поднялся.       Иисус подошел к окну, посмотрел вниз и выругался. — Ох, нет…       Дверь распахнулась. В кабинет ворвался взъерошенный мужчина лет сорока, в распахнутой куртке и кепке. Руки его были покрыты грязью — наверное, копался в земле. — Уэсли, что стряслось? — спросил Грегори. — Это… — мужчина задыхался. — Это они. Люди Нигана тут.       Мишонн почувствовала, как внутри все сжалось.

***

      Абрахам рванул к окну, оттолкнув Иисуса плечом. Его автомат был уже в руках, палец на спусковом крючке. — Где? — рявкнул он.       Иисус указал вниз: — Вон они. Пять… нет, шесть человек. Вон тот, высокий и поджарый, с усами — Саймон. Представитель Нигана. — Надо спрятаться, — выпалил Гленн, испуганно озираясь. — Может, нас не заметят! — Они видели автобус, — хрипло заметил Дэрил, натягивая тетиву арбалета. — И теперь будут искать тех, кто на нем приехал. — Переговоры? — выдохнул Аарон, тоже растерявшись. — Ага, щас, — брякнул Абрахам, проверяя автомат. — Они тебя на колени поставят, а потом грохнут! Их надо убить всех, чтобы свидетелей не оставалось. — Это… я не позволю убивать у себя дома! — неожиданно возмутился Грегори — но больше это походило на взвизг. — Согласен, — жестко добавил Дэрил. — Отпускать нельзя. Положим их здесь, как зайдут в дом.       Мишонн слушала их, и в голове билась одна мысль: катастрофа. Рик не для этого отправлял их сюда — он хотел мира, торговли, союза. А они собирались устроить бойню в чужом доме, не зная, сколько Спасителей снаружи, не зная, чем это обернется для Хиллтопа, для Александрии, для всех. — Нет! — сказала она твердо. — Никого не убивать. Попробуем их просто разоружить. — Просто? — съязвил Абрахам. — А они что, рады нам оружие отдать? — Уже не уйдем, — сквозь зубы отметил Дэрил, глянув в окно. — Они почти у входа. — Решайте уже что-нибудь! — бросил Иисус. — А я попробую выиграть немного времени. Задержу их внизу.       Он сорвался с места, увлекая за собой Уэсли.       Мишонн перевела взгляд на Грегори — тот стоял у шкафа бледный и трясся от страха. Она поняла: он сдаст их. Как только Спасители перешагнут порог этого кабинета, он укажет на них, чтобы спасти свою шкуру.       Значит, нужно действовать немедленно. — Гленн — спрячься за стол. Аарон — встань за плотные шторы. Дэрил — давай в угол, за то большое кресло. Абрахам — тебя все равно не спрятать, давай за дверь просто встань! — А ты что?! — выдохнул Абрахам, прижавшись к стене за дверью. — Попробую… отвлечь внимание, — ответила Мишонн.       Она глянула на Грегори, на его растерянное лицо, и взгляд ее упал на поднос с бутылкой настойки и парой стопок. Решение пришло мгновенно.       Она распустила волосы, и те упали на плечи тяжелой черной гривой. Отстегнула кобуру с пистолетом — перебросила оружие Гленну, который уже прятался под столом. Схватила бутылку, наполнила стопки до половины, взяла поднос и вытянулась в струнку. — Ты… — процедила она Грегори, что глядел на нее с удивлением. — Если хочешь, чтобы все прошло без крови — поприветствуй гостей.       Она лучезарно улыбнулась, но её улыбка была мертвой внутри.       Снаружи послышались тяжелые шаги, и дверь распахнулась. Первым вошел Саймон — высокий, поджарый, с широкими усами, в потертой кожаной куртке. За нимо его люди — все с оружием, все хмурые, готовые к любой подлянке.       Увидев Грегори, Саймон расплылся в улыбке. Но улыбка была страшной — хищной, как у волка, почуявшего добычу. — Грегори, старый ты проказник… — голос его звучал почти ласково. — Что не встречаешь у входа, как обычно? Или тебя колики в животе замучили? Ну так мои ребята могут тебя мигом вылечить! — С-саймон, здравствуй… — Грегори выдавил улыбку. — Я себя и правда плохо чувствовал с утра, но сейчас мне гораздо лучше… — Я видел автобус снаружи, полный припасов, — Саймон шагнул ближе. — Это ты для нас подготовил? Заранее? Хвалю, учишься на ошибках — первоклассный сервис. Не придется твоих людей напрягать погрузкой, как обычно.       Он протянул руку, и Грегори, не смея отказаться, вложил в нее свою. Саймон сжал ее так, что у того перекосилось лицо. — Сукин ты сын, — прошипел Саймон, наклоняясь к самому уху Грегори. — Забыл уже, кому ты служишь? А где куриные яйца? Парное молочко? Картошка? — Ааа… я все отдам, всё… — простонал Грегори. — А ты чего вылупилась, ёб твою мать? — рявкнул Саймон на Мишонн.       Она стояла с подносом, изображая покорность. — А это Вам, сэр, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал почтительно.       Саймон перевел взгляд на нее, оглядел с головы до ног — и вдруг ухмыльнулся. — Ха! А ты ничего… Не припомню тебя здесь прежде. Новенькая, что ли? Поедешь с нами?       Он взял с подноса стопку, поднес к губам. Мишонн улыбнулась — обворожительно, как учили когда-то в другой жизни. — Да, только сегодня приехала.       И коротко кивнула Абрахаму. — ВСЕМ СТОЯТЬ! — заорал Форд, выскакивая из-за двери с автоматом наизготовку. — РУКИ НАХЕР ПОДНЯЛИ!!!       Дэрил вырос из-за кресла с арбалетом. Аарон отдернул штору, вскинул винтовку. Гленн вылез из-под стола с двумя пистолетами.       Мишонн спокойно отложила поднос на стол, протянула руку — и Гленн вложил в ее ладонь «глок». Теперь она смотрела Саймону в лицо, и ствол тоже смотрел ему в лоб. — Сложите оружие, — холодно приказала она.       Спасители замерли. Их окружили со всех сторон, дула смотрели в грудь, в спину, в затылок — и потихоньку бандиты стали бросать на пол автоматы и пистолеты. Но Саймон держался стойко, даже не побледнел. — Да вы вообще знаете, с кем связались? — спросил он, криво усмехаясь. — Мы Спасители, мать вашу. И лучше бы твоим друзьям прямо сейчас положить оружие, пока мы вас не разъебали. — Этого не случится, — Мишонн щелкнула предохранителем.       Саймон усмехнулся. Это был не истерический смех — смех безумца, готового на всё. — Значит, это ваш автобус снаружи? Мы заберем и его. А потом найдем ваше убежище — и заберем оттуда всё, что захотим. — Ебало завали! — рявкнул Абрахам. — Конечно, — кивнул Саймон. — Сейчас. Дай выпить сначала.       Он поднес стопку ко рту — и выплеснул содержимое Мишонн в лицо. — Ай, блядь! — выругалась она, моргая. Настойка жгла глаза, слезы текли по щекам.       Брошенная Саймоном стопка разбилась о стену — вроде, никого не задев. — Бей их, парни! — взревел Саймон.       Чья-то грязная лапа вцепилась в руку Мишонн, пытаясь вырвать пистолет. Но Мишонн не растерялась. Она кое-как разглядела своего противника и ударила ногой в пах со всей силы. Мужик взвыл, согнулся, и она обрушила рукоятку пистолета ему на макушку — тот рухнул, даже не пискнув.       Вокруг уже кипел бой.       На Абрахама накинулись двое, пытаясь вырвать автомат. Он выгнул спину и с размаха вдарил лбом по носу одному Спасителю — а другой в ответ врезал самому Абрахаму кулаком по уху. Еще один Спаситель сцепился с Аароном, и они покатились по полу, сцепившись в клубок. Гленн, пытавшийся помочь, получил пинок в грудь от Саймона и отлетел к стене. Почуяв кровь, Саймон рванул к Дэрилу — тот бросил арбалет и выхватил нож, но Саймон был быстрее. Он ушел от удара, крутанулся и наотмашь врезал Диксону по лицу. Дэрил отшатнулся, выронил нож — но устоял. — Я не виноват, меня заставили! — завопил Грегори, отступая к окну.       И в этот момент в кабинет ворвался Иисус.       Он двигался как вихрь, его руки и ноги работали в унисон, будто он танцевал. Прыжок — и он приземлился прямо в гущу схватки, и его нога, описав дугу, сбила с ног одного из напавших на Абрахама. Кувырок — и он уже рядом с Аароном, его пальцы ткнули в болевые точки на шее Спасителя, и тот обмяк, не успев вскрикнуть.       Дэрил, вдарив в ответ Саймону, приготовился ко второму раунду — но Иисус, врезав ладонью по шее плюгавого мужчика, пытавшегося встать, оказался за спиной Саймона. Один удар — и усатый завыл от боли в позвоночнике, и Дэрил мигом добавил кулаком в челюсть. А тут и Абрахам, отшвырнув как мешок к стене своего противника, рубанул автоматом как дубиной под колено Саймона, и усатый рухнул на пол. Иисус же мелькал между остальными Спасителями, с беспощадной эффективностью уничтожая любую попытку сопротивления — наносил удары в челюсти, в горло, в солнечное сплетение. Мишонн не успевала следить за ним — двое уже лежали без сознания, третий на полу схватился за лицо, из которого хлестала кровь.       Иисус выпрямился, тяжело дыша, но лицо его было спокойным. — Пять, — сказал он, глядя на поверженных врагов. — Их же было шесть… — Сука! — раздалось из-за спины.       Последний Спаситель стоял в дверях — в его руке был револьвер, и ствол смотрел в затылок Дэрила.       Иисус не думал. Он схватил со стола бутылочку настойки и швырнул ее в лицо противнику — тот дернулся, револьвер качнуло в сторону.       Грянул выстрел, но Дэрил остался стоять — пуля ушла в стену. — Аж ты ж блядина! — заорал Абрахам и с размаху обрушил приклад на голову Спасителя — тот рухнул, как подкошенный. — Все живы? — выдохнул Иисус.       Мишонн похлопала себя по бокам, по бедрам — вроде цела. — Черт… — раздался слабый голос Грегори. — Кажется, меня подстрелили.       Он стоял, привалившись к стене, и рубашка его на боку пропитывалась кровью. — Ох блин… — выдохнул Аарон, подхватывая резко ослабевшего Грегори. — Позовите доктора Карсона! — крикнул Иисус в коридор, бросаясь к раненому.       Абрахам уже прижимал рожу Саймона к полу, пока Дэрил торопливо связывал главному Спасителю руки за спиной его же собственным ремнём. — Гленн, помогай давай! — окликнул Абрахам Гленна, не без труда поднявшегося на ноги. — Суки, вы за это заплатите. Нигану такое не понравится… — прошипел Саймон. — Да нам насрать, — прорычал Дэрил, напоследок вдарив противнику по печени, заставив Саймона глухо взвыть.       Мишонн смотрела на это и чувствовала, как внутри все холодеет — обратный отсчет до войны со Спасителями только что начался.

***

      Теперь их было шестеро. Саймон и его люди сидели в подвале дома Баррингтонов, в тесной кладовке, где хранили картошку и мешки с зерном. Спасителей связали по рукам и ногам, и поверх веревок их скрутили еще и в одну кучу — так, чтобы никто не мог даже пошевелиться. Дверь кладовки заперли на амбарный замок, ключ от которого Абрахам сунул в карман. Он остался внизу на посту с автоматом наперевес, а остальные собрались наверху, в спальне Грегори.       Тот лежал в постели — слабый, бледный, но живой. Доктор Карсон — чуть полноватый мужчина в годах, с короткими курчавыми тёмными волосами и мягким взглядом поверх очков-половинок — только что закончил перевязку. — Ты не представляешь, насколько это больно, — пожаловался Грегори, морщась. — Такое чувство, что все твои внутренности… уфф… прокрутили в мясорубке. У тебя когда-нибудь было такое?       Мишонн посмотрела на него бесстрастно. — В меня стреляли полгода назад, — сказала она. — Дважды. Но это не самое худшее, что со мной произошло.       Грегори заткнулся. Даже покраснел чуть-чуть — то ли от стыда, то ли от слабости. — Давайте дадим Грегори передохнуть, — сказал Иисус. — Обсудим дела в кабинете.       Они перешли в соседнюю комнату. Здесь можно было говорить свободно — свои. — Теперь-то их надо убить, — хрипло сказал Дэрил, опускаясь на стул. — Пока они не очухались. — Не выйдет, — возразил Аарон. — Убрать все концы в воду не получится. Рано или поздно Ниган узнает о гибели своих. И отомстит. В первую очередь — жителям Хиллтопа. — Может, увезем их с собой? — предложил Гленн. — Как заложников? — Ага, — фыркнул Дэрил. — И выдадим им свое место. — Нельзя, — согласилась Мишонн. — Опасно держать шестерых мужиков в одной маленькой камере. — Этот Саймон — один из представителей Нигана, — сказал Иисус. — Он не блефовал. Если убьете его — Ниган так просто это не оставит. Немедленно начнет искать виновных.       Мишонн понимала — легкого решения не будет. Но нужно было отложить начало войны, хотя бы на время. — Их надо допросить, — сказал Дэрил. — Узнать, где их база, сколько там человек, как найти Нигана. — Саймон скорее язык себе откусит, чем сдаст босса, — покачал головой Иисус. — Как и его люди. — Абрахам и я живо им развяжем языки, — зловеще ответил Дэрил.       Иисус посмотрел на него с легким потрясением. Мишонн немедленно отвергла эту идею. — Нет! — сказала она твердо. — Так нельзя, да еще и в чужом доме. Что о нас подумают жители Хиллтопа? — Это правда, — поддержал Аарон. — Мы же пришли сюда с миром. Как мы себя покажем, содрав шкуру с Саймона?       Дэрил сокрушенно покачал головой. В душе он соглашался — но не мог не предложить. — Тогда нужно быстрее сваливать отсюда, — сказал он. — Пока не приехали новые ублюдки. Рик должен узнать, что тут произошло — вместе мы найдем выход. — Хороший план, — кивнул Гленн. — Поддерживаю. — Я поеду с вами, — сказал Иисус. — После драки мне нельзя здесь оставаться. — Мы только рады новому другу, — улыбнулся Аарон. — Но… как только мы уедем, Грегори тут же отпустит Спасителей, — задумался Гленн. — И что тогда? — Значит, будем действовать быстро, — ответила Мишонн. — Иисус, представишь нас местным?       Через пару минут они стояли на крыльце. Абрахам, услышав шум, тоже вышел — добавить солидности делегации.       Снаружи уже собралась приличная толпа, больше сотни человек. Все взбудоражены — приездом Спасителей, тем, что их бросили в подвал связанными какие-то незнакомцы, тем, что происходит что-то, чего они не понимают. — Друзья! — громко объявил Иисус. — Позвольте представить вам наших новых партнеров. Они прибыли к нам по делам торговым.       Мишонн шагнула вперед. Ветер трепал ее распущенные волосы, но она не убирала их. — Здравствуйте, — сказала она. — Меня зовут Мишонн. Я с друзьями прибыла сюда, чтобы обменять наши товары на ваши продукты. То, что я здесь увидела, меня одновременно и обрадовало, и опечалило.       Толпа затихла. — Я увидела много хороших, трудолюбивых людей, — продолжала она. — Людей, которые совершили настоящее чудо — возвели оазис спокойствия в мире мертвецов. Но вас подмяли под себя какие-то бандиты. Они называют себя Спасителями, а на деле — обычные вымогатели.       Кто-то в толпе выкрикнул: — Они нас грабят! Забирают половину всего! — Я знаю, — кивнула Мишонн. — У нас тоже не осталось выбора. Нам пришлось посадить их под замок. Я понимаю, что некоторым из вас хочется с ними сделать… но прошу обратного. Отпустите их через несколько часов после нашего отъезда — потому что за Саймона отомстят уже вам.       Толпа загудела. Кто-то возмущенно закричал, кто-то засомневался. — Я просто хочу напомнить вам, — Мишонн повысила голос, — что мы живем на руинах страны, где слова «свобода», «равенство», «братство» были не простым звуком. И мы не должны об этом забывать. Я не прошу вас сражаться против тирании — я прошу вас подумать.       Она помолчала. — А чтобы показать, что мы другие, я предлагаю вам наши товары. Бесплатно — всё, что есть в автобусе. Консервы лучше съесть сразу, чтобы ничего не досталось Спасителям. Ну а мы… нам пора возвращаться. Будем думать, что делать дальше с этим Ниганом.       Толпа взорвалась. — Очень щедрое предложение! — шепнул Аарон. — Очень глупое, — буркнул Дэрил. — Отдали этим слабакам даром наши вещи. — Рик бы одобрил, — сказал Гленн. — Это правильно, — улыбнулся Иисус. — Местные жители и без того намучались под властью Нигана. Пусть хоть сегодня отведут душу. — Хотя бы автобус быстро разгрузят, — хмыкнул Абрахам. — Возвращаться будем налегке. — Ключ от кладовки у тебя? — спросила Мишонн. — Ага. — Выбрось его подальше, как отъедем от Хиллтопа. — Пойду проводку вырву гадам, — бросил Дэрил, махнув рукой в сторону фургона и джипа Спасителей. — Чтобы не отправились в погоню.       Когда они вернулись к автобусу, он был пуст. Жители Хиллтопа разобрали всё — банки с консервами, инструменты, бензин, даже запасные канистры с бензином на случай задержки в пути. — Ну, надо уметь везде искать плюсы, — пожал плечами Гленн, стараясь сохранять позитивное мышление. — Если бы мы вернулись домой с нетронутым грузом — это бы выглядело как наше поражение. Диана с Риком это бы точно отметили. — Ладно, давайте отправляться, — вздохнул Абрахам. — Погоди… — выдохнул Аарон, указывая в сторону холма.       Из ворот к ним шли местные, и не с пустыми руками.       Один тащил мешок с крупой. Другой — клетку с парой кур-несушек. Третий нес коробку с банками — домашние закрутки, овощи с прошлого лета. Женщина в переднике бережно прижимала к груди формочку с куриными яйцами. Мужчина волок свиной окорок, перевязанный веревкой. Кто-то тащил грабли и тяпки вместе с ведром картошки. — Ого, мать честная… — выдохнул удивленный Абрахам. — Ты поступила мудро, Мишонн, — ответил ей с мягкой улыбкой Иисус.       Дэрил возвращался от фургона Спасителей. Увидев, что творится у автобуса, он вдруг ухмыльнулся. — Похоже, я все-таки поем дома яичницу с беконом! — сказал он.       Аарон тихо рассмеялся. — У нас Пасха на носу, — заметил он. — Так что придется потерпеть, Дэрил! — Ничего, — улыбнулась Мишонн. — Куры еще снесут. Думаю, Дэрил — ты заслужил хорошую глазунью.       Они с благодарностью приняли все подарки — мешки с крупой, клетку с курами, банки с закрутками. Яйца аккуратно уложили в картонную коробку, окорок завернули в тряпицу. Автобус снова наполнился — теперь уже не консервами и бензином, а тем, что выращивали и копили в Хиллтопе, люди, которые не сдались.       Гленн улыбался, сгружая последний мешок. — Ну, хотя бы Иисус теперь точно на нашей стороне! — торжественно объявил он, вынудив всех в салоне улыбнуться.       Мишонн села у окна. Автобус тронулся, и Хиллтоп начал отдаляться — стены, крыши и люди, что махали им вслед. Она смотрела на это и думала: «Может, еще не все потеряно».