Хроники Вашингтона (D.C. Chronicles)

      Дэрил прервал затянувшуюся паузу, и снова дёрнул пленного Спасителя за руку, чтобы заставить того подняться с асфальта. — А ну вставай, ублюдок! — прорычал Диксон глухим голосом. — Не могу… — простонал Спаситель, и его лицо под слоем грязи и крови побледнело ещё больше.       Рик с досадой понял, что без него не обойтись. Он шагнул вперёд, подхватив раненого за другое плечо, и они с Дэрилом рывком поставили пленника на ноги.       Спаситель с присвистом охнул, и теплая кровь из его раны на ноге брызнула на штаны Рика. «Задета бедренная артерия, — мелькнула мрачная догадка. — Плохи дела». — Ему надо перевязать рану, а то кровью истечёт! — торопливо заметила Розита, указывая на пленника. — У меня с собой ничего нет, скорее доставьте его в больницу! — Лечить ещё этих тварей, как же… — процедил сквозь зубы мрачный Абрахам, но всё же расстегнул ремень на штанах, чтобы временно перетянуть бедро пленнику жгутом.       Побледневший спаситель, стиснув зубы до скрежета, тем временем едва держался на ногах. Его мутные от боли глаза медленно обвели лица столпившихся вокруг людей — и вдруг расширились от удивления. — Регина? — выдохнул Спаситель с таким изумлением, будто увидел призрака. — Мы думали, тебя уже убили…       Рик сначала не понял, кого он имел в виду? В Александрии не было никого с таким именем. «Может, галлюцинации пошли?» — мелькнула мысль.       Он проследил за взглядом Спасителя — и сердце на миг остановилось.       В паре шагов от них стояла бледная как полотно Селина — якобы пленница Спасителей с аванпоста. Кэрол вчера выпустила её из камеры, и эта женщина успела познакомиться со многими в Александрии. Рику вчера было не до нее — но эта Селина показалась ему вполне достойной доверия. Она выглядела… такой беззащитной.       А сейчас лицо лже-Селины не дрогнуло — ни капли страха, ни удивления. Только в глазах женщины мелькнуло что-то, похожее на усталое раздражение. Будто она втайне от себя ждала этого момента и теперь досадовала, что он наступил слишком рано и нелепо. — Регина, значит… — тихо повторил Рик, пробуя имя на вкус. Внутри него поднималась волна глухой, липкой досады на самого себя. «Купился, как доверчивый мальчишка. Я купился. Мы все купились на ее историю».       Он бросил раненого Спасителя — тот с глухим стоном рухнул на асфальт, — и рука сама метнулась к кобуре.       Дэрил оказался еще быстрее. Его пистолет уже смотрел в лоб женщине, и Диксон прошипел сквозь зубы на одной ноте: — Сссука… — Стоять, — спокойно приказал Рик, и его «глок» присоединился к пистолету Дэрила. Он чувствовал, как пальцы онемели от напряжения, как взмокла рукоять под ладонью. — Ни с места. — Боже… нет, не может быть… — сдавленно выдавила Розита у них за спиной. Рик чуть повернул голову и краем глаза увидел, как девушка отшатнулась, зажала рот ладонью в полном шоке. Та самая женщина, которую Розита жалела, защищала в ожесточенном споре с Кэрол… оказалась врагом.       В толпе александрийцев, постепенно опомнившихся от боя, прокатился ропот: «Что там? Регина — она из них?» Рик больше не оборачивался. Он видел только спокойное, почти бесстрастное лицо Регины.       Женщина не думала сопротивляться. Она медленно, очень медленно — будто боялась спровоцировать выстрел — подняла руки вверх, раскрыв ладони. А потом так же плавно опустилась на колени, не сводя глаз с Рика.       «Слишком спокойна, — понял Рик. — Она не боится умереть. Или просто знает, что мы не убьём безоружную».       Её лицо оставалось почти безэмоциональным — только в уголках губ залегла лёгкая, почти не заметная складка раздражения. Не страха или вины, а именно раздражения — будто её вывели из себя тем, что раненый спаситель случайно раскрыл карты раньше времени.        — Змеюка!       Николас, продираясь сквозь толпу, вылетел вперёд. Его лицо побагровело, глаза налились кровью, тяжёлые кулаки сжаты. Только что он нёс вахту у ворот рядом с Реджем, пока эта женщина спокойно собирала информацию об Александрии. — Мы тебя приняли — а ты за этих сволочей?! — закричал он, и с размаху влепил Регине пощёчину.       Удар был хлёстким и злым. Голова женщины мотнулась в сторону, и она, не удержав равновесия, завалилась набок, приложившись плечом об асфальт. Пощёчина — не пуля, но унижения она принесла не меньше. Рик сжал челюсть, чувствуя, как в нём поднимается животная, первобытная радость от чужой боли — и тут же подавил её. «Мы не они. Не должны опускаться до их уровня». — Николас — хватит! — приказ прозвучал жёстче, чем он хотел, и Рик сам не понял, кто в нём сейчас говорил — уставший констебль или человек, который втайне хотел, чтобы Регине было ещё больнее.       Николас замер, тяжело дыша. Кулак его всё ещё был занесён, но он посмотрел на Рика, перевёл взгляд на толпу — и медленно опустил руку. — Мишонн, наручники. Уведи её, — процедил Рик сквозь зубы. — В участок её, в камеру. Прямо сейчас.       Мишонн, не проронив ни слова, шагнула вперёд. На её лице не читалось ничего — только холодная, выверенная решимость. Но когда она наклонялась к Регине, их взгляды встретились на секунду, и Рик увидел в глазах Мишонн то, что сам чувствовал: горечь обмана, обиду за Кэрол и Розиту и глухую злость на себя. «Мы все ей поверили».       Регина не сопротивлялась, когда стальные дужки защёлкнулись на её запястьях за спиной. Она молча, без чужой помощи, поднялась с колен — и, повернувшись к Рику, спокойно, почти с достоинством, посмотрела ему в глаза. — На войне — как на войне, — тихо сказала она без мольбы, почти с достоинством. — Я просто пыталась выжить.       Рик ничего не ответил. Отвёл взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна тошноты. «Пыталась выжить, конечно. Как и мы. Но мы не занимались грабежом Хиллтопа».       Кэрол стояла в стороне от всей этой сцены. Рик заметил её краем глаза — лицо было непроницаемо, руки не дрожали, пока она привалилась плечом к стене дома. Только когда Мишонн повела Регину мимо неё, Кэрол чуть приподняла подбородок, провожая женщину долгим, изучающим взглядом.       Она ничего не сказала — сдерживала эмоции. Но Рик знал, что она тоже переживала неожиданный поворот в истории Регины. Не то чтобы Кэрол всё это время знала о ее истинном обличии — но, по крайней мере, допускала такой исход.       «Интересно, Кэрол сейчас думает о том же, что и я?» — с грустью подумал Рик . — Чёрт, он умер, — произнесла Розита чуть более сдержано. Она успела нащупать пульс на шее раненого Спасителя, пока остальные суетились вокруг Регины, и теперь покачала головой. — Наверное, пуля перебила бедренную артерию — потерял слишком много крови.       Дэрил, не говоря ни слова, снял с плеча арбалет. На секунду замер — и коротким, точным движением вогнал стрелу в висок мертвеца. Хруст костей прозвучал отвратительно громко в повисшей тишине — кто-то из женщин ахнул, кто-то отвернулся. Но Дэрил не обратил внимания. Он тут же вырвал стрелу, вытер кровь о штанину мёртвого спасителя и, не глядя на Регину, повернулся к Рику. — Не хватало еще, чтобы этот ублюдок укусил кого-то, — глухо пояснил он.       Абрахам, до этого молча наблюдавший чуть поодаль с автоматом в руках, шагнул вперед. Рядом с ним замерли строители Тобина — побледневшие от недавнего боя, но готовые драться до последнего. — Абрахам! — позвал Рик, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал. — Распредели людей на посты — усилить охрану у ворот и колокольни. Потом приходи в участок на серьёзный разговор.       Абрахам кивнул, не задавая лишних вопросов. Только бросил быстрый взгляд вслед Кэрол, увязавшейся за Мишонн с Региной, и коротко выругался в усы.       Рик повернулся к толпе. Люди всё ещё были тут, и выглядели растерянными, злыми, испуганными. — Прошу, расходитесь по домам! — крикнул Рик, вкладывая в голос всю силу, которую смог собрать. — Мы продумаем нашу стратегию. А пока что нам меньше всего нужна паника на улицах! Патронов и продовольствия у нас достаточно, мы отобьём любую атаку! Спасители ничего не смогут добиться!       Он сам не верил в свои слова. Но сейчас требовалось другое — чтобы жители Александрии поверили. Или, по крайней мере, не мешали.       Толпа заколебалась. Кто-то потянулся к дверям, кто-то, наоборот, замер, ожидая развития событий. — Вы слышали констебля! — рявкнул Абрахам, и его голос, как уличный громоподобный рупор, разогнал последних сомневающихся. — Расходимся, работаем. Кто не при деле — по домам.       Рик проводил взглядом уходящих, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает спину. Но в груди остался холодный, липкий комок. «Регина лгала. Идиот, почему не проверил сам?!»       Он посмотрел на свои руки — металлический протез и живую ладонь, всё ещё сжимавшую пистолет, чужую кровь Спасителей на пальцах. — Дэрил, пойдем, — позвал Рик, не оборачиваясь.       Дэрил молча шагнул к нему, их плечи почти соприкоснулись. — Она умная тварь — так просто про своих не расскажет, — через паузу шепнул Диксон. — Но я смогу её разговорить, если хочешь. — Нет, — ответил Рик. — Допрос будем вести цивилизованно. Я буду с Кэрол — попробуем убедить Регину пойти на сотрудничество.       Дэрил глянул на него, чуть усмехнулся — злой, понимающей усмешкой. — Понял, брат.       Они пошли в сторону участка. Над Александрией, наконец, наступила тишина — такая, что бывает перед бурей.       Рик знал: настоящая война только начинается, и ставки в ней теперь стали намного выше.

***

      Кэрол шла следом за Мишонн и Региной, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжестью в груди. Внутри неё всё кипело, но снаружи она оставалась спокойной. Этому она научилась давно, ещё при Эде: показывать слабость — значит проиграть.       «Как же ты меня провела?», — думала Кэрол, глядя на затылок лже-Селины. Темные волосы, спутанные в небрежный пучок, загорелая шея со следами от пальцев — следы от удушения или что-то другое? Она уже не знала. «Я ждала подвоха, но ты играла так чисто, что я усомнилась в себе. Даже собаку Барбары — и ту ты использовала».       Она вспомнила, как Регина обнимала пса. Как улыбалась, получив разрешение подойти. Тогда Кэрол почти поверила — на секунду, на долю секунды — что перед ней просто сломленная женщина, которая ищет утешения в животном тепле.       «А может, ты и не играла, — пришла вдруг другая мысль. — Может, ты на самом деле любишь собак. Просто это ничего не меняет».       Мишонн с каменным лицом шла левее, крепко сжимая локоть Регины, но Кэрол видела, как напряжены её плечи — она тоже сдерживала гнев. В участок вели через пол-Александрии, и люди, которые ещё не разошлись по домам, провожали их злыми, недоумевающими взглядами. Кто-то плюнул вслед, кто-то тихо выругался «Сволочь!». Регина не оборачивалась.       Кэрол вдруг заметила, что её собственная рука тоже сжимает запястье Регины — правда, правую руку, не левую. Она взялась за неё почти на автомате, когда они вышли из толпы, и теперь не могла разжать пальцы. Кажется, Кэрол перестаралась с усилием — под её ладонью затрещали кости пленницы.       Регина вздрогнула и коротко, сквозь зубы, простонала — первый звук боли, который она издала с момента раскрытия. Даже когда Николас ударил её, она смолчала. А сейчас — не выдержала.       Кэрол на миг замерла, но руку не убрала. Внутри её боролись две женщины: одна — та, что жалела Регину вчера и хотела дать ей шанс; вторая — та, что хотела ей сделать больно. Пока побеждала вторая. — Получается, ты из Спасителей? — спросила вдруг Мишонн чужим, ледяным голосом. — И давно ты с Ниганом?       Регина молчала несколько секунд. Потом тихо ответила, не глядя на неё: — Я была со Спасителями почти с самого начала. Уже года полтора, наверное. — Почти? — переспросила Кэрол, чувствуя, как её голос становится ровным и холодным. — А до того?       Регина повела плечами — браслеты наручников звякнули, на миг отразив бледный свет утреннего солнца. — До того была обычная жизнь. Которая кончилась, как и у всех. — И ты решила, что лучший способ выжить — прислуживать Нигану? — Кэрол почти выплюнула имя, чувствуя, как внутри поднимается волна отвращения.       Регина не ответила. Только посмотрела в сторону — туда, где за домами виднелась стена Александрии и серая полоса неба мира свободы. — Он не такой, как вы думаете, — наконец сказала она приглушенно. — Но это уже не важно. Вы меня уже не отпустите.       «Не отпустим, — мысленно согласилась Кэрол. — И если ты надеешься на лёгкую смерть, то ошиблась. Сначала ты ответишь на все вопросы. А потом… посмотрим».       Они дошли до участка. В подвале было сыро и по-весеннему прохладно. Кэрол опустила взгляд на прикрученную к стене тюремную койку, матрас на которой давно не меняли. Кто только не сидел в этой камере — Пит Андерсон, Рон… даже Рик с Мишонн и Абрахамом, когда строители Тобина подняли бунт. Последним «гостем» здесь была Лаура, посланник Нигана. Теперь — Регина.       Мишонн открыла камеру, и Кэрол, не церемонясь, подтолкнула пленницу внутрь. Регина шагнула вперёд, споткнулась о порог, но удержалась на ногах, прижавшись плечом к холодной стене. — На твоем месте я бы всё сама рассказала, — сказала Кэрол, защёлкивая замок. — Если будешь упрямиться — тебя заставят.       Она заставила себя сказать эти жестокие слова — но не только потому, что невольно переносила на Регину всю ненависть к Спасителям, горечь в душе из-за погибшего Гленна. Кэрол всё же хотела дать пленнице шанс избежать худшей участи — она понимала, на что способны ее друзья, особенно теперь.       Регина равнодушно обвела взглядом знакомую камеру и села на край койки, вцепившись руками за боковину кровати. — Я вас не боюсь, — тихо сказала она, исподлобья посмотрев на своих тюремщиц. — Я уже прошла через то, что страшнее смерти. — Посмотрим, — пообещала Мишонн, разворачиваясь к лестнице.       Кэрол задержалась у решётки на несколько секунд дольше. Смотрела на женщину, которая обманула её — обманула всех, — и чувствовала странную, почти болезненную пустоту.       «Я всю жизнь училась распознавать ложь. Смотрела в глаза, слушала голоса, ловила жесты. А она… она просто была собой, и этого оказалось достаточно. Неужели я тоже была такой когда-то — просто женщиной, которая хотела выжить? Разница лишь в том, за чьей спиной прятаться».       Она развернулась и пошла наверх, не оборачиваясь.

***

      Наверху уже собрались почти все. Абрахам сидел на краю стола Мишонн, сжимая в руке помятый планшет. Дэрил стоял у окна, сложив руки на груди, и смотрел на улицу — такой же непроницаемый, как скала. Иисус замер в дверях, прислонившись к косяку; его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость.       Андреа, видимо, вернулась к Эми, и Кэрол не могла винить подругу. Диана тоже отсутствовала — не до советов, когда муж лежит мёртвый, а его кровь ещё не отмыли с асфальта.       Рик вошёл последним — быстрым шагом, плотно закрыв за собой дверь. — Рассказывай, — бросил он Абрахаму.       Абрахам тяжело вздохнул, отложил планшет в сторону. — Юджин… он решил, что ждать не будет. Собрался на разведку к той самой мастерской, про которую говорил — где можно наладить производство взрывчатки. Снаружи его уже ждали. А может, наткнулся на Спасителей по пути — неважно. Короче, опять вляпался в дерьмо наш заумник. — А как он обманул пост охраны у ворот? — удивилась Мишонн. — Там же четверо в патруле стояли… — А никак, — бросил Абрахам. — Он просто спрыгнул со стены, а там разрезал колючую проволоку ножницами по металлу. Выбрался из рва и потопал себе к мастерской, пока патрульный был на противоположной стороне Александрии.       Кэрол почувствовала, как внутри неё всё сжалось. — Значит, и Спасители так могут, — выдохнула она. — Если Юджин смог незаметно выйти, они смогут незаметно войти. — Да они вообще много чего могут, — буркнул Дэрил. — Потому что их много. Не то что нас. — Ага, в следующий раз они будут умнее. Не полезут в лоб, как сегодня. — Абрахам стукнул кулаком по столу. — Сегодня мы чудом отбились — они не были готовы к тому, что у нас будет снайпер на колокольне. Ров с колючей проволокой задержали Спасителей, а дальше Андреа их здорово прижала. Но в другой раз нас могут просто задавить числом — у нас не хватит людей, чтобы защитить весь периметр. Если Спасители переберутся за стены — нам пиздец.       В комнате повисла тяжёлая тишина. — И что прикажешь делать — сдаваться? — неожиданно вспылил Рик. — После того, как мы перебили с полсотни Спасителей? Ты предлагаешь опустить руки и ждать, пока нас вырежут? — Ты у меня спрашиваешь?! — Абрахам тоже повысил голос, шагнув к нему. — Я, блядь, не предлагаю сдаваться! Но мы обязаны трезво оценивать свои силы!       Два военных лидера Александрии стояли, готовые вцепиться друг в друга. — Спокойно, без драки! — Кэрол повысила голос ровно настолько, чтобы её услышали. — Не будем упрощать задачу Спасителям.       Пока Рик и Абрахам замерли, переводя дыхание, Кэрол перевела взгляд на любимого: — Что думаешь, Дэрил?       Он сглотнул — Кэрол заметила, как дёрнулся кадык на его шее, — и глухо предложил: — Надо её допросить. Понять наконец, с кем мы воюем. Сколько их, где их база, что может сделать Ниган. — Да, — коротко согласилась Мишонн. — А эта женщина… думаете, она нам всё расскажет? — усомнился Иисус. — Она произвела на меня впечатление человека, который умеет держать язык за зубами. — Мы развяжем ей язык, — зловеще сообщил угрюмый Абрахам — и Дэрил молча кивнул, соглашаясь с ним.       Кэрол почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она представляла, как раньше работал Абрахам с пленными — без лишней жестокости, но и без сантиментов. И знала: когда он возьмётся за Регину, та заговорит. Вопрос только — какую цену заплатит Александрия за эту информацию.       Она перевела взгляд на Рика. Тот стоял, опустив голову, сцепив пальцы правой руки с металлическими протеза.       «Он тоже не хочет этого, — поняла Кэрол. — Но выбор… разве он еще остаётся?» — Нет, — наконец сказал Рик. Его голос был тихим, но твёрдым. — Попробуем сначала дипломатичный вариант. Кэрол — поможешь мне в общении с Сели… с Региной?       Кэрол кивнула — теперь она должна сделать всё правильно. Вторая ошибка — непозволительная роскошь. — Я постараюсь, — сказала она, хотя внутри не была уверена. Регина оказалась сильнее, чем она думала, и хитрее. Но теперь ставки изменились. Кэрол больше не играла в «доверие» — она играла на выживание.       Иисус негромко произнёс, не поднимая взгляда: — Мне это не по душе. Я… пока что займусь проверкой периметра. Вы сами сказали, что людей у нас не хватает.       Рик кивнул: — Хорошо. Иди.       Иисус скользнул к двери и исчез в коридоре. Кэрол смотрела ему вслед, думая о том, что он, наверное, единственный из них, у кого осталась способность испытывать отвращение к насилию. Даже сейчас, после всех смертей.       «Может, он прав, — подумала она. — Может, мы подошли слишком близко к краю… но отступать уже некуда». — Идём, Кэрол, — сказал Рик, жестом приглашая её к лестнице в подвал.       Кэрол поправила кобуру, проверяя, легко ли выходит пистолет. Стрелять в подвале ей вряд ли придется — но она должны быть готова ко всему. — Не тратьте время с ней, если будет упираться, — бросил через плечо Абрахам, когда они с Риком уже были у двери в подвал. — С такими упёртыми суками, как эта баба, надо быть злым сукиным сыном, а не денди грёбаным, Рик. Я тебя предупредил, друг. — Учту, — бросил нахмурившийся Рик, не оборачиваясь.       Кэрол шагнула в полумрак подвала следом за Риком. А за ними, в тишине кабинета, остались те, кто ждал ответов — и был готов действовать по-другому.

***

      Рик спустился в подвал, чувствуя, как с каждым шагом воздух становится тяжелее. Сырость, бетонная пыль, въевшийся запах крови и страха — смесь, которая въелась в стены этого помещения ещё после атаки Волков. Кэрол шла за ним — бесшумная, как тень.       Регина сидела на койке в камере, поджав колени к груди. Увидев их, она не вздрогнула — только чуть подняла голову и посмотрела спокойно, почти скучающе.       «Она ждала, — понял Рик. — И уже решила, что будет отвечать».       Он пододвинул стул к решётке и неспешно сел, демонстративно расслабившись. Кэрол осталась стоять чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемым, но Рик знал: внутри неё всё кипит. — Регина, — начал он ровным, почти дружелюбным тоном следователя, который пытается наладить контакт. — Я хочу, чтобы ты поняла: мы тебе не враги. По крайней мере, не обязаны ими быть.       Она чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. — Пока что ты нам не сделала ничего плохого. — Рик развёл руками, изображая открытость. — Сдалась без боя, здесь сидела тихо и не пыталась сбежать. Зачем тебе Спасители? Ты же умная женщина — видела сама утром, что они не всесильны.       Она коротко, беззлобно усмехнулась. — Хорошая попытка, — тихо сказала Регина. — Продолжай.       Рик сжал челюсть, но не подал виду от внутреннего разочарования. — Мы можем договориться, — продолжил он, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Расскажи нам о базе и численности Спасителей, о Нигане. Мы тебя отпустим, когда всё закончится. Даю слово. — Даёшь слово? — Регина наклонила голову, и в её голосе зазвучала насмешка. — Рик, вы уже перебили с полсотни моих товарищей… чего стоит твое слово?       Она говорила почти спокойно, даже лениво — как человек, который уже всё для себя решил. — Ты думаешь, я не понимаю, что меня ждёт? — продолжала Регина, подавшись вперёд. — Пытки, а потом — смерть. Или сначала смерть, а потом — уже не важно. Но я не дура, Рик, и не предательница. Так что давай быстрее переходи к делу. Я готова. — Не торопись, — вмешалась Кэрол. Она шагнула ближе к решётке, присела на корточки, оказавшись на одном уровне с Региной. Голос её был тихим, почти участливым. — Вчера мы разговаривали с тобой — и не как враги. Ты рассказывала о Патрике, о своей прошлой жизни. Это было правдой?       Регина замерла. На секунду, почти неуловимо, в её глазах мелькнуло что-то живое. Боль? Тоска? А потом она снова стала прежней — холодной, чужой. — Это было правдой, — тихо сказала она. — Патрик был реальным человеком. Он умер. Но это не имеет никакого отношения к Спасителям. — Имеет, потому что ты жива благодаря им, — возразила Кэрол. — Или вопреки им?       Регина не ответила. — Ты можешь не рассказывать нам о своих делах, — продолжала Кэрол, и в её голосе появилась сталь. — Но подумай: что Ниган сделал для тебя? Что он такого дал тебе, что ты готова умирать за него? — Вы не понимаете, — выдохнула Регина, и в её голосе впервые прорвалась усталость. — Ниган — это не человек, это стальная стена. Он построил порядок, когда всё рушилось. Я понимаю, вы считаете его очередным больным ублюдком, но вы его не знаете. Ниган умеет быть благодарным, если хранить ему верность. Но если его почует измену… он пойдет на всё, чтобы предатель сдох в мучениях. А вы… вы предлагаете мне смерть. И себе тоже — потому что у вас ничего не выйдет. — Мы предлагаем тебе выбор и свободу, — сказал Рик, вставая со стула. — Этот выбор — иллюзия, — невесело усмехнулась Регина. — Я умру, сегодня или через пару дней, когда сюда придет лично Ниган. Но сомневаюсь, что вы настолько же бессердечные, как он — поэтому я лучше умру быстро, чем в муках от рук Нигана после своего предательства. Вот и всё.       Она замолчала, выпрямив спину. Рик понял: угрозами и уговорами они её не возьмут. Регина слишком умна и закалена этим миром — она уже всё взвесила и приняла решение.             Он переглянулся с Кэрол. Та чуть покачала головой — «бесполезно». — Последний раз… — спросил Рик, встав на первую ступеньку лестницы. — Расскажешь всё сама? — Иди к чёрту, — спокойно ответила Регина.       Рик пошёл наверх, чувствуя, как поднимается тошнота. Кэрол шагала рядом молча — только кусала губу, глядя в стену. — Она ничего не расскажет, — тихо сказала Кэрол. — Я чувствую это, но никак не пойму — почему… — Я тоже, — ответил Рик, не глядя на неё.       Уже на последних ступеньках лестницы они разминулись с Абрахамом и Дэрилом, которые были мрачнее тучи. В руках у Абрахама был ящик с инструментами — Рик не стал вглядываться, какими именно. — Постараемся не увлекаться, — глухо вымолвил Абрахам, проходя мимо. — Если заговорит — сразу остановимся. — Не убивай её, — выдавил Рик. — Она нужна живой.       Дэрил, не проронив ни слова, скользнул вниз по лестнице. Кэрол, не в силах больше оставаться, тяжело выдохнула и быстрым шагом, почти бегом направилась к выходу из участка.       Рик проводил напарников взглядом, пока они не скрылись из виду — и еще через несколько секунд услышал скрежет замка в решетке дверей. А потом глухой стук — наверное, ребята поставили стул в камеру. — Господи, — прошептал он, прижимая пальцы к переносице. — Что мы делаем?       Он вспомнил мертвенно-бледное лицо Гленна с капельками крови в уголке рта. Реджа — добродушного директора школы в Александрии, который каждый день наряжался в костюм с галстуком и отправлялся на работу, чтобы нести детям свет знаний и добра. Избитого Юджина со связанными руками — но несломленным духом. Наконец, Рик вспомнил красную точку у себя на груди утром — когда смерть, как казалось, уже избрала его в качестве новой жертвы.       Он заставил себя собраться и продолжил подъем по лестнице.       Когда Рик взялся за ручку двери подвала, он услышал первый приглушённый стон. Регина молчала до последнего — но теперь и она не могла сдержаться. — Прости, — прошептал он одними губами непонятно, кому — Гленну, себе или Регине. — Она рассказала? — спросила Мишонн, когда Рик вернулся в кабинет. Голос её был чужим — она старалась, чтобы не дрожать. — Нет, — ответил Рик, падая на стул. — Пока нет.       Он смотрел в одну точку, и Мишонн не решилась задавать новых вопросов.

***

      В участке было тихо — если не считать звуков из подвала. Они просачивались сквозь бетон перекрытия, через приоткрывшуюся из-за сквозняка дверь вниз на лестницу. Глухие удары, приглушённые стоны Регины. Низкий рык Абрахама — и молчание Дэрила, ещё более жуткое.       Рик сидел на скамье у письменного стола, сцепив пальцы рук в замок — и не мог посмотреть на Мишонн. Она ничего не спросила у него насчет допроса, всё поняв по виду ушедшей Кэрол, а Рик не мог бы ничего ответить, даже если бы захотел. Они сидели на скамье плечом к плечу, чувствуя тепло друг друга, но не решаясь заговорить.       С каждым новым стоном Рик чувствовал, как внутри него что-то сжимается — не жалость к Регине, нет. Отвращение — к себе, к их положению и к миру, который заставил его спуститься на эту грань.       Мишонн тяжело сопела рядом, её пальцы сжали край скамьи изо всех сил.       «Мы не звери, — билось у Рика в голове. — Но если мы не звери, то что мы делаем?»       Он вспомнил, как учил Карла: «Мы не убиваем безоружных, мы не пытаем пленных, мы остаёмся людьми, даже когда мир вокруг превращается в ад». И вот теперь он сидел здесь, слушая, как его друзья пытают женщину. Потому что другого выхода не было… или он просто не хотел его искать?       Дверь участка распахнулась, и внутрь влетела запыхавшаяся Андреа. Рик бросил на нее быстрый взгляд — уставший вид, растрепанные волосы, тяжелое дыхание. — Ну, что проис… — начала она и замолчала — потому что из подвала снова донёсся глухой, сдавленный крик Регины.       Андреа замерла, взглянула на них с Мишонн — Рик поспешно отвел взгляд. — Это что… пытки? — потрясенно выдохнула она, не веря в происходящее.       Рик почувствовал, как к щекам прилила горячая кровь, как защипало уши от липкого, невыносимого стыда. Он стиснул зубы и опустил взгляд в пол, рассматривая трещину на дощатом настиле под ногами.       Мишонн рядом замерла, едва дыша — она тоже боялась поднять глаза, став невольным соучастником подлости.       Андреа встала перед ними, безвольно уронив руки — Рик чувствовал её взгляд на своей макушке, на своих опущенных плечах. — Ребята… вы чего? — тихо, почти шёпотом, спросила женщина. В её голосе слышалась боль — не за Регину, за них. За то, во что превращались её друзья. — Абрахам и Дэрил… добывают информацию, — начал Рик чужим, скрежещущим голосом, — О Спасителях, о Нигане. Нам нужно знать как можно больше… — Так же нельзя, вы понимаете? — Андреа шагнула ближе, и Рик услышал, как дрожит её голос. — Мы не чудовища. Мы пытались построить тут что-то лучшее, светлое… На принципах старого мира.       Рик молчал, не мог спорить. Не потому, что у него не было аргументов — а потому, что она была права. — Ты еще помнишь Рона, Рик? — продолжала Андреа, и в её голосе появилась сталь. — Мы же выгораживали его на суде, хотя он стрелял в Карла. Мы пытались дать ему шанс — потому что этому миру нужно милосердие. Принципы важнее личных предпочтений — помнишь? Иначе мы не лучше тех, с кем воюем.       Из подвала донёсся новый звук — сдавленный всхлип Регины, оборвавшийся на полуслове.       Мишонн дёрнулась, будто её ударили в солнечное сплетение.       Андреа повернулась к ней, вложив в слова всю силу отчаяния: — Мишонн! Ты что, забыла — как едва не набросилась на Сэма, хотя он был ни в чем не виновен? А потом долго раскаивалась в своём поступке? Ты забыла, как ненавидела себя за эту минутную слабость?       Мишонн всхлипнула — и низко опустила голову, спрятав лицо в ладонях. — Прости нас, Андреа, — прошептала она сквозь зубы. — Ты права, так нельзя.       Рик наконец поднял голову. И встретил отчаянный взгляд Андреа с навернувшимися слезами, её лицо исказили муки совести и боли от творящегося беспредела. Она уже не требовала — умоляла. — Хватит! — Андреа почти выкрикнула, и в этом крике было всё: боль за друзей, за себя, за человека внизу, которого они пытали. — Рик, прошу — останови их!       Рик почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Плотина, которую он так долго строил, рухнула. Он увидел себя со стороны — не лидера, ведущего своих к победе, а человека, который сидит и слушает, как этажом ниже мучают другого человека. — Оставайтесь здесь, — сказал он, поднимаясь со скамьи — его голос был ровным и почти спокойным. — Вам не стоит видеть то, что внизу.       Он не хотел, чтобы Андреа и Мишонн запомнили ужасы в подвале. Не хотел, чтобы они тоже потеряли частичку человечности. Это была его борьба, его ответственность.

***

      Спуск в подвал оказался длиннее, чем думалось Рику — каждая ступенька отдавалась в ушах вместе с гулкими ударами его сердца.       В полумраке камеры он увидел Регину, привязанную к стулу — верёвки врезались в запястья и лодыжки. Голова бессильно упала на грудь, с носа стекали капельки крови, смешанные со слезами. Щеки покраснели от хлестких ударов. Несколько зубочисток торчали из-под ногтей, вокруг головы женщины была туго затянута верёвка с узлами — Рик почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.       Абрахам стоял над ней с окровавленными руками, тяжело дыша. Дэрил замер с ножом в руке, повернувшись к стене. Лицо Диксона побледнело, глаза были пусты — так выглядят люди, которые только что сделали что-то, о чём будут жалеть всю жизнь.       «Они тоже не восторге от пыток, — понял Рик. — Они тоже переступили грань. И теперь не знают, как вернуться».       Рик подошёл к Регине, встав перед ней на одно колено: — Скажи, и всё кончится прямо сейчас. Обещаю, тебя больше не тронут.       Регина медленно подняла голову — её покрасневшие глаза были мутными, но в них ещё теплилась искра. Она посмотрела на Рика, судорожно всхлипнула — и обреченно кивнула, сдавшись. — Хватит, — сказал Рик товарищам, не оборачиваясь. — Уйдите. — Она ничего не сказала, — попытался возразить Абрахам. В его голосе не было ярости — только глухая, тяжёлая усталость.       Рик медленно повернулся к нему, посмотрел в глаза — без крика, без угроз. Но в этом взгляде было столько тихой, ледяной ярости, что Абрахам замолчал. — Тебе виднее, — глухо ответил Дэрил и вышел первым, не глядя на Регину. Абрахам задержался на секунду, сжал кулаки — и последовал за ним.       Рик остался один с Региной. Он подобрал с пола окровавленное полотенце, нашёл бутылку с водой, пропитал ткань. Молча, осторожно — будто ухаживал за больной — начал вытирать её лицо.       Потом стал выдергивать по одной зубочистки из-под её ногтей — Регина зашипела от боли, но не закричала. Рик постарался сделать это быстро, но аккуратно.       Следом — распустил верёвку на голове. Давление спало, и Регина облегчённо выдохнула. — Спасибо, — прошептала она сорванным голосом.       Рик молча поднёс бутылку к её губам. Регина стала жадно пить — захлёбываясь и обливаясь, но не останавливалась, пока на дне не осталось ни капли. — Рассказывай, — тихо сказал Рик, садясь на койку напротив. — Всё, что знаешь.       Регина откинулась на спинку стула, на пару секунд закрыла глаза. Дышала она тяжело, но с каждым вдохом получалось всё ровнее. — База Спасителей называется «Святилище». Это старый сталелитейный завод — промышленный комплекс, укреплённый со всех сторон. Внутри — больше сотни бойцов и втрое больше мирных жителей. Ниган сидит на верхнем ярусе — там свои покои и целый гарем… прошмандовок. Настоящий райский уголок. — Как пройти туда? — спросил Рик, обратив внимание на непонятную ненависть пленницы к «женам» Нигана.       Регина помолчала, кусая губу — предать своего лидера ей было непросто, даже после всех пыток. — Есть… канализация. Старые туннели, еще с позапрошлого века. Они выходят прямо в душевую на заводе — Спасители не охраняют это место, потому что никто другой не знает об этом пути. Оттуда короткая дорога до спальни Нигана. — Можешь показать по карте? — Хо… хорошо, — чуть помедлив, выдохнула Регина — и подняла на Рика покрасневшие глаза. — Мне всё равно не жить. Если Спасители узнают — я труп. А вы, может, еще меня отпустите…       Рик смотрел на неё, чувствуя, как внутри затихает буря. — Спасибо, — сказал он. — Тебя больше не тронут. Я обещаю.       Регина долго молчала. Потом едва слышно, почти благодарно, ответила: — Ты, Рик… всё же человек.       Он кивнул, поднялся, вышел из камеры и запер дверь на ключ.       На лестнице он остановился, прижался лбом к холодной стене. В груди саднило от стыда, в висках стучали удары сердца. «Человек… — с горечью повторил он про себя. — Какой после всего этого я человек?»       Он не знал, правда ли это. Но очень хотел верить, что внутри него еще осталось хоть что-то.

***

      Прошло полчаса или чуть больше — Рик не следил за временем. Он сидел за столом в ратуше на месте Дианы, глядя на папки с документацией, и чувствовал, как внутри него медленно затихает дрожь. В подвале он оставил часть себя — ту, что ещё могла чувствовать стыд. Теперь осталась только воля.       Собралась почти вся «старая» группа.       Абрахам занял место у стены, сцепив руки на груди; его лицо побагровело — не от стыда, а от глухой тяжелой ярости, которую он пытался погасить в себе. Угрюмый Дэрил стоял у окна, отвернувшись от остальных, и смотрел на улицу. Кэрол рядом привалилась плечом к косяку, сложив руки на груди — её лицо было непроницаемым, но Рик знал: внутри неё тоже всё кипит. Мишонн с Андреа сидели на соседних сульях перед столом Дианы, и их пальцы сплелись воедино — жест поддержки, который говорил больше, чем слова.       Иисус встал чуть позади Рика — опекая его, словно ангел-хранитель. Тяжело дышавшая Розита сидела на стуле немного в стороне, низко согнувшись и обхватив голову руками — очевидно, ей не давала покоя ошибка с поддержкой Регины. Юджин тоже еще не пришел в себя после утреннего плена — бледный бедолага притулился в углу, с синяком под глазом. Впрочем, Рик надеялся на внезапное гениальное озарение Юджина — поэтому и позвал его на совет.       А еще Мэгги. Она пришла сама — во всём чёрном, и сидела сейчас вместе с Андреа и Мишонн, расправив плечи и выпрямив спину. Страшнее всего был ее холодный, беспощадный взгляд — Рик встретился с ним на секунду и сразу отвёл.       Диану никто не ждал из-за ее потери. Рик не винил её — слишком горько, он сам несколько недель не мог оправиться после гибели Лори. — Я собрал вас, — начал Рик, вставая, — потому что у нас нет времени на раскачку. Теперь Спасители не отступят. Сегодня утром они проверили оборону Александрии и поняли, что с наскока нас не взять. В следующий раз они будут умнее.       Абрахам одобрительно хмыкнул, но ничего не сказал. — Единственный вариант переломить ход войны — убить Нигана, — пришёл к неожиданному для многих выводу Рик, и его голос прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. — Пробраться в его логово и ликвидировать главаря. Без него Спасители развалятся — начнутся междоусобицы, борьба за власть. Это даст нам время выстроить альянс с Хиллтопом и создать армию, чтобы добить оставшихся врагов.       Тишина стала плотной, как вода. Юджин нервно сглотнул. — Рик… тебе этот план Регина предложила? — с опаской спросила Кэрол, глядя ему в глаза. — Нет. Это исключительно мое решение… — Ты это серьёзно? — перебил его Абрахам и шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Рик, мы только что отбили атаку. Здесь, за рвом с колючей проволокой и толстыми стенами, мы сможем обороняться дальше. — Сможем, — согласился Рик, глядя ему в глаза. — Но рано или поздно они найдут уязвимое место в обороне и ворвутся внутрь. Мы не можем держать под прицелом весь периметр — у нас не хватит людей. Ты это сам сказал утром — сегодня нам просто повезло. Потери могли быть в разы больше, если бы не Андреа и Иисус. Следующая атака может стать для нас последней. — Это не значит, что надо самим бросаться в самоубийственную атаку! — возразил Абрахам. — Мы уже наломали дров, кинулись на штурм аванпоста и потеряли Гленна — но там хотя бы нас не ждали. На укрепленной позиции в Александрии мы можем продержаться долго, чтобы истощить силы ублюдков… — А Редж? — перебил Рик, и голос его дрогнул. — Пули не выбирают, кого убить. Сколько ещё наших погибнет за время осады, пока мы будем сидеть за стенами и ждать, пока Спасители не кончатся? Гленн погиб на штурме, это так — но Спасители всё равно пришли бы к нам через неделю. И их было бы на тридцать бойцов больше. — Я согласен с Риком, — вмешался Дэрил, не оборачиваясь от окна. — Мы должны пойти за ними, перехватить инициативу. Превратиться из добычи в охотника. — Да, — подтвердил Рик, мотнув головой. — У нас только один шанс изменить ход войны — перевернуть шахматную доску вместе с фигурами. Начнем с Нигана — остальные разбегутся сами. — А если нет? — спросила Розита, поднимая голову. — Если они сплотятся вокруг нового лидера и пойдут на нас с утроенной силой? — Им придется крепко задуматься перед новой атакой — ведь мы можем вернуться к ним, — ответил Рик. — А мы получим передышку, чтобы отправить Иисуса в Хиллтоп за подкреплениями.       Кэрол отлепилась от косяка и сделала шаг в центр комнаты. Её голос был спокойным, но в нём слышалась сталь. — Почему вы двое решили, что у нас только два пути — глухая оборона или самоубийственная атака? У нас есть и другие варианты, — сказала она, обводя взглядом собравшихся. — Например, отдать им половину припасов, как требовала Лаура. Загрузить автобус продуктами и оружием — а самим отравить еду или заложить взрывчатку под днищем машины. — А если они проверят? — проворчал Юджин из своего угла. — Где гарантии, что наша уловка сработает? Логистика слишком сложна и чревата потерями. — А если еще заложников потребуют, или казни кого-то из нас за гибель своих? — напомнила Мишонн. — Нет, сейчас этот вариант неприемлем. — А если заминировать подступы к Александрии, как предлагал Юджин? — подала идею Розита. — Нет, — отрезал Абрахам. — Тоже в лапы Спасителям захотела?! А если отправим за ворота большую группу — здесь оборона ослабнет. — Так и будем сидеть и ждать, теряя своих каждый день? — Мэгги встала, сжав кулаки. — Гленн погиб не для того, чтобы мы прятались за стенами. Я хочу, чтобы они заплатили. Я хочу, чтобы от Спасителей перебили до последнего человека.       В её спокойном голосе было столько ледяной ярости и боли, что Рик на секунду забыл, как дышать. — Мы должны драться беспощадно, — продолжила Мэгги, обращаясь ко всем. — Иначе смерть Гленна ничего не значит. — Ничего не значит? — переспросил Абрахам, и его голос повысился. — Мы, блядь, уже неплохо им кровь пустили. Но если мы сейчас уйдём брать их базу, кто защитит Александрию? — Операцию надо проводить ближайшей ночью, пока Спасители не успели подтянуть сюда дополнительные силы, — твёрдо сказал Рик. — Во время нашего отсутствия Александрия не останется без защитников — здесь будут строители Тобина, Аарон с Эриком, Николас, Хит и остальные. Под прикрытием стен они отобьются, даже если Спасители атакуют в ближайшие сутки. А чтобы исключить случайности — защитников с колокольни прикроет Андреа. — Нет, — вдруг решительно сказала та, поднимаясь. — Я иду с вами.       Рик обернулся к ней, выдержал её взгляд. — Ты нужна здесь, — возразил он. — Эми… — С ней побудет Мэгги, — перебила Андреа. — А я не могу больше оставаться в стороне, когда вы идёте на смерть. На базе Спасителей будет еще опасней, чем на аванпосте — и вам нужны все силы.       Рик посмотрел на Мэгги. Та чуть успокоилась и кивнула — «я присмотрю за малышкой». — Посмотрим, — уклончиво выдавил он через силу. — Но как мы попадём внутрь? — спросила Розита. — И как найдём Нигана?       Рик переглянулся с Иисусом, возвышавшимся за его плечом, тот молча кивнул и вышел. Через пару минут ожидания Иисус ввёл в комнату Регину — в наручниках, со следами свежих ударов, но с гордо выпрямленной спиной. Держалась она вообще с таким достоинством, что Рик невольно почувствовал уважение. «Ведет себя так, будто бы и не было никаких пыток», — подумал он. — Расскажи нам о системе туннелей, — обратился к ней Рик, освобождая ее от наручников.       Регина подошла к столу, на котором лежал чистый лист бумаги. — Зная эту систему, можно попасть куда захочешь, — сказала она, рисуя карандашом грубый чертёж. — Вот «Святилище» — завод Спасителей. Здесь начинается коллектор, примерно в полумиле от забора — тут овраг с ручьем на дне, вас не заметят охранники снаружи. — Это лучший вход? — уточнила Мишонн, встав вместе с Андреа и Розитой, чтобы лучше видеть схему базы. — Если не собираетесь продираться через толпу вечно воющих ублюдков на цепях по периметру — то да. Там вас засекут за милю — местность открытая, все частные дома вокруг Спасители давно снесли. — Регина подняла взгляд. — Коллектор выведет в систему туннелей. Оттуда можно проникнуть в душевую завода, а дальше — короткий путь до покоев Нигана. — Куда идти из коллектора? — спросил Рик. — Сначала свернуть в правый туннель, потом… — Регина на секунду задумалась, нахмурив брови. — Потом… куда же идти потом? — Что? Ты не знаешь? — угрожающе прорычал Дэрил, шагнув к ней.       Регина подняла на него глаза — спокойные, почти насмешливые. — Мои чертежи у меня в голове. По приказу Нигана мы зачищали туннели от мусора и ходячих, но это было давно… — её голос стал ледяным. Но ты не волнуйся, дорогой — я всё вспомню, как только окажусь в туннелях. — Ты никуда не пойдёшь, — раздраженно бросил Абрахам. — Вспоминай давай, стерва — или назад в камеру. — Погоди, — вмешалась Андреа, выставляя перед Фордом раскрытую ладонь. — Эта женщина — наш единственный источник информации о Спасителях. Если не она, то кто проведёт нас по туннелям?       Регина усмехнулась одними уголками губ. — А она ничего, умная, — сказала она, кивнув в сторону Андреа. — В отличие от некоторых, кто умеет только кулаками размахивать.       Явно задетый колкостью Абрахам сжал челюсть, но промолчал. — Раз это единственный шанс, она должна идти с нами, — холодно заявила Мишонн. — Эта сука нас кинет! — рявкнул Абрахам, и его голос эхом разнёсся под потолком ратуши.       Кэрол медленно подошла к Регине, наклонилась к её уху и тихо, леденящим тоном произнесла: — Если ты подведёшь моих ребят — я тебя там закопаю.       Регина презрительно фыркнула, не отводя взгляда от Рика. — Я делаю это, чтобы спасти свою собственную жизнь, — сказала она, сохраняя выдержку. — Я проведу вас по туннелям к душевой, даже укажу на нужную дверь… Но когда вы покончите с Ниганом, что будет со мной? — Я тебя отпущу, — не терпящим возражений тоном сказал Рик, глядя ей прямо в глаза. — Когда мы вернёмся в Александрию, ты свободна. Хочешь — оставайся у нас, хочешь — уезжай в Хиллтоп или куда-нибудь ещё. — Я должна поверить вам на слово? — усмехнулась Регина. — А какие у тебя варианты? — буркнул Дэрил.       Рик на секунду задумался, потом ответил, стараясь, чтобы голос звучал уверенно: — Я бы выписал тебе помилование штата, если бы это хоть что-то значило в нынешние времена. Но могу дать машину с полным баком и достаточно припасов, чтобы продержаться первые месяцы.       Регина покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Хорошо. Соглашусь на второй вариант. — Она помолчала, потом добавила тише, почти шёпотом: — Timeo Danaos et dona ferentes.       Юджин, до этого тихо стоявший в углу, поднял голову и машинально перевёл: — «Бойтесь данайцев, дары приносящих».       Регина бросила на него чуть удивленный взгляд, хмыкнула — а потом отметила как ни в чём не бывало: — Образованный, надо же. Сейчас это редкость.       Рик напрягся. «Она слишком много знает. Что-то здесь нечисто», — подумал он. Но вслух ничего не сказал — у него не оставалось выбора. — Отведите её пока в камеру, — приказал он Иисусу. — Наручники тоже сними.       Рик проводил Регину и Иисуса взглядом с чувством закипающей внутри тревоги.       «Единственный шанс. Другого у нас нет», — повторил он про себя.       Рик повернулся к Абрахаму. — У тебя примерно час, чтобы продумать тактику внутри. Справишься? — Сделаю, — коротко ответил Абрахам. — Тогда все свободны. Расходитесь — отдыхайте, готовьтесь. У нас максимум часа два — поедем знакомым маршрутом, дорога пройдет быстро. К полуночи надо быть на месте.       Люди, постояв недолго в тяжелых размышлениях, начали расходиться. Мэгги задержалась на секунду, посмотрела на Рика — и кивнула. Он понял ее немой призыв: «Пожалуйста, отомсти за Гленна».       Мишонн подошла к нему, коснулась длинными пальцами его плеча. — Ты уверен? — тихо спросила она. — Нет, — честно ответил Рик. — Но другого плана у нас нет.       Мишонн чуть сжала его плечо в ободряющем жесте и вышла.       Андреа хотела последовать за подругой и уже взялась за ручку двери, когда Рик глухо попросил её: — Подожди.       Она медленно обернулась — в кабинете остались только они.

***

      Рик не знал, с чего начать. Слова застревали в горле, как комья сухой земли. — Не ходи, — наконец выдавил он.       Андреа тяжело выдохнула и сделала пару шагов ему навстречу. В её глазах не было удивления — только усталое понимание. — Это приказ? — уточнила она. — Это просьба, — ответил Рик, и его голос невольно дрогнул. — Ты нужна здесь. Ты — единственная, кто реально может защитить эти стены и жителей за ними. Андреа… сегодня ты ликвидировала их снайпера. Александрийцы — хорошие ребята, но… — Но я лучше, — закончила Андреа без тени кокетства, пока он думал над окончанием фразы. — Да. И спасибо тебе.       Андреа задумчиво посмотрела на свои пальцы рук, а потом вымученно попыталась пошутить: — Я почти забыла, каково это — убивать людей… Но выстрел шикарный вышел, да?       Рик сделал шаг вперёд и увидел, как напряглись её плечи. — Я выжил сегодня только потому, что ты спасла меня, — продолжал он, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. — Если бы я приказал Гленну тогда остаться дома — он был бы тоже жив. Я не хочу… не могу снова…       Он не договорил — комок стыдливой вины встал поперек горла.       Андреа подняла на него резкий взгляд, почти со злостью ткнула его в грудь указательным пальцем — и её голос зазвучал жёстче: — Нет, Рик! Ты не можешь, не имеешь права так себя винить! Мы выжили не из-за меня — а из-за того, что ты подготовил Александрию к обороне как раз на такой случай. Не из-за тебя люди погибают — но из-за тебя до сих пор живы мы.       Она почти кричала, и в этом крике была вся её боль — от потерь близких, от страха за Эми. — Мы не готовы к такой войне, — признал Рик, отводя взгляд. — Я не могу защитить всех и каждого от Спасителей. Кажется, мы зашли слишком далеко. — Не можешь защитить? — Андреа шагнула ближе, почти вплотную. — Напомнить, сколько раз за последние месяцы ты спас конкретно меня?       Она загнула пальцы, считая: — Сначала ты убил мародёров в супермаркете, пока мы ещё жили в Арлингтоне. Это раз. Потом — когда подставил свой протез под удар мачете одного из Волков, что напали на Александрию. Два. И третий — когда остался со мной, а не поехал в Хиллтоп; без твоей поддержки я бы не справилась во время родов. Три.       Рик слушал, и внутри его разрывалось сердце. Всё это было правдой — и каждый раз он думал, что почти провалился. А она считала это успехом — и помнила. — Ты в долгу передо мной, — жёстко сказала Андреа. — А я — перед тобой. И теперь ты хочешь, чтобы я осталась здесь, отсиживалась, пока вы идёте умирать?       Она говорила, и голос её снова стал тише, но от этого не менее твёрдым. — Чушь собачья. Именно вам на заводе будет угрожать настоящая опасность, а не жителям здесь. Я пойду с вами.       Рик почувствовал, как стены комнаты сдвинулись и сдавили грудь. Он попытался убедить её ещё раз, уже почти умоляя: — А как же Эми? Что будет с ней, если… если…       Он не смог договорить. Комок в горле стоял такой плотный, что воздух застревал где-то в груди.       Андреа побледнела — пальцы рук сжались в кулаки, но голос не дрогнул. — Если Ниган победит — Эми нигде не будет в безопасности, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я иду с вами и не собираюсь умирать. Я докажу, что ты и Мишонн — не единственные, кто выживает. — Гленн тоже так считал, — прошептал Рик, почти не разжимая челюстей.       Андреа коснулась кончиками пальцев его плеча, заставив поднять голову. Её глаза смотрели прямо в его — без страха, без жалости и упреков. — Мы выживаем, Рик. Сражаемся за жизнь день за днём — и побеждаем раз за разом. Это мы. Ты не должен беспокоиться обо мне — только насчет предстоящей операции. Не оставляй меня здесь только потому, что боишься моей смерти. Я нужна тебе — точно так же, как Мишонн или Кэрол.       Рик смотрел в её серые глаза с золотистыми крапинками и чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. В его душе боролись страх за судьбу Андреа — и уважение к её силе.       Спустя несколько секунд, показавшихся ему вечностью, Рик сокрушённо кивнул. — Хорошо. Будь осторожна.       Андреа отпустила его плечо, и напряжение в комнате самую малость спало. Но не до конца. — Мэгги останется с Эми, как и сказала, — сказала она, и в голосе впервые прорезалась уязвимость. — Это поможет ей в собственном горе. Я покормлю малышку перед отъездом… а если мы задержимся, Мэгги приготовит смесь для Эми. Но обещай, обещай мне, Рик…       Она запнулась, сглотнула. — Если вдруг со мной что-то случится… позаботься о ней, как о собственной дочери. Я уже говорила с Мишонн на этот счёт. Я понимаю, мы идем на очень опасное дело. Если кому-то из нас удастся выжить и вернуться… давайте позаботимся об Эми.       В её глазах блеснули слёзы, готовые сорваться в любую секунду. Рик молчал несколько секунд, переваривая слова Андреа. Потом взял её теплую ладонь своими пальцами и чуть сжал. — Мы вернёмся вместе, Андреа — живые. Я клянусь тебе, — сказал он твёрдо, и в голосе его не было сомнений.       Андреа сглотнула комок в горле, согласно кивнула. Потом убрала руку и отвернулась, чтобы он не видел её лица. — Тогда не будем терять время, — сказала она через плечо, уже направляясь к двери. — Надо готовиться к бою.       Рик смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри затихает буря. Он не знал, правильным ли будет его решение — взять её с собой. Он знал только одно: без неё справиться будет еще сложнее.       «Мы вернёмся», — повторил он про себя, как молитву. — «Все. Живые».       За окном серело пасмурное небо, и неподалеку в участке Регина ждала в камере, чтобы вести к победе — или окончательному разгрому. А тем временем где-то на своем заводе Ниган пил газировку и строил планы на их будущее — не подозревая, что они сами собираются к нему в гости.       Но сейчас, в эту минуту, внутри Рика была только решимость. Впереди была дорога — которая, быть может, вела их всех в ад.

***

      Рик пошёл к дому Дианы после обеда. Хотя сегодня он всё ещё не обедал — кусок в горло не лез, а выпитый утром кофе давно выветрился из организма, оставив после себя только горечь и пустоту.       Дом Дианы стоял в глубине жилого квартала, окружённый аккуратно подстриженными кустами. Рик поднялся на крыльцо, толкнул дверь — она оказалась не заперта.       Внутри было тихо и просто. Рика встретила самая обычная деревянная мебель без излишеств. На стенах — несколько старых фотографий в рамках: Диана с мужем на фоне Капитолия, Спенсер и Эйден ещё детьми, какой-то выцветший от времени пейзаж. Никаких намёков на роскошь, никаких попыток выделиться. «Она такая же, как все, — уважительно подумал Рик. — И всегда была такой».       Из гостиной вышел бледный Спенсер. Его глаза покраснели от пролитых недавно слёз, но он держался прямо — как солдат, который только что потерял командира, но не имеет права сломаться. — Она на кладбище, — сказал он, не дожидаясь очевидного вопроса. Голос его звучал глухо, будто из-под земли. — Уже были похороны? — тихо спросил Рик.       Спенсер молча кивнул, смахнув слезу рукавом, и отвёл взгляд. — Я соболезную, — сказал Рик — понимая, как мало значат эти слова.       Он вышел и быстрым шагом направился к церкви.       У свежей могилы с крестом стояла небольшая кучка людей. Рик подошел к самой развязке — Габриэль уже ушёл на колокольню. Оливия и Барбара, знавшие Диану еще по прежней жизни, тихо обнялись с Дианой напоследок и двинулись прочь, опустив головы.       Рядом с Дианой оставался один Тобин — увидев Рика, он положил ладонь на плечо женщины, наклонился к её уху. — Хороший у Вас был муж, Диана, — сказал он негромко, но твёрдо. — Светлая память.       И тоже ушёл, оставив их вдвоём.       Рик подошёл к могиле — свежий холмик с утрамбованной землей, крест с табличкой и неровной надписью «Редж Монро». Он встал сбоку от Дианы, не касаясь её — но так, чтобы она чувствовала его присутствие. — Я не знал, что похороны сегодня. Простите, — тихо сказал он, чувствуя, как слова застревают в горле.       Диана не повернулась, просто смотрела на крест — и голос её был ровным, почти безжизненным, будто она давно выплакала всё, что могла. — Это моя просьба. Времени на траур уже не осталось, да и вторые похороны окончательно убьют настрой на сопротивление врагу, — она помолчала, поправила упавшую на лоб прядь. — Прощание было коротким — Редж не хотел, чтобы по нему проливали слёзы в церкви. Он знал, что ему немного осталось. Рак никого не щадит.       Рик замер. — Я не… я не знал, Диана. — Об этом никто не знал, кроме Пита и Кэрол, — ответила она, и в голосе её впервые прорезалась усталость. — Мы даже сыновьям ничего не сообщали — не хотели, чтобы люди расстраивались раньше времени.       Рик молчал, переваривая услышанное. Рак, старость, война. Редж даже в последние месяцы своей жизни находил в себе силы, чтобы со вкусом одеваться назло смерти, и нес свои знания по литературе и истории подросткам Александрии. «Он знал, что это опасно — и всё равно вызвался нести вахту у ворот. Потому что кто-то должен был это сделать».       Они стояли рядом — у могил Реджа и Эйдена, погибшего осенью во время атаки Волков. Диана держалась так спокойно, что Рику стало не по себе. — Мне… мне жаль, Диана, — наконец выдавил он. — Простите, что втянул Александрию в войну.       Она наконец повернулась к нему. И Рик увидел её глаза — покрасневшие, с припухшими веками, но сухие. Она подавляла горе огромным усилием воли. Сколько же это стоило ей — стоять здесь, не падать, не кричать, не выть? Она была замужем за Реджем больше тридцати лет, а её сыновья были почти ровесниками Рика.       «А я еще жалуюсь на свои потери», — подумал Рик с внезапной горечью. — «Лори, Джудит… Да, это больно. Но она… за это время потеряла половину прожитых лет». — Я хочу рассказать вам одну историю, — тихо сказал Рик, глядя ей в глаза. — Про Хершела Грина, отца Мэгги.       Она молчала, но не отворачивалась. — Это было год назад, когда мы нашли убежище в бывшей тюрьме. Хершел был фермером, и решил вернуться к привычному делу на грядках. И однажды вечером он выпрямился после работы над помидорами, посмотрел на меня и сказал: «Сынок… я чувствую, что скоро умру — недолго уже мне осталось. Не говори моим девочкам».       Голос Рика дрогнул, но он продолжил. — И я спросил его: «Почему вы не боитесь?» А он ответил: «Я уже давно ничего не боюсь». — Рик перевёл дыхание. — А потом добавил: «Я хочу кое-что передать тебе напоследок. Если ты примешь это, Рик, то сможешь делать то, что и я — сможешь забирать боль. Но придётся платить. Платить всегда приходится».       На глаза Рика навернулись слёзы. Он знал, что говорит неправду — никто не может забрать чужую боль. Но сейчас он видел её посильную боль, и не мог промолчать. — Меня не заботила цена, — продолжил он, чувствуя, как горло сжимается. — Я хотел делать то же, что и он — хотел быть кем-то, помогать людям. И я согласился. Он заключил меня в объятия — и я ощутил всё, кем я был, кем могу стать. Это ощущение… оно рождалось и умирало — снова и снова. Потом Хершел отпустил меня… и через неделю его не стало.       Он повернулся к Диане, глядя ей прямо в глаза. Слёзы текли по его щекам — он не стыдился их, особенно перед ней. — Простите меня, Диана. Мне так жаль… Я боюсь, что у меня не получится так же, как у Хершела. Но я не хочу, чтобы вам было больно. И больше нельзя бояться.       Он развёл руки в стороны. — Так… можно я вас обниму?       Диана неожиданно всхлипнула — коротко, сдавленно — и шагнула в его объятия. Рик обнял её, чувствуя, как дрожат её плечи, как она вцепилась пальцами в его куртку, как её тело сотрясают беззвучные рыдания.       Он ничего не говорил — просто стоял, став молчаливой опорой для этой сильной, невероятно мудрой женщины, которая заменила ему мать.       «Мать, — подумал он. — У меня никогда не было такой — тёплой, принимающей, верящей в меня. А теперь есть».       Наконец, Диана отстранилась, вытерла лицо рукавом и посмотрела на него — уже спокойнее, хотя глаза всё ещё блестели. — Я хочу одного, — сказала она твёрдо. — Чтобы вы заставили их заплатить. За Реджа. За Гленна. За всех. — Умру, но заставлю, — ответил Рик, и в голосе его не было сомнений.       Диана жёстко взяла его за плечи: — Нет, Рик. Не смей такое говорить. Ты обязан выжить — здесь тебя ждёт Карл, на тебя надеются твои друзья. И все жители тут — даже те, кто тебя недолюбливает — понимают, что их жизни зависят от твоих действий.       Рик кивнул. — Мы планируем новую операцию, — признался он, вновь обретая уверенность в себе. — Скрытное проникновение на базу Спасителей — и устранение Нигана.       Диана выслушала его, не перебивая. Потом спокойно кивнула — как человек, который уже всё для себя решил. — Я помню, что случилось в предыдущий раз, — сказала она. — Но послушай меня, Рик. На этот раз вы все вернётесь домой живыми. Ты запомнил?       Рик чувствовал, как его кишечник скрутился в тугой узел: — Я всегда ждал чего-то подобного… но к такому невозможно подготовиться. Теперь я в ответе за всю Александрию… — выдавил он через силу. — Я знаю, что тебе нелегко. Но тебя обучали в полицейской академии, как действовать в таких условиях. И с тобой будет самая лучшая команда бойцов, с которыми ты прошел полстраны. — Конечно. Вы правы, — кивнул Рик.       Диана мягко провела ладонью по его спутанным волосам — жест, который могла позволить себе только мать. Или та, кто стала ею по праву. — У тебя всё получится, мальчик мой, — прошептала она с лёгкой дрожью в голосе.       Рик с трудом удержался от новых слёз. Торопливо кивнул, боясь, что если откроет рот, то не сможет вымолвить ни слова. — Пойдём в ратушу, — сказала Диана, беря его за руку. — Выслушаем предложения Абрахама и Иисуса.

***

      В кабинете ратуши было сумрачно — солнце уже клонилось к закату, и длинные тени ложились на стены, делая комнату похожей на склеп.       Диана сидела во главе стола — прямая, собранная, с красными, но сухими глазами. Справа от неё — Рик, слева — Абрахам. Иисус стоял у окна, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось напряжение. — Спасители превосходят нас в численности, и стратегически мы проигрываем. Вы должны принять решение, Диана. Если наша боевая группа потеряет еще пару человек, удержать Александрию будет уже невозможно. Мы на грани уничтожения, — честно признал их перспективы Рик.       Абрахам излагал план сухо, чётко, по-военному: — Мы пройдем через туннели на их базу, как показала Регина. Без лишнего шума выберемся наверх через душевую, а оттуда — сразу к покоям Нигана. Главная задача — ликвидируем цель. Потом сразу назад — а я прикрою отход из ручного пулемета. Розита кинет пару дымовых гранат, чтобы мы ушли назад в туннели. И домой на всех парах. — Что слышно от Юджина? — спросил Иисус из угла. — Есть подвижки со взрывчаткой? — Без материалов он ничего собрать не может, — мрачно признал Абрахам. — Придётся обходиться тем, что есть.       Он говорил уверенно, но Рик знал: Абрахаму не по душе этот план. Слишком рискованно, слишком много неизвестных. Но другого выхода не было.       Диана посмотрела на Абрахама, потом на Рика. Тот молча кивнул — едва заметно, но она поняла. — Начинайте операцию, — сказала она. — Да хранит вас Господь.       Абрахам, скрипнув челюстью, с глухим стуком положил кулаки на столешницу — и поднялся из-за стола. — Предупредите остальных. Сбор через сорок минут у ратуши, — глухо потребовал он.       Абрахам вышел на улицу, и через неплотно прикрытую дверь Рик услышал его отборный мат — привычный способ Абрахама сбрасывать напряжение.       Рик перевёл взгляд на Иисуса. Тот чуть наклонил голову, одними глазами успокаивая: «Всё получится, пока я с вами».       Рик встал из-за стола. — Пойду сообщу Карлу, — сказал он, уже направляясь к двери.       Этой ночью всё решится. Там, на территории врага, в старом заводском комплексе, где Ниган чувствовал себя королём. Рик готов был умереть, чтобы дать шанс Александрии. Но он поклялся — вернуться живым, и привести назад всех друзей. Это было почти невозможно.       За окном серело небо, и первые звёзды уже проклёвывались на востоке, обещая надежду.