Хроники Вашингтона (D.C. Chronicles)

      Погожий апрельский день врывался в окна церкви Святого Михаила потоками золотистого света. Солнце, пробиваясь сквозь витражи, окрашивало каменные плиты пола в синие, красные и желтые тона, и пылинки танцевали в этих цветных лучах, как маленькие мотыльки. От церкви пахло старым деревом, воском и чем-то сладковатым — ладаном, запасы которого Габриэль экономил как мог, но сегодня не пожалел.       Наверное, последний раз такое большое количество людей церковь вмещала еще в прошлом веке — сегодня здесь собрались вообще все жители Александрии, от мала до велика. И настроение у них было праздничным — они сидели, выпрямив спины, и смотрели вперёд — туда, где начиналось что-то светлое, и в глазах многих читалась надежда. И причиной тому была не прошедшая на днях Пасха, а появившаяся на свет неделю назад новая жизнь.       Рик сидел на скамье в первом ряду слева от прохода, вместе со своими друзьями, и в легкой рассеянности рассматривал скрещенные вместе пальцы правой руки и протеза левой. Он смотрел на металлические сочленения и вдруг с отвратительной чёткостью вспомнил, как держал в последний раз Джудит на руках прошлым летом — она была лёгкой, слишком лёгкой. Он тогда не крестил её, хотя они остановились в церкви Габриэля. Даже не думал об этом, если честно. А потом было уже поздно, и его малышку похоронили в маленьком гробике у входа в храм, отметив холмик земли самодельным деревянным крестом. Теперь это чувство — невыполненного долга перед мёртвой дочерью — комком застряло под рёбрами.       Хотя бы сегодня, хотя бы здесь можно было не думать о поездке их команды в Хиллтоп, об угрозе Спасителей — и немного ослабить бдительность, от души порадовавшись вместе со всеми. Тем более, что он сам должен был сыграть не последнюю роль в предстоящем событии. Рик не помнил, когда именно сказал «да» — это случилось как-то само, между кружкой кофе и взглядом на маленькую кроватку с Эми. Надо сказать, что других кандидатов на роль крёстного отца не нашлось — Дэрил позавчера наотрез отказался («Я уже дядя, — буркнул он, покачав немного Эми на руках. — Хватит с меня ответственности»). Сейчас Диксон сидел левее его с Карлом и крепко сжимал руку Кэрол, лицо которой светилось от счастья за близких, от гордости за свои усилия — её пригласили стать крестной матерью.       Второй крестной должна была стать Мишонн — Рик чуть повернул голову вправо, чтобы разглядеть ее получше. Мишонн в строгом деловом костюме выглядела непривычно, но её вид был спокоен, как и всегда. Разумеется, его быстро заметили — Рик встретился взглядом с женщиной, и увидел в её глазах такое редкое и оттого еще более ценное тепло. Мишонн чуть улыбнулась ему уголками рта, и Рик не смог удержаться от ответной ухмылки.       Рядом с подругой сидела и сама счастливая мать — Андреа держала на руках маленький белый сверток, из которого выглядывало розовенькое личико, еще не знавшее бед этого мира. Эми спала, и казалось, что приглушенный шум многоголосой толпы не тревожит ее.       Только место правее Андреа у самого края скамьи пустовало — там мог бы сидеть Мэрл.       Габриэль вышел из алтарной преграды и поднялся за кафедру. На нем были белые ризы, накрахмаленный воротничок, и выглядел он торжественно — будто не было ни ходячих, ни войны, ни мира, который рухнул год назад. — Братья и сестры, — начал он, и голос его разнесся под каменными сводами, — мы собрались здесь сегодня, чтобы приветствовать новую жизнь. Жизнь, которая появилась в этом мире, несмотря на все его ужасы.       Он сделал паузу, обводя взглядом прихожан. — В мире, наполненном страданиями и неопределённостью, большое утешение — знать, что в конце концов во тьме есть свет. И сегодня этот свет — перед нами.       Габриэль открыл Библию, прочитал строки из Евангелия: — «Истинно говорю вам: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное».       Он закрыл книгу, посмотрел на паству. — Пришло время. Представьте дитя.       Андреа поднялась с ребенком. Мишонн и Кэрол встали рядом. Они вышли к купели — каменной чаше на резной ножке, стоявшей у входа в алтарь. Вода в ней была теплой — Дениз заранее позаботилась, по несколько раз сделав замеры с термометром.       Рик чуть не забыл о своем участии — спохватившись, он резко вскочил со скамьи и встал напротив женщин, по другую сторону от купели. — Я представляю Эми для принятия таинства Крещения, — сказала Андреа, и голос ее дрогнул.       Рик посмотрел на неё — Андреа стояла прямо, но он видел, как побелели её пальцы на белом одеяле. Она не верила в Бога, сама напомнила ему об этом на днях. «Но если это поможет, — сказала она тогда, — если это даст ей хоть какую-то защиту в мире, который не щадит детей…» Она не договорила, да Рик и не требовал, всё прекрасно осознавая. Сейчас он понял: она пришла сюда не за верой. Она пришла за надеждой. И ради этой надежды была готова стоять здесь, дрожать и слушать слова, в которые не верила.       Габриэль кивнул. Посмотрел на крестных. — Отрекаетесь ли вы от сатаны и всех сил зла? — спросил он.       «Сатана?» — Рик горько усмехнулся про себя. Он видел зло — оно ходило на двух ногах, зловеще улыбалось, называло себя Губернатором и насиловало женщин подальше от чужих глаз. Но вслух он сказал твёрдо вместе с Мишонн и Кэрол: — Отрекаемся. — Принимаете ли вы Иисуса Христа как своего Спасителя? — Принимаем. — Обещаете ли вы следовать и повиноваться Ему? — Обещаем.       Габриэль повернулся к общине. — Обещаете ли вы поддерживать этих людей в их жизни во Христе? — Обещаем! — голоса слились в один, и этот звук поднялся под своды, отразился от стен, наполнил церковь.       Рик стоял и смотрел на купель и на воду, которая отражала цветные блики витражей. Он невольно прислушался, как Габриэль зачерпнул воду серебряной раковиной — это было похоже на ручей или на дождь по крыше. Живой звук в мёртвом мире. Он перевел взгляд на Эми, которая спала на руках у Андреа, не подозревая, что происходит. И подумал о Джудит — о том, что ее не крестили. О том, что она умерла, даже не успев узнать, что такое вера. О том, что это может стать шансом. Не для него — для этой девочки. — Верую в единого Бога Отца Вседержителя, — начал Габриэль, и вся церковь подхватила его речь.       Рик не знал всех слов, но он слышал, как их произносят — те, кто верил, и те, кто хотел верить, и те, кто просто был здесь. Голоса сливались, и казалось, что сами стены церкви поют вместе с ними.       Габриэль подошел к купели, поднял руки. — Благословляем Тебя, Господь Бог Вседержитель, сотворивший небо и землю, море и источники вод, — голос его был твердым, уверенным. — Ты освятил воды Иордана, даруя нам новое рождение. Да будет и эта вода освящена Духом Святым.       Габриэль взял Эми на руки. На секунду Рику показалось, что сейчас что-то пойдёт не так. Что Габриэль уронит ребёнка. Или что Эми заплачет так, как плачут мёртвые младенцы в его кошмарах. Девочка открыла глаза — такие чистые, такие прекрасные — и не заплакала, только смотрела куда-то вверх, будто видела то, чего не видели они. И Рик облегченно выдохнул. — Эми, — произнес Габриэль, — я крещу тебя во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.       Он трижды окатил ее голову водой из маленькой серебряной раковины — теплая вода стекала по лбу, по щекам, капала на белое платьице. Эми даже не заплакала, только моргнула несколько раз и удивленно агукнула.       Рик бросил взгляд на Андреа. Она замерла, вцепившись пальцами в край купели, и смотрела на дочь так, будто боялась, что та исчезнет, растворится в воздухе. Губы её чуть шевелились — Рик не слышал слов, но понял: она молится, хотя еще вчера не верила. Андреа просила только об одном: чтобы этот ритуал что-то значил. Чтобы вода, стекающая по щекам Эми, была не просто водой. — Ты запечатлена Духом Святым в Крещении, — продолжал Габриэль, мазнув большим пальцем ей по лбу святым миром. — И отмечена как Христова навеки.       Он передал ребенка Кэрол. Та приняла девочку с той осторожностью, с какой принимают все новое, хрупкое, бесценное. Подержала минуту, улыбнулась — той особенной улыбкой, которая бывает только у матерей.       Потом Кэрол передала ребенка Мишонн. Та смотрела на Эми, и в глазах ее стояли слезы — но Мишонн не обращала на них внимания. — Ты похожа на Мэрла, — прошептала Мишонн. — Та же упрямая мордашка.       Андреа стояла чуть поодаль, не пыталась немедленно взять дочь обратно — только смотрела. В её глазах Рик прочитал то, что сам чувствовал минуту назад: облегчение. Не веру, не радость — просто она сделала всё, что могла. Она дала Эми этот шанс, эту тонкую нить, которая, может быть, удержит её там, где не удержала Джудит. Андреа поймала взгляд Рика и чуть кивнула без улыбки — но в этом кивке была немая благодарность. За то, что он здесь. За то, что согласился. За то, что понял.       Рик шагнул вперед. Габриэль протянул ему зажженную тонкую свечу с огоньком, который трепетал на сквозняке. — Прими свет Христов, сын мой, — сказал священник.       Рик взял свечу. Пламя было живым — оно дышало, клонилось, выпрямлялось. И вдруг он понял, что держит её так, будто это оружие, будто огонь — единственное, что осталось между ним и тьмой. Он заставил себя расслабить пальцы. Он посмотрел на огонь, на Эми, на Андреа, на Мишонн, на Кэрол, на всех, кто был в этом зале. — Свет Христов просвещает всех, — провозгласил Габриэль.       «А я чаще просвещаю пулей», — с досадой на свои методы убеждения подумал Рик. — Свет Христов просвещает всех! — повторили прихожане.       Рик смотрел на них — на своих друзей, на людей, которые стали его семьей, на тех, кто еще вчера был врагом. И чувствовал, как что-то внутри него отпускает. Это было не в груди — где-то глубже, под рёбрами, там, где жила давно забытая боль. Это была не его собственная боль, а груз ответственности, который он носил последние месяцы.       Он почувствовал, что улыбается. Андреа поймала его взгляд и тепло улыбнулась в ответ. Мишонн коротко, едва заметно ему кивнула, а Кэрол положила руку на плечо.       В церкви стало тихо и тепло, зал наполнился солнечным светом.       Габриэль поднял руки: — Аминь, — сказал он, чуть улыбнувшись. — Аминь, — ответила церковь.       А потом кто-то захлопал — один, потом другой, потом все. Аплодисменты гремели под сводами, и Эми, наконец, открыла рот и заплакала. Но это были слезы жизни, не боли. Рик смотрел на девочку, на огонь свечи, на своих друзей. И думал: «Всё будет иначе. С этой девочкой, и со всеми нами — всё будет иначе».       Он не знал, сбудутся ли эти надежды. Но сейчас — в сиянии витражей, под крик новорожденной, с живым огнём в руке — ему было всё равно. Верить было важнее, чем быть правым. Впервые за долгое время Рик верил.       Солнце светило через витражи окон, пылинки танцевали в лучах. И маленькая Эми, только что принявшая крещение, кричала на всю церковь.       Это была песня новой жизни.

***

      В большом доме, который когда-то был чьим-то жильем, а теперь стал полигоном-стрельбищем, было немного душно. Пахло горелым порохом, пылью и старым деревом — а сквозь щели в дощатых щитах на окнах пробивались пыльные солнечные лучи.       Иисус стоял в центре зала в кроссовках, легкой футболке и свободных штанах. Он выглядел так, будто собрался не на тренировку, а на свидание — легкий, гибкий, спокойный. Перед ним — на почтительном расстоянии — расположилась спецгруппа Александрии. Дэрил, прислонившись к стене, сложил руки на груди — арбалет был оставлен на стойке у стрельбища. Он смотрел на Иисуса исподлобья, но без вызова — с холодным, цепким расчётом. Сегодня он не собирался участвовать в тренировке, только наблюдать.       Абрахам, сложив руки на груди, смотрел на Иисуса с плохо скрываемым скептицизмом. Губы его были плотно сжаты, а на лбу залегла глубокая складка — он уже решил, что это пустая трата времени, но пришёл из уважения к команде. Рядом с ним — Гленн, наоборот, глядел с интересом. И Розита — она пришла в спортивных штанах и обтягивающем топе, а её волосы были собраны в высокий хвост. Она пританцовывала на месте — разминалась, даже не замечая этого. — Начнем, — сказал Иисус.       Он сделал шаг назад, разбежался — и легко сделал чистое сальто в воздухе. Потом приземлился на руки, перекатился через плечо и вскочил на ноги. Ни одна половица не скрипнула. — Неплохо, — буркнул Абрахам. — Но в бою это не поможет. — Поможет, — ответил Иисус, не обижаясь. — Если ты гибкий, тебя труднее ударить. Если ты умеешь падать, тебя труднее сломать.       Он подошел к тяжелой боксерской груше, подвешенной к потолку на цепях. Встал в легкую, почти расслабленную стойку — а потом резко ударил. Серия была быстрой, как автоматная очередь. Левая, правая, левая — и нога, взметнувшаяся в воздух, как плеть. Груша качнулась, цепи зазвенели, и на кожаном покрытии остались глубокие вмятины — там, куда пришёлся удар костяшками. — А теперь медленнее, — сказал Иисус. — Смотрите еще раз.       Он повторил движения в замедленном темпе. Показал, как работает корпус, как ноги переносят вес, как кулак входит в цель не плечом, а всем телом.       Дэрил слушал внимательно. В голове у него само собой защёлкало: поворот корпуса — вес на левую — удар. Он мысленно повторял движения, и пальцы на правой руке чуть шевелились, будто уже сжимали кулак. Он помнил тот день, когда Иисус уделал их всех, когда держал его за волосы с пистолетом у виска — ему не хотелось повторять этот опыт. — Кто первый? — спросил Иисус.       Розита шагнула вперед, встала перед грушей. Повторила удар — не так чисто, как Иисус, но резко и зло, с хриплым выдохом. Груша качнулась — а Розита отдернула руку и выругалась. — ¡Mierda! — вырвалось у нее. — ¡Me rompí la puta uña!       Дэрил не понял ни слова, но интонация была красноречивой. Гленн прыснул со смеха, даже Абрахам хмыкнул. — Ты бы слышал, как она ругается дома, когда рядом только мы с Юджином, — сказал он вполголоса Гленну. — Я все слышу, — огрызнулась Розита, зажимая сломанный ноготь. Но в голосе не было злости — только досада.       Иисус улыбнулся и кивнул Дэрилу. — Твоя очередь.       Дэрил отлепился от стены, шагнул к груше. По пути сжал и разжал пальцы — левые, здоровые — будто проверял, слушаются ли. Встал в стойку — жесткую, неуклюжую, наработанную годами драк в лесу и переулках — и сильно ударил с рыком раз, другой. Груша отлетела назад, цепи зазвенели, и пыль посыпалась с потолка. — Сильно, — отметил Иисус. — Но ты просто машешь руками, как мельница. Где ритм? Где движение корпуса? Ты бьешь плечом, а не кулаком.       Дэрил сжал челюсть, ударил еще раз — быстрее, злее. Он глянул на покрасневшие кулаки — их жгло, будто он руки в кипяток сунул. — Медленнее. Прочувствуй свое тело — не долби, как в стену. Ты дерешься с живым человеком, он будет уклоняться.       Дэрил опустил руки, разочарованно выдохнул. Наверное, на его лице было всё написано — он терпел, но самолюбие саднило. И поэтому Дэрил взял паузу. — Иисус, — Гленн поднял руку, как школьник на уроке. — Вот ты нам преподаешь боевое самбо, дзюдо, бокс. А в реальном бою нам это пригодится?       Абрахам фыркнул. — Конечно, пригодится, — сказал он с очевидным сарказмом. — Если встретишь в бою такого же долбоеба, который потерял автомат, пистолет, штык-нож и саперную лопатку. — А мне помогло, — вставила Розита. — Отбилась же от двух Волков. — Они тебя недооценили, — Абрахам покачал головой. — И не забывай, что их убил не удар с ноги, а пуля из «глока». Да и то они тебя ножами достали. — Он ткнул пальцем в заметный шрам на её правом боку. — Вот это — не от удара ногой.       Иисус слушал, не перебивая. — Конечно, с оружием в руках намного проще, — сказал он. — Но пули когда-нибудь кончатся, а нож может потеряться. А твои руки и ноги всегда с тобой. — Это все пустая болтовня, — отмахнулся Абрахам. — Прозвучало как вызов! — Гленн поднял указательный палец.       Иисус снисходительно улыбнулся. — Лучше не стоит, — спокойно предупредил он.       Розита ткнула Абрахама локтем в бок, подначивая бывшего: — Задай ему, большой парень.       Гленн шажок за шажком отступил к Дэрилу. — Как думаешь, чья возьмет? — шепнул он. — Ставлю на Иисуса, — хрипло ответил Дэрил. В его голосе не было сомнений — только спокойная уверенность человека, который однажды уже получил урок. — Черт, я тоже! — Чего?! — басом протянул Абрахам, услыхав их пари. — Готовьтесь искать за забором сигары для меня, олухи. Потому что сейчас кому-то прилетит! — Я болею за тебя! — крикнула Розита ему в спину.       Абрахам стукнул кулаком в ладонь. Звук получился глухим, тяжёлым — как удар молота по наковальне. — Не бойся, — прорычал он Иисусу. — Больно бить не буду. — Спасибо, — ответил Иисус с легкой улыбкой. — И я постараюсь быть аккуратным. Обойдемся без травм. — Конечно, — буркнул Абрахам, разминая шею. — Без травм. Скажешь тоже.       Они встали друг напротив друга. Абрахам — тяжелый и мощный, как танк. Иисус — легкий и гибкий, как тростинка. Разница в весе и росте была такой, что со стороны казалось — громила Форд просто размажет своего противника.       Абрахам ударил первым — мощно, с разворота, вложившись всем корпусом. Иисус ушел в сторону, даже не напрягаясь. Абрахам ударил снова — Иисус нырнул под руку, оказался сбоку. — Да чтоб тебя! — рявкнул раздраженный Абрахам. — Стой смирно, зараза!       Он пошел в атаку. Пошла серия поставленных ударов — левой, правой, левой. Тяжёлых, как кувалда. Иисус уклонялся — казалось, он читает мысли Абрахама за секунду до того, как кулак сорвется с места. Воздух свистел от пролетающих мимо кулаков в тактических перчатках. — Ну я тебя щас!       Иисус ударил в ответ — несильно, по касательной — и ткнул Абрахама чуть пониже грудной клетки, сбив ритм солдата. Просто чтобы показать, что может. Абрахам отшатнулся, взревел от неожиданной атаки — и очертя голову бросился вперед, размахивая руками, как ветряная мельница. — Давай, Эйб! — запальчиво крикнула Розита. — Врежь ему!       И громко, пронзительно свистнула.       Гленн не отрывал округленного взгляда от схватки — похоже, он пересмотрел своё отношение к «танцам» Иисуса. Дэрил тоже ловил каждое движение Иисуса, сжав машинально кулаки. Он видел, как тот работает ногами, как переносит вес, как уходит от ударов за миллиметр. В голове снова щёлкало: шаг — корпус — нырок. Повторить. Запомнить. «Я бы так смог, — подумал он. — Если бы держал голову холодной. Если бы не злился. Если бы…»       Иисус вдруг сделал подсечку — Абрахам рухнул на пол, как подкошенный дуб. Пол глухо охнул под его весом. Впрочем, мужик тут же вскочил и бросился снова в драку. Тут же последовала еще одна подсечка — Абрахам встал уже медленнее. Дыхание его стало тяжёлым, рваным — как у загнанного зверя. — Может, хватит? Ты устал, Эйб! — засомневалась Розита, в её голосе впервые прозвучало беспокойство.       Но Абрахам не слушал — он пошел в решительную атаку, вкладывая в каждый удар всю свою ярость. Кулаки мелькали, как поршни, но уже не так точно — скорее от отчаяния. Иисус ждал, уклонялся. И когда Абрахам выдохся, нанес ответную серию коротких, точных ударов — в корпус, под дых, в солнечное сплетение. Без блеска, без лишних движений — но с убийственной эффективностью профессионала.       Абрахам охнул, чуть согнулся — Иисус воспользовался моментом, скользнул под рукой противника, прыгнул на спину, сцепил ноги вокруг туловища и захватил шею в удушающий. Абрахам побагровел и пытался сбросить Иисуса, с разгона врезавшись спиной в стену. Иисус сквозь зубы простонал, но выдержал. Его лицо исказилось от напряжения — на секунду стало видно, каких усилий ему стоит эта схватка. Абрахам чуть отступил, и снова ударился о стену боком — но Иисус держался.       Абрахам захрипел от нехватки воздуха, сделал еще пару нетвердых шагов — и рухнул на колени. — Сдаюсь, — прохрипел раскрасневшийся Абрахам, слабо хлопнул по плечу Иисусу.       Этого оказалось достаточно — Иисус тут же отпустил хватку, спрыгнул со спины громилы и опустился рядом, проверил пульс противника. — Ты с нами? — уточнил Иисус. — Дыши глубже, не теряй сознание. — Я… в порядке, — выдохнул Абрахам, усаживаясь на пол. Он потёр шею, и на его лице впервые за весь день мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ладно, убедил. — Это было… впечатляюще, — протянула Розита, задумчиво почесав в затылке. — Ага. Еще пару приемов покажешь? — с надеждой спросил Гленн.       Иисус улыбнулся. — Сначала научитесь падать, друзья. Потом — вставать. И только после — бить.       Дэрил смотрел на спокойное лицо Иисуса, на крепкие руки, которые не дрожали после боя, на глаза, которые не потеряли фокус. Он вдруг подумал о том, сколько ночей этот парень провёл в одиночку, оттачивая каждое движение. Без зрителей, без похвал — просто потому, что выжить иначе нельзя.       «Я научусь», — подумал он. — «Я стану лучше». Где-то глубоко, там, где обычно жила только злость, шевельнулось что-то ещё — похожее на надежду. Он не сказал этого вслух — но встал с места и подошел к груше, поднял руки. — Покажи еще раз, — поборов неловкость, хрипло попросил Дэрил. Он не смотрел Иисусу в глаза — только на грушу, на его ноги, на руки.       Иисус кивнул, и встал рядом, не показывая и тени превосходства. Словно учитель, который нашёл пытливого ученика.

***

      В кабинете Дианы было тесно. Неофициальный совет правления Александрии заседал в расширенном составе — от принимаемых сегодня решений зависела судьба поселения.             Диана сидела во главе своего огромного стола, выпрямив спину и положив сведённые вместе руки с локтями на стол — почти как прилежная ученица, но плотно сжатые челюсти и побелевшие пальцы выдавали сильное волнение. Рядом с ней — Рик, чуть наклонившийся вперёд, скрестил пальцы рук и протеза. Он смотрел в столешницу, но видел не дерево — а длинную колонну грузовиков у ворот, которой ещё не было. В груди саднило — там, где много месяцев назад назад поселилась тревога, её нельзя унять глубокими вдохами. Абрахам развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и его расслабленность казалась почти вызывающей — будто он уже всё решил за всех. Дэрил стоял у окна, прислонившись к косяку, и смотрел на улицу. Ветер шевелил ветки за стеклом, и он следил за ними с той отстранённой внимательностью, с какой следопыт смотрит на лес — даже когда вынужден оставаться за стенами. Тихие, сосредоточенные Мишонн и Кэрол занимали места чуть позади на стульях у книжного шкафа — они только что вернулись от Андреа, помогали ей с малышкой. Погруженная в свои мысли Кэрол всё ещё машинально покачивала руками, будто держала ребёнка.       Иисус занял место у двери. Он не навязывался, но считался уже почти своим после поездки в Хиллтоп — и знал про округу Вашингтона побольше всех остальных. Он стоял тихо, но Рик заметил, что его пальцы чуть касались стены, словно проверяли пути отхода. — Мы неплохо укрепили Александрию, но сил едва хватит только для обороны, — сказал Абрахам, нарушая тишину. Его голос был громче, чем следовало — хотя с ним никто не спорил. — За пределами этих стен можно рассчитывать только на старый состав нашей группы. Брать кого-то из местных — значит понапрасну их погубить. — В Хиллтопе можно набрать добровольцев — минимум человек пятнадцать-двадцать, — заметил Иисус. — Вы видели, у нас там достаточно тесно, и власть Спасителей многих уже довела. Если пообещать новобранцам благоустроенную жизнь в домах Александрии и регулярный паёк для членов их семей, можно уговорить и большее количество…       Диана покачала головой. — Строители Тобина и Николас уже начали заниматься проводкой коммуникаций в пустующие дома на территории, отгороженной осенью. Но прежде чем принять новых людей, надо провести с ними собеседование — узнать их получше, выявить их степень лояльности. Если мы примем случайных лиц, наша инициатива может привести к катастрофе.       В её голосе прозвучала жёсткость, которой Рик очень давно не слышал. — Зато у нас будет дополнительный мобилизационный резерв, — возразил Абрахам. — Мы сможем со временем усилить боевую группу за счёт лучших из александрийцев — Аарона, Эрика и некоторых других. — В бою я предпочту полагаться на своих. Даже Аарон с Эриком пока не готовы, как показала схватка с Иисусом, — резко, почти грубо сказал Рик — и воздух в комнате будто сгустился. — Тогда и я не готов, получается, — вполголоса признал Дэрил, не оборачиваясь от окна. В его голосе не было обиды — только горькая правда, которую он носил в себе уже дней десять. — Ты в порядке, просто недооценил противника, — Рик повернулся к нему, и в его голос прозвучал чуточку теплее — то, что он позволял себе только с Дэрилом. — Я знаю, ты вынес свой урок из того случая. — А я просто надеюсь, что у Спасителей нет никого такого, как Иисус, — иначе нам всем пизда, — Абрахам хрустнул костяшками, будто готовился к драке прямо здесь. — Я лишь напомню, что прошлой осенью мы повстречались как минимум с сотней этих ублюдков. Если планируем побеждать, нам нужно наращивать свои силы. — Не число приносит победу, — философски заметил Иисус, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Но оно тоже важно. Кажется, Наполеон говорил: «Бог войны на стороне больших батальонов». У нас достаточно оружия, чтобы вооружить небольшую армию — дело лишь в подборе кадров, — рассудил Рик. Он потёр переносицу стальными пальцами протеза — жест, который появлялся у него только тогда, когда голова шла кругом от цифр и вариантов.       Мишонн подала голос, не повышая тона — и все замолчали. — Сейчас не время ехать в Хиллтоп — Спасители после унижения Саймона наверняка начеку, сторожат все подходы. Если опять поедем туда малой командой, рискуем напороться на засаду на подъезде к Хиллтопу. — Согласен, сейчас разумнее затаиться в обороне, — кивнул Рик. — Взять Александрию штурмом возможно только со стороны ворот. Припасов и продуктов у нас хватит на весь календарный год.       Он сказал это уверенно, но сам подумал: «Хватит ли? А если они решат ждать дольше?»       Кэрол, молчавшая до этого, заговорила мягким тоном, но в нём чувствовалась сталь — как всегда. — А пока мы можем заняться огородами, получив семена и инструменты из Хиллтопа. Чем больше людей будут заняты делом, тем меньше тревожных мыслей в головах. Юджин уже выбрал участки для грядок, нужны только свободные руки с лопатами. — Их у нас пока достаточно, — добавила Диана. — Распустим детей на каникулы, вызовем всех домохозяек и пожилых жителей — с таким количеством работников мы закончим посевную кампанию за три дня. — Мы тоже вам поможем в перерывах между охраной периметра, — пробасил Абрахам. — Только в добровольном порядке, — поправил друга Рик. — Безопасность должна оставаться в приоритете, на пост надо приходить хорошо отдохнувшим, ведь возможно всё. — Я уверена, никто не будет отлынивать от работы — ставки слишком высоки. Я с мужем тоже собираюсь показать всем пример, взявшись за лопату. Тряхну стариной, так сказать. — Вы ещё совсем не старая, Диана, — мягким голосом сделала комплимент женщине Кэрол, а Мишонн чуть улыбнулась. — Вы понимаете, о чём я говорю, — благодарно кивнув, спокойно заявила Диана.       Рик слушал и думал о том, что Диана хороший лидер мирного времени. Но мирного времени больше не было. За полгода здесь он познакомился почти со всеми местными — среди них были и ценные профессионалы, вполне надежные разведчики и строители, ремонтники-разнорабочие, пекари и портные… Но он видел и тех, кто отводил глаза, когда речь заходила о работе — тех, кто находил отговорки, чтобы не брать в руки оружие. Диана, безусловно, была хорошим лидером «старой закалки» — но ей временами недоставало жесткости, порождённой реалиями эпохи ходячих мертвецов. Рик эту жесткость в себе ненавидел. Но без неё они бы не выжили. — Мы намекнём, кому надо, — решительно заявил Абрахам, а Кэрол молча кивнула — в этом коротком жесте было больше смысла, чем в любом докладе.       Рик подумал, что и ему неплохо бы встретиться с парой человек, использовать в качестве аргумента своё положение констебля местной полиции. Возможно, даже припугнуть некоторых отправкой в участок в случае несогласия. Мысль была мерзкой — но он не отмахнулся от неё. Жаль, что на Пита это уже не подействует — мужик вряд ли выберется за пределы своего кабинета в больнице, даже если вокруг люди начнут с голода умирать.       Внутри у Рика что-то сжалось. Пит был живым напоминанием о том, что не всех можно спасти. И о том, что иногда спасать — значит не пускать на порог.       В дверь коротко, но требовательно постучали. — Войдите, — сказала Диана.       Юджин быстрым шагом влетел в кабинет, держа под мышкой пачку смятых листов. Глаза его горели, волосы торчали в разные стороны. Он был похож на человека, который не спал двое суток и открыл новый закон физики. — Я заявляю с абсолютной уверенностью, что совершенно точно могу начать производство патронов и взрывчатых устройств, — выпалил он срывающимся в фальцет голосом. — На предприятиях должны были остаться какие-то запасы свинца и пороха — этого должно хватить для пробной партии. Если снарядить экспедицию со мной на нужные объекты… — Я ещё не забыл, как ты в последний раз выбрался за стену, — прервал его нахмурившийся Абрахам. — У нас достаточно боеприпасов, и гранат тоже. — Пока достаточно, — упрямо, почти зло буркнул Юджин и сжал бумаги так, что они захрустели.       Рик покачал головой. — Это небезопасно. Александрию лучше не покидать в ближайшие недели. — Но… — Юджин, — Кэрол поднялась и мягко коснулась его руки. — Мы ценим твою инициативу, правда. Но сейчас не время для рискованных экспедиций — твои знания пригодятся нам позже.       Юджин посмотрел на неё — и Рик увидел, как гаснет огонь в его глазах. Не потому что он сдался — просто привык, что его редко слышат. Юджин не стал спорить, лишь кивнул и вышел, прижимая к груди свои чертежи. Дверь закрылась за ним почти беззвучно. — Непростой парень, — заметил Абрахам. — Гений, — поправила Кэрол, и Рик увидел в её взгляде что-то похожее на жалость. — Просто ему нужно объяснять, почему нельзя.       На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Слышно было, как тикают старинные настенные часы, которые Диана завела «для уюта» еще в первые дни Александрии. А потом в коридоре послышался быстрый топот, и дверь распахнулась без стука.       Запыхавшийся Аарон остановился на пороге — бледный, с расширенными глазами. — У ворот… посланник от Спасителей… — выдохнул он. В кабинете повисла зловещая тишина — собравшиеся молча переводили чуть растерянные взгляды друг на друга. Рик медленно поднялся, металлическая рука с глухим стуком легла на стол. — Он один? — спросил Рик, хотя ответ уже знал. — Один. — Аарон перевёл дыхание. — Говорит, что хочет поговорить с главным. — Идём, — Рик уже шагал к двери. Его голос стал чужим — тем командирским голосом, который он надевал вместе с кобурой. — Дэрил — со мной. Абрахам, Мишонн — готовьте команду на случай отражения атаки, пока я попытаюсь выиграть время. Кэрол, Диана — нужно оповестить жителей. Без паники, но пусть укроются по домам на всякий случай. Сирену пока не включаем.       Дэрил уже отлепился от окна — бесшумно, как тень. На его лице не было страха — только холодная, собачья готовность. — Ясно, — кивнула Диана, но её голос на секунду дрогнул. — Возможно, это в самом деле посланник. — Хотелось бы в это верить, но надо готовиться к худшему, — бросил через плечо Рик. Он уже не смотрел на неё — только вперёд, на дверь, за которой ждала неизвестность.       Уже в коридоре их с Дэрилом нагнал Иисус. — Я иду с вами. — Хорошо. Может, пригодишься на переговорах, — кивнул Рик. — Ну или с разворота ногой «посланнику» пропишешь, — фыркнул Дэрил совершенно серьезно. — Посмотрим, — тихо отозвался Иисус.       Они пошли к выходу втроём — разный шаг, разная стать, но одно напряжение на всех.       Рик на ходу поправил кобуру. Проверил, легко ли выходит пистолет — без малейшей задержки. Казалось бы, еще ничего не случилось — но сейчас на кону стояло всё.

***

      Апрельское солнце светило в спину, но внутри было холодно — ветер трепал куртку, а под рёбрами засел липкий комок тревоги. Рик не мог объяснить, почему посланник Нигана кажется ему опаснее, чем отряд вооружённых людей.       На дороге за воротами стояла молодая женщина лет двадцати пяти в укороченной кожаной курточке и протёртых джинсах. Слегка встрепанные чёрные волосы до острого подбородка, серьги-кольца в ушах, а на шее татуировка: птица с распростёртыми крыльями. Из оружия при ней был только длинный прямой нож-стилет на поясе. «Слишком легкая экипировка для посланника, — подумал Рик. — Или она ничего не боится, или знает, что её не тронут».       Эрик уже взял её на прицел. Винтовка смотрела ей в грудь. — Кто ты? — спросил Рик. — Что тебе здесь нужно?       Женщина гордо подняла голову — её карие глаза смотрели спокойно, почти равнодушно. Рик встречал такой взгляд раньше — у людей, которые видели смерть слишком близко и перестали её бояться. — Меня зовут Лаура. Я — голос Нигана, и пришла передать условия Спасителей. — Ну и что там? — хрипло спросил Дэрил, наводя арбалет.       Лаура посмотрела на него, чуть усмехнулась. — Я не собираюсь говорить за порогом.       Рик помолчал. «Если она пришла с посланием — ей нужно, чтобы мы выслушали. Вряд ли это ловушка — слишком она уверено держится. А если что вдруг… тогда мы просто убьём её».       Он обернулся к Эрику. — Шарф передашь?       Эрик недовольно скривился, но снял с шеи тонкий серый шарф. — Открыть ворота, — приказал Рик Дэрилу с Иисусом.       Ворота со скрежетом разъехались. Лаура шагнула внутрь, и Эрик, подойдя сзади, завязал ей глаза. Дэрил в воздухе поймал наручники от Рика и защёлкнул их на запястьях девушки за спиной. Рик вытащил у неё из ножен острый стилет и отшвырнул подальше. Металл звякнул об асфальт — и этот звук показался ему слишком громким в тишине. — Помоги, — попросил Рик Иисуса, и тот по-джентльменски повёл Лауру в подвал полицейского участка; впрочем, Граймс понимал, что галантность Иисуса была лишь видимостью — при малейшей попытке сопротивления тот мог мигом ей шею свернуть.       Лауру усадили на скамью в камере — она не проронила ни звука, проявляя завидную выдержку. Рик заметил, что её пальцы не дрожали. «Никогда не доверяй тому, кто не боится», — учили его в полицейской академии. Но сейчас, видимо, придется на этой пойти. — Встречал её прежде? — обратился Рик к Иисусу, как только они снова выбрались на крыльцо участка. — Нет. В Хиллтопе она точно не появлялась, я бы запомнил, — покачал головой тот. — Может, из новеньких? — Тогда это плохо — значит, что Спасители где-то вербуют к себе новых людей, — с лёгкой досадой рассудил Иисус. Рик почувствовал, как комок под рёбрами стал тяжелее.       Тем временем к участку подтянулись и остальные — Дэрил, Мишонн, Кэрол, Диана. — Ничего, — коротко описала обстановку Мишонн.       Они вернулись внутрь. Лаура сидела на скамье, терпеливо дожидаясь их возвращения. Когда с глаз сняли повязку, она не зажмурилась — только моргнула, привыкая к свету, и гордо расправила плечи. Мишонн, чуть повозившись с ключом в потемках, освободила посланницу Спасителей от наручников. — Говори, — холодно вымолвил Рик. — Ниган даёт вам выбор, — Лаура смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. — Вы можете капитулировать мирно. Открыть ворота, разоружиться и приготовить половину припасов в качестве дани.       Она сделала паузу. — А потом — столько же на регулярной основе. Для принятия вами решения даётся неделя. — А если нет? — спросил Дэрил. — Если нет — прольётся кровь.       Наступила мрачная тишина. Рик смотрел на неё. На татуировку-птицу, которая расправляла крылья прямо над ключицами. На спокойные глаза. На руки, которые не дрожали. Рик переглянулся с Кэрол и увидел в ее глазах то же, что думал сам: «Она не врёт и не боится. Значит, верит в то, что говорит». — Жди здесь, — сказал, взмахом руки предлагая всем своим подняться наверх.       Когда Рик последним выбрался из подвала в участок, он встретил там еще одного участника совета. Низко пригнув голову, чтобы не зацепить притолоку, к ним присоединился невозмутимый Абрахам — Рик вопросительно поднял бровь. — Я думал, ты обороной у ворот командуешь, — фыркнув, проворчал Дэрил. — А, пустое, — отмахнулся Абрахам. — За столько лет в армии у меня чуйка выработалась на такое. Вот сегодня вижу — атаки не будет. Девчонка пришла одна. — А если это был отвлекающий фактор? — предположила Мишонн. — На этот случай у ворот и остались все остальные, — хмыкнул Абрахам. — Думаю, я тут больше пригожусь. — Тоже верно, — согласился Рик. Он обвёл взглядом комнату: Дэрил у окна, Кэрол на стуле у стены, Мишонн за своим рабочим столом, Иисус у двери, Диана чуть поодаль. — Что теперь? Сдаваться не предлагаю, конечно. — Это понятно, — кивнул Дэрил. — Вопрос один: как действовать? — Займём оборону, — предложила Мишонн. — Укрепим дополнительно ворота, выставим рогатки с колючей проволокой на дороге — и никто из них не попадёт внутрь. — Спасителей нельзя недооценивать, — возразил Иисус. — У Нигана людей было не меньше, чем в Хиллтопе. Кто знает, что ещё у него на вооружении. — Значит, нужно перехватить инициативу — атаковать их первыми, — решительно сказал Абрахам. — Нападать на кого? Мы не знаем, где их база, — заметила Кэрол. — Иисус знает, — Абрахам кивнул в его сторону. — Знаю, — подтвердил тот. — Но давайте перейдём к этому варианту в крайнем случае. Защищать укреплённую позицию гораздо проще, чем её штурмовать — и у Спасителей там точно будет численное превосходство. — А у нас — внезапность, — возразил Дэрил.       Спорили минут пять, стараясь быть потише — всё же внизу сидела Лаура. Рик слушал, и в голове крутились обрывки прошлого: тюрьма, которую они защищали до последнего. Разгромленный диверсией Терминус и закончившаяся трагедией атака логова бандитов в Бейкерсфилде. Провалившийся ночной штурм Арлингтона и безукоризненная зачистка Александрии от вторгшихся туда Волков. Ни один вариант не был идеальным. Ни один не гарантировал, что все выживут.       Когда голоса стихли, Рик сказал: — Мы отпустим её — пусть передаст Нигану, что ответа будет через неделю. А тем временем определим стратегию. — И что мы скажем нашим людям? — спросила Диана. — Скажем правду, — ответил Рик — чувствуя, как слова тяжелеют на языке. — Война начинается.       Лауру вывели из участка, снова завязав ей глаза шарфом Эрика. Дэрил и Гленн провели её окольными путями по улицам Александрии, чтобы она не запомнила дорогу.       У ворот Рик снял повязку. — Приходи за ответом через неделю, — сказал он уклончиво.       Лаура, похоже, догадалась об истинном смысле ответа Нигану — коротко кивнула, чуть усмехнулась и сморщила носик. Потом нагнулась за стилетом, неспешно убрала его в ножны и шагнула за распахнутые ворота Александрии.       И тут же замерла — на дороге, метрах в десяти от ворот, бродили несколько ходячих. Твари обернулись на грохот решётки, сипло провыли в унисон и медленно двинулись к людям, вытянув вперёд высохшие руки. — Ну спасибо за гостеприимство, блин, — брезгливо бросила она Рику и двинулась навстречу мертвецам.       Рик переглянулся с друзьями. Мысль была одна: хуже их нынешней ситуации — только отдать посланницу Нигана на съедение ходячим и тем самым сократить себе время на подготовку. Но и помогать врагу… — Вперед, зачистим улицу, — коротко скомандовал он, вытаскивая с пояса короткий топорик. — Как в старые-добрые… — грустно вздохнул Гленн, сменив автомат на бейсбольную биту.       Дэрил уже вскинул арбалет — сухой щелчок, и ближайшая тварь рухнула с дыркой между глаз. Рик торопливо зашагал вперёд, обогнал Лауру и с размаху вогнал топорик в череп истончившегося ходячего — кости хрустнули, и тот безвольно повалился на асфальт. Рядом Гленн крушил мощными ударами мертвецов направо и налево, а Лаура вонзала стилет в глазницы тварям — коротко, экономно, без лишних движений. — Рик, слева! — раздался предупреждающий окрик Абрахама.       Рик обернулся — и чуть не нос к носу столкнулся с клацающей челюстями ходячей. Тварь выгнула шею, почуяв возможность попировать. Рефлекс сработал быстрее мысли — Рик сунул ей в пасть металлический протез. — Держись! — рявкнул Дэрил, с глухим стуком бросая арбалет на асфальт, но помощь неожидано пришла с другой стороны.       В следующий миг серебристой молнией сверкнул металл. Рик в лёгком потрясении увидел торчавшую из виска твари рукоять стилета — практически всё лезвие ушло в череп. — Мог бы и спасибо сказать, кретин! — буркнула Лаура, когда ходячая медленно сползла по рукам Рика на асфальт. — Ага, благодарю, — холодно процедил Рик. Он взял на заметку, как метко она бросает ножи. «Предупредить остальных — валить её с дистанции», — подумалось ему.       Пока Гленн добивал парочку уцелевших мертвецов, Лаура подошла к Рику, чтобы забрать своё оружие. С хрустом выдернув клинок из черепа, женщина вытерла кровь на стилете об одежду мертвеца. — Ну прощайте, — сказала она и повернулась к ним спиной.       Рик смотрел ей вслед. В голове уже щёлкал механизм — чутьё, которое столько раз спасало ему жизнь. «Она не просто посланник. Она — боец, и не простой. Если мы не будем осторожны — она вернётся с подмогой». — Отбой! — крикнул Рик команде Абрахама.       Люди у ворот начали расходиться, за исключением пары охранников. Гленн выдохнул, глядя в спину удалявшейся Лауре: — Блин, доигрались мы… — и тоже зашагал к воротам.       Рик не ответил. Он ждал, пока все отойдут подальше. Потом повернулся к Дэрилу и сказал тихо, так, чтобы никто больше не услышал: — Отправляйся за ней, не дай ей скрыться. Нам нужно узнать как можно больше о Нигане и Спасителях. Выясни всё, что сможешь.       Он сделал паузу. — И помни, ради всего святого — никто из них не должен узнать об этом.       Дэрил кивнул — без слов, без лишних жестов. Просто покрепче сжал арбалет и скользнул в переулок, растворяясь в тенях.       Рик смотрел ему вслед, пока фигура друга не исчезла за поворотом. «Война начинается, — подумал он. — И первым ходом я отправил своего лучшего друга и следопыта в самое сердце врага».       Он не знал, правильное ли это решение. Но знал, что другого у них не было.

***

      Дэрил шёл по следу бесшумно, словно крался в лесу за добычей, — каждый шаг выверен, каждое движение просчитано. Лаура ушла вперёд, но он не отставал — держался в тени, перебежками, замирая за углами прежде, чем выглянуть. Сердце билось ровно. Он не нервничал — выполнял свою работу.       Из переулка вывалился ходячий — серое лицо, гнилые зубы, тянущиеся руки. Дэрил даже не вздрогнул. Болт вошёл в глазницу, и мертвец рухнул, даже не пискнув. «Один», — машинально отметил Дэрил, перезаряжая на ходу.       Ещё один выглянул из подворотни. Дэрил присел, пропуская его мимо, и всадил болт в затылок. Знакомый, почти домашний хруст костей — и тишина, только ветер зашуршал в ветвях деревьев. И прелый запах мертвечины, который уже не замечаешь, пока он не становится слишком сильным.       «Она идёт к точке сбора, — подумал Дэрил. — Или петляет, проверяет, нет ли хвоста».       Лаура шла впереди. Она не оглядывалась, но Дэрил не знал наверняка — подозревает ли женщина слежку за собой. Дэрил бы такое почувствовал — как и все, кто слишком долго жил в лесу.       Лаура тоже натыкалась на ходячих. Но стрелять ей было нечем — она сбивала мертвецов с ног подсечками, уходила в сторону и добивала кинжалом. Быстро, чисто, без лишних движений. Каждый удар — экономный, как глоток воды в пустыне.       Дэрил смотрел и отмечал про себя: её кто-то неплохо обучил, чувствовался армейский подход. Лаура не просто взмахивала ножом — она знала, куда бить, как уходить, как падать. «Таких бойцов у Спасителей много? Или она особенная?»       Он вдруг подумал о Кэрол. О том, как научил ее зимой паре приемов с ножом, а она его — терпению. «Даже в самой отчаянной ситуации сохраняй холодную голову, Дэрил, — сказала она тогда, неожиданно приставив к его горлу деревянный макет ножа. — Не всегда побеждает самый храбрый. А тот, кто умеет ждать свой момент».       И он ждал.       Они вышли на открытое пространство. Лаура ускорилась, и Дэрилу пришлось затормозить, пока она не свернула за угол. Потом его на несколько секунд задержал еще один ходячий, устремившийся было в погоню за Лаурой — но арбалетный болт в затылок навседа упокоил с миром тварь. Дэрил на ходу вырвал стрелу, крадучись подобрался к углу здания и на секунду выглянул вперед.       Дело было плохо: ходячие подбирались к Лауре со всех сторон, штук шесть или семь сразу. Она крутилась, как волчок, уклоняясь от рук, рубила клинком наотмашь — но твари стягивали кольцо всё плотнее. Она не закричала, но каждый удар сопровождался глухим рычанием, в котором чувствовалось понимание неизбежного финала.       «Чёрт. Если она сдохнет, Спасители будут здесь уже завтра» — подумал он, вскинув арбалет.       Болт просвистел мимо уха Лауры и вонзился в череп мертвеца, который уже тянул к ней руки. Дэрил опустил арбалет, недоумённо посмотрел на него — он не стрелял, указательный палец даже не коснулся спускового крючка.       Второй болт — ещё один ходячий рухнул; пара секунд — третий мертвец свалился на землю.       Дэрил сжал челюсть: рядом был кто-то еще. «Пришли», — пронеслось в голове. — «Интересно, меня засекли уже?».       Он вновь скрылся за углом дома, перевел дыхание, а потом опустился ниже, стараясь слиться со стеной. Заметив в паре метров от себя перевернутый бак для мусора, он одним броском преодолел дистанцию и спрятался за укрытием, выглядывая в узкую щель между стеной и баком.       Лаура тем временем добила последнего мертвеца, выдернула кинжал из черепа твари и чуть наклонилась вперед, порядком обессиленная. Дэрил заметил её учащенное дыхание — однако, руки женщины не дрожали. — Нельзя так рисковать, Лаура, — раздался голос. — Эти твари могли тебя достать.       Из-за угла вышел мужчина с арбалетом в руках. Дэрил прищурился, вглядываясь. На вид — лет тридцать. Светло-рыжеватые волосы до плеч, неровная бородка, кожаный жилет поверх рубашки. Но лицо…       Левая половина была обезображена. Огромный ожог проходил от виска до подбородка, через всю щёку и скулу. Кожа там была сожжена подчистую — взамен мышцы лица стянула тонкая розовая плёнка, и только голубой глаз широко смотрел из этого месива, как из другой жизни. Второй, нормальный — смотрел остро, цепко, с легким прищуром.       Дэрила передёрнуло. Не от страха — от отвращения. И от странного узнавания: он мог бы быть таким, если бы судьба повернулась иначе. Если бы не Мэрл много лет назад, то его отец… Он отогнал мысль — некогда было ворошить прошлое. — Ты про кого? — усмехнулась Лаура, убирая стилет в ножны. — Про этих гнилых ублюдков или живых, что за стенами остались? — Я серьёзно, — мужчина закинул арбалет за спину. Лицо его лоставалось хмурым, но в глазах показалась странная, почти отеческая забота. Дэрил понял, что такой взгляд получал лишь от одного человека на свете — Кэрол.       Лаура вдруг стала мягче. Голос её понизился. — Глупый, — сказала она. — Мы с тобой уже выяснили, что на переговорах из нас двоих везёт только мне. Так и вышло.       Она шагнула к нему, и он крепко обнял по-хозяйски. Поцеловал в макушку, бережно провёл рукой по чёрным коротким волосам — а потом поднес к губам ее руку с маленьким кольцом на безымянном и по очереди прикоснулся к каждому пальцу. Дэрил смотрел и чувствовал что-то, похожее на зависть — он так не умел, словно стыдился своих чувств перед Кэрол.       На поясе у мужчины затрещала рация. Он отстранился, поднёс её к уху, слушал, не перебивая. — Да, — сказал он. — Выполняйте.       Мужик убрал рацию, а повернулся в сторону Дэрила. — Лучше выходи сам, арбалетчик — я знаю, что ты тут, — сказал он громко. — Обещаю, не трону как коллегу.       Дэрил медленно выдохнул, как перед прыжком в холодную воду. Мысли разбегались, но он поймал одну: «Отступать поздно». Он шагнул из-за угла, вскидывая арбалет. — Руки, блядь, подняли оба! — выкрикнул он зло, но внутри была пустота. Та самая, которая приходила перед дракой, когда уже всё равно. — Может, тебе ещё и отсосать? — грубо ответила Лаура, показав белые зубы.       Дэрил перевёл арбалет на неё — он успел убедиться в ее навыках обращения с ножом. Лаура замерла под прицелом, чуть развела руки в сторону. Её напарник помрачнел. — Зря это ты, мужик, — сказал он сквозь зубы. — Как тебя зовут? Я Дуайт, к слову. — Зачем это тебе? — Дэрил сделал шаг вперёд. Он искал брешь в ментальной броне врага, хотя бы одну. — Не люблю убивать безымянных людей.       «Убивать?» — Дэрил почти усмехнулся. — «Сначала поймай».       Дуайт щёлкнул пальцами. И из-за домов, из дверных проемов, из ближайших гаражей и подворотен начали выходить люди — десятка полтора, все с оружием. Лица Спасителей были хмурыми, даже немного расслабленными — они знали, что добыча никуда не денется.       Дэрил судорожно переводил арбалет с одного на другого. Слишком много. Сердце ухнуло вниз, и там, в груди, разливался холод. — Ну убьёшь одного, — спокойно подтвердил Дуайт. — А что дальше делать будешь? Лучше скажи имя, пока не поздно. — Дэрил, — выдохнул он. Ноздри раздувались — он нюхал воздух, как зверь в клетке. Паника? Нет. Ярость — глухая, бессильная. — Ты думал, мы настолько тупы? — Дуайт усмехнулся. — Я мог бы продырявить тебе башку из арбалета. Но оставлю тебе жизнь. Нигану нужна не она, а покорность твоего поселения. — Нигану… — Дэрил сплюнул. — Надеюсь, он сдохнет раньше, чем мы до него доберемся.       Дуайт улыбнулся шире. Улыбка вышла страшной — из-за ожога лицо перекосилось, превратившись в жуткую гримасу. Но глаза остались холодными. — Кстати, хотел передать тебе спасибо, — сказал он. — За то, что вы со своими друзьями избили Саймона. Эта сволочь заслужила. — Обращайся в любое время. Повторим, — глухо отозвался Дэрил. Он не шутил. — Но ты следил за Лаурой, — голос Дуайта стал жестче. — Ты целился в неё. И за это ответишь.       Он обвёл взглядом своих людей. — Ребята, проучите его по-полной. Главное — не перестарайтесь. Он Нигану живой нужен.       Дэрил рванулся, пытаясь развернуться — найти выход, проложить путь к отступлению. Но круг Спасителей неумолимо сжимался. Слишком много. Слишком. «Суки. Обложили, как волка на облаве», — подумал он. — Лучше брось арбалет, — цинично бросила Лаура. — Тогда всё закончится быстрее.       «Не дождёшься», — хотел сказать он. Но не успел.       Первый удар пришёлся в спину — прикладом, с размаху. Дэрил охнул, но устоял. Второй — в бок, третий — кулаком в скулу. Четвертый — по руке, и арбалет вылетел из пальцев, звякнув об асфальт.       Дэрил выругался сквозь зубы — и бросился вперед, в гущу драки.       Он крутился, пытаясь достать кого-нибудь, и ему даже удалось — один из Спасителей взвыл, схватившись за разбитое лицо. «Один есть», — мелькнуло в голове.       Но его тут же сбили с ног, и он упал, прикрывая голову руками.       Удары сыпались со всех сторон. Ноги, приклады, кулаки. Он чувствовал каждый — рёбра хрустнули, в виске застучало, рот наполнился кровью. Железный привкус — знакомый, почти родной. Он сжался в комок, стараясь защитить хотя бы живот и голову, но ударов было слишком много.       Одна мысль билась где-то на грани сознания: «Встать. Надо встать». Но тело не слушалось. — Хватит, — лениво сказал Дуайт.       Удары прекратились. Дэрил разлепил веки — один глаз не открывался, заплыл. Кровь заливала второй — бровь рассекли, и тёплая жидкость стекала по щеке, щипала в уголке губ.       Дуайт наклонился над ним. Чёрные, армейские ботинки остановились в сантиметре от его лица. — У вас одна неделя, — сказал он. — На твоём месте я бы уже готовил половину запасов. — Поэтому… тебе рожу и опалили? — выдохнул Дэрил, сплюнув кровь — и криво, озлобленно ухмыльнулся через боль.       Лаура первый раз за день отвела взгляд и с досады прикусила нижнюю губу. Дэрил заметил это и понял: попал в точку. А потом перевел взгляд на побелевшего Дуайта — и на секунду в глазах Дуайта промелькнуло что-то — боль? ярость? страх? — Сука… — выдохнул Дуайт дрогнувшим голосом.       И ударил ногой с носка ему в лицо. Дэрил дернулся, в глазах потемнело окончательно. Он уже не видел — только слышал. — Нет, хватит! — воскликнула Лаура почти с мольбой.       Это что — жалость? Или хитрость? А может, взаимный расчёт? Его голова уже плохо работала. Лаура что-то шептала Дуайту — но разобрать хоть что-то уже не мог.       Сознание потихоньку уходило, как песок сквозь пальцы. Дэрил услышал, как Дуайт раздраженно пнул в сторону его арбалет, и тот несколько раз царапнул по асфальту. Значит, оружие хотя бы оставили. «Ничего, — подумал он. — Мы ещё поквитаемся».       Тьма подступала медленно — с краёв, как закипающая смола. Дэрил пытался держаться, но тело отключалось само. И перед тем, как провалиться, он услышал уставший голос Лауры: — Бросьте его в гараж и прикройте ворота, чтобы мертвяки не сожрали. Пусть очухается и идёт обратно. Скажет своим, что видел.       А потом — ничего.