Хроники Вашингтона (D.C. Chronicles)

      Рик проснулся за час до рассвета. Это старая привычка — открывать глаза, когда за окном ещё серо, когда птицы только начинают перекликаться в темноте, а мир кажется чуть менее опасным. Он лежал на диване, накрывшись старой дорожной курткой, и слушал ровное дыхание Карла за стеной.       Рик поднялся, бесшумно прошёл в комнату сына. Карл спал на правом боку, по-детски поджав колени к груди — повязка на голове чуть съехала в сторону, открывая темный провал на месте глаза. Рик невольно вздохнул — он никому бы не желал повидать столько ужасов в своей жизни, как досталось сыну. Он поправил одеяло, коснулся кончиками пальцев спутанных волос Карла, вдохнул запах мальчишки — запах войны, шампуня, жизни.       «Пока ты жив, я еще держусь сам», — подумал Рик.       На кухне было пусто — холодный чайник, пустые банки в шкафу, ни крошки печенья. «Хоть шаром покати», — с горечью усмехнулся он. Можно было сходить на склад, но Оливия откроет только через час. Можно было заварить кипяток и пить его вприкуску с воспоминаниями.       А можно было пойти туда, где есть кофе.       Рик накинул куртку, проверил кобуру — пистолет, как и всегда, был на месте. Вышел на улицу.       Утро было серым, но не холодным. Апрель тянул к концу, и птицы уже горланили вовсю, будто не знали, что такое война. А может, и знали — но им было всё равно.       По пути Рик заметил на доске объявлений у ратуши свежий листок — расписание дежурств, составленное рукой Абрахама. «Иисус, Николас, Франсин — 4-8 утра, строительная бригада — 8-12…» — и ниже, приписанное карандашом: «P.S.: кто заснет на посту — будет отжиматься до потери пульса». Он чуть усмехнулся — даже в трауре Абрахам оставался сержантом. Потом Рик глянул на колокольню — захотелось проверить пост, перекинуться парой слов с Габриэлем. Но на полпути остановился.       В окнах дома Андреа и Мишонн горел свет — тёплый, жёлтый, как обещание.       Он подошёл к крыльцу, замер у двери. Можно было позвонить, но он представил, как звонок разбудит Эми — и передумал, невольно поморщившись. Просто толкнул дверь, и она поддалась.       В прихожей пахло детской присыпкой и старым деревом. Между ног метнулась чёрная тень — Рик даже не успел среагировать, только услышал, как царапнули когти по порогу, и кот юркнул на улицу.       «Чёртов кот, опять удрал. Никакого уважения к представителю власти», — подумал он. — Эй, кто там? — раздался с кухни спокойный, но с ноткой тревоги голос Мишонн — привычка выжившего, которая не проходит даже дома. — Это я, — отозвался Рик, проходя в коридор.       Мишонн стояла у плиты, помешивая что-то в турке. На ней была длинная футболка и спортивные штаны, волосы собраны в небрежный пучок — просто уставшая женщина, которая варит кофе. Увидев Рика, она чуть усмехнулась. — Что, тоже не спится? — Тревожно на душе. — Рик прислонился к косяку, чувствуя, как усталость отпускает самую малость. — А дома, как назло, ничего нет. — Так и скажи — за кофе пришёл, — улыбнулась Мишонн уже мягче.       Рик невольно улыбнулся в ответ: — Угадала.       Мишонн, прикинув на глаз объем, разлила кофе по кружкам и протянула ему одну, с изображением какого-то супергероя из комиксов. Пар поднимался над краем, пахло молотыми зёрнами и ещё — почти забытым домашним уютом. — Ты же не думаешь, что у нас тут благотворительная акция? — заметила она, присаживаясь на табурет. — У кофе тоже есть своя цена.       Рик сделал глоток — с непривычки обжёгся, но не подал виду. — Ну, я кота успел выпустить на улицу… — виновато сказал он.       Мишонн разочарованно выдохнула, посмотрела в угол кухни, где стояла пустая миска. — Вот чёрт. Ищи его теперь, паршивца. — Я… поищу его днём, — пообещал Рик. — Ага, конечно. — Мишонн фыркнула, отпила из своей кружки. — Даже если найдёшь — ты как его поймаешь? Этот прохвост никогда не сдаётся без боя. Потому и зовётся «Мистер Байти». — Ну… я же констебль, — пожал плечами Рик, стараясь говорить серьёзно. — Воспользуюсь своей властью — Карла привлеку и остальных детей. Они ловкие, справятся.       Мишонн издала тихий смешок — первый за последние дни. — Да тебе власть в голову ударила, Рик…       Она отпила из кружки, и вдруг лицо её стало серьёзным. Появилась складка между бровями, губы сжались — маска, которую она надевала, когда собиралась говорить о важном. — Что с нами не так, а? — тихо сказала она. — Вчера мы похоронили Гленна, а сегодня уже дурачимся, будто бы жизнь нормализовалась.       Рик отвёл взгляд. Подумал о неизменно бодром настрое Гленна, о его шутках на концертах, о том, как он крутил медиатор между пальцев в перерывах между песнями— бессмысленный жест, который теперь казался самым важным воспоминанием. — Понимаешь, Мишонн… она действительно будто бы нормализовалась. — Его голос был ровным, почти спокойным. — Мы уже так привыкли к смерти, что не можем долго горевать. Это ужасно, я понимаю — но надо жить дальше. Мы никогда не забудем Гленна… но мы в первую очередь должны заботиться о тех, кто жив и сейчас с нами.       Мишонн молчала. Потом тяжело вздохнула — так, будто выдыхала весь воздух, который копился в лёгких годами.       Из на кухню, потягиваясь и широко зевая, вышла Андреа: — Требую себе кофе, Миш — часа два сегодня спала, не больше…       Она явно не ожидала гостей — волосы растрёпаны, веки едва приоткрыты, накинутая на плечи по типу халата рубашка расстегнута.       Андреа не сразу заметила Рика, а когда заметила — замерла. На секунду в её глазах мелькнуло смущение. Рик тоже растерялся — отвёл взгляд, сделал вид, что изучает картинку на кружке. — Ладно, проехали, — первой нарушила тишину Андреа, запахивая рубашку плотнее. — В конце концов, Рик — ты был рядом, когда я мучалась с родами Эми. Сомневаюсь, что ты видел что-то более отвратительное…       Рик кашлянул. — Ну, мне как-то Абрахам рассказал, что до встречи с нами он как-то уединился с Розитой — а потом… ну, заметил, как Юджин за ними, это, подглядывал.       Женщины скривились, дружно выдали: — Фу, мерзость какая! Кошмар, блин! — Ага, — Рик развёл руками. — Я ему то же самое сказал. А Абрахам ответил, как ни в чем не бывало: «Главное, что не мешал!»       Андреа и Мишонн недоуменно посмотрели на него, а потом не удержались от тихих смешков — невесёлых, но настоящих. — Беру свои слова назад — твой рассказ, Рик, ужаснее на все сто процентов, — заявила Андреа. — Двести, — поправила Мишонн.       Рик приподнял кружку. — Ну, чтобы поменьше между нами было неловких ситуаций, — предложил он шуточный тост.       Женщины с улыбками стукнулись с ним своими кружками. Керамика звякнула, и этот звук показался Рику самым мирным за последние сутки.       Они допили кофе. Рик поставил кружку на стол, чувствуя, как тепло разливается по телу — не только от напитка, но и от этого разговора, от простого человеческого нахождения «рядом». — Так что там насчёт платы за кофе? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.       Мишонн и Андреа переглянулись. — Ну, раз ты настаиваешь… — Мишонн усмехнулась. — Сможешь взять мышеловки в кладовке и поставить их в подвале? Похоже, у нас мышь завелась в доме. — Погоди, что?! — Рик не понял сначала. — Вы что, мышей боитесь? — У нас был кот, пока что-то его не выпустил… — тихо напомнила Мишонн, глядя на него с притворной строгостью. — Ты выпустил мистера Байти, Рик? — с вызовом переспросила Андреа.       Рик вконец запутался: — Ну… меня сбила с толку его чёрная маскировка… — Всё, теперь не отвертишься, — пошутила Мишонн. — Давай-давай — мышеловки ждут! — подтвердила Андреа, указав в сторону гостиной и кладовки.       Рик пошёл по адресу, бормоча себе под нос что-то невнятное. Но без злости, скорее с обречённостью человека, который привык, что женщины всегда правы. — Всё ещё держишь катану на стене, Мишонн — думаешь, ещё не заржавела? — приглушенно крикнул он из кладовки, шаря по полкам. — Как там твоя стальная рука? — парировала Мишонн из дверного проёма.       Рик хмыкнул. Нащупал на полке старую деревянную мышеловку с погнутой пружиной. — Есть одна! — воскликнул он победно, и из кухни донеслись тихие аплодисменты.       И в этот момент грохнул выстрел. Одиночный и резкий, как удар хлыста, он разорвал утреннюю тишину — и мир снова стал опасным.       Рик замер. Сердце ухнуло вниз, руки мгновенно вспотели. Выскочившая к нему Мишонн уже не улыбалась — лицо её стало жестким, как сталь. — Это у ворот? — выдохнула она. — Похоже на то, — прошептала побледневшая Андреа за ее спиной.       Рик бросил мышеловку на пол. — Оставайтесь дома — я сам проверю! Возможно, это Спасители!       Он рванул к двери, по пути хватая куртку с вешалки. За спиной слышалось, как женщины носятся по комнатам — спешно переодеваются, хватают оружие и готовятся к бою.       «Идиот, — с досадой подумал Рик о себе. — Устроил тут кофе-брейк, пока враг у ворот».       Он выскочил на крыльцо и побежал к воротам. Серое утро встретило его холодом и запахом пороха, которого пока не было, но который уже мерещился.       Война не ждала, пока он допьёт кофе — она уже стояла на пороге.

***

      Когда Рик подбежал к воротам, лёгкие уже жгло огнём. Он не ел уже третьи сутки, спал вчера урывками — только сейчас выпил чёрный кофе, который теперь, казалось, стучал в висках вместе с пульсом.       У ворот было слишком тихо для места, где три минуты назад грохнул выстрел. Николас замер, пригнувшись за мешками с песком с автоматической винтовкой в руках. Редж нервно щурился в очках, спрятавшись за углом дома от невидимого врага — чудаковатая ковбойская шляпа съехала на ухо. Иисус в кожаном плаще распластался на валу, с ледяным спокойствием ведя наблюдение за периметром. И только Франсин растерянно стояла перед решеткой ворот с опущенным короткоствольным автоматом, и её глаза смотрели в одну точку за стеной.       Рик подошел к ней, посмотрел туда же — и сердце ухнуло в пятки.       За воротами, метрах в двадцати, стоял Дуайт. Рик узнал его по описанию Дэрила — такой мужик с ожогом на пол-лица запомнится любому. В одной руке он держал пистолет, направленный в висок Юджина — тот стоял на перед ним коленях, с синяком под глазом и связанными за спиной руками. А за спиной Дуайта, из переулков, из-за машин, из подворотен выходили мрачные люди — не меньше двух десятков. Слишком много.       «Юджин, как ты оказался снаружи? Неужели сам выбрался за стену, чтобы начать производство боеприпасов?»       Среди Спасителей Рик узнал старую знакомую Лауру с её чёрными короткими волосами, и татуировкой-птицей на шее. Она смотрела на него без страха — как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. — Кто ты такой и что тебе нужно? — крикнул Рик, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Теперь неважно, кто я, — в голосе Дуайта прорывался раздраженный рык. — Важно то, что вы окажете мне и моим ребятам куда больше уважения, чем вы оказали нашим друзьям на аванпосте. Понятно? Я хочу, чтобы вы впустили нас всех внутрь.       Рик сжал челюсть. В провалах разбитых окон домов, ближайших к стене, показались новые Спасители с автоматами и винтовками. Рик уже сбился со счёта: «Да сколько же вас тут?» — Я так понимаю, Ниган не понял наш однозначный ответ? — крикнул Рик, стараясь потянуть время. — Он не воспринял его всерьёз. — Дуайт шагнул вперёд, и в его глазах мелькнуло злорадное предвкушение триумфа. — Открывай грёбаные ворота — иначе я размажу мозги этого жирного ублюдка по асфальту! А потом мы войдём внутрь, и возьмём всё, что захотим… или кого захотим.       Рик почувствовал, как Франсин за его спиной выдохнула — коротко, зло. Иисус не двинулся с места, только пальцы на рукояти автомата чуть сжались. Николас сглотнул — в полной тишине Рик услышал этот звук, как выстрел. — Отзови своих людей, отпусти Юджина, — сказал Рик, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И оставь своё оружие там — и мы пустим тебя. Одного.       Дуайт презрительно усмехнулся. Отпустил «поводок» верёвки, которой был стянут Юджин, и высоко поднял левую руку. Правая — с пистолетом — всё ещё упиралась в висок Юджина. Юджин зажмурился, и Рик увидел, как его губы беззвучно шевелятся. — Ты не в том положении, чтобы ставить условия, — сказал Дуайт. — Вы уже вляпались в дерьмо по полной — а если продолжишь, лично с тобой может случиться что-нибудь очень плохое.       И в этот момент тонкий красный пучок света на миг ослепил Рика, скользнув по глазам. Сначала он подумал — блик от стекла. Потом точка замерла у него на переносице, и мир сузился до этого пятна. Рик зажмурился — рефлекторно, — и точка сползла ниже. В грудь, прямо на сердце.       «Снайпер», — понял Рик, и холодный пот выступил на спине. Бронежилета на нём не было — оставил дома в гостиной, отправляясь в утренний патруль. — Видишь? — насмешливо спросил Дуайт. — Думаю, ты сам понимаешь, что значит эта точка.       Красное пятно пульсировало на груди Рика в такт сердцу. — Ваша размеренная сказка закончилась. — Дуайт сделал шаг вперёд, и несколько Спасителей за его спиной синхронно передёрнули затворы. — Теперь вы подчиняетесь Нигану. Дёрнешься — мой человек выстрелит. Если кто-то из твоих друзей попробует оказать сопротивление — будет то же самое. Короче, впусти нас — или умрёшь.       Рик сделал вдох. Грудная клетка разрывалась. Он подумал о Карле — который, может, всё ещё спит дома. О друзьях, которые уже наверняка спешно вооружаются на складе Оливии. О Дэриле и Абрахаме, которым придется взять на себя командование обороной вместо него.       «Время, — он приказал себе не паниковать. — Надо тянуть время». — По правде говоря, нам нужны новые люди, — медленно начал он, чувствуя, как красная точка будто бы прожигает плотную ткань куртки. — Мы недавно расширили территорию, и у нас полно работы. Если бы ты действительно хотел нам помочь, мы бы согласились принять вас… как работников. Но после угроз в мой адрес это будет намного сложнее осуществить… — К чёрту! — рявкнул Дуайт, перебивая. — Я надеюсь, у вас найдётся хотя бы один адекватный человек — потому что с тобой разговор закончен!       Он взмахнул рукой.       Рик зажмурился, приготовившись к тяжелому удару в грудь. Тёплая волна, ощущение приближающейся смерти накрыли его, и он успел подумать: «Карл, прости».       Но выстрела не последовало — только откуда-то сверху, с колокольни, донёсся сухой винтовочный хлопок. Рик открыл глаза — красная точка на груди исчезла.       Он перевёл взгляд на Дуайта — тот стоял с опущенной левой рукой, повернув голову куда-то назад. А потом тот медленно перевёл взгляд на Рика — и в его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с уважением. Или со страхом.       Рик бросил короткий взгляд на колокольню за плечом, щурясь от солнца. На смотровой площадке бликанула оптика прицела. «Андреа», — с облегчением понял он.       Он посмотрел на Дуайта, не в силах сдержать победную жесткую усмешку. Его голос стал чужим — спокойным и ледяным, как вода в проруби. — Похоже, мой снайпер снял твоего, — сказал он. — Пока мы не начали, не хочешь уйти сам?       Лицо Дуайта перекосило. Ожог на левой половине побагровел, правый глаз нервно заморгал: — Ах ты ж сука!       Он вскинул пистолет, переводя его на Рика — и в этот момент связанный и избитый Юджин с синяком под глазом вцепился зубами в пах Дуайта.       Дуайт взревел воем раненого зверя — пистолет выпал из руки и отлетел дугой в сторону. Он попробовал ударить Юджина кулаком по голове — раз, второй с криком «Отъебись!» — но Юджин вцепился зубами, как голодный волк в добычу.       Какой-то мужик подскочил к Дуайту, схватил Юджина за волосы, стянутые сзади в хвост: — Я держу его, Дуайт!       И тут же грохнул выстрел с вала, и Спаситель свалился с дыркой в башке. Кровь брызнула на асфальт — Рик только успел благодарно кивнуть Иисусу, а потом крикнул: — Отпустите его — или вы все умрёте! — но его голос утонул в нарастающем ропоте врагов. — Огонь! — резко скомандовала Лаура.       Рик едва успел схватить за плечо и отшвырнуть на асфальт Франсин — та охнула, ударившись локтем — а потом упал сам и перекатился вбок, за армированную панель стены. — Лежать! Всем укрыться! — заорал он, чувствуя, как над головой в стены домов, в асфальт дороги врезаются жужжащие комочки свинца.       Смерть была везде. Она свистела в воздухе, пахла жаром и порохом, и Рик молился, чтобы она пролетела мимо.

***

      Огонь Спасителей оказался чудовищно сильным — такого Рик не помнил со времен Губернатора у стен тюрьмы. Пули жужжали над головой как разъярённые осы, выбивая крошку из бетона, высекая искры из арматуры. Рик вжался в стену, чувствуя, как вибрирует панель от каждого попадания. Николас за грудой мешков с песком коротко выругался сквозь зубы — нельзя было и головы поднять, чтобы не схватить пулю.       Иисус ужом скользнул по валу за парапетом стены, высунулся на секунду — и полоснул короткой очередью из автомата. С той стороны раздался короткий вскрик боли — попал. Рик даже не удивился: Иисус умел делать такое, что они только в кино видели. — Укроемся за стеной — и перестреляем их! — крикнул Иисус, повернувшись к ним. В его голосе не было страха — только азарт охотника.       А потом своё веское слово сказала Андреа.       Пуф! Пуф! Пуф! — хлесткие выстрелы с колокольни раздавались каждые пять секунд — размеренно, как удары метронома. Рик чуть высунулся за край панели, рискуя головой, — и увидел, как валятся Спасители один за другим. Их ряды редели, как трава под косой. Только Дуайт ещё оставался цел — и то лишь потому, что отчаянно пытался оторвать от себя Юджина, а Андреа боялась задеть своего.       «Давай, давай — круши их, Андреа!» — мелькнула в сознании кровожадная мысль.       Сзади по дороге послышался тяжелый топот многих ног — подкрепление было уже на подходе. Рик обернулся и увидел их: Абрахам, Дэрил, Кэрол, Мишонн, Розита. Все при оружии и в броне, все готовы убивать. За ними — Аарон с Эриком, строительная бригада Тобина, Хит и ещё несколько человек — с горящими глазами и крепко сжатыми зубами.       «Наша берёт!» — облегчённо подумал Рик, и громко крикнул: — Держитесь подальше от ворот! Валите их, валите!       Он сам на миг высунулся из укрытия, поймал на мушку опустившегося на одно колено Спасителя, мягко нажал на спуск — и тот рухнул, даже не вскрикнув. — Готовь гранаты! — рявкнула по ту сторону Лаура, и Рик почуял в её голосе страх.       Первая граната не долетела, с отчетливым стуком ударилась о стену и отскочила в ров — там и взорвалась, взметнув фонтан грязи. Рик не успел обрадоваться, потому что уже увидел в воздухе второе темное «яблоко» — и оно летело точно к ним за парапет. Мир словно замедлился, но Рик не успевал сдвинуться с места — он смотрел на летящую по нисходящей дуге гранату и понимал: это конец.       Иисус, мгновенно сгруппировавшись, взмыл в воздух — будто бы его выпустили из невидимой пращи. Кожаный плащ распахнулся, руки вытянулись вперёд — и он перехватил гранату в каком-то немыслимом сальто, крутанулся волчком, а потом отшвырнул её назад. Спасители едва успели шарахнуться в стороны. А потом грохнул винтовочный выстрел — и метавший гранаты Спаситель рухнул с простреленной башкой.       Рик не верил своим глазам, хоть и видел всё вживую. — Ебашь их! — заорал Абрахам с вала, и его рёв на миг перекрыл пальбу.       Рик продолжал игры со смертью, то и дело высовываясь за край стены, чтобы дать ещё один выстрел. Теперь его поддерживали десятки стволов. Абрахам бил короткими очередями, Дэрил мощно бухал из дробовика, Мишонн и Кэрол поочередно стреляли врагов через выщербленную выбоину в стене, прикрывая друг друга.       Рик механически перезарядил «глок» — запасной магазин привычно защёлкнулся. Он выглянул снова.       Спасители бежали.       Их осталось меньше половины. Лаура кричала что-то неразборчивое, размахивая руками, — видимо, пыталась остановить беспорядочное бегство. Дуайт наконец отбился от хватки Юджина, держась рукой за пах, и бросился следом. Оглушенный ударом по затылку Юджин остался лежать на асфальте — живой. — Отступаем! Все отходим! — крикнула наконец Лаура, срываясь на визг.       Рик прыгнул к воротам, занял боевую стойку и открыл прицельный огонь по спинам бегущих, точно на стрельбище. Дуайт двигался рывками, уворачиваясь от пуль, точно заяц — и они свистели мимо. С колокольни грохнул выстрел, но Дуайту снова повезло: пуля достала Спасителя, которого он только что обогнал. — Открывай ворота! — заорал Рик Николасу. — Что?! — воскликнула Мишонн, засевшая выше на валу. — Они бегут! — крикнул Рик, бросаясь на подмогу Николасу. — Мы не можем позволить им перегруппироваться! Перебьём их сейчас — идём за ними! — Вы слышали Рика! — подтвердил Абрахам. — В атаку — добьём ушлепков!       Решетка ворот со скрежетом поползла в сторону. Рик выскочил первым, за ним — Дэрил, Абрахам, Мишонн. Кэрол и Розита прикрывали с флангов. Иисус, спрыгнув со вала, тоже оказался рядом — как тень, как смерть.       Погоня была недолгой. Несколько отставших Спасителей получили пули в спины — Рик не считал, ему было всё равно. Дэрил настиг одного «подранка», с разбегу врезал тому с ноги, а потом двинул несколько раз по лицу: — Скотина! — прорычал он с ненавистью.       Но Рик видел перед собой только Дуайта — обгорелый то и дело торопливо оборачивался, изо всех сил желая ускользнуть. Пуля Рика достала его в спину — Дуайт выгнулся дугой, но продолжил удирать. «Бронежилет нацепил, гад». Дистанция между ними быстро сокращалась — Дуайт хромал из-за укуса Юджина. — Этого брать живьём! — громко предупредил Рик своих. — Допросим в Александрии!       Дуайт свернул за угол. Рик очертя голову рванул следом, невзирая на риск попасть в засаду — и едва не выстрелил от злости остаток магазина.       Машины — небольшой грузовик, три внедорожника и два квадроцикла. Спасители прыгали в них, как крысы с тонущего корабля — но внутри оставалось полно свободного места. Дуайт не успевал к своим, но навстречу ему рванула одна из машин, визжа тормозами и шинами. Лаура высунулась из окна, полоснула из пистолета-пулемета — рой пуль заставили Рика пригнуться. Дуайт распахнул дверцу и мешком свалился на задние сиденья. — Погнали! — прорычал он, и машина сорвалась с места.       Рик выскочил за ней — и снова пригнулся, потому что Лаура снова высунула руку из окна и полоснула назад очередью, просто чтобы задержать. И уже через пару секунд машина скрылась за поворотом, взвизгнув шинами. — Нет! — заорал Рик, и его голос сорвался на хрип. Он побежал бы за ними, но ноги уже гудели от напряжения. — Ходячие! — крикнула Розита, и Рик увидел их — серые тени, выползающие из переулков на звуки стрельбы. — Вон там ещё! — добавила Кэрол, указывая в другую сторону. — Подошли уёбки на нашу пальбу… — мрачно процедил Абрахам, перезаряжая автомат.       Мишонн подбежала к Рику, схватила за плечо, тряхнула: — Мы должны отступить к стенам! Заманим мертвецов в траншею, а потом разберёмся с ними!       Её взгляд был жёстким и требовательным — она взывала к его рассудку. Рик хотел возразить, но в горле стоял ком. Она права. Дуайт ушёл — а ходячие уже рядом. — Да… так и сделаем, — выдавил он. — Отходим, смотрите по сторонам!       Он подхватил под плечо истекающего кровью Спасителя, которого только что избил Дэрил. Бородатый Спаситель был тяжеловат, но они с Дэрилом без лишних разговоров поволокли пленника домой.       Атака была отбита, но вот радости почему-то не было.       Рик оглянулся на дорогу, где минуту назад скрылись машины. Там, за поворотом, униженный Дуайт в машине наверняка сжимал кулаки от бессилия и клялся отомстить. Рик это знал — потому что сам был таким.

***

      Команда Рика нестройной толпой влетела обратно в Александрию. Ботинки громко стучали по асфальту, как копыта загнанных лошадей. — Закройте ворота! — проревел Абрахам, и несколько человек бросились исполнять его приказ. Тяжёлая решётка с лязгом проехала вправо, отсекая внешний мир и угрозу Спасителей.       Рик перевёл дыхание, отпуская руку пленного Спасителя — и тот сразу схватился за рану в бедре, безуспешно пытаясь зажать ее голыми руками. Лёгкие Рика горели, в висках стучало, а в ушах всё ещё звенело от выстрелов. Он огляделся, ища глазами своих и оценивая потери.       Аарон с гримасой боли на лице зажимал простреленное насквозь левое плечо — кажется, ничего серьезного. У Николаса все лицо и усы были в песке, высыпавшемся из мешков — но ни капельки крови.       А потом он увидел Реджа.       Тот лежал на боку, в луже темнеющей крови. Несколько пуль — Рик насчитал три, может, четыре — попали в грудь и плечо, одна в голову. Седые волосы на виске заалели, невидящие глаза смотрели в серое небо, рядом валялись его очки с треснувшей линзой. Он был уже мёртв, когда они выбегали за ворота — просто не заметили.       Над телом мужа на коленях сидела встрепанная Диана. Женщина была в ночной рубашке, накинув сверху пальто — видимо, выбежала из дома, как только услышала стрельбу. Лицо её было белым, как простыня, и она вдруг завыла — низким, грудным, почти мужским голосом.       Рик никогда не видел её такой. Даже в день атаки Волков, когда она потеряла старшего сына Эйдена — тогда она плакала молча, стиснув зубы и сжав кулаки. Но сейчас… сейчас из неё вырывалось что-то такое, чему он не мог найти названия. Отчаяние? Безнадёжность? Или просто понимание, что этот мир не щадит никого — даже стариков, которые верили в добро.       Рику было вдвойне больнее, чем остальным. Он уважал добродушного старика, но еще больше почитал Диану — не просто как руководителя Александрии, как мудрого советчика, знавшего всех и всё. Она была для него почти матерью — той, которая верила в него, когда он сам в себя не верил. Которая могла позволить себе коснуться его спутавшихся волос в минуты слабости и сказать: «Ты справишься».       А теперь она сидела на асфальте в ночной рубашке над телом мужа — и выла страшным голосом.       Казалось бы, они только что разгромили отряд Спасителей Дуайта, едва не взяли его самого в плен. Они победили. Но победа эта пахла порохом и кровью, и цена её была слишком высока.       Толпа разбуженных александрийцев на улице густела. Дети плакали, женщины шептались, мужчины сжимали кулаки. Кто-то звал врача, хотя врач мог пригодиться только Аарону. — Уведите детей домой! — громко обратилась ко всем Кэрол. Голос её был спокойным, но Рик слышал в нём сталь. Дети потянулись к родителям, исчезая в дверях, будто тени.       Рик на несколько секунд оказался полностью шокирован очередной трагедией. Он смотрел на Диану и не мог пошевелиться. Ноги приросли к земле, язык прилип к нёбу.       Но тут в толпе он встретился взглядом с тяжело дышавшей Андреа. Она только что прибежала с колокольни, снайперская винтовка болталась на ремне за спиной. Лицо её было бледным, волосы растрепаны, на щеке — грязное пятно. Она нашла быстрым взглядом живых и невредимых Мишонн, Кэрол, Дэрила, а потом снова посмотрела на Рика.       Он смог лишь кивнуть, выражая благодарность за своё спасение. Андреа кивнула в ответ — коротко, без лишних слов — они понимали друг друга без них. — Может, нам…? — предложила тихо Розита, указывая поворотом головы на Реджа. — Одна из пуль попала в голову — он уже не вернётся, — тихо заметил наблюдательный Иисус. В его голосе не было жестокости — только констатация факта, от которой становилось ещё больнее.       Рик смотрел на воющую Диану, и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Не надежда — скорее, иллюзия, что они могут победить без потерь. Редж был гражданским. Он вообще должен был принимать участие в войне — просто вызвался добровольцем для усиления поста у ворот. Он просто оказался не в том месте и не в то время.       Мишонн подошла к Рику, с тревогой спросила: — И что теперь, Рик?       Рик на секунду обернулся назад, к запертой решетке ворот. За ней, в сером утреннем свете, ещё брели к Александрии ходячие, привлечённые стрельбой. И где-то там, далеко, уже строил планы мести обезображенный Дуайт.       Он повернулся обратно и выдохнул — воздуха не хватало. — Я не знаю…       Его голос его был чужим — и звучал так, как звучит ответ человека, который только что понял, что не может защитить всех.       Война только начиналась, и первая кровь Александрии уже была пролита. Не на поле боя — а в тылу, у собственных ворот.