Хроники Вашингтона (D.C. Chronicles)

      Зал Святилища гудел, как растревоженный улей. Три сотни человек — солдаты, рабочие, женщины с детьми — заполнили скамьи и проходы, вжавшись друг в друга, но не жаловались. На стенах мерцали факелы, потолочные лампы едва разгоняли полумрак, но света хватало, чтобы разглядеть трибуну — грубо сколоченный помост у дальней стены.       Ниган неспешно взошёл на него чуть вразвалочку — бита Люсиль лежала на плече, колючая проволока поблёскивала в отблесках пламени. Куртка была застёгнута, красный шарф облегал шею. Он встал за кафедру, окинул зал взглядом — и поднял биту, словно императорский скипетр.       Толпа мгновенно затихла, как по команде. Только где-то на галерее кашлянул ребёнок, и мать прижала его к себе, затыкая рот. — Мои дорогие Спасители! — воскликнул Ниган, его голос зычно разносился под бетонными сводами, отражаясь от стен. — Вы сами всё видели своими глазами. Позвольте лишь подвести итог этой истории.       Он опустил Люсиль, постучал ею по кафедре — раз, другой, привлекая внимание. — Коварный враг напал на нас без объявления войны. Подлым ударом уничтожил наш аванпост у Хиллтопа. Эта чертова Александрия оказалась крепким орешком — враг не только отразил нашу атаку, но и сам попытался уничтожить наш дом. Убить всех в Святилище.       Он сделал паузу, обводя грозным взглядом зал. — Но мы — Спасители. Нас нельзя раздавить, как усатого таракана тапком! Мы сильны не только потому, что нас много — но потому, что мы самые злые и упёртые сукины сыны и дочери, что ещё живут на этом гребаном свете!       По залу прокатился одобрительный гул. Кто-то крикнул: «Верно!» — Мы не только пленили их лучших бойцов — мы без боя овладели Александрией и установили над ней полный контроль. Их оружие, их припасы, их самонадеянная вера в собственную непобедимость — теперь всё это наше. Мы победили!       Он резко вскинул Люсиль вверх, и толпа взорвалась. Аплодисменты, свист, крики «Ниган!», «Да!», «Ура!», «Так их, сволочей!». Овация нарастала, перекатывалась из конца в конец зала, и Ниган стоял, принимая её, благосклонно улыбаясь.       Он подождал несколько секунд, пока гул не стих до приглушённого рокота. — И ещё вот что, — продолжил он, и голос его стал тише, но от этого не менее весомым. — Я хотел бы поблагодарить всех вас, мои дорогие Спасители. Всех — не только моих лейтенантов и помощников, но и бойцов, и простых работяг.       Он провёл рукой над залом, будто пересчитывая каждого. — Будь у меня сейчас в руках рюмка с коньяком, я бы поднял тост за ваше здоровье. Но обещаю — так и сделаю сегодня вечером! Я благодарю вас всех не только потому, что вы — стальной хребет этого мира и главная сила в округе Колумбия. Но потому, что у вас есть стойкий характер и терпение.       Он перевёл дыхание, постучал битой по кафедре. — У нашего руководства было немало ошибок за эти полтора года. Были моменты отчаянного положения, когда наши бойцы отступали — потому что не было другого выхода. Королевство, Форт Вашингтон, Александрия — никто из них не сдавался без боя. Все они успели попить нашей кровушки. Другие люди могли бы сказать своему начальству: «Вы не оправдали наших ожиданий. Пиздуйте прочь. Мы поставим другое руководство, которое заключит мир с сильным соседом и обеспечит нам покой».       Ниган выдержал паузу. — Но вы, Спасители, не пошли на это. Потому что вы верили в правильность нашего курса. И пошли на жертвы, чтобы обеспечить разгром врага. И это ваше доверие мне лично и моим лейтенантам оказалось той решающей силой, которая обеспечила итоговую победу над этими мелочными мудаками. Спасибо вам, простые Спасители, за это доверие!       Толпа взревела снова. Кто-то срывал голос, кто-то бил кулаком в грудь. Женщина с ребёнком на руках заплакала — уже от гордости, не от страха. — Сегодня я выпью с наиболее отличившимся из вас это доверие! — крикнул Ниган, перекрывая гул. — А для всех остальных объявляю — сегодня и завтра все без исключения получают двойной паёк! Мы победили!       Оглушительный рев потряс стены. Люди обнимались, хлопали друг друга по спинам, подбрасывали вверх кепки. Кто-то скандировал: «Ни-ган! Ни-ган! Ни-ган!»       Ниган улыбнулся, кивнул и, неспешно поигрывая битой, покинул помост.

***

      Зал совещаний на верхних ярусах оказался тесноват для праздника. Здесь, за длинным столом, собрались не больше трёх десятков человек: лейтенанты, их ближайшие помощники, личная охрана Ниган со своей начальницей Арат и пара простых бойцов — приглашение для них стало особой наградой за заслуги. Спустя час пира бутылки почти опустели, блюда были сметены, а в воздухе запахло табаком, перегаром и потом.       Ниган восседал во главе стола, откинувшись на спинку кресла. Справа от него — величественная в своем спокойствии Регина, неспешно доедавшая запечённое мясо с овощами. Слева — невозмутимая Арат, единственная за этим столом пившая сок вместо алкоголя. Оружие осталось при ней, как всегда.       Саймон и Дуайт сидели дальше, сразу за спинами женщин. Саймон — угрюмый, сжавший зубы так, что на скулах ходили желваки. Дуайт — отрешённый, погружённый в себя, пальцы рассеянно гладили бронзовое кольцо с черепом. Лаура пристроилась рядом, касаясь его колена своим — жест почти незаметной, но постоянной поддержки. На другом конце стола рыжая Пола раскраснелась от выпитого, но держалась бодро, то и дело бросая взгляды на Регину.       Карсон, секретарь Нигана и врач Святилища, сидел чуть поодаль с блокнотом на коленях, был погружен в свои размышления и то и дело делал заметки карандашом. — Позвольте поднять ещё один тост! — Пола чуть пошатнулась, но удержалась, опираясь на стол. — Я хочу выпить за ту, чей ум и хитрость принесли нам победу. Если бы не она — боевая группа Александрии сидела бы за своими стенами. Мы бы потратили много сил, пытаясь выковырять врага из его скорлупы. Но она привела этих ублюдков в ловушку, она одним ходом превратила их из победителей в проигравших!       Она подняла стакан. — Я горжусь тем, что служу ей! Выпьем же за самую сильную женщину среди Спасителей — за Регину!       Спасители зашевелились, нестройно встали и звякнули стаканами. Арат чуть кивнула, признавая в своей госпоже внутреннюю силу, и пригубила соку. Карсон едва омочил губы в легком вине и снова присел, уткнувшись в блокнот. Саймон стиснул зубы, но выпил — залпом, ни с кем не чокаясь. Дуайт пригубил сухо, не глядя на Нигана с Региной. Лаура с бокалом вина улыбнулась жене Нигана — но улыбка вышла не совсем убедительной, а глаза будто бы сканировали Регину, пытаясь понять, враг она или союзник.       Ниган тоже неспешно встал вместе со всеми, заставив себя улыбнуться. Разбавленный колой виски он пил без торопливости, глядя на жену поверх стакана. В его взгляде читалось что-то сложное: гордость за свою вторую половину, ревность к славе, уважение — всё сразу.       Регина чуть наклонила голову в знак признательности, оставшись стоять после выпитого. Щёки её чуть порозовели — от вина или от напряжения. В серых глазах Регины читалась огромная усталость после перенесенного, но она не позволяла себе расслабляться. — Спасибо вам за похвалу, — сказала она ровным голосом, когда гул стих.— Но вы забываете кое о чём. Я была всего лишь беззащитной пленницей, а не всезнающей богиней. Мой тайный план не стоил бы ничего, если бы вы здесь не подготовились к встрече гостей.       Она перевела взгляд на Нигана. — А кто же выжидал? Кто поймал этих ублюдков в ловушку в душевой и заставил их сдаться? Кто притащил их связанными к воротам Александрии и обезоружил её защитников без единого выстрела? — Ниган! — крикнул кто-то с другого конца стола. — Да, Ниган! — Да, это всё он, — подтвердила Регина. — Мой верный муж руководил вами. Его заслуга никак не меньше моей — а если говорить начистоту, мы всем обязаны ему. За Нигана!       Стол взорвался победными выкриками — снова застучали стаканы и зазвенели ложки. Очень довольный Ниган поднялся, принимая овацию, и в его улыбке скользнуло что-то довольное, почти мальчишеское.       Он обвёл взглядом собравшихся, показывая рукой, чтобы притихли. — Да, — сказал он, когда шум стих. — Мы победили. Потому что мы все — Ниган! — ДА! — хором поддержал его весь стол. — Война с Александрией далась нам непросто, — продолжил Ниган, посерьёзнев. — Мы потеряли почти полсотни своих… но людей у нас всё равно хватает! Обращаюсь к своим лейтенантам — проведите в ближайшие дни набор новобранцев. Кто желает послужить Нигану на деле и подняться на вершину нашей системы — пусть переходит в боевые группы.       Он повернулся к Саймону. — Саймон — ты отправишься восстанавливать аванпост у Хиллтопа. Завтра Карсон выпишет тебе все бумаги на набор людей и материалы. Смотри, не подведи меня снова — а то не просто заберу командование, а посажу на гребаную цепь рядом с ходячими у забора!       Саймон угрюмо кивнул, сжав стакан так, что тот чуть не лопнул. — Дуайт! — Ниган повернулся к обезображенному арбалетчику. — Пополни состав своей группы лазутчиков. Займись дальней разведкой — ищи людей в окрестностях Вашингтона и приводи их в Святилище. Если надо — на верёвке. Нам нужна свежая кровь. Новички должны прибывать именно к нам, а не в Хиллтоп или Королевство.       Дуайт кивнул сухо, встретившись взглядом с Ниганом. Лаура чуть сжала его колено под столом.       Ниган хищно оскалился. — Теперь у нас появился ещё один источник снабжения. И это, блядь, охуенно хорошая новость. Я бы сказал — с долбанной Ханукой всех!       За столом заржали. Даже Арат чуть скривила губы в подобии улыбки. — По такому случаю объявляю новую амнистию всем, кто облажался. Своей властью прощаю всех, кто успел нарубить дров и нарушить наши правила. Как уже сделал после победы над генералом Крейгом в Форт-Вашингтоне!       Спасители кивнули, молчаливо выражая одобрение. Карсон записал что-то в блокнот, даже не поднимая головы. — А теперь, — Ниган откинулся на спинку кресла, — давайте прикончим всё, что осталось на столе — и расходимся по койкам! Кому здоровье позволяет, как мне — пускай хорошенько развлечётся со своим партнёром. Ну а у кого что болит — пусть просто попробует выспаться, слушая звуки ебли за стенкой!       Спасители снова заржали. Дуайт невольно опустил голову и вжал её в плечи, припоминая обидный укус Юджина у ворот Александрии. Лаура рядом покраснела, но не отстранилась. Ниган подмигнул Регине. Та чуть приподняла бровь, глядя на него испытующе — «Ты уверен, что сейчас время для шуток?» — но промолчала. Только уголки губ дрогнули в намёке на улыбку.       Арат незаметным взглядом окинула собравшихся за столом, запоминая, кто как отреагировал. Потом чуть наклонила голову, встретилась со спокойным взглядом Регины и кивнула — всё спокойно, угрозы нет. Сегодня здесь царили только усталое веселье и затаённая злоба — привычные спутники любого застолья.       Ниган потянулся, с наслаждением разминая шею, и взял со стола недопитую бутылку. — Ну что, народ? Выпьем же за здоровье победителей! — он отхлебнул прямо из горла и протянул бутылку Регине. — Дорогая, твоя очередь.       Регина приняла бутылку, сделала глоток, не отрывая взгляда от мужа. В глазах её мелькнуло что-то тёплое — и тут же пропало, скрытое за маской невозмутимости. — За победу, — тихо сказала она. — За победу, — ответил Ниган, и зал загудел снова, но уже устало, по-домашнему.       Пир заканчивался.

***

      Вечеринка докатилась до логического финала минут через пятнадцать. Бутылки опустели, блюда опустели, языки заплетались. Ниган поднялся из-за стола, чуть покачнулся — не от слабости, от сытости и выпитого — и зычно крикнул: — Всё, шабаш! Валите нахер отсюда!       Гости зашевелились. Карсон, поправляя очки, торопливо засеменил к выходу, прижимая к груди блокнот — там, в столбцах цифр, уже складывались потери, трофеи, будущие пайки. Регина встала следом, прямая как струна; она не шаталась, только порозовевшие скулы выдавали, что вино всё же сделало своё дело. «Высокий порог опьянения. Или просто железная выдержка», — подумал Дуайт.       Пола, раскрасневшаяся, с мокрыми глазами, двинулась к выходу, опираясь на плечо какого-то красавчика из простых бойцов, приглашенного на вечеринку. За ней потянулись остальные: лейтенанты с помощниками, телохранители Нигана. Арат остановилась у двери, положив руку на кобуру, и сканировала комнату холодным, немигающим взглядом — на случай, если кто-то решит устроить скандал в конце попойки.       Дуайт тоже собрался уходить. Лаура, сидевшая рядом, чуть привалилась к нему плечом, как бы ограждая его от пьяного отребья вокруг. Он шагнул к дверям, когда голос Нигана, жёсткий и отрезвляющий, ударил в спину: — Дуайт, Саймон. Останьтесь.       Дуайт замер, медленно повернулся к боссу. Переглянулся с Лаурой — в её карих глазах не было ни тени паники, только поддержка и холодное понимание. «Держись», — говорил её взгляд. Он чуть сжал её пальцы и сделал шаг к Нигану, оставив Лауру позади. — Что, Вайнона Райдер — всё переживаешь за своего героя? — Ниган усмехнулся, поднимаясь из кресла. — Не бойся, я сегодня добрый — кусаться не буду!       Саймон, до этого угрюмо молчавший, скривил губы в едкой улыбке — радуется, сволочь, что конкурент получил такое унизительное ранение. Укушен в пах — смех, да и только. Лаура за спиной засопела в бессильной ярости, но не стала нарываться, промолчала.       Дуайт сжал челюсти, мельком глянул на дверь. Арат стояла на посту, испытующе глядя на него. «Только попробуй что-нибудь выкинуть — сразу вызову подмогу за дверью», — говорил её непринужденный спокойный взгляд.       Дуайт сощурился, делая вид, что ему глубоко похуй на всех, и шагнул к Нигану и Саймону, и бросил как можно более ровным голосом: — Что ещё, босс?       Ниган потянулся, широко раскинув руки, и дотянулся до полки, где лежала Люсиль. Бита легла на плечо, и он сразу стал другим — не подвыпивший гуляка, а хищник, готовый к прыжку. — На нижних ярусах поговаривают, что крысы в туннелях совсем распоясались. — Ниган переводил взгляд с одного на другого. — Есть что сказать, дорогие мои?       Саймон опустил глаза. Заговорил усатый не сразу, с приглушённой досадой и бешенством, которое пытался спрятать за официальным тоном: — Этого ловкача так и не удалось найти. Хуже того — он вырубил одного из моих людей и забрал его оружие и рацию.       Ниган взорвался. — Долбоебы! Вы оба! Никчемные куски говна! — Он шагнул к столу, опираясь на биту, как на посох. — Надо было напалмом внизу всё выжечь нахуй! Теперь опять придется искать новые частоты и менять коды связи, кретин!       Дуайт невольно сжал кулаки, с трудом сдерживаясь. Краем глаза он видел побелевшего от ярости Саймона — тому тоже приходилось молчать. За их спинами — Арат с телохранителями. У Нигана в руках — Люсиль. Один неверный шаг, и всему конец — скажут, что сами Нигана спровоцировали. «Засунь гордость поглубже», — приказал он себе.       Ниган ткнул битой под усы Саймона, почти касаясь лица: — Чуешь, чем пахнет, тупой ты ущербный ублюдок? Я нихуя не забыл, по чьей вине моя жена оказалась на аванпосте у Хиллтопа!       Саймон сквозь зубы проскрежетал: — Да, сэр. Я виноват, сэр.       Дуайт едва заметно усмехнулся. Видеть Саймона таким униженным — лично ему было очень приятно. Только бы Ниган не заметил. — А ты хули скалишься, Харви Дент на минималке? — рыкнул Ниган, переключаясь на Дуайта.       Дуайт глубоко вдохнул, возвращая лицу невозмутимость. «Не реагировать, не давать ему повода. Он успокоится». — Ты тоже хорош, — Ниган ткнул битой в его сторону. — Сунулся напролом в Александрию — и проебал почти весь отряд Спасителей. МОИХ Спасителей! — Вы сами приказали мне закончить дело, босс, — жёстко, но спокойно напомнил Дуайт после короткой паузы.       За спиной резко выдохнула Лаура. Саймон уставился на Дуайта с тупым изумлением, налившимися кровью глазами — он явно не ожидал такого отпора. Дуайт балансировал на грани, усомнившись в самом Нигане — и знал, чем рискует.       Ниган опешил на пару секунд, только сжал биту покрепче. Потом произнёс тихо, но так, что мурашки побежали по коже: — Повтори.       Дуайт невольно моргнул повреждённым глазом — нервный тик, оставшийся после пыток в Форт-Вашингтоне, — и ответил без злобы, без насмешки, просто констатируя факт: — Я торопился, чтобы выяснить судьбу вашей супруги, сэр. И чтобы вытащить её из плена в том случае, если бы она нашлась в Александрии.       Тишина. Ниган смотрел на него, не отрываясь, и Дуайт выдержал этот взгляд. Секунда. Две. Три. — Да, — наконец сказал Ниган, и в голосе его не было благодарности, но и прежней ярости тоже не было. — Регина оказалась в Александрии. И сделала больше, чем вы двое вместе взятые.       Дуайт медленно кивнул, соглашаясь с очевидным фактом. — Мы понятия не имели, что столкнёмся с таким ожесточённым сопротивлением, — сказал он. — Я не ожидал, что у противника будет свой снайпер и группа быстрого реагирования.       Ниган жестко оскалился, почти успокоившись: — И ещё ты не ожидал, что у них есть свой пухленький Зубастик?       Дуайт скрипнул зубами. Выдохнул честно: — Да. Недооценил эту жирную сволочь. — Ничего, заживёт до свадьбы с твоей Вайноной. Говорят, шрамы украшают мужчину, — жестко усмехнулся Ниган.       «Чтоб тебе мертвяки член отгрызли!» — с ненавистью подумал Дуайт, а вслух буркнул другое: — Не в этом месте. На мне и так живого места почти не осталось.       Ниган нахмурился, и его голос снова стал угрожающим: — Будешь часто терпеть провалы — будет только мертвое место. — Мы всё поняли, сэр, — вставил Саймон, чтобы увести разговор в сторону. — Такое не повторится. — Ещё бы, блядь, это повторилось, — Ниган отступил на шаг, поигрывая битой. — Гребанная недооценка сил, как с этим долбаным Фортом! Радует только одно — что всё быстро закончилось! — Гэвин вообще отсиделся на своём аванпосте, — Саймон попытался «перевести стрелки». — Пока подсчитывал припасы и вёл переписку с Королём, мы уже всё уладили! — Ты уладил? — холодно заметил Дуайт. Ниган смотрел то на одного, то на другого. Потом кивнул, и в его голосе зазвучала тяжёлая, усталая решимость: — Именно. Уладила Регина… и я. А вы оба успешно проебались. Наказывать вас смысла нет — одного побили в Хиллтопе, как скулящую сучку, а другого едва не превратили в самого страхолюдного евнуха на свете.       Дуайт заставил себя хмыкнуть, криво улыбнуться. Саймон тоже сделал попытку усмехнуться — вышло похоже на оскал.       Ниган победно лыбился на них: — Не забывайте про долбанную субординацию, мои лейтенанты. Я ещё раз напоминаю — если увидите где-то этого ловкача из туннелей, доставьте его ко мне. Лучше всего живым… но мёртвым — сойдёт тоже.       Оба кивнули. — Ладно, хватит на сегодня болтовни. О делах ещё поговорим завтра — свободны.       Ниган вальяжно, поигрывая битой, вышел из зала. Арат — за ним, словно бесшумная тень.       Саймон, подождав несколько секунд, тоже двинулся к выходу. По пути усатый цыкнул на Лауру — та оделила его презрительным взглядом, от которого он скривился, но ничего не сказал.       Дуайт и Лаура вышли в коридор, молча прошли через несколько пролётов, поднялись на два яруса. Когда они остались одни, Дуайт выдохнул сквозь зубы: — Как же я их ненавижу. Всех. Нигана, Саймона, эту суку Арат… Всё это отребье, возомнившее себя новой элитой мира.       Лаура взяла его под руку, прижалась плечом. — Рано или поздно они перегрызут друг другу глотки. Может, даже без нашей помощи. — Мы потеряли две трети отряда, — мрачно сказал Дуайт. — Если выступим против него сейчас — шансов не будет. — Саймон тоже потерял почти всех сторонников, — заметила Лаура. — Большинство его людей погибло на аванпосте у Хиллтопа, а остальные разбросаны по мелким точкам и в Форте Вашингтон. — Эта свинья везде грязь найдёт, — усмехнулся Дуайт. — Скоро снова будет ходить во главе толпы головорезов. И будет мстить всем. — Мы будем готовы ответить.       Они дошли до его скромной, почти нищенской квартиры. Мини-прихожая, в которой тесно вдвоём. Махонькая кухня, где едва помещался стол и пара шкафчиков. Спальня чуть побольше — но односпальная кровать на двоих.       Они прошли на кухню. Дуайт закрыл дверь и прислонился к стене, глядя в окно. Лаура села за стол, положила руки на столешницу. — Мы выжили, — сказала она с тихим оптимизмом. — Уже хорошо.       Дуайт криво усмехнулся: — Ага. Именно что выжили — через унижение.       Он чуть распустил ремень на штанах, заглянул туда — проверяя, как там. Лаура подошла, встала рядом, заглянула ему в глаза — доверительно, без брезгливости. Дуайт скривился и молча спустил штаны. — К Карсону заходил? — спросила с тревогой Лаура, проводя визуальный осмотр. — Что он сказал? — Заживёт через пару недель. Мазь выписал, которую Пола забрала в больнице этих сволочей. Считай, это моя доля за участие в войне.       Лаура облегчённо выдохнула: — Уже хорошая новость. Баллов на остатке у нас немного. — Опять я отхватил из-за этого куска дерьма. Как же он меня достал… — процедил Дуайт, сжимая кулак.       Лаура вскочила, приложила пальчик к его губам. — Шшш! Тише, милый — тут и у стен есть уши.       Дуайт понимающе кивнул, заставил себя отдышаться, чтобы унять гнев. Потом тихо спросил: — Всё остаётся в силе? — Да, — она хитро улыбнулась. — Они своё получат.       Лаура затянула его ремень, и Дуайт вздохнул с разочарованием: — Всё равно настроения нет. Ниган жив, Регина жива — даже ублюдок Саймон до сих пор ещё ползает… — Главное — что мы вместе, — Лаура подняла ладонь, показывая маленькое золотое колечко на пальце. — Забыл?       Дуайт взял её ладонь своей. Его пальцы — грубые, в старых шрамах, с массивным кольцом в тёмной патине, — легли поверх её изящной кисти. — Ты снова права. Что бы я без тебя делал, любимая? — Наверное, уже сдох бы — пытаясь вернуть Шерри… — чуть усмехнулась Лаура.       Дуайт остался серьёзен. Лаура заметила это, и её голос стал тише, с ноткой ревности: — Прости. Я думала, ты перестал о ней думать.       Дуайт мотнул головой. — Я про неё не думаю. Просто… мне неприятно осознавать, что три года брака обернулись предательством. — Шкурой она оказалась! — вспылила Лаура, задетая за живое. — Променяла тебя на теплую постель и горячий шоколад. Сучка крашеная!       Дуайт хотел возразить — но посмотрел на неё, на её разгоревшиеся глаза, и с неожиданной теплотой сказал: — Такой… резкой я тебя ещё больше люблю.       Лаура замерла, потом спросила с надеждой, почти по-детски: — Но я же права, так? — Абсолютно, — ответил Дуайт и сжал её в своих объятиях.       Дуайт стоял, прижимая Лауру к груди, и память унесла его назад.       Ноябрь прошлого года. Коридоры Святилища. Он, ещё не обезображенный ожогом, но уже сломленный предательством Шерри. Ниган приказал прижечь ему половину лица — за попытку восстановить отношения с бывшей женой, которая стала «женой» в гареме. Боль от раскалённого утюга была адской. Он не мог пошевелиться, не то что добраться до лазарета. Толпа зрителей постепенно разбрелась по своим делам, а Шерри ушла под ручку с Ниганом. Никогда еще ему не хотелось просто сдохнуть, чтобы не мучаться. А потом появилась она — Лаура, простая работница прачечной, с твёрдым взглядом и грубоватыми манерами. Напоила водой из фляжки, помогла добраться до Карсона — и даже поделилась своими баллами, чтобы оплатить лечение. Он уже не помнил этого, отключился по пути.       Потом — ночь перед Рождеством. Он, пьяный и злой, бродил по пустым коридорам и наткнулся на неё — трясущуюся от холода, без ночлега. Забрал к себе, накормил и даже уступил свою кровать. Кто ж знал, что наутро она бросит ему в лицо правду про Шерри: «Она сама подставила тебя, идиот! Сама пошла к Нигану и всё рассказала заранее!» Он не поверил, конечно — а обидевшаяся Лаура потом пошла и начистила лицо Шерри. Ему пришлось прикрывать храбрую девушку, прятать её на отдалённом аванпосте… и незаметно для себя влюбиться.       Лаура не просто любила его, невзирая на ожоги и шрамы. Она сама предложила свергнуть Нигана. Она помогала ему выжить после Форта Вашингтона, куда Ниган послал его парламентёром к военным, а их генерал приказал пытать Дуайта — вытащила, обменяла на пленного солдата и вернула домой почти мёртвого. Как будто этого было мало — она снова рисковала ради него своей жизнью — и победила, выжила. А вечером того же дня он сделал ей предложение.       Дуайт безотчётно поцеловал татуировку на шее Лауры — пташку-колибри, раскинувшую крылья. Запах её тела — мыло, порох, что-то родное — сводил с ума. Он приложился снова и снова.       Лаура томно выдохнула, откинув голову назад. — Как хорошо-то… Мастер тату не обманывала — с таким целеуказателем никакой мужик не промахнётся…       Она перехватила его губы своими. Долгий поцелуй оказался еще слаще, когда она чуть прикусила его нижнюю губу. Рука Дуайта скользнула от её груди к животу, потом ниже… — Нет, — с усилием сказала она, оторвавшись. — Не надо сейчас. Мне стыдно получать удовольствие, когда ты этого не можешь себе позволить. Подождём пару недель? — Как скажешь, — выдохнул он, любовно проведя рукой по её взъерошенным чёрным волосам. — Просто обними меня, — попросила Лаура, положив голову ему на плечо.       Дуайт так и сделал. Слушал спокойный стук её сердца.       Вместе они всё преодолеют. Даже свергнут Нигана в один прекрасный день.

***

      Саймон сидел в комнате Гэри — своего бывшего помощника, которого он вытащил из грязи и сделал правой рукой, а потом отправил на повышение, командиром захваченного Форта Вашингтон. Комната была грязной, пахло чужим потом, дешёвым табаком и запустением. Саймон с неохотой проводил здесь последние дни, но сейчас ему было плевать.       Он пил один — и злился.       В пепельнице — горсть окурков, на полу — пятна от пролитого виски, в воздухе — горечь и тоска по прошлому. Бутылка почти опустела, но он всё тянулся к ней, опрокидывая стопку за стопкой, закусывая собственным бешенством.       Как же он дошел до жизни такой?       Он вспоминал, как был долгое время правой рукой Нигана. Как возглавлял аванпост у Хиллтопа, вёл свои «сторонние» операции с трусливым Грегори, прятал излишки дани в тайных схронах. Жил припеваючи, ни в чём не зная отказа. А потом в жизни Нигана появилась эта чертова баба Регина.       Сначала Саймон не обращал на неё внимания. Ну, бывает: баба из лейтенантов средней руки стала единственной женой Нигана, убедила его разогнать гарем. Может, и к лучшему — меньше бабского визга.       Но потом она поставила под контроль своевольный, буйный «Штурмовой отряд» — банду головорезов, с которой сам Ниган не знал, как сладить. А Саймон знал — он сам когда-то был в этой банде, пока Ниган не сделал ему предложение, от которого нельзя отказаться. Регина же не просто приструнила этих дикарей — она сделала их своей опорой. Сделала себя опорой Нигана.       Потом она превратилась не просто в жену. В единственного советника, к которому Ниган прислушивался. Который решал, кому жить, а кому — гнить на задворках завода или на цепях у забора, что в глазах Саймона было почти одно и то же.       Саймон пил на брудершафт с Ниганом после взятия Форта Вашингтон — улыбался, хлопал босса по плечу, кричал вместе с остальными «За победу!». Но внутри всё кипело. Он понимал — прежних позиций ему не вернуть, Регина заняла его место. И плевать, что он сильнее — она была умнее… и обладала еще кое-чем между ног, чего у Саймона не было.       А недавно всё стало еще паршивей.       Во время сбора дани в давно запуганном Хиллтопе его избила какая-то кучка чужаков. Пришлые ублюдки — просто налетели и наваляли, как последнему псу. Посадили под замок в подвале, унизили перед парой сотней местных. И об этом позоре узнали в Святилище.       Ниган лично приехал на аванпост, снял его с командования и заменил своей женой! «Временно, на аудит», — сказал он. На «аудит», мать его — какое тупое слово! Саймон был готов грызть зубами дверь в подвале Святилища, куда его бросили до выяснения всех деталей.       Ему бы несдобровать — Регина хотела выяснить, чем еще занимался Саймон в Хиллтопе. А там было что скрывать — например, рыжая девчонка, слишком громко вывшая, которую пришлось «пришить» и закопать поглубже, чтобы не нашли ненароком. И ещё пара трупов до неё.       Но на аванпост напали те же придурки, что избили его в Хиллтопе. Ниган освободил Саймона из заключения, снова вернул шевроны лейтенанта. А он, наивный, раскатал губу — думал, после пропажи этой наглой бабы снова займет место рядом с Ниганом.       Хрен там. Регина нашлась. И не просто нашлась — выяснилось, что она фактически сдала Нигану лучших бойцов Александрии, завела тех в ловушку, рискуя собой. Это было круто, даже по мнению Саймона. Сука оказалась не просто бабой, а опасной сукой.       И теперь что оставалось ему? Пустой, разбитый аванпост? Потеря уважения в Святилище?       Ничего, он еще вернется — сильнее и крепче прежнего. У него есть пара схронов с добычей, будет на что навербовать сторонников. Гэри в Форте Вашингтон поможет — не зря же он продвигал наверх своего помощника. Верные люди ещё есть. И Регина ещё поплатится.       Саймон опрокинул в себя очередную стопку, крякнул, вытер рот рукавом. В горле обожгло, и от этого стало чуть легче.       Неожиданно раздался стук в дверь. — Заходи, если не зассал! — рявкнул он, не поднимаясь.       Дверь приоткрылась, и в комнату скользнула Шерри — высокая, фигуристая, с цепким взглядом и хищной улыбкой. Когда-то она была женой Дуайта, потом попросилась в гарем, погорела вместе со всеми шлюшками после появления в жизни Нигана Регины, а недавно вернулась после изгнания на дальний аванпост — и похоже, теперь искала покровителя. — Чего тебе? — Саймон смотрел на неё мутным взглядом, не двигаясь с места. — Вижу, ты расстроен, большой парень? — она чуть улыбнулась, подходя ближе. — Не твое дело. — Я знаю, — Шерри присела на край стола, оголив гладкие ножки под короткой юбкой. — Тебе поперек горла стала эта старая сука Регина. Она многим в Святилище перешла дорогу. — Хочешь отомстить? — усмехнулся Саймон, наливая ещё. — Забыла, кто рядом с ней? — Я очень хорошо помню, кто сослал меня на край света, — голос Шерри стал тише, почти мурлыкающим. — Но Ниган… он тоже не вечен, понимаешь? — Опасные вещи говоришь, стервочка. — Я лишь имела в виду, что нужно думать о будущем. Если однажды Нигана не станет — кто возглавит Спасителей? Не эта же сука Регина? — А как же твой бывший, Дуайт? — Саймон хищно ощерился. — Пошёл он к черту. Нашёл себе эту уродину Лауру. — Шерри скривилась. — Я бы хотела, чтобы и ей кто-то личико утюгом прижег. Как-то она меня об стену приложила, нос сломала. Хочу, чтобы она получила в ответ. — Какая ты кровожадная, однако, — Саймон усмехнулся, перед тем как опрокинуть в себя остаток пойла. — Но что ты можешь в одиночку? У тебя же никого здесь нет. — Конечно. Поэтому мне нужен защитник, — Шерри томно приспустила лямку маечки, обнажив плечо. — За которым мне уже никто не будет угрожать — ни мстительная Регина, ни кретин Дуайт…       Саймон облизнул губы. Перспективы были заманчивы. Баба — что надо, и при этом беззащитная, готовая на всё ради его защиты. — Ты же помнишь о правилах, так? — спросил он, отставляя пустую бутылку. — Жалоб на изнасилование не будет? — Сегодня можешь делать всё, что захочешь… — Шерри наклонилась, шепнула ему в ухо. — Но сначала пообещай, что подумаешь над моими словами. Больше сегодня ничего не прошу.       Саймон чуть качнулся, вставая на ноги, и возвысился над ней горой. Она смотрела снизу вверх, не отводя взгляда. — Я подумаю, крошка. — Он сгрёб её в охапку, прижал к себе. — Ты точно на это готова? Учти — меня сложно остановить, если я разошёлся. — Действуй, мой защитник, — прошептала Шерри и зубами цапнула его за мочку уха.       Всё. Саймону сорвало крышу.       Он сграбастал её, прижал к себе вплотную. В штанах зашевелилось — и он зарычал, рванув с треском на ней майку. Сжал в лапищах её грудь — Шерри чуть скривилась, но отбиваться было уже поздно. Она зашарила руками по пуговицам его рубашки, но Саймон не мог ждать.       Он забросил её на плечо, как добычу, пронёс к кровати и швырнул на матрас. А потом рывком спустил штаны вместе с трусами, смачно плюнул себе на хер — и начал пялить её, жестко трахать, как животное. Шерри стонала с непривычки, но ему было плевать. Он вколачивался в неё с остервенением, словно вымещая на Шерри все свои неудачи — и не обращал внимания на её удовольствие. — Да… вот так… хорошая стервочка!       Он кончил в неё с победным рыком, и замер, тяжело дыша. Шерри лежала, не двигаясь, глядя на него в шоке. — Ты что… — выдохнула она, — ты кончил в меня? С ума сошёл, что ли? Какого хера?!       Саймон тяжело дышал, всё ещё внутри неё. Потом медленно вышел, хватанул её за тонкую шею, притянул к себе. — Сходишь ко мне в душ, подмоешься. — Голос его был спокоен и угрожающ одновременно. — Если нужны противозачаточные — у меня есть связи, найду что надо. А насчёт твоих слов… посмотрим, что можно сделать.       Шерри брезгливо смахнула с себя его сперму и прошипела: — Не забудь… — Если начнешь трепаться везде об этом, — Саймон рыкнул, сжимая её шею чуть сильнее, — если расскажешь Нигану… я тебя из-под земли достану и сверну твою белую тонкую шейку.       Шерри прикусила губу. В её глазах мелькнул страх — она поняла, с каким зверем связалась. — Понятно, — выдохнула она.       Саймон усмехнулся, натягивая трусы. — Теперь будешь жить здесь. Работать тебе не придётся… разве что по ночам. — Он оскалился. — Но ты ведь соскучилась по этой работенке, верно? — Уж как-нибудь приноровлюсь, — с деланой самоуверенностью выдохнула Шерри, присаживаясь на край кровати. — Хорошо. — Саймон поправил ремень. — И не смей с кем-то мне изменять. А не то твои косточки будут грызть мертвяки у забора.       Он уже шёл к двери, чтобы всё обдумать в коридоре, но обернулся: — Пойду покурю. А ты приведи себя в порядок — у нас впереди второй раунд.       Шерри осталась сидеть на грязной простыне, глядя в стену. Она сделала свой выбор — теперь оставалось только плыть по течению. То есть туда, куда решит Саймон.

***

      Ниган вернулся в свои покои на полчаса позже Регины в сопровождении старого пса. Чуть протрезвев, но всё ещё слегка навеселе, он толкнул дверь и шагнул внутрь — и замер. Она только что вышла из кухни в коридор — в мягких тапочках и длинном тёплом халате, чуть распахнутом на груди. Волосы, ещё влажные после душа, спутанными прядями падали на плечи. От неё пахло лавандой и чем-то сладким — шампунем, который он привёз ей из какой-то вылазки и который она берегла, как зеницу ока.       У Нигана ёкнуло сердце. Он редко видел Регину такой — не в строгих мужиковатых шмотках, не с собранными в пучок волосами, не с ледяным взглядом. А просто — женщиной. Уставшей, домашней, живой.       Рядом с ним лениво завилял хвостом старый пёс Патрик, поглядывая на хозяйку — она и притащила собаку в его покои, когда стала его единственной женой. — Боже, как же я скучала! — воскликнула Регина, чуть разводя руки в стороны, и шагнула… к псу. Обняла его, прижалась щекой к лобастой голове. — Патрик… как ты тут без меня держался, дружок?       Ниган замер с битой в руке. — Вообще-то я тоже вернулся, дорогая жена, — раздраженно выдохнул он и прошел вперед, чтобы положить Люсиль на полочку у кровати. Потом Ниган вернулся в прихожую, снял там куртку и повесил её на вешалку рядом с алым шарфом. — С тобой я уже виделась сегодня, — отозвалась Регина, не оборачиваясь. — А с Патриком — нет. Где он пропадал? — Как всегда — грелся в котельной на нижнем ярусе, — буркнул Ниган, чувствуя, как в груди поднимается глухая, нелепая ревность. К псу, мать его.       Он осмотрел их просторную квартиру. Большая спальня с высоким потолком и мягким, приглушённым светом. На стенах взамен фривольных пин-апов с развратными девушками (Ниган как-то слышал, что это поднимает потенцию) теперь висели пасторальные картины, которые Регина получила от своих Штурмовиков. Статуэтки и вазы на полках — безделушки, которые он терпеть не мог, но она уговорила оставить. Кровать — огромная, с красным бархатным балдахином, который достался им по наследству от прежних «хозяек» гарема. Слишком роскошно и пошло — но сейчас, в полумраке ночи, это выглядело почти уютно.       Регина что-то шептала псу на ухо, гладила его по загривку. Ниган скрестил руки на груди, наблюдая. — Ты же понимаешь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, — что это всего лишь пёс, названный чужим именем?       Регина подняла голову. Посмотрела на него спокойно, будто ждала этого. — Ты же понимаешь, что эта бита на полке — всего лишь палка, названная в память давно умершей женщины?       Ниган скрипнул зубами — попала в самую душу, стерва.       Он отвернулся, прошёлся по комнате, касаясь пальцами корешков книг, края вазы. За спиной слышалось, как Регина возится с псом — и как тот довольно вздыхает. — Ты же его кормил? — спросила она вдруг строго. — Нет, — огрызнулся Ниган, соврав без зазрения совести. — Знаешь, у меня эти три дня были проблемы поважнее, чем какой-то старый пёс. Например, кто-то разгромил один из моих аванпостов. Положил весь гарнизон, забрал часть припасов… — Ничего не забыл? — Регина встала на ноги, выпрямилась. — Что? Ах да — говорили, ещё какая-то бабёнка тогда пропала. — Ниган повернулся, ухмыляясь. Пусть знает, что он помнит. — Я знаю, ты не скучал, — тихо ответила Регина, не отводя пытливого взгляда. — Наверняка нашёл себе молодую шалаву на полчаса… — Я думал о том, чтобы закатить шары в лунку кому-то из старых «жен» гарема, — жёстко сказал Ниган. — …но у тебя не встал? — с хищной усмешкой парировала Регина, но в её глазах мелькнула тень — она знала, что он способен на всё, даже на чудовищную подлость. И всё равно играла.       Ниган тихонько засмеялся — низким грудным смехом. Постепенно улыбка сползла с его лица, взгляд стал строгим, почти суровым. Он зажмурился на секунду, потом открыл глаза. — Всё, задрали эти игры. — Он шагнул к ней. — Хотя бы наедине с тобой я могу быть честным?       Регина замерла. Потом коротко кивнула, её взгляд дрогнул. — Я тут чуть не свихнулся, — признался Ниган севшим голосом. — Думал, что тебя… грохнули тоже.       Она сглотнула комок, задышала чаще. — Я тоже думала, что не выберусь живой, — слова шли с трудом. — До самого конца боялась, что меня раскусят раньше времени… что они поймут, кто я для тебя… — И кто же? — спросил он, зная ответ. — Единственная, с которой ты становишься уязвимым, — выдохнула Регина, и в глазах её блеснули слёзы.       Ниган молча сделал последний шаг, прижал её к себе. Она вздрогнула, всхлипнула беззвучно, уткнувшись лицом ему в плечо. Он вдыхал запах её волос, чувствовал, как дрожит её тело. Она прошла ради него через ад — и вернулась.       Он сам зажмурился, проглатывая комок застарелой боли. «Я боялся потерять её, как когда-то Люсиль». А потом его пальцы нащупали свежую царапину на её шее, и маленький рубец на верхней губе, и синяки — на руках, на ключицах, которых прежде не было. — Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты о чём? — Регина сделала вид, что не понимает. — Я про ссадины и синяки, — он вцепился в её плечи, и пальцы его дрожали от ярости. — Что это, Регина? — Мы же с тобой боксировали перед поездкой на аванпост, — небрежно бросила она. — Ты говорил, что будешь бить вполсилы, а сам синяков мне оставил. — Это сделали они? — Ниган почти крикнул. — Отвечай!       Она опустила взгляд. Крепилась несколько секунд — и выдохнула, судорожно, с болью: — Да. Они… они хотели узнать всё про тебя и Спасителей… — И ты не выдала ничего? — он спрашивал спокойно, уверенный в ответе.       Регина молчала, только едва заметно покачала головой.       Ниган нежно взял её за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Ты же язык себе откусишь скорее, чем что-то расскажешь, — сказал он тихо, почти ласково.       По её щеке стекла слеза. — Прости. Я… я не выдержала. Я тебя сдала с потрохами.       У Нигана всё ухнуло вниз. Он убрал пальцы, мягко провёл ладонью по её волосам. — Я тебя не виню, дорогая.       Голос его дрожал — он вдруг остро, до боли осознал, что с ней делали. «Что же они с тобой там вытворяли?» — Кто? — спросил он, и в этом одном слове было требование крови. — Сначала пообещай, что не будешь мстить. Мы же договаривались… ты будешь держать себя в руках… — КТО?! — Те двое, что были в душевой вместе с Риком. Они пытали, — Регина обхватила пальцами его сжатый кулак.       Ниган чуть смирил гнев, чувствуя тепло её руки. — Ясно. Убивать их не стану — но не забуду. Долг платежом красен. — Действуй, как считаешь нужным. — Она чуть сжала его кулак. — Ты помнишь, что мы не разбрасываемся ценными кадрами? — Физическому насилию я предпочитаю психологическое, — Ниган оскалился. — Ты же меня знаешь, дорогая.       Регина кивнула: — Да. Заставь их почувствовать то же, что перенесла я. — Иногда я думаю, что ты намного кровожаднее меня. И ещё более жестокая, — усмехнулся Ниган. — Правильно думаешь. Потому что кто-то должен о тебе заботиться. — Поэтому я тебя и выбрал среди всех. — Поправка: я выбрала тебя, — Регина гордо вскинула подбородок, но глаза её сверкали от искренних признаний. — А у тебя уже выбора не было.       Наверное, в этот момент Ниган выглядел полным придурком, смотря на жену с обалдевшим видом — и вдруг, не говоря ни слова, подхватил на руки. — Куда желаете отправиться, моя дорогая жена? — спросил он, и его голос был полон обожания. — В спальню. Устала за эти дни, — выдохнула Регина, и уголки её губ дрогнули в улыбке.       Ниган легко, будто она весила не больше пуха, пронёс её через коридор в спальню. Прошёл к кровати, помедлил секунду — и опустил её на прохладные простыни. Бережно снял с её ног мягкие тапочки, как драгоценность. — Отдыхай, — он укрыл её одеялом, заправив края. — Ты это заслужила.       Регина позволила себе улыбнуться, пока он сбрасывал ботинки, стягивал штаны. — Ты бы справился и без меня, если что, — сказала она, глядя на него из-под полуопущенных век. — Без тебя вышло бы бестолково и кроваво, с кучей напрасных потерь, — Ниган повесил штаны на спинку стула, повернулся к ней. — А с твоим участием получилась шахматная партия… почти уровня гроссмейстера. — У меня был чертовски хороший партнёр, — мягко сказала Регина. — Почему «был»? — Ниган забрался в кровать, лёг на бок, облокотившись на руку. — Он и сейчас есть.       Регина улыбнулась ещё мягче, но покачала головой: — Партнёру… придётся подождать пару дней. Пока я приду в себя после средневековых пыток и блужданий по вонючей канализации. Всё же не девочка уже. — Я тебя не променяю ни на какую соплячку, — заявил Ниган, откидывая с её лица прядь волос. — Пусть даже это будет юная Анна де Армас. — Ой, вот только не гони мне… — проворчала Регина, но не сдержала улыбки.       Ниган с удовлетворением наблюдал, как она размякает, словно хлебный мякиш в молоке. Такие моменты он ценил за их редкость. — Я тебя понял. — Он чуть подался вперёд. — Но это не значит, что я не могу сделать тебе подарок. За всё, что ты сделала.

***

      Наедине с Ниганом она чувствовала себя не холодной стальной сукой, не хитроумной стервой и мозговым центром Святилища. Она чувствовала себя просто женщиной — которая в итоге не устояла перед чертовым обаянием этого ублюдка. Единственного на всём свете ублюдка, самого дорогого ублюдка. — Ты о чём, Ниган? — спросила она, чуть хмуря брови.       Он не ответил. Только скользнул рукой под одеялом за край халата, коснулся кожи чуть ниже живота — по-хозяйски, властно и одновременно нежно. Она вздрогнула. Всё её тело, измученное страхом и болью последних дней, вдруг ожило, потянулось к нему, как к единственному источнику тепла. — Прекрати… — сглотнув, выдохнула она почти умоляюще. Но он знал все её слабые места. Знал, что делать, чтобы она потеряла голову. — Не-а, не в этот раз, — лениво покачал он головой, глядя на неё с нежностью.       Она задышала чаще — его пальцы скользили по её коже, оставляя за собой огненные дорожки. Прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Тепло разливалось от живота к бёдрам, к груди, к самому центру желания. — Да, вот так… Ох, как хорошо-то… чуть повыше, ага. Оох, да!       Последние три дня она не верила, что когда-нибудь сможет к нему вернуться. После кровавого штурма аванпоста, где она временно разбирала дела после провала Саймона. После плена в Александрии, после пыток над ней. После блужданий по вонючей канализации, постоянно ожидая пули в затылок. Она была готова умереть за Нигана, но не выдать самой главной тайны. И вот — она дома. Живая, с ним.       Он вдруг остановился, убрал руку. Она хотела прикрикнуть — не смей останавливаться на полпути! — но не успела. Потому что его шершавый язык скользнул туда, куда только что прикасались пальцы.       Регина выгнулась, запустив пальцы в его коротко стриженые волосы. Прижала его к себе, чувствуя, как мир исчезает. Только он. Только его губы, его язык, его тепло. — Да… да, родной… — прошептала она, теряя связь с реальностью. — Я… люблю тебя.       Она предпочитала не бросаться последней фразой. Ей нравилось, когда он чуть бесится, когда не уверен, что она зависима от него. Пусть знает, что она умеет держать дистанцию.       Но сейчас ей было всё равно.       Он и так это знает. И она знает. Патрик, Люсиль — воспоминания о них не отнять. Но этой ночью они только вдвоём.       Её ноги судорожно дёрнулись, пальцы сжались, и мир взорвался фейерверком. Она лежала, глядя в потолок, чувствуя бешеный ритм сердца. Ощущение было такое, будто из неё вынули всё напряжение, всю боль, всю пустоту последних дней — и заполнили чем-то тёплым, живым, настоящим.       Ниган зашевелился под одеялом, выполз и навис над ней. Его лицо было влажным, а на носу и щеках остались капли её кайфа. — Ну и как тебе подарочек? — усмехнулся он, прекрасно зная ответ.       Она краем одеяла стёрла эти капли с его лица, искренне улыбнулась. — Таким нежным ты мне нравишься куда больше, чем в последний раз. — Ты же сама просила быть пожестче, — фыркнул он. — Захотела острых ощущений. Вот и придушил тебя слегка за шею, что следы остались.       Регина тихо, счастливо усмехнулась. — Эти следы на шее меня и спасли. Прикинулась жертвой насилия Спасителей, когда выбора не осталось.       Ниган выглядел удивлённым: — Вот как? Получается, поставила под сомнение мою честную репутацию? — Я скоро отработаю, дорогой, — она обвила его за шею руками, коснулась лбом его лба. — Уже можешь придумывать наказание, моё сладкое Обкончанное Лицо… — Я тебя обожаю, — сказал он, словно им обоим было по двадцать лет.       И слился с ней в долгом поцелуе.       Главное, что они вместе, и эта ночь принадлежит им. А за дверью пускай подождёт остальной мир.