Хроники Вашингтона (D.C. Chronicles)

      Прошла ещё одна неделя. Семь дней, за которые Александрия успела выдохнуть, вскопать и засеять грядки и приготовить дань для Спасителей. Семь ночей, когда Рик почти не спал, вслушиваясь в тишину и гадая, когда же в ней раздастся гудок грузовика — предвестник очередного унижения.       Погода установилась теплая, и на складе сегодня было душно. Оливия за стойкой сверяла списки, а перед ней, переминаясь с ноги на ногу, стоял Спенсер и торопливо утрамбовывал банки в рюкзак, не глядя на женщину.       Рик вошёл тихо, остановился в дверях. Заметил, как Оливия бросила быстрый взгляд в его сторону и поджала губы — мол, не мешай. — Куда собрался? — спросил Рик, не делая лишних шагов.       Спенсер поднял голову. В его глазах не было страха — только глухая, выжженная усталость. — Ухожу отсюда, — ответил он, затягивая горловину рюкзака. — Куда? К Спасителям? — Рик старался, чтобы голос звучал ровно, но внутри всё сжалось. Спенсер — сын Дианы, которая отдала жизнь за них с Дэрилом. Он не имел права его осуждать, но и отпустить просто так не мог. — В Хиллтоп — Аарон сказал, там спокойнее, — Спенсер взвалил рюкзак на плечо. — И лидер получше тебя.       Рик пропустил шпильку мимо ушей — обижаться сейчас было глупо. Но он должен был оградить Александрию от лишних рисков. — Оружие придётся оставить, — сказал он, положив ладонь на кобуру с пистолетом. — У нас самих его мало. А в Хиллтопе оно тебе не понадобится — пушек там ни у кого нет.       Спенсер замер на секунду. Потом горько усмехнулся, вытащил из-за пояса пистолет в кобуре и бросил на стойку перед Оливией. — Доволен, да? — он впился взглядом в Рика. — А теперь катись к чёрту!       И вышел, не оглядываясь.       Рик неспешно проводил его до ворот — там Николас и Хит уже приоткрыли решётку, чтобы мог проехать мопед. Спенсер завёл мотор, газанул и стремительно вылетел за стену, даже не попрощавшись.       У Рика, как когда-то любила повторять Лори, «кошки на душе скребли». Не только потому, что с уходом Спенсера их стало меньше, и оставшимся придётся работать чуточку больше. А потому, что Диана спасла его и Дэрила — а он не сделал ничего, чтобы удержать её сына.       Вздохнув, Рик медленно побрёл прочь — ноги сами принесли его на кладбище. В этот час он не ожидал увидеть там гостей — и потому замер, увидев друга.       У могилы Дианы, положив на землю арбалет, на коленях с опущенной головой стоял Дэрил. Услышав шаги, Диксон поднялся, отряхнул ладони о колени и повернулся. — Рик, — кивнул Дэрил.       Рик перевёл взгляд на могильный холмик и сразу заметил изменение. Слева, у основания памятника поднимался маленький саженец — колючая веточка с парой белых цветков с жёлтой серединкой. — Вот, решил поучаствовать в общей работе, — тихо сказал Дэрил, смущённо кашлянув.       Рик сделал шаг, встал с другом плечом к плечу. — Знакомый цветок, — задумчиво сказал он. — У нас в Джорджии таких много было. — Так и есть. Это Роза Чероки, — глухо подтвердил Дэрил. — Красивая.       Они помолчали немного. Ветер шевелил ветки, и белые лепестки чуть дрожали, будто живые. — Когда Кэрол искала Софию, — начал Дэрил, и голос его стал тише, — я принёс ей этот цветок. Рассказал его историю.       Рик не перебивал. — Кажется, это было почти двести лет назад. Индейцев Чероки выселили из Джорджии в Оклахому. Почти половина из них погибла в пути — по «Дороге слёз». Оставшиеся были убиты горем. Тогда вожди племени стали искать знак, чтобы поднять дух. И появилась легенда — красивые розы начали вырастать там, где пролились на землю материнские слёзы. Дикие розы были белые, как слёзы матерей. А серединка цветков — жёлтой, как золото на земле Чероки. Эти цветы выросли по всей «дороге слёз».       Рик почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он задрал подбородок, сдерживая слёзы. — Диане понравилась бы эта легенда, — выдавил он. — И цветок красивый. — Да, — ответил Дэрил.       Они постояли ещё немного молча. Рик посмотрел на фотографию Дианы, вделанную в камень. Молодая прекрасная женщина с лёгкой улыбкой смотрела на него с чёрно-белого снимка и будто бы спрашивала: «Ну что, Рик — справишься теперь сам?» — Простите, Диана — за всё, — тихо выдохнул Рик.       Дэрил молча кивнул, положив руку ему на плечо.       Через минуту Дэрил спросил: — Что нового? — Спенсер ушёл. Сказал, что в Хиллтоп — но может, и к Спасителям.       Дэрил задумался, покусывая губу. — Наверное, на его месте я бы тоже ушёл. Одному, без семьи, теперь тяжело. Может, оно и к лучшему — не придётся опасаться удара в спину. — А что теперь нам делать, Дэрил? — Рик не скрывал горечи. — Всё, что мы строили, рушится. Люди уходят. — Терпеть, ждать, — глухо сказал Дэрил. — И думать, как однажды отплатить Нигану. — Я не представляю, как это может произойти, — честно признался Рик. — Любая ошибка — и мы будем следующими.       Дэрил опять немного помолчал — потом тихо кашлянул и промолвил, глядя прямо перед собой: — Диана подарила тебе и мне жизнь, Рик. Не потрать её зря.       Рик молча покивал — всё верно. Но теперь он не станет торопиться с решениями, не поведёт всех на верную смерть. Он будет ждать. И терпеть.       Он в последний раз посмотрел на могилы Дианы и Реджа — воссоединившихся после короткой разлуки и теперь покоящихся рядом, под одним деревом. — Спите спокойно, друзья, — прошептал Рик. — Пусть земля для вас будет пухом.       Он развернулся и медленно пошёл к воротам. Дэрил нагнал его через пару шагов, молча закинул руку на плечо — и так было всё понятно.       И тут за стеной раздался протяжный гудок.       Рик вздрогнул, посмотрел на свои часы — ровно двенадцать. — Точно по расписанию приехал, сука, — раздражённо заметил Дэрил, кивнув головой на его запястье. — Ладно, — Рик невесело усмехнулся. — Давай терпеть.       Не сговариваясь, они прибавили шагу — за стеной уже слышались голоса, хлопки дверей и гул моторов.       Ниган снова приехал за данью. Начинался второй круг унижений. Но теперь Рик знал — он выдержит. Ради тех, кто остался, кто верил в него. Ради Дианы, которая подарила ему ещё один шанс.

***

      Когда Рик с Дэрилом подоспели к воротам, Спасители всё ещё были снаружи. А всё потому, что на посту остался один Юджин. Он стоял за решёткой, прижавшись лбом к холодному металлу, и смотрел на десяток грузовых и легковых машин, из которых вылезали всё новые и новые люди с оружием.       Часть Спасителей уже разбиралась с ходячими — одни свалились в ров, другие подбирались к ним из боковых переулков. Основная масса бандитов, человек сорок, во главе с Ниганом подошла к решётке.       Рик и Дэрил переглянулись и ускорили шаг, когда услышали стук биты о прутья и знакомый окрик: — Свинка-свинка, пусти нас внутрь!       Они перешли на бег. Рик успел увидеть, как Юджин встал столбом, глядя на Нигана округлившимися глазами. — А вы, собственно, кто? — спросил умник, и в его голосе не было страха — только неподдельное, почти детское недоумение.       Ниган гулко, раскатисто расхохотался. — Да ты, блядь, шутишь что ли? Ниган? Люсиль? — он скинул с плеча биту в обмотке из колючей проволоки и любовно погладил ее конец. — Я же произвёл неизгладимое первое впечатление!       Юджин моргнул, но ничего не ответил. — Давай, найди уже долбаного Рика Граймса и передай, что я приехал… А хотя стой, не нужно. — Ниган заметил подбегавшего Рика. — Ну приветики!       Рик остановился в трёх шагах от решётки, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле — но он смотрел на Нигана с угрюмым видом, стараясь, чтобы лицо не выражало ничего. — Не заставляй, блядь, меня ещё и просить, — Ниган поигрывал битой, и улыбка его стала жёсткой. — Открыть ворота, — приказал Рик Дэрилу и Юджину, не поворачивая головы.       Решётка медленно, со скрежетом, отъехала в сторону. Ниган вразвалочку шагнул внутрь первым — будто хозяин, возвращающийся домой. За ним — Регина, Саймон, Дуайт, Лаура, личная охрана во главе с Арат, и ещё целая толпа вооружённых Спасителей.       Рику оставалось только пропустить всех, покорно опустив взгляд. — Не, ребята — ну вы видели это? — Ниган шёл по центральной улице, заложив биту на плечо, и обращался к своим, словно его не интересовала реакция александрийцев. — Вот это, блядь, местный сервис! Вместо того, чтобы заранее открыть ворота и постелить красную дорожку, нас морозят снаружи — будто мы долбаные наркоманы!       Он остановился, обвёл взглядом дома, прижавшихся к стенам жителей, и продолжил, повысив голос: — Но разве я разозлился? Разве я расхерачил башку этому пухлому парню? — он ткнул битой в сторону Юджина, который застыл истуканом. — Нет. Я смиренно ждал приглашения войти, а мои ребятки маленько прибрались у ваших дверей. Мы же Спасители — защищаем вас, неблагодарных ублюдков, от ещё более неблагодарных дохлых ублюдков! — Мы и без тебя с мертвецами справлялись, — хрипло отозвался Дэрил, не сдержавшись.       Ниган присвистнул, глядя на Рика с притворным удивлением. — Хуя себе! Твоя девчонка ещё и разговаривать умеет, Рик?!       Дэрил скрипнул зубами — тоже понял, что надо было молчать. Но слово уже вылетело. — Прости его… — начал Рик, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Пожалуйста, — вставила Регина, стоявшая чуть позади Нигана. — Чего? — Рик не понял. — Прости его, пожалуйста, Ниган, — с нажимом повторила Регина ровным голосом, но в её глазах была холодная насмешка.       Рик прикусил губу, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Он посмотрел на Нигана — тот ждал, легонько постукивая кончиком биты по ладони в кожаной перчатке. — Прости его, пожалуйста, Ниган, — выдавил Рик сквозь зубы.       Саймон, стоявший за спиной босса, победно ощерился — а вот Дуайт, напротив, опустил глаза, и Лаура едва заметно коснулась его локтя, успокаивая.       Довольный Ниган ухмыльнулся до ушей. — Прощаю… за эту дерзость, — он сделал паузу, его голос стал тише — и оттого еще более опасным. — А вот за то, что вы с рыжим пытали мою жену… Дуайт, ко мне!       Побледневший Дуайт вышел из толпы, стараясь сохранять невозмутимость, и встал перед Ниганом, не поднимая глаз. — Бери своего «коллегу» в провожатые, пока мы здесь. Делай с ним что хочешь — только не убивай, ты же знаешь.       Дуайт кивнул, махнул кому-то из своих — и Дэрила толкнули прочь от Рика. — Давай, бля, топай! — рявкнул Майлз, тыча стволом обреза в плечо Диксона.       Рик вздохнул, оставшись без поддержки. Ниган похлопал его по плечу с видом старого друга, точно хотел успокоить: — Расслабься, Рик — тебе ничего не угрожает. В отличие от своих друзей, ты был добр к моей супруге… и послушался её совета идти в Святилище за мной. Поэтому я беру тебя сегодня под личную опеку, — он задорно подмигнул. — Побудешь моим гидом — хотя и так тут всё неплохо помню с прошлого раза. Кстати, и носильщиком — тоже.       Ниган всучил Рику свою биту. Люсиль была чуть тёплой от пребывания на солнце и довольно увесистой. Рик с содроганием посмотрел на оружие, оборвавшее жизнь Дианы — а потом медленно поднял глаза на Нигана. — Куда желаешь отправиться сначала? — Вот так бы всегда себя вёл, Рик — и не пришлось бы кладбище расширять! — Ниган улыбнулся, словно добрейший человек в мире. — Кстати, о кладбище — ты же выполнил мою задачу? Я надеюсь, могилку Дианы издалека теперь видно?       Рик стиснул зубы от боли, но его голос не дрогнул: — Следуйте за мной. — Погоди, — Ниган жестом остановил его, обернулся к своим. — Саймон — займись долбаным делом, отправь людей на склад. Пышечка Оливия наверняка уже приготовила для меня подарочки. — Есть, босс, — Саймон кивнул и, отделив с десяток бойцов, направился к складу. — Регина — освежи воспоминания, навести старых друзей, — Ниган усмехнулся своей жене, но та осталась невозмутимой. — Пола — сообщи нашей злобной Зубной Фее, что сейчас подойду. И проверь их запасы — вдруг что новенькое появилось.       Регина молча кивнула и, не глядя на Рика, направилась в сторону ратуши, а Пола зашагала к больнице. — Я заметил, — Ниган снова повернулся к Рику, — что ваш славный город хорошо укреплён… даже излишне. Мы же теперь добрые соседи, Рик — зачем тебе отгораживаться колючей проволокой от внешнего мира? — Незачем, — сквозь зубы ответил Рик, понимая, куда клонит Ниган. — Правильно. Поэтому давай-ка отправляй команду работяг, чтобы сматывали «колючку» — она мне пригодится, чтобы укрепить новый аванпост. Как ты думаешь, где он будет находиться? — У черта на рогах? — едва сдерживаясь, выдавил Рик.       Ниган расхохотался — громко и заливисто, запрокинув голову. — Ахахах! А ты шутник! Нет, уважаемый — этот аванпост будет в пяти милях от Александрии. Я твердо намерен охранять Ваш покой, чтобы ничто не угрожало моему любимому поселению!       Рик скривился: — Как благородно с твоей стороны.       Он нашёл в толпе александрийцев Тобина. — Тобин — собери свою бригаду. Снимайте колючую проволоку и сматывайте её в мотки.       Тобин побледнел, но не стал спорить — просто кивнул и скрылся за углом.       Из толпы, тяжело дыша, выскочил Николас. — Рик, прости… мы с Хитом отлучились буквально на несколько минут, чтобы перекусить дома… — Всё нормально, не извиняйся… — мягко начал Рик, но Ниган его перебил. — Нет, нихуя это не нормально, Ник Офферман — топай вместе с этими ребятками за ворота, драть руки о колючую проволоку!       Николас посмотрел на Рика. Тот чуть кивнул: «Пожалуйста, иди с Тобином». — Ясно, — выдавил Николас и поспешил к воротам.       Ниган довольно усмехнулся. — Ну а теперь можно и на экскурсию! Веди к мемориалу, Рик!       Через пару минут они пришли на небольшое кладбище у церкви Святого Михаила. Рик указал рукой, не в силах смотреть на памятник Диане — потому что посещение могилы Ниганом в его глазах было оскорблением и надругательством над памятью этой святой женщины.       Ниган спокойно подошёл к могиле — придирчиво осмотрел её со всех сторон, пальцем в перчатке коснулся длинного шипа роза Чероки, посаженной Дэрилом. — Хорошая работа, — сказал он негромко, без шуток и насмешек. — Она заслужила, чтобы её вспоминали почаще. — Она это не заслужила… — слова вырвались сами, прежде чем Рик успел задуматься над их смыслом — сейчас за него говорила внутренняя ярость.       На миг захотелось поднять Люсиль и врезать со всей силы Нигану по макушке, но Рик взял себя под контроль. Не только потому, что Ниган был начеку, держа его в поле зрения. За спиной Рика стояли трое бдительных телохранителей: чернокожий одноглазый гигант Джон со стальным щитом за спиной, поигрывающий обрезом козлобородый коротышка Майлз и вьетнамец Нгуен с ручным пулемётом на ремне, дуло которого смотрело Рику в спину.       Ниган медленно обернулся. Его лицо, только что почти задумчивое, стало жёстким и циничным. — Нет, Рик — заслужила. Благодаря тебе.       Рик невольно зажмурился. Эта сволочь опять его «достала», уколола в самое больное место. — Но ты всё равно молодец — работу провёл на крепкую четверку. Если с припасами для меня обстоит не хуже, ты скоро получишь повышение. — Будем стараться, — заверил его Рик, глядя себе под ноги. — Прозвучало фальшиво и неубедительно, но для тебя это уже прогресс. — Ниган похлопал его по плечу. — А над произношением мы ещё попрактикуемся. Ну что, пойдём дальше?       И тут из дверей храма на крыльцо, чуть прихрамывая на протез, вышел Габриэль — в своих строгих чёрных одеждах, с Библией в руке. — О, святой отец! — воскликнул Ниган, поворачиваясь к нему. — Что просил передать Иисус?       Габриэль моргнул, не сразу поняв смысл вопроса, но быстро взял себя в руки. — Планы Господа сокрыты от всех живущих на этом свете, — ответил он, глядя на Нигана спокойно, без страха. — Но я молюсь о безопасности всех добрых людей, приходящих в Александрию — даже великих грешников, как ты.       Ниган смотрел, как священник подходит к нему, иронично приподняв бровь. — В этом новом мире Бог — это я, а остальные в нём лишь гости. — Нельзя играть в Бога, не зная Дьявола, — расправив плечи, ответил Габриэль.       У Рика перехватило дыхание. «Нельзя так общаться с этим психом, нельзя!»       Из-за спины Нигана высунулся Майлз. — Босс, как же меня заебал этот хромой чёрт! Можно я ему вторую ногу отстрелю, чтобы он по земле ползал?       Рик закусил губу, ожидая худшего. А вот Габриэль даже не взглянул на коротышку, с достоинством ответил: — Меня сбивают с ног, но я снова встаю. Вы никогда не сможете меня остановить. — Я в этом не участвую, — пробасил Джон, сочувственно глядя на своего собрата-афроамериканца.       Ниган одним взмахом остановил излишне рьяного Майлза и приглушенно приказал: — Съебал нахуй на своё место, карла. Святошу чтобы тут никто и пальцем не тронул! Это мой приказ, так и передайте остальным! И с этого дня ничего не брать у него — Ниган освобождает церковь от уплаты налогов! — Ясно, — ответил за всех Нгуен, опуская дуло пулемёта.       Но Габриэль был не из тех, кто согласился бы на жалкие подачки: — Всё, исходящее из грязных уст — из сердца исходит — оскверняет человека, ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, хуления…       Ниган коротко усмехнулся: — Ну да, я такой — что уж поделать. Великий грешник и матерщинник! — и повернулся к священнику спиной, заканчивая беседу на своих условиях — За твоими грехами тоже где-то глубоко скрывается человек, — тихо сказал Габриэль ему вслед. — И однажды он покается в своих злых делах.       Рик от всей души понадеялся, что этот день никогда не настанет — потому что он собирался убить Нигана раньше.       Он чуть задержался и успел заметить, как из дверей храма выглянула Мэгги — наверное, она провела внутри всё утро, вспоминая Гленна. Их взгляды встретились на секунду. В глазах Мэгги не было страха — только холодная и чистая ненависть.       Рик развернулся и пошёл следом за Ниганом и его телохранителями, чтобы продолжить выполнять свою невесёлую роль.

***

      Рик шёл за Ниганом по центральной улице Александрии, сжимая в руке Люсиль — ему казалось, что она жжёт ладонь. Каждый шаг давался с трудом — не физически, а морально. Он нёс оружие, которое убило Диану. И ничего не мог с этим поделать.       У дверей склада уже кипела работа. Спасители грузили припасы в фургоны и грузовики — ящики с консервами, штабеля матрасов, мешки с одеждой. Бледная Оливия с трясущимися руками сверяла списки и отдавала распоряжения александрийцам, которые помогали Спасителям грузить припасы. Сегодня никто не спорил с захватчиками, не смотрел им в глаза. — Повезло же вам, Рик, — Ниган шёл вразвалочку, заложив руки за спину, и с подчёркнутой вежливостью оглядывал дома. — Живёте просто в королевских условиях, со всеми удобствами! Сколько же у вас тут народу? — Сорок шесть… нет, сорок пять человек, — поправил себя Рик, вспомнив про уход Спенсера. И не узнал свой голос — настолько он был чужим и безжизненным. — Черт, серьёзно? — Ниган присвистнул. — Навскидку — у вас домов немногим меньше. Думаю, многие так и стоят пустыми? — Да. Мы планировали расширение, с осени увеличивали безопасную зону, — нехотя признался Рик, глядя на биту в своей руке. — Думаю, мне тоже надо приобрести тут бунгало. — Ниган усмехнулся. — Чур, цену за квадратный метр не задирать!       Рик промолчал — было не до шуток. — В новом квартале пока ещё не подвели водопровод и освещение, — хмуро ответил он, указывая на пустые дома в конце улицы. — Ай-ай-ай! — Ниган наиграно покачал головой. — Может, мне отправить сюда полсотни Спасителей — они мигом мне ремонт проведут. Что скажешь?       Рик скрипнул зубами. Вот только пяти десятков Спасителей под боком ему не хватало!       Ниган понаблюдал за его реакцией, потом коротко расхохотался. — Что, страшно стало? Расслабься, подселять к тебе своих нахлебников не собираюсь… пока что.       Рик понял смысл послания, скрытый в двух последних словах. Пока Александрия сохраняет покорность, власть Нигана над ними будет символичной — только на время его приездов. Но если они дёрнутся…       Он задумался над этим невесёлым выводом — и чуть не ткнулся в спину Нигана. Тот резко развернулся, пристально, жестко глядя в глаза. — Ну?       Рик растерялся на пару секунд, пытаясь понять, о чём намекает Ниган. Потом до него дошло. Ещё несколько секунд ушло на то, чтобы снова сломить свою гордость. — Благодарю, Ниган, — тихо сказал он.       Ниган удовлетворённо кивнул и не удержался от шутки. — Быстро учишься, Рик — но до собачьей преданности тебе далеко. Может, мне сунуть свой член тебе в рот и заставить всё проглотить — и тогда уже ты будешь по-настоящему мне благодарен?       Рик чуть дернулся, услышав за спиной ехидный смешок коротышки Майлза. Одноглазый великан Джон, напротив, отвернулся и сделал вид, что не слышит. Вьетнамец Нгуен, как всегда, хранил каменное лицо.       Рик почувствовал, как кровь приливает к щекам — стыдно было до тошноты. Он посмотрел на носки своих ботинок, тихо выдавив: — В этом нет необходимости. — И то верно, — кивнул Ниган. — Да и кто тебя знает — вдруг ты тоже из любителей кусаться, как тот пухлый придурок у ворот, и оттяпаешь мой хуй? Не, стоит поискать альтернативные варианты.       Он отвернулся и зашагал дальше, будто ничего не случилось.       Вот так они подошли к больнице. Белое одноэтажное здание с красным крестом на двери выглядело почти мирно, если не считать нескольких вооружённых Спасителей, шарящих в соседних домах. — Тук-тук, есть кто дома? — громко спросил Ниган, на пару секунд позаимствовав у Рика Люсиль, чтобы постучать об косяк двери.       На пороге своего кабинета их встречал, скрестив руки на груди, Пит Андерсон — и смотрел на Нигана с плохо скрываемым презрением. — Свободен, коновал — надеюсь, не придётся к тебе обращаться! — Ниган махнул рукой, как назойливой мухе.       Пит глянул на Рика с таким презрением, будто именно он был виноват во всех их бедах. Потом фыркнул, по-медвежьи развернулся и скрылся в своём кабинете, громко хлопнув дверью. — Похоже, у парня проблемы с головой… а может, ему бабы не дают? — усмехнулся Ниган и подмигнул Рику. — Зубная фея, ты готова?       Из стоматологического кабинета раздался недовольный, но твёрдый голос Дениз: — Проходите в кабинет — и не забудьте взять бахилы на входе!       Рик поплелся было за Ниганом — но тот остановил его повелительным жестом, выставив широкую ладонь на уровне его груди. — Желание доктора… и женщины — закон. А ты посиди пока в коридоре, Рик. — Босс… — начал было темнокожий гигант Джон, но Ниган перебил его. — Полагаю, что со злой докторшей я уж как-нибудь сам управлюсь, если что… Да и что она может — по ошибке здоровый зуб удалить? — Ниган усмехнулся. — Так что посидите в компании Рика, три долбанных мушкетёра — а тем временем «зубная фея» мне кариес полечит.       Он скрылся за дверью кабинета, оставив Рика наедине с тремя телохранителями.       Рик сел на пластиковое сиденье скамейки в коридоре. В больнице было прохладно — но Рику было нечем дышать, легкие разрывало от едкого запаха лекарств и страха внутри его. Биту Нигана пришлось положить на колени, сцепив пальцы на рукояти. Чертова палка казалась живой — тёплой, пульсирующей в захвате пальцев. Рик ненавидел её — но вынужден был держать.       Телохранители разместились вокруг. Джон, одноглазый гигант, тяжело опустился справа — сиденье жалобно скрипнуло под его весом. Слева бесшумно присел Нгуен, прислонив ручной пулемёт к стене и глядя в одну точку. Козлобородый коротышка Майлз устроился напротив на подоконнике и с усмешкой направил дуло своего обреза в грудь Рика.       «Терпеть… и ждать», — приказал себе Рик.       Он не смотрел на них, а в стену, на которой висело пожелтевшее расписание приёма врачей. «Хирург — вторник, четверг. Стоматолог — понедельник, среда, пятница». Мирная жизнь, которой больше нет. — Скукотища, — протянул Майлз, поигрывая обрезом. — Даже постебать вокруг некого, кроме скучного хуилы напротив. — Заткнись, Майлз, — лениво бросил Джон, не поворачивая головы. — Босс сказал «ждать», поэтому сиди ровно. — А ты не указывай, что мне делать, циклоп черномазый! — Я тебе не указываю, просто говорю.       Нгуен не вмешивался в их перепалку, только перевёл взгляд с Рика на дверь и обратно.       Рик сидел неподвижно. Слышал свист бура и как за дверью Дениз командует Нигану: «Откройте рот шире. Нет, ещё шире. Язык вытянул вперед!» И приглушённое мычание Нигана. «Кто бы мог подумать, — мелькнула злая мысль, — великому тирану Нигану приказывает стоматолог».       Но легче от этого не стало.       Он опустил взгляд на Люсиль — колючая проволока, обмотанная вокруг дерева, оставила царапины на металлическом протезе. «Она убила Диану, — с горечью подумал Рик. — А я держу её в руках и ничего не могу сделать».       Ещё полчаса такого унижения — и он, возможно, сорвётся. Но выбора не было. Только терпеть.       За окном послышались голоса — Саймон командовал погрузкой, а кто-то из Спасителей матерился, разбив ящик. Где-то вдалеке плакал ребёнок. Жизнь продолжалась — страшная, унизительная, но живая.       Рик закрыл глаза и попытался не думать о том, что сейчас происходит за стенами больницы, где Спасители продолжали узаконенный грабёж Александрии.       Прошло около сорока минут. Рик успел пересчитать все трещины на кафельной плитке, изучить расписание приёма врачей до дыр и мысленно прикинуть, сколько раз он сможет ударить Люсиль по голове Нигана, прежде чем охрана успеет среагировать. Ответ его не устраивал — слишком мало времени, слишком много стволов. Да и одной рукой не получится нанести достаточно сильный удар, чтобы проломить голову этому здоровому сукину сыну.       Дверь кабинета распахнулась, и Ниган вышел, сияя белоснежной улыбкой. — Завидуйте, кривозубые! — он провёл пальцем по зубам, будто показывая товар.       Следом в коридор вышла Дениз. Она старалась держаться профессионально, но в глазах читалась усталость и плохо скрываемое раздражение. — Надо ставить пломбы в нескольких местах, — сказала она сухо. — Это в следующий раз. — Обязательно приеду через две недели, — Ниган подмигнул ей. — И даже лекарств не буду брать, чтобы задобрить свою «зубную фею».       Дениз ничего не ответила, только сжала губы и скрылась в кабинете, щёлкнув замком.       Ниган вышел на крыльцо, с наслаждением вдохнул свежий воздух и повернулся к Рику. — Фух. Эти зубные врачи умеют из тебя все жилы вытягивать… Так что, Рик — нет ли у вас тут каких развлечений? Скажем, бильярд? — У Спенсера был в подвале стол, кажется, — нехотя ответил Рик. — Кажется, я нашёл себе нового лучшего друга… — Ниган усмехнулся. — Ты уже ревнуешь, Рик?       Рик скривился, чувствуя, как внутри закипает злость. Но сказал ровно: — Он ушёл в Хиллтоп. Потому что из-за тебя погибли его родители — Редж и Диана Монро. — Нет, Рик — из-за тебя, — строго поправил его Ниган почти учительским тоном. — Веди уже туда.       Они свернули на соседнюю улицу. Ниган шёл первым, насвистывая какую-то мелодию, за ним, отстав на пару шагов — Рик, а за ним топали трое охранников. Вдруг Ниган остановился, обвёл взглядом один из коттеджей и прищурился. — Погоди-ка. Узнаю этот дом по рассказу жены — ведь тут же её держали, когда она называла себя Селиной?       Рик кивнул, не отводя глаз — он уже догадывался, что тут нужно Нигану. Ведь именно Абрахам отвечал за пытки Регины.       Ниган не стал ждать приглашения. Он подошёл к двери и с размаху ударил ногой — та распахнулась с треском. — Ку-ку, ёптить! Как поживаешь, солдатская ржавчина?!       Абрахам сидел за кухонным столом, сцепив пальцы перед собой. Перед ним стояла только что початая бутылка виски. Он даже не вздрогнул, когда дверь едва не слетела с петель — только поднял тяжёлый взгляд и хмуро выдохнул: — И хер ли вам всем туда надо?       Ниган жестко усмехнулся. Насвистывая себе под нос, он на лёгком, почти танцевальном шаге подошёл к столу и одним ловким движением забрал виски. — Всё, больше тебе нельзя! А то так алкоголиком станешь! — он перебросил бутылку Джону, который поймал её на лету. — Спасибо, босс! А ты — не выжри всё в одно рыло! — воскликнул довольный Майлз, на всякий случай ткнув обрезом под нос своему чернокожему напарнику. — Собирайся, пьянь — составишь компанию Рику, — приказал Нигану Абрахаму, махнув в сторону Граймса. — Мне скучно с этим занудой.       Абрахам пару секунд не двигался с места. Посмотрел на Рика, словно спрашивая: «Можно я ему в морду дам?» Рик чуть качнул головой — не сейчас. — Пошли, — буркнул Абрахам, поднимаясь.       На улице Ниган приказал паре Спасителей: — А вы какого хера тут без дела шатаетесь? Мигом узнали, где тут Диана жила — и метнулись в подвал за бильярдным столом!       Те исчезли быстрее, чем Рик успел моргнуть.       Пока шли к дому Дианы, Ниган делился ожиданиями: — Охренеть, я уже пару лет не загонял шары в лузу! Буквально, конечно же — а то ещё подумаете, что мы с женой по вечерам крестиком вышиваем!       Майлз с Нгуеном подобострастно хихикнули. Рик с Абрахамом угрюмо молчали. — Рик, а ты какой из здешних баб успел присунуть за последнюю неделю, а? — спросил Ниган со злорадной усмешкой.       Рик моментально понял: коварный вопрос. Нельзя даже показать симпатию к кому-то. Ниган гадал на ходу, бросая испытывающие взгляды: — Горячая мексиканка Сальма Хайек? Не, слишком хороша для тебя… «Мать года» Андреа? Так вроде ребёнок не от тебя, тоже не подходит… Может, Черная Мамба Мишонн? Но она даже не с тобой живёт… Или какая-то тихая вдовушка из местных, признавайся?       Рик, чувствуя комок в горле, с трудом прохрипел: — Мне было не до отношений последнее время…       Ниган прищурился, выдохнул насмешливо: — А ты не евнух, дружок?       Рик почувствовал, как уши зажгло от стыда. — Мне штаны спустить или что? — Надо будет — снимешь, и раком после встанешь, — походя заметил Ниган равнодушным тоном.       Рик тяжело дышал, прожигая Нигану спину своим взглядом. — А может, ты на старушку Диану запал, а? Поэтому и отреагировал так остро? — Ниган вдруг развернулся к ним с новой догадкой.       Рик глухо зарычал, не помня себя — и бросился на Нигана… если бы Абрахам, вцепившийся ему в плечи: — Стой, Рик! Он тебя испытывает, сукин сын!       А Ниган, мерзавец, ещё и языком похабный жест сделал. — Любишь женщин поопытней, Рик? Согласен, с ними веселее в постели!       Рик после нескольких безуспешных попыток вырваться обмяк в тисках Абрахама, отдышался немного и наконец взял себя в руки. — Не говори так про неё больше, — процедил он, глядя в смеющиеся глаза Нигана. — Я тебе глотку нахер перегрызу прежде, чем твоя охрана что-то успеет сделать. — Но потом мои парни пустят твоего паренька «паровозиком»… а может, и не только его, — как ни в чём не бывало ответил Ниган.       За этим разговором они добрались до дома Дианы. Спасители уже вытащили бильярдный стол на улицу, а для Нигана специально поставили раскидное кресло на крыльце.       Жители Александрии шарахались от них, как от прокажённых, но несколько человек замерли в отдалении, наблюдая, что будет дальше.       Ниган сел в раскидное кресло, вытянул ноги и объявил: — Так как дружище Рик играть не может из-за своего увечья, моим противником будет усатый. Эй, громила — попробуй хотя бы тут не проиграть!       Намёк на неудачи Абрахама в схватках со Спасителями был прозрачен.       Абрахам молча взял кий, подошёл к столу — и хлестким ударом разбил шары без особого энтузиазма. — Доволен, чертила?       Ниган поднялся из кресла, лениво прошел к столу и отозвался, крутанув в руке кий: — Дорогая, не могла бы ты говорить громче? Сложно тебя слышать с моим членом во рту.       После нарочито небрежного удара Нигана бильярдный шар стукнулся о бортик, в последний момент отскочив в сторону от лузы. «Играет с Абрахамом, как кот с мышкой», — понял Рик. Ход перешел к Форду — но Рик подметил, что солдат тоже не особенно старается, чтобы выиграть. Его удары были вялыми, шары скатывались в сторону от луз. — Что, руки с перепоя кий не держат? — усмехнулся Ниган, наконец промахнувшись после трёх забитых подряд шаров. Абрахам промолчал, мощно вдарил — вновь мимо. — Слушай сюда, усатый, — Ниган подался вперёд, и голос его стал тише, но опаснее. — Если я замечу, что ты мне подыгрываешь… кто-то из ваших сегодня ляжет спать без головы. Может, твой пухлый сосед до дому?       Абрахам сжал обеими руками кий с такой силой, что он едва не переломился пополам. — Не надо никого калечить, — процедил он. — Буду играть в полную силу. — То-то же, хуила.       Ниган кивнул Джону, и тот протянул Абрахаму кусок мела. — Мелом пальцы натри. — Не учи учёного, — буркнул Абрахам, куснув рыжий ус.       Второй тайм начался с ярости. Абрахам заиграл по-настоящему — кий ходил в его руках как продолжение тела. Солдат перемещался от одной стороны стола к другой — в лузы полетели один, второй, третий шары.       Ниган наблюдал, и ухмылка его становилась всё более напряжённой. — Моё почтение, пыточных дел мастер… значит, вот этим в армии США занимался? Неудивительно, что Америка в такой жопе! — Кто бы говорил, ушлёпок! — огрызнулся Абрахам, загоняя ещё один шар. — Я хотя бы стараюсь спасти то, что осталось от страны. По сути, я здесь единственный положительный герой. — Ты не герой, блядь. — Абрахам выпрямился, глядя на Нигана в упор. — Ты просто надоедливый клоун, одетый как секс-игрушка.       Он промахнулся — впервые за последние пару минут.       Ниган выпрямился, размял плечевой сустав. — Может, мне тебе фору дать? — Может, за хер подержаться? — парировал Абрахам.       Ниган прицелился — и сильным, точным ударом загнал шар в лузу, что металлическая сетка звякнула. — Куда тебе до профи, солдатня, — брезгливо бросил Ниган.       Абрахам вогнал кий в газон и встал на противоположной от Нигана стороне стола. Рик замер, как и зрители вокруг. Даже Майлз перестал хихикать. — Покажи-ка свои ручонки, — презрительно бросил Абрахам, глядя на руки Нигана. — Больно уж они у тебя интересные! — Что же интересного в моих руках увидел? — показал зубы Ниган, сгибая свободную руку в локте. — Вот смотри. Ты же не профессор? — спокойно осведомился Абрахам, и так зная ответ. — Не профессор, — передразнил его Ниган. — И не писатель? — Не писатель. — И не учёный. — Не учёный. — А руки у тебя белые, нежные и гладкие — почему, спрашивается? Молчишь? — Абрахам усмехнулся. — Ну так я отвечу. Потому что отродясь ничего путного ты этими руками не делал. Прожил ты свои года — хорошо ел, сладко спал… А в это время сотни людей на тебя горбатились, не спали по ночам… воевали за тебя. Пока ты за спиной своей бабы прятался в тылу!       Рик сглотнул. Он видел, как побелел кулак Нигана на рукояти кия — но тот взял себя в руки. — Воспитываешь? — Ниган выдавил улыбку. — Так это зря, поздно. — Почему же поздно? — Абрахам не отступал. — Я постараюсь найти для тебя подходящий галстук, чтобы шею не жал.       Улыбка сползла с лица Нигана. Он тоже набычился. — У тебя тоже руки не шахтёрские. — Это ты верно сказал, верно. Потому что я всю свою жизнь потратил на то, чтобы освободить Землю от разных вонючих гадов вроде тебя… — Абрахам хрипло рассмеялся. — И хотя руки у меня не в мозолях, но если я до конца года ещё хотя бы десяток твоих дружков придушу — я уже не зря на этом свете живу. А я, слава Богу, уже прилично вашего брата на тот свет отправил!       Вязкая как смола тишина повисла в воздухе — Рик боялся вдохнуть. — А ты теперь у нас шутником стал, рыжий? — тихо спросил Ниган ледяным тоном, подавив в себе гнев. — Я с тобой не шутил, — ответил Абрахам, сжав кий.       Ниган глубоко вдохнул. Развернулся к столу, прицелился — и сильнейшим ударом загнал последний шар в лузу. Звук разнёсся по улице, заставив нескольких александрийцев вздрогнуть.       Он положил кий на стол и медленно, как хищник перед прыжком, подошёл к Абрахаму. — Сука рыжая, хуйлан армейский… — прорычал он страшным голосом, брызжа слюной в лицо Абрахаму. — Если бы я знал, что ты с моей женой делал — я бы твою башку расхерачил две недели назад! — В чем же дело стало? — Абрахам не опустил взгляд. — Я бы с огромным удовольствием и сейчас это сделал — но понимаю, что из тебя можно выжать намного больше прока… — Ниган усмехнулся одними уголками губ. — Не еще забыл мое предложение?       Абрахам молча сплюнул в сторону. — Ясно. — Ниган кивнул, будто прочитав ответ в его глазах. — Ну тогда продолжим ломать вас дальше. И кстати, уебище — ты проиграл партию.       Он развернулся, махнул рукой Рику. — Пошли дальше, Рик — хочу проверить несколько старых знакомых… Составишь компанию?       Рик переглянулся с Абрахамом. Тот тяжело дышал, сжимая кий так, будто вместо него представлял в своих руках Нигана. — Пошли, — ответил Рик и, не оглядываясь, зашагал за Ниганом.       Сзади Майлз тихо присвистнул. Джон бросил на Абрахама короткий взгляд — не то с сочувствием, не то с предупреждением — и двинулся следом.       Александрийцы, наблюдавшие издали, тоже начали расходиться с потерянным видом — опять неудача, снова унижение.       Абрахам остался стоять в одиночестве у бильярдного стола. Его пальцы дрожали на кие — но он не сорвался. Понимал, что еще рано, время не подошло.       Рик был уверен: Абрахаму больше всего на свете хотелось прикончить этого гада. Но нельзя, они не готовы.

***

      Дэрил не сопротивлялся, когда Спасители разделили его с Риком и тычками погнали за Дуайтом — бесполезно. Он мог бы начать драку, покалечить пару противников — но они в отместку могли разобраться с Кэрол или Синтией… или с обеими сразу. Этого он не мог допустить.       Поэтому он просто шёл, угрюмо сжимая кулаки, и считал шаги. Четыреста тридцать семь шагов до заднего двора какого-то дома на окраине Александрии.       Пространство было тесным, почти замкнутым. Свежевскопанная грядка тянулась вдоль забора, пара клумб с бледными весенними цветами ещё не набрали силу. Деревянный сарай для садовых инструментов покосился на один бок. Асфальтовая дорожка, потрескавшаяся от времени, вела к покосившейся калитке. — На колени встал, и руки поднял, — глухо приказал Дуайт, оглядевшись.       Дэрил скрипнул зубами, но молча выполнил требования, а руки сцепил в замок на затылке. Ради Кэрол и Синтии он был готов на любые унижения.       Дуайт шагнул к нему, бесцеремонно обшарил карманы куртки. Вытащил пачку сигарет, закурил одну, потом протянул пачку Дэрилу. — Сам будешь?       Дэрил только фыркнул, презрительно сощурившись. — Как знаешь, — хмыкнул Дуайт и убрал пачку себе в карман.       Мужик сделал пару затяжек, выпустил дым в серое небо. Потом заговорил, будто размышляя вслух: — Зря вы с Абрахамом взялись за пытки Регины. Ниган вам этого никогда не простит. Может, он вас и не убьёт — но с дерьмом смешает, это точно. Сегодня за твоё унижение отвечаю я. — Ну и чего ждёшь? — Дэрил чуть развёл руки в стороны, глядя в глаза Дуайту. — Я тут — давай, начинай. Только больше никого не трогай. — Ты дебил, или тебе жизнь надоела? — не сдержалась Лаура, шагнув ближе.       Дэрил даже не взглянул на неё. Смотрел только на Дуайта — оценивал, искал слабину. И не находил. — Я с тобой уже поквитался, Дэрил, — спокойно сказал Дуайт, стряхивая пепел. — Лично у меня нет причины мстить тебе. — Ну не мсти, — равнодушно бросил Дэрил, пожав плечами.       Дуайт невесело усмехнулся — вышло устрашающе, уголки обожжённых губ с левой половины лица криво дернулись. — Не всё так просто. Мне не нужна твоя смерть… но Нигану нужно видеть, что ты получил своё. Поэтому я сделаю то, что должен.       Он подобрал с травы арбалет Дэрила, открыл кивер для стрел и забрал себе все болты. Потом отбросил оружие обратно на землю. — Тебе всё равно ни к чему, а мне пригодятся.       Дэрил только сплюнул презрительно, подумал про себя: «Подавись, черт с тобой».       Лаура присела на корточки напротив, посмотрела ему в глаза. Дэрил не отвернулся. — У тебя есть тут семья, Дэрил? — спросила она. — Да пошли вы, — буркнул он. — Эй, придурок — следи за словами, — огрызнулся Дуайт, вступаясь за свою женщину. — Рано или поздно Ниган и так всё про вас узнает. Но мы не собираемся ему рассказывать, Лаура просто пытается поддержать разговор.       Дэрил подозрительно сканировал их взглядом. Врут? Играют? Но в глазах Лауры не было жестокости — только усталость. А в глазах Дуайта… что-то похожее на боль. — Есть, — наконец сказал Дэрил. — Как и у всех. — Хреново тебе, — вздохнула Лаура. — Ниган будет использовать их, чтобы давить на тебя. — Поделом придурку, — Дуайт зло потушил окурок о ствол дерева. — Пора бы знать, что палачи плохо заканчивают.       Дэрил поморщился. Две недели назад он вместе с Абрахамом пытал Регину. Думал — выбьет информацию, спасёт друзей. Теперь понял: толку было мало, а последствия накрыли всех. «Если из-за меня пострадают Кэрол или Синтия…» — Мы взяли его, — раздался голос подошедшего Спасителя — с таким же ожогом на пол-лица, как у Дуайта.       Дуайт кивнул товарищу, не оборачиваясь. — Тащи его сюда, Марк. — Любимый… — попыталась остановить его Лаура, положив руку на плечо.       Дуайт лишь отмахнулся: — Нет. Я должен покончить с этим.       Через полминуты двое дюжих Спасителей приволокли на задний двор… Юджина.       Дэрил мрачно сжал зубы. — Отпусти его, он тебе ничего не сделал, — потребовал Диксон. — Завали ебало, Дэрил, — грубо оборвал его Дуайт, когда Юджина бросили перед ним.       Дэрил понял — месть за укус две недели назад у ворот. Дуайт помнил унижение — и хотел отомстить.       Дуайт достал из кармана выкидной нож, щелчком выпустил выдвижное лезвие — Юджин дёрнулся. Нож сверкнул на солнце, и кончик клинка коснулся его носа. — Любишь кусаться, жирный ублюдок? — голос Дуайта дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Может, тебя самого оскопить за это? — Ниган запретил тебе убивать… — угрюмо прохрипел Дэрил.       Дуайт скривил губы: — Ниган имел в виду тебя, не этого урода… — он облизнулся. — И я не собираюсь его убивать — просто кастрирую. И заодно тебе напомню, что бывает за дерзость.       Юджин побледнел, но не сдался. — Не надо этого делать, — голос его дрожал, но звучал твёрже, чем ожидал Дэрил. — Потому что я снова пущу в ход свои зубы. — Только попробуй кого укусить — мигом башку проломлю, — басом пригрозил один из Спасителей.       Юджин медленно повернул к нему голову. — Внезапная травма мозга заставляет жертву крепко сжимать зубы. И в таком случае, чтобы открыть челюсть, тебе придётся раздвигать мои челюсти ломом — с фатальными последствиями для того, что я укушу.       Лаура побледнела, сжав плечо Дуайта. Выдохнула потрясённо: — Откуда ты знаешь эту хрень? — Я читал, — ответил с достоинством Юджин, хотя его била дрожь.       Несколько секунд Дуайт смотрел на него бешеным взглядом. Потом сбросил с плеча ладонь Лауры, сделал шаг к Юджину…       И в следующий миг ему в лицо ударила струя ледяной воды из шланга.       Дуайта качнуло в сторону на метр. Он отплевывался, тщетно пытаясь закрыть лицо руками — вода била мощно, безжалостно.       Дэрил поднял голову и в шоке уставился на того, кто держал шланг.       Розита. В своем строгом костюме с длинной юбкой, с мокрыми от брызг волосами и горящими глазами. — Остынь, горелый! — выкрикнула она, а потом перевела струю на Спасителя, что попытался её остановить.       Мужик получил порцию ледяной воды в рожу, поскользнулся и упал, выронив оружие. Розита злорадно усмехнулась. — Сука! — рявкнула Лаура, обойдя девушку сбоку, и одним броском врезалась в Розиту, сбив с ног.       Две молодые женщины покатились по мокрой траве, вцепившись друг другу в волосы, царапаясь, пытаясь добраться до глаз. Лаура оказалась сильнее — уклонившись от яростного хука в голову, она оседлала противницу и приставила к горлу Розиты стилет.       Розита замерла, ощутив холодное лезвие у подбородка. — Что остановилась, тварь? — прошипела она. — Делай уже своё дело.       Но Лаура смотрела не на неё — куда-то поверх Розиты, в сторону.       Дэрил повернул голову и тоже увидел — из-за угла дома вышла спокойная, холодная Регина. По бокам ее сопровождали двое угрюмых мужиков — один тощий, с выцветшим ирокезом, а его бритоголовый напарник был пониже, с безжизненным взглядом бесцветных глаз. — Что тут происходит? — тихо, но властно спросила Регина.       Дуайт, смахнув с лица капли воды, фыркнул: — Выполняем распоряжение Нигана. — Неужели? — Регина чуть прищурилась, остановившись подле Лауры и Розиты. — Ты забыла о правилах? Право карать и миловать есть только у одного человека — у Нигана.       Лаура тяжело сглотнула — видимо, прекрасно понимала, что будет за ослушание. Она медленно убрала стилет от горла Розиты, встала сама, протянула руку обидчице. — Нет, Регина, — сказала Лаура, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Правила… они нас берегут.       Розита лишь ругнулась витиевато на испанском — и поднялась сама, не принимая помощи. — Вали отсюда, — холодно приказала Регина ей, а потом глянула на Юджина. — Ты тоже.       Те не спорили — и исчезли быстрее, чем Дэрил успел моргнуть.       Регина перевела взгляд на Дуайта. — Я что-то не вижу, что Дэрил страдает. Или ты решил, что твоя личная вендетта важнее? — она сделала паузу. — Теодора тебе было мало?       Дэрил заметил, как вздрогнул Дуайт при упоминании этого имени. Чтобы скрыть страх, Дуайт демонстративно высморкался, потом бросил цинично: — Я как раз планировал продолжить. — В этом уже нет нужды, — Регина равнодушно махнула рукой своим сопровождающим. — Коннор, Сет — ваш выход.       Они подступили к Дэрилу. Дэрил только усмехнулся — уже привык к побоям — и метко плюнул в рожу бритоголовому. Тот даже глазом не моргнул, просто сразу двинул Дэрила в скулу.       Второй, с ирокезом, с другой стороны врезал ему в челюсть. Третий удар прилетел в нос, а четвёртый — чуть повыше виска, и Дэрил упал ничком, обнимая мокрую траву. Ему врезали по рёбрам — раз, другой, третий. — Стоп, — услышал он спокойный голос Регины.       Она присела перед ним на корточки, заглянула в глаза. — Ну как, Дэрил — больно? — голос её был почти ласковым, отчего становилось ещё страшнее. — Теперь ты представляешь, какого было мне у вас в подвале?       Дэрил заставил себя криво усмехнуться. — Я могу так… весь день.       Регина покачала головой. — Ты скоро сломаешься. Как сломалась я, — она выпрямилась. — Продолжайте, мальчики.       Дэрил зажмурился, приготовившись ко второму раунду.       Но тут в происходящее вмешался ещё один голос. Тихий, спокойный — и такой родной. — Хватит.       Дэрил поднял голову. Спасители расступались, пропуская Кэрол.       Она шла медленно, чуть разведя руки в стороны — оружия при ней не было. На побледневшем лице не было ни тени страха, серые глаза смотрели вперед без страха, лёгкий ветер трепал короткие волосы. «Святая, — само мелькнуло в голове Дэрила. — Кэрол… ты святая».       Она на долю секунды встретилась с ним взглядом — и у него будто по волшебству откуда-то взялись свежие силы. Он закряхтел, поднялся на колени, а Кэрол закрыла его своей спиной. — Оставь его в покое, — сказала она Регине, и голос её чуть дрожал от любви, от боли, от отчаянной решимости. — Дэрил уже получил урок. Не надо продолжать.       Регина остановила своих людей одним движением руки. Спокойно, с лёгким интересом, уточнила: — Почему бы это? Разве Дэрил остановился, когда я кричала от боли в вашем участке?       Кэрол сделала шаг ей навстречу, подступила почти вплотную. — Если в тебе осталась хоть капля от той женщины, что когда-то жила другой жизнью… которая прожила двенадцать лет со своим первым мужем… — она говорила тихо, но каждое слово падало точно в цель. — Прошу, прекрати это. Ниган бы такое не одобрил.       Дэрил не понимал, о чём она говорит. Но видел, как Регина вдруг прикрыла глаза, как её пальцы сжались в кулаки, задрожали неподвижные плечи. Регина тяжело дышала. Потом резко выдохнула — и кивнула, уступая. — Хорошо… пусть… — голос её дрогнул. — Пусть и он убирается с глаз моих. Я передам Нигану, что Дэрил заплатил сполна.       Кэрол помолчала. Потом прошептала, и в этом шёпоте было столько благодарности, что у Дэрила сжалось сердце: — Благодарю.       Регина задышала прерывисто, в сердцах выкрикнула: — Убирайтесь! Пошли все прочь!       Она отпихнула от себя телохранителя с ирокезом и отвернулась.       Дэрил кое-как поднялся на ноги, качаясь, как тростинка на ветру. Он видел, как по щекам Регины текут злые слёзы. Видел, как Кэрол медленно повернулась к нему. — Иди домой, Дэрил, — тихо, но повелительно сказала она. — Мне ничего не угрожает. Я приду… позже.       Он подобрал арбалет без стрел, теперь почти бесполезный — и кое-как поплёлся прочь, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в рёбрах.       Метров через десять он обернулся.       Кэрол стояла на том же месте. А потом — медленно, осторожно — шагнула к Регине и приобняла её за плечи. Регина не отстранилась, тихо всхлипнула — и уткнулась лицом в плечо Кэрол.       «Это не союз и не примирение, — понял Дэрил. — Это понимание друг друга».       Он развернулся и пошёл дальше.

***

      Ниган шёл впереди по широкой улице Александрии, весело насвистывая. Рик плёлся следом, сжимая в руке Люсиль. Бита казалась тяжелее с каждым шагом. Внутри него бушевал пожар — не ярость даже, а паника. «Мишонн, Андреа. Как, чёрт возьми, предупредить их? Как сказать без слов, чтобы они вели себя сдержанно?»       Он мысленно прокручивал все возможные варианты. Никак, только надеяться на чутьё женщин. Он оборвал все связи с Мишонн и Андреа после того разговора на грядке — не заходил в их дом, избегал встречаться глазами, отвечал односложно. Чтобы выработать в себе привычку держаться, чтобы Ниган не заметил, кто ему действительно дорог. Чтобы защитить их.       Но сейчас, когда они подходили к дверям участка, Рик понял: всё, что он делал последнюю неделю, могло пойти прахом. Один неверный взгляд — и Ниган поймёт. — Давай-ка проверим твоё предыдущее место работы, — Ниган обернулся, усмехаясь. — Ты ведь и в прежней жизни был копом, так? — Был, — глухо ответил Рик, не поднимая глаз.       Ниган толкнул дверь участка, и она распахнулась с громким стуком. — Закон и порядок! — провозгласил он внутри и широко развёл руки, будто обнимая всех невидимых слушателей. — Девиз не только полиции, но и моё личное кредо!       Из-за стола поднялась Мишонн.       Рик замер — сердце ухнуло в груди.       Она была в темно-синей полицейской форме с шерифской звездой на груди — отутюженной, будто только что с глажки. Волосы аккуратно уложены в пучок, на столе был идеальный порядок — никаких лишних бумаг, никакого хаоса. Мишонн выглядела как воплощение дисциплины и спокойствия.       И она всё поняла. Без слов, без предупреждения.       Мишонн улыбнулась — мягко, доброжелательно, но без заискивания. Встала, чуть склонив голову, и проговорила с подчёркнутой вежливостью: — Добрый день, сэр. Чем могу помочь?       Рик почувствовал, как у него отлегло от сердца. И чуть не выдохнул с облегчением — но вовремя сдержался. «Держись. Она играет — играй и ты», — мысленно приказал он себе.       Ниган, уже открывший рот для очередной колкости, замер. На секунду его уверенность дала трещину. Он привык к страху, к унижению, к тому, что люди перед ним лебезили. Но к такому — спокойному, профессиональному, почтительному отношению — он не был готов. — Ну… — протянул он, оглядываясь по сторонам. Зал в идеальной чистоте, столы без единой пылинки, даже доски на стенах блестели, словно их натерли воском. — Прибрались тут, гляжу. — Поддерживаем порядок, сэр, — ответила Мишонн, чуть склонив голову.       Рик заметил, как её взгляд на долю секунды метнулся к нему — коротко, почти незаметно. «Держись», — говорили её глаза. — «Здесь я тебя прикрою». Он не ответил, просто не мог.       Ниган прошёлся по комнате, заглянул в один угол, в другой. Потом повернулся к Мишонн. — И чем же вы тут занимаетесь? Вас тут всего полсотни живёт — все всё друг о друге знают! — Он усмехнулся. — Я даже не говорю про организацию наркопритона или убийство. Если кто-то жене решит изменить, на другой день все соседи будут в курсе, сколько раз у него было за вечер.       Ниган ждал живой реакции — смущения, оправданий, хотя бы улыбки.       Мишонн осталась невозмутимой. — Зимой у нас было дело об убийстве, — сказала она спокойно. — Пришлось проводить расследование и допрос подозреваемых.       Ниган одобрительно кивнул: — Ммм, прямо как в «Прослушке» — отличный был сериал. — Он помолчал, потомвернулся к расспросам. — А чем последнюю неделю занималась — штаны тут просиживала? — Днём работала на грядках, как и все, — Мишонн чуть склонила голову. — Утром и вечером — патрулирование территории, наблюдение за ситуацией внутри стен. Ну, и кота периодически ловлю — постоянно сбегает из дома.       Ниган оскалился. В его глазах мелькнула злость. — Это та самая чёрная сволочь, которая любит выпускать когти? — Да, это Мистер Байти, — Мишонн ответила с достоинством, не опуская взгляда. — Хуяйти! — бросил Ниган раздражённо. — Я хочу знать, где живёт эта бешеная сволочь.       Рик похолодел. Он представил, как Ниган врывается в дом Сэма, как хватает кота за шкирку, а ребёнок плачет… — Вы что, собираетесь убить домашнего питомца на глазах его владельца, маленького мальчика? — спокойно уточнила Мишонн.       Ниган замер. Его лицо чуть покраснело — скорее от досады, что его загнали в угол такой простой логикой, чем от стыда. Он сжал кулаки, разжал. — Лучше бы ему оставаться дома и не попадаться мне на глаза, пока я тут, — жестко процедил он. — Я передам Сэму эту информацию, — ответила Мишонн, и в её голосе не было ни тени насмешки. — Хотите осмотреть подвал и камеры? — она кивнула в сторону двери в подвал. — Что мне там делать? — Ниган поморщился. — Там была Ваша супруга, — Мишонн произнесла это ровно, будто говорила о погоде. — И я решила, что Вам захочется посетить это место.       Ниган едва заметно сглотнул. Потом криво усмехнулся — небрежно и неубедительно, по мнению Рика. — Чтобы вы там меня за решётку посадили? Нет, хватит с меня этого места — слишком оно провоняло Риком! — Как Вам будет угодно, сэр, — Мишонн чуть склонила голову в полупоклоне.       Ниган повернулся к Рику, указал на Мишонн. — Вот видишь, Рик — это я называю Уважением! Учись у неё, блядь — а то и правда евнухом станешь!       Рик стиснул зубы — и кивнул, не посмотрев на Мишонн.       Ниган уже шагнул к двери, но на пороге обернулся. — Чао, дорогая — ты мне нравишься всё больше! — он приветливо помахал рукой и вышел на улицу.       Рик вышел следом, чувствуя, как колотится сердце. «Склад оружия, — мелькнуло в голове. — Он даже не спросил про оружие, настолько его сбила с толку Мишонн. В потайном шкафу у нас ещё несколько пистолетов, винтовка, дробовик. Ничего серьёзного, но… если бы он узнал…»       Но Ниган уже думал о другом.       Они отошли от участка на десяток шагов, и главарь Спасителей вдруг остановился, повернулся к Рику. Улыбка сползла с его лица. — Она что, фригидная? — спросил он, и в голосе его звучало искреннее недоумение. — Холодная, словно ледяная статуя. Если бы не ребёнок блондинки — я бы сказал, что они лесбиянки!       Охрана за спиной хихикнула. Майлз, козлобородый коротышка, скабрезно добавил: — А я бы и в таком случае обеих бы трахнул!       Рик почувствовал, как внутри поднимается волна тошнотворной ярости. Страшно захотелось придушить карлика голыми руками, схватить Люсиль и размозжить голову мелкому ублюдку. Но он заставил себя оставаться спокойным — ни один мускул на лице не дрогнул. — Понятия не имею, — ответил он равнодушно. — Мишонн до встречи с нами год блуждала по стране в одиночку, а за собой на цепях водила пару ходячих с отрубленной нижней челюстью. Может, и правда помешалась немного.       Ниган кивнул, вполне удовлетворённый таким объяснением. В самом деле, малость сумасшедшая — это практически безопасно по нынешним временам. Непредсказуемо, но безопасно. — Ладно, похрен на эту холодную суку, — он указал рукой направление. — Пошли к ней в дом, проведаем её подругу!       Рик снова зашагал следом, сжимая Люсиль. В голове билась одна мысль: «Мишонн выдержала. Теперь Андреа… справится ли она?»       Он посмотрел на небо. Солнце только начало клониться к закату — день ещё был в самом разгаре.       Они подошли к дому Андреа и Мишонн. Белые стены, зелёные ставни, на крыльце — глиняный горшок с проклюнувшимся ростком герани. Рик смотрел на этот дом и чувствовал, как сердце ухает в пятки. Две недели он избегал даже смотреть в его сторону. Две недели он не заходил внутрь, не видел Эми, не слышал голоса Андреа. И вот теперь Ниган приведёт его туда — и всё, что он так старался спрятать, может вырваться наружу.       Ниган, к удивлению Рика, остановился у двери и… постучал. Три раза, вежливо, даже с достоинством. Потом с показным видом вытер ноги о коврик и обернулся к своим. — Ноги вытирайте, распиздяи — в доме ребёнок, — приказал он, жёстко усмехнувшись.       Его охрана недовольно скривилась, но послушно зашаркала подошвами по ступенькам. — Войдите, — раздался из-за двери голос Андреа, чуть подрагивающий от подавленной злости.       Рик вошёл последним, закусив губу с досады. Держать себя в руках становилось всё труднее — каждый шаг давался с трудом, будто он шёл не по полу, а по раскалённым углям.       Андреа ждала их посередине гостиной. На ней была простая толстовка на молнии и выцветшие джинсы, волосы стянуты в небрежный хвост. Лицо побледнело от долгого ожидания, но глаза горели огнем. Кроватка с Эми стояла за её спиной, и она заслоняла её собой, как наседка — цыплёнка.       В комнате было не прибрано. На диване лежало скомканное детское одеяло, на столике — бутылочка с остатками смеси, на полу — пара погремушек. Живой, настоящий бардак. И это почему-то тронуло Рика больше, чем идеальный порядок в участке.       «Она здесь живёт, растит дочь. А я… я даже на порог не заходил». — Ну, зачем пришли? — спросила Андреа спокойно, не сводя глаз с Нигана.       Ниган будто бы её не замечал. Он обвёл взглядом комнату, заметил всё ещё висящую на стене катану Мишонн и усмехнулся. — Видал, Майлз, какие тут опасные дамы живут?! — он кивнул в сторону оружия. — Ты один сюда лучше не заходи — нашинкуют под шашлык, а потом ходячим скормят!       Майлз нервно хихикнул. Джон, напротив, посмотрел на катану с уважением. — Вот пусть меч тут и висит дальше! — Ниган махнул рукой, будто решал вопрос государственной важности.       Андреа сердито сопела, чувствуя подвох. Её пальцы сжимались и разжимались, но она молчала.       Вдруг Ниган широко улыбнулся — так, будто они были старыми друзьями. — О, хочу поздравить с недавним рождением ребёнка! — провозгласил он. — Это было не просто смело — это было пиздец как смело!       Андреа молчала, стиснув зубы. Её взгляд метнулся к Рику — и Рик почувствовал, как земля уходит из-под ног. В её глазах не было ненависти. Было что-то похуже: разочарование.       «Крёстным малышке вызвался быть — а защитить не можешь. Никого не можешь», — прозвучало в сознании Рика словами Андреа, хотя она и не произнесла их вслух.       Он отвёл взгляд, не мог смотреть на неё.       Ниган шагнул в сторону, чтобы обойти Андреа по пути к кроватке. — Позволишь взглянуть на неё?       Он даже не спрашивал, просто обозначил намерение. Но Андреа тоже сделала шаг — снова загородив путь к дочери. — Только через мой труп, — обрезала она с каменным лицом.       Рик замер. Внутри всё оборвалось. «Андреа… Что, что же ты делаешь?!»       Ниган жёстко усмехнулся. Его глаза сузились, но на губах заиграла опасная, почти хищная улыбка. — Я бы предпочёл — через твоё горячее тело, — сказал он медленно, смакуя слова. — Но моя жена такую измену не одобрит.       Андреа чуть усмехнулась в ответ — и вдруг резко, с размаху, влепила Нигану пощёчину. Звук удара был хлёстким и тяжёлым, как выстрел — и будто бы эхом разнесся по замершей комнате.       Ниган покачнулся, схватился за мгновенно покрасневшую скулу. А его охрана — в едином порыве — щёлкнула предохранителями и курками. Джон шагнул вперёд, Майлз навёл обрез на Андреа, Нгуен вскинул пулемёт.       У Рика перехватило дыхание. Время замедлилось, но он не успевал ничего — ни метнуться вперёд, чтобы закрыть собой Андреа, ни броситься на Нигана. Его рука дёрнулась к кобуре, пальцы сжались на рукояти пистолета… — Нет! — рявкнул Ниган. — Всем стоять, нахуй!       Охрана замерла, но оружие не опустила.       Ниган тяжело дышал, потирая скулу. Потом медленно, очень медленно, перевёл взгляд на своих людей. — Если я услышу в Святилище, — процедил он, — что кто-то из вас троих сболтнул лишнего… У каждого по яичку отрежу.       Майлз побледнел и опустил обрез. Джон и Нгуен последовали его примеру.       Ниган снова повернулся к Андреа. Его голос стал тихим и вкрадчивым — и оттого ещё более пугающим. — Я прощаю тебя за эту дерзость — в первый и последний раз, — сказал он. — Понимаю, что ты готова ради ребёнка на всё. Но, сука, не смей подвергать сомнению мой авторитет. Ребёнка я у тебя не заберу… пока что.       Он сделал эффектную, выверенную паузу — чтобы каждое слово дошло до цели. — Но если будешь и дальше дерзить… — Ниган наклонился к самому её лицу. — Я увезу малышку в Святилище, отдам её Регине и воспитаю как собственную дочь. А ты… я возьму и тебя, чтобы посадить на цепь у ворот Святилища. А Саймон отрежет тебе язык, чтобы ты никогда не смогла сообщить ребёнку, что являешься его матерью. Ты поняла?!       Андреа побелела еще больше, её самоубийственная отвага испарилась, как утренний туман. Теперь перед Ниганом стояла не разъярённая воительница — только напуганная мать, которая вцепилась в край кроватки, чтобы просто не упасть.       Она не ответила. Только едва заметно кивнула, судорожно сглотнув ком в горле.       У Рика в груди всё оборвалось. «Она дрожит. Я не видел её такой… наверное, с момента родов». Он представил на миг Эми в Святилище на руках у Регины. Как Андреа бьётся на цепи у ворот, неразборчиво мыча им вслед. Как Ниган презрительно усмехается, глядя на нее с балкона — и почувствовал, как мир плывёт перед глазами. Каким-то остаточным усилием воли он заставил себя удержаться на краю пропасти — сжал до боли в суставах пальцев Люсиль и промолчал.       Ниган удовлетворённо кивнул и повернулся к нему. — И у меня ещё одно послание — для тебя, Рик.       Он подошёл вплотную, заглянул в глаза — Рик не отвёл взгляда. — Всё будет… нормально, — сказал Ниган, выделяя каждое слово, — пока ты выполняешь свои условия нашей сделки. Пока я получаю припасы, а местные подчиняются Спасителям, дети могут спокойно спать в своих кроватках, а их родители — трахаться за стенкой в своё удовольствие, чтобы зачать новых. Но когда лояльность Александрии будет потеряна… пеняйте на себя.       Рик встретился с потрясённым взглядом Андреа. Увидел в нём и страх, и надежду, и немой вопрос: «Сколько нам ещё его терпеть?»       Он ощутил, как пересохло в горле, натужно сглотнул. А потом медленно кивнул. — Я понял, — прохрипел он. — Проблем не будет.       Ниган ухмыльнулся. — Я надеюсь на это. Но моему слову можешь верить — даже у таких, как я, есть свои принципы.       Рик в этот момент невольно согласился с Ниганом. Если бы во главе этой банды стоял кто-то вроде Саймона, самого Рика уже давно бы убили, а Мишонн и Андреа… скорее всего, тоже — только перед этим надругались бы над ними. Эта мысль была тошнотворной — но она была правдой. — Что-то ты задумался, Рик, — Ниган похлопал его по плечу. — Пошли дальше по домам — у нас ещё столько интересных знакомств впереди.       Он махнул рукой Андреа. — До встречи, блонди!       И пошел к дверям, насвистывая себе под нос. Охрана потянулась за ним.       Рик остался в комнате на несколько секунд. Он наконец нашёл в себе силы, чтобы поднять голову и посмотреть на Андреа.       В её глазах застыли слёзы, сдерживаемые из последних сил. Она смотрела на него, и в этом взгляде было всё: упрёк, отчаяние, любовь и страх.       Рик едва слышно шепнул: — Прости.       Андреа не ответила, только взяла Эми на руки, прижала к груди и отвернулась к стене. Рик видел по дернувшимся плечам женщины — она плачет. И от этого ему стало еще тяжелее. Рик развернулся и, не оглядываясь, поспешил к выходу, чтобы догнать Нигана. На крыльце он на секунду задержался, сжимая в руке Люсиль. В горле стоял комок, который невозможно было проглотить. Пока что они держались, хотя сейчас были на волоске.       «Я не имею права любить кого-то из них. Никогда. Иначе Ниган убьёт их… или того хуже», — окончательно решил для себя он.       Рик шагнул вперёд, в солнечный свет, который казался теперь холодным и чужим.

***

      Мэгги сидела на коленях у могилы Гленна, прижимая ладони к холодной земле. Она не разговаривала с ним вслух — в отличие от Рика, который шептал что-то Диане. Мэгги молчала, но внутри неё кипел целый океан. Она обещала себе, что не сдастся — ради того, кто рос внутри неё. Ради будущего, которого у Гленна уже не будет.       Кладбище было тихим и спокойным, даже слишком спокойным. Здесь, среди могильных плит и свежих холмиков, ей казалось, что Гленн всё ещё рядом. Что он смотрит на неё, оберегает, шепчет: «Держись». Это была ложная надежда — она понимала. Но без неё она бы уже сломалась.       Цветы на могиле она высаживала почти две недели. Всё, что могла найти — ромашки, незабудки, несколько бледных роз. Они уже прижились, и от этого становилось чуть легче. Будто Гленн не совсем ушёл, будто он здесь, в этой земле, в этих лепестках.       Домой ей не хотелось. Спасители выносили оттуда вещи — их с Гленном вещи. Книги, которые он читал по вечерам, плед, которым они укрывались холодными ночами, старую бейсбольную биту, которую Гленн так и не выбросил. Смотреть на это было невыносимо, но и помешать она не могла. Только навлечь беду.       Больше всего она боялась не за себя — за ребёнка. Её живот был ещё плоским, почти незаметным, но она уже чувствовала внутри новую жизнь. И знала: один удар, одно случайное движение — и всё может кончиться. Последнее, что осталось от Гленна. Последнее, ради чего она готова была терпеть.       Она закрыла глаза и представила его лицо — его улыбку, ямочки на щеках. Как он крутил в пальцах медиатор, когда волновался перед концертами. Как смотрел на неё перед сном, будто хотел запомнить каждую чёрточку.       «Я не сдамся», — мысленно повторила она. — «Я выживу. Ради тебя. Ради нас». — Чёрная вдова, — раздался за спиной грубый, низкий голос. — Да ещё и такая молодая. Отличный вариант. Как считаете, парни?       Мэгги обернулась.       Он стоял в трёх шагах — высокий, подтянутый, в грязной расстёгнутой рубашке, из-под которой виднелась мощная шея и чёрные волосы на груди. Чёрные усы, налитые кровью глаза, тяжёлые кулаки. Саймон. Тот самый злобный ублюдок, о котором говорили в Александрии как о самом опасном из лейтенантов Нигана.       Мэгги передёрнуло. Она почувствовала запах пота, чеснока и чего-то ещё зверского от этого бандита.       Рядом с ним топтались еще трое нелюдей — тоже похотливо скалили зубы, представляя ее во всех позах… и без одежды, наверное. Но вот последний, молодой парень лет двадцати пяти с короткими тёмными волосами и настороженными глазами — в его взгляде не было звериной злобы. Только усталость и… что-то похожее на сожаление. — Саймон, погоди, — сказал парень, делая шаг вперёд. — Ниган же чётко пояснил — никакого насилия к женщинам… — Данте, ёб твою мать! — рявкнул Саймон, даже не глядя на него. — Во-первых, ты теперь под моим началом. А во-вторых, никто эту девчонку насиловать не будет. Зачем драться, если можно согласиться по своей воле?       Один из прихлебателей Саймона подтвердил с щербатой ухмылкой: — Вдовы очень голодны до секса, подтверждаю!       Похабный смех ударил по ушам. Мэгги вжала голову в плечи, чувствуя, как земля уходит из-под ног. «Только не здесь. Не у его могилы», — взмолилась она, обращаясь к Всевышнему.       Саймон шагнул к ней сзади и наклонился вперёд, почти касаясь губами её уха: — Соглашайся, вдова. Выбирай себе любого из нас. Спасители тебя утешат, и ты быстро забудешь про покойного муженька. — Нет, — выдохнула Мэгги, решительно сжав кулаки. — Мы можем поступить и по-плохому, — прошипел Саймон, и вдруг его грязная пятерня вцепилась в её длинные волосы. Он дёрнул голову назад, заставив ее вскрикнуть и посмотреть в его налившиеся кровью глаза. — Однажды ты просто исчезнешь, и твои следы никогда не найдутся. Рик и остальные здесь будут писать письма к Нигану, а его личный секретарь Карсон — делать дежурные отписки. Но ты этого не узнаешь — потому что будешь пыхтеть на ссаном матрасе в подвале дальнего аванпоста, ублажая очередного клиента. Как тебе такая перспектива?       Мэгги молчала. Внутри всё кипело, но она не давала себе расплакаться — только не перед этими тварями. — Это неправильно, — снова подал голос Данте. — Так нельзя.       Саймон оставил Мэгги в покое. Резко развернулся, широко шагнул — и тяжелым ударом кулака сбил парня с ног.       Данте упал на спину, зажимая разбитую губу. Но не капитулировал. Парень посмотрел на Саймона снизу вверх, и в его глазах не было страха — только несгибаемая уверенность и природная смекалка. — Так нельзя, Саймон, — повторил он, медленно поднимаясь. — Да и потом, зачем она тебе — когда ты уже заполучил Шерри? Этой девчонке не сравниться с ней — всё же Шерри была женой самого Нигана.       Саймон надолго задумался. Он сверлил Данте взглядом, будто пытался разгадать замыслы парня. Потом посмотрел на Мэгги — и усмехнулся. — Пожалуй, ты прав. Но Шерри — моя, а Господь завещал нам делиться с ближними, так? — он кивнул на невзрачного. — Эта цыпочка могла бы стать хорошей наградой для вас… и для тебя, Данте.       У Мэгги перехватило дыхание. «Меня продают как рабыню в гарем на невольничьем рынке, который устроили у могилы моего мужа».       Она посмотрела украдкой на Данте. Тот стиснул челюсти, отвел взгляд. — Этот путь не для меня, — тихо сказал он, и в голосе его не было лицемерия.       Сознание Мэгги пронзила внезапная догадка: «Он что, запал на меня?»       За своим горем, утонув в трауре по Гленну, она и думать забыла, что может быть привлекательной для мужчин. Наверное, этот Данте такой же скотина, как и остальные — просто играет в благородство на фоне Саймона, чтобы привлечь её лаской. Или нет?       Раздумывать над поведением Данте у неё не было времени. — Вам лучше убраться отсюда… — раздался звонкий, ещё не сломавшийся голос. — Пока вы не узнали, насколько мы опасны.       Мэгги повернула голову.       Карл стоял в нескольких шагах, широко расставив ноги. Его единственный глаз хмуро смотрел на Спасителей. Ковбойская шляпа надвинута на лоб, рука лежит на рукояти отцовского револьвера в кобуре.       «Спасибо тебе, мальчик», — с искренней благодарностью подумала Мэгги.       Саймон хищно усмехнулся. Шагнул к мальчишке и нагнулся, нависая над ним, уперев ладони в колени. Сделал эффектную паузу для пущей атмосферы, а затем чуть сдвинул Карлу шляпу на затылок. — Пардон, молодой человек… — сказал он тихо и почти приветливо, отчего Мэгги стало ещё страшнее. — Я, блядь, извиняюсь за свой ебучий французский… но мне показалось, или ты, шкет, только что мне угрожал?       Рука Саймона потянулась к широкому мясницкому ножу на поясе. Мэгги видела это и чувствовала, как сердце ухнуло в низ живота. — Карл, не надо, — тихо попросила она. — Иди домой, прошу. — Мы тут беседуем, между прочим, — Саймон даже не повернул головы. — Помни о манерах, вдовушка.       Он снова склонился над Карлом. Тот не шелохнулся, только пальцы сжались на рукояти револьвера. — Итак, пацан — на чём мы остановились? Ах да, точно — ты продемонстрировал свои стальные яйца. Я тебя плохо расслышал — не желаешь повторить? — Убирайтесь отсюда, пока целы, — ответил Карл, и голос его не дрогнул.       Саймон плотоядно усмехнулся. Мэгги поняла — сейчас этот психопат что-то выкинет. Один взмах ножом — и на кладбище снова прольется кровь… — Кто старое помянет — тому глаз вон… — протянул Саймон.       И тут сбоку раздался сильный женский голос: — Опять за былое взялся, Саймон? А Ниган разве давал тебе разрешение на такое?       Мэгги повернула голову.       Невысокая смуглая женщина с кудрявыми волосами, забранными под бандану, стояла у выхода с кладбища, уперев руки в бока. Полу куртки откинута, на поясе — «глок» в кобуре, и рука лежит на рукояти, будто невзначай.       Саймон скривился, с трудом подавляя бешенство. — Эй, Арат! — процедил он сквозь зубы. — Тебя когда-нибудь принимали за мужчину?       Его сторонники за спиной захихикали, кроме Данте.       Арат невозмутимо пожала плечами. — Нет. А тебя?       Тишина стала звенящей. Саймон побагровел, но так и не нашёлся с ответом.       Мэгги невольно усмехнулась. Женщина унизила Саймона на глазах александрийцев — и его же прихлебателей. Данте тоже не удержался и криво ухмыльнулся, глядя на начальника. — Сочтёмся в Святилище, Арат, — угрюмо бросил Саймон. — Ты этой своей шлюшке Шерри вечером скажешь, — Арат даже не повысила голоса. — А сейчас съебал отсюда, пока я не сообщила Нигану про этот эпизод.       Саймон презрительно сплюнул в её сторону. По пути к выходу он щёлкнул пальцами по шляпе Карла: — Бывай, мелкий пиздюк.       И пошёл, насвистывая, делая вид, что ничего не случилось. Его приспешники потянулись следом. Данте задержался на секунду, бросил быстрый взгляд на Мэгги — и отвернулся.       Арат крикнула в спину: — Там ещё мебель из пустых домов вытащили — грузите всё в фургон!       Саймон, не оборачиваясь, показал ей вытянутый средний палец, но его люди ускорили шаг.       Спасительница глянула на Карла с Мэгги, сухо сказала: — Я Арат, глава личной охраны Нигана. Если кто-то из этих животных начнёт к вам или кому-то ещё приставать — сообщите мне. Ниган с них мигом скальп снимет.       Она развернулась и пошла наблюдать за работой, даже не ожидая благодарности.       Карл выждал немного, потом шагнул к Мэгги. — Ты в порядке? — спросил он, и в голосе его слышалась взрослая, не по годам серьёзность. — Да, — выдохнула Мэгги. — Спасибо тебе, Карл. Ты… ты очень смелый, как твой отец. — Отец… он пал духом, — ответил Карл, и его единственный глаз сверкнул. — Я тоже боюсь, но не хочу быть как он. Но я не могу смотреть, как Спасители издеваются над нами.       Он помолчал, потом добавил, не глядя на неё: — Если что — зовите. Я всегда рядом.       И ушёл, не оглядываясь. Мэгги смотрела ему вслед, и в груди разливалось тепло. «Он не такой, как его отец. Он действует».       Она осталась одна с облегчением — горьким, как полынь. И с омерзением — к себе, к этим людям, к Александрии, где каждый дом, каждый куст напоминал о Гленне.       «Я не могу здесь оставаться», — вдруг осознала она. — «Не могу».       Хиллтоп. Там спокойнее. Там не будет Нигана и Саймона. Нет воспоминаний на каждом шагу. И Гленн восторженно отзывался об этом месте после той поездки с Мишонн. Мэгги посмотрела на могилу, погладила холодный камень. — Прости, — прошептала она. — Я должна, ради него.       Она поднялась и пошла прочь, оставляя позади цветы, память и надежду, которая больше не сбывалась.

***

      Синтия сидела одна в доме. С утра она не видела Дэрила, ни мамы, а после приезда Спасителей Кэрол вышла — и тоже не вернулась. Девочка спряталась за кроватью в маминой спальне, сжалась в комочек, прижав к груди маленькую тряпичную куклу Нэнси. Ту самую, что принадлежала девочке, которую Карл был вынужден застрелить в Арлингтоне. Кэрол помогла ей сшить новое платье кукле, а сама Синтия нарисовала ей новое лицо, немного походившее на погибшую Нэнси. Но теперь… теперь и кукла не спасала.       Синтию потряхивало, зубы нервно стучали. Былые страхи вернулись — липкие, тёмные, тяжёлые, как одеяло, которым её когда-то накрывали с головой. В прошлый раз, когда приезжал Ниган, она смотрела в глаза тем людям и видела там ту же… пошлость, какая была в глазах у Него. Чудовища, который заставлял называть его Господином. Её персонального мучителя… пока его не убила Кэрол.       А теперь прошлое возвращалось.       Синтия отняла от сердца куклу, нервно разгладила её волосы, поправила сшитое вручную платье. Спросила шёпотом, стараясь, чтобы голос не дрожал: — Мы же не боимся их, правда?       Вышло настолько фальшиво, что она чуть не расплакалась с досады.       Инстинкты кричали: «Беги на улицу! Где-то там мама и Дэрил, там Рик и Карл — они тебя защитят!» Но страх сковал руки и ноги, приклеил её к полу. Другой вкрадчивый голос шептал: «Спрячься, затаись — и тебя не найдут. А снаружи можно встретить не маму или Карла, а… их».       В ужасе Синтия отбросила куклу, спрятала лицо в ладонях. Так её учила делать мама, когда становится совсем страшно и нечем дышать. «Вдохни, выдохни. И так десять раз. Потом подними голову — ты сильная, у тебя получится».       Спустя пару минут полегчало. Она опустила руки. — Трусиха… — прошептала она, глядя в стену. — Ничему ты не научилась. Зачем тебе стрелять, если пистолет не носишь?       И тут входная дверь громко хлопнула.       На миг Синтию охватила эйфория: мама вернулась! Но потом она услышала чужие тяжёлые шаги и грубые голоса: — Пола — посмотри в комнатах, а мы проверим кухню и гостиную!       Взгляд Синтии судорожно заметался. Что делать, куда бежать? Открыть окно? Поздно! Залезть под кровать? Щель у пола узкая — не протиснуться! В шкаф забраться? Дверь заскрипит, привлечёт внимание!       А шаги в коридоре приближались.       Синтия так ничего и не придумала. Парализованная страхом, она инстинктивно подняла руки вверх, когда дверь в спальню распахнулась. — Черт! — приглушённо выдохнула рыжеволосая женщина, наведя на неё пистолет. И сразу же опустила оружие. — Ты понимаешь, что я тебя чуть не пристрелила, дурочка?!       Синтия пискнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле: — Простите, мэм… я перепугалась. — Родителей нет дома, да? — женщина (Пола, как назвали её те двое) чуть более миролюбиво посмотрела на неё.       Синтия кивнула. — Прости, милая — но нам придётся кое-что у них забрать, — в голосе Полы прозвучало сожаление. Она на миг прикусила губу, потом крикнула: — Ребята, тут девочка. Оружия нет, присмотрите за ней на кухне!       Махнула рукой — мол, топай уже. Синтия кивнула, подхватила куклу и с ватными ногами поплелась в указанном направлении.       На кухне уже копался в шкафчиках молодой Спаситель — гладко выбритый, чисто одетый. Увидев Синтию, он тепло улыбнулся: — Привет, девчушка!       И продолжил складывать в сумку баночки с джемом и вареньем — те самые, которые Кэрол закручивала всю зиму, а Синтия помогала ей перебирать ягоды. Девочке стало обидно до слёз.       Кажется, тот заметил её недовольство. Парень вернул одну баночку на полку и попытался поддержать: — Вижу, что ты тоже сладкоежка. Так что вот — наслаждайся. Не расстраивайся, тебе мама ещё за лето не одну такую сделает.       Синтия промолчала, только сжала кулаки.       Из гостиной вышел другой Спаситель — постарше, с кепкой, надетой козырьком назад, и уже отпущенной бородой. Его правая рука была сжата в кулак. Он бросил на Синтию мимолётный взгляд — не опасна, и ладно — и похвастался напарнику: — Угадай, что я нашёл, Эрни? — Засохшее собачье дерьмо, Стив? — усмехнулся молодой. — Хах, бери выше — сегодня вечером гуляю, иду на рынок к Мику! — бородатый гордо раскрыл ладонь. На ней лежала пара серёжек с зелёными камешками.       Синтия невольно ахнула. Это же… мамины!       Обида и волна стыда захлестнули её — ничего-то она не может. Даже за домом приглядеть в отсутствие остальных. — Дяденьки… — голос её сорвался, но она пересилила себя. — Пожалуйста, не забирайте серёжки. Это Кэрол, моей мамы.       Мужики на мгновение посмотрели на неё с недоумением, а потом продолжили разговор, словно её и не существовало. — Давай в карты на них сыграем? — запальчиво предложил Эрни. — А что ты поставишь — три банки варенья? — насмешливо протянул Стив. — Золотую цепочку. А ещё сверху — пара пачек сигарет и талоны на завтра. — Что, трансом решил стать? — усмехнулся Стив. — Придурок. Рослин хочу подарить на годовщину. Больно красивые. — Придётся тебе штурмовикам задницу подставить — потому что вечером я у тебя цепочку выиграю, а потом пойду в кабак пропивать трофеи, — тихо хохотнул бородатый.       Но смех внезапно оборвался.       Пока эти двое подначивали друг друга и не обращали внимания на Синтию, девочка тихонько отошла к раковине. Нащупала одной рукой там небольшой револьвер — тот самый, который Кэрол прятала между металлическими прутьями каркаса.       Она взвела курок большим пальцем. — Положите серёжки на стол! — потребовала Синтия, переводя револьвер от одного противника к другому.       Голос её дрожал, но руки — нет. — Ты что, с ума сошла? — потрясённо прошептал Эрни. — Опусти пушку, дура — или пожалеешь, — прошипел Стив. — Положи серёжки! — повторила Синтия. — Что там у вас, придурки? — из дальней комнаты послышался голос Полы. — Всё под контролем! — громко ответил Стив. — Ты нормальный вообще — какое «под контролем»?! — Эрни поднял руки вверх, в шоке глядя на товарища. — У неё ствол, идиот! — Опусти пушку, последний раз тебе говорю! — Стив шагнул вперёд, но остановился, когда Синтия перевела на него оружие. — Ты же не хочешь стрелять, правда? — Эрни попытался уговорить её сдаться.       И тут… — Спокойно, малая — я здесь.       Дэрил почти неслышно оказался рядом. Положил ей руку на плечо — тёплую, тяжёлую, родную. А потом шагнул навстречу двоим Спасителям.       Синтия увидела у него новый синяк на скуле, ссадину на подбородке. Опять ему где-то досталось!       Стив усмехнулся, наконец встретив противника по силам: — А ты ещё кто такой? Тебе не объясняли, что надо учить детей, как себя вести?       Молодой Эрни тоже сделал шаг к Синтии, чтобы выхватить пистолет. Но Дэрил встал у него на пути. — Не спеши, — сказал он едва слышно, но с ледяным спокойствием.       У Синтии перехватило дыхание от гордости. Дэрил спасёт положение, не выпустит грабителей из дома.       Стив ухмыльнулся, положил серёжки на стол и стукнул кулаком о ладонь. — Ну что… разомнёмся, джентльмены?       Эрни кивнул напарнику. Дэрил встал в стойку, готовый к драке несмотря на перенесенную боль.       И тут Синтия заметила Полу в коридоре — женщина уже подняла пистолет на Дэрила. — Нет! — вскрикнула Синтия, мгновенно перевела револьвер на Полу и нажала на спусковой крючок.       Выстрел в замкнутом пространстве оглушил её, эхом пронзил сознание. Пуля пролетела над головой Полы, пробив дырку в натяжном потолке. Та от неожиданности отшатнулась — а потом в шоке уставилась на девчонку.       Спасители-мужчины переглянулись. — Дура… — процедил Эрни. — Ну всё, попали мы, — оскалился Стив. — Сейчас Ниган или Регина припрутся, начнут доёбываться — кто, почему… — Валим! — скомандовал Эрни, рванул к выходу, подхватив за руку всё ещё не пришедшую в себя Полу.       Стив с сожалением глянул на брошенные на столе серёжки, потом перевёл взгляд на насупившегося Дэрила, прикинул шансы — и счёл за лучшее последовать за товарищами, пока проверка не нагрянула. — Чокнутые вы, психи долбаные! — выкрикнул он и почти выбежал на улицу.       Тишина. Только стук сердца отдавался в её звенящих висках.       Синтия выдохнула — и не поверила себе. Она сама не ожидала такой храбрости. — Дэрил… спасибо тебе, — прошептала она, опуская револьвер.       Дэрил резко повернулся, грубо вырвал револьвер у Синтии. Его лицо исказилось — не злостью, а чем-то страшным и древним, вырвавшимся из-под контроля.       А потом он замахнулся на неё.       Синтия в ужасе зажмурилась, закрыла лицо руками. Приготовилась к тяжёлой пощечине — как когда-то её наказывал Господин.       Секунда. Две. Три. Ничего.       Она приоткрыла сначала один глаз, потом другой.       Дэрил всё ещё нависал над ней, тяжело и прерывисто дыша. Рука всё ещё была занесена для удара. Но в глазах вместо злости появилась боль, стыд, ужас. Он понял, что едва-едва не ударил дочь любимой женщины. Он осознал, как был неправ.       Револьвер выпал из его пальцев, стукнул о пол. Дэрил опустил голову, отвернулся. — Что же ты делаешь, малая… — прошептал он дрогнувшим голосом.       Он обернулся к ней — хотел извиниться, объяснить, сказать что-то тёплое. Но не смог, просто развернулся и ушёл. Шаги затихли в коридоре, хлопнула входная дверь.       Синтия медленно сползла по стенке вниз. Закрыла лицо ладонями. И заплакала навзрыд, сотрясаясь всем телом.       От того, что она только что пережила. От страха, что Дэрил её ударит. От того, что грабители едва не забрали любимые мамины серёжки — а Дэрил даже не взглянул на них. Ей было так больно. А он просто ушёл.       Она не знала, что в этот момент Дэрил вспомнил своё детство — ремни, затрещины, крики отца, белые шрамы через всю спину. Не знала, что он ненавидел себя сейчас так, как не ненавидел никогда. Не знала, что он боялся подойти к ней, потому что не мог доверять своим рукам.       Она знала только одно: тот, кто должен был защищать, едва не стал палачом.       Серёжки остались лежать на столе. Зелёные камешки тускло блестели в лучах солнца — Синтия не смотрела на них.       Кукла Нэнси валялась на полу, нарисованные тонким маркером глаза смотрела в потолок — Синтия не подняла её.       Ей казалось, что мир рухнул. А мама… неизвестно было, сколько ждать её возвращения.       Она обхватила колени руками и замерла, чтобы просто ждать. Сама не зная — чего.

***

      Погрузка припасов и трофеев наконец завершилась — последние ящики с консервами и мешки с крупой исчезли в недрах грузовиков. Спасители, лениво переругиваясь, рассаживались по машинам, хлопали дверцами, докурили сигареты, бросая волчьи взгляды на александрийцев.       Рик стоял у решётки ворот, сжимая в опущенной руке Люсиль. Тяжелая бита нагрелась в его руке за эти пару часов. Он её ненавидел едва ли не больше самого Нигана, но не мог бросить. Во всяком случае, сейчас.       Рядом, скрестив руки на груди, застыл Абрахам. Его лицо с отросшими за эти две недели усами не выражало ничего, мускулистые руки безвольно висели вдоль тела. Внутренний свет в солдате будто погас — оставив одну усталую, тяжёлую оболочку.       Из толпы Спасителей вышел Ниган. Он был свеж и доволен, будто не два часа унижал людей, а сыграл партию в гольф. — Погоди-ка, — Ниган подошёл вплотную к Рику, прищурился. — Я такой забывчивый… вы же не собирались прикарманить мою Люсиль? К тому же, после всего, что она сделала — на что она тебе, Рик?!       Он вырвал биту из руки Рика, даже не глядя. Рик почувствовал, как металл протеза скрипнул от напряжения, но не сопротивлялся. — Благодарю за содействие, — Ниган широко улыбнулся и тут же переключился на Абрахама. — Молодец, хороший пёсик. Сиди смирно, пока старшие решают вопросы.       Он потрепал Абрахама по щеке, как болонку. Абрахам вздрогнул всем телом — его кулаки сжались, желваки на скулах заходили ходуном. Но он смолчал, опустив голову, и смотрел в асфальт, будто считал трещины.       Удовлетворённый унижением лидеров Александрии, Ниган огляделся. Увидел Мишонн, стоявшую вдалеке на крыльце своего дома. Через пол-Александрии он послал ей воздушный поцелуй — театральный и громкий, с хлопком ладони у губ.       Мишонн не шелохнулась, даже бровью не повела.       Но Ниган уже смотрел в кабину своего грузовика. Регина сидела на пассажирском сиденье, скрестив руки на груди. Её взгляд был ледяным — таким, от которого у Рика мурашки побежали по спине, хотя обращён он был не на него. Ниган подмигнул ей, но Регина не ответила, только отвернулась к окну. — С нетерпением жду следующей встречи, ребятки! — Ниган вскочил на подножку, уцепился за поручень. — Сегодня мы совершили большой шаг вперёд… но это только начало. Как только мы узнаем друг друга получше, вы поймёте — какие мы милые люди. Честное, блядь, слово.       Он помахал им на прощание и скрылся в кабине, хлопнув дверью.       Двигатели взревели, и колонна машин с достоинством победителей медленно потянулась прочь, оставляя за собой клубы пыли и запах выхлопных газов. Тишина, наступившая после их ухода, была тяжелее любого крика. — Друже… — Абрахам подал голос, когда последняя машина скрылась за поворотом. — Долго нам ещё терпеть эти унижения?       Рик ответил не сразу. Смотрел вслед, на облако пыли, которое медленно оседало на дорогу. — Столько, сколько понадобится для усыпления внимания Нигана, — сказал он, и голос его был глухим, чужим. — Нам нужен план. И союзники. — План, — Абрахам горько усмехнулся. — Когда-то у нас был план — атаковать Святилище, чтобы убить Нигана. Гениальный план. — Заткнись, — беззлобно бросил Рик. Потом вспомнил предложение Юджина о производстве боеприпасов. — Сможешь завтра собрать группу, чтобы проверить места производства патронов и взрывчатки?       Абрахам поднял голову. В глазах его мелькнул огонёк — не надежда, скорее злая решимость. — Я прямо сейчас туда пойду. Руки чешутся хотя бы ходячему башку проломить. — Не поздно ещё? — Рик с сомнением посмотрел на небо — солнце постепенно клонилось к закату. — В самый раз. Юджина хоть ночью разбуди ради его фокусов — он всегда готов. Розиту тоже возьму с собой, чтобы развеялась. — Хорошо. Тогда собирайтесь.       Абрахам кивнул и развернулся, широким шагом направляясь к своему дому. Рик смотрел ему вслед, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает спину.       К нему подходили другие — Аарон, Мэгги, Дэрил, Кэрол. Молча, будто боялись нарушить тишину. — Закрой ворота, — коротко приказал Рик Аарону.       Тот кивнул и, кряхтя, потянул на место тяжёлую решётку. Металлический скрежет разнёсся по опустевшей улице.       Он не сразу признал Мэгги в кепке Гленна, надвинутой на лоб. Волосы её были грубо, почти под корень, обрезаны — одним махом, как у солдата перед боем. За плечами — видавший виды рюкзак, набитый нехитрым скарбом. Она выглядела решительной, но по опыту Рик знал, что она ощущала внутри — надлом. — Рик… — она сглотнула. — Я больше не могу тут находиться. Я думаю, в Хиллтопе мне будет спокойнее.       Кэрол, стоявшая чуть поодаль, тяжело выдохнула, прижав ладонь ко рту. Она не спорила. Только глаза её — влажные, блестящие — говорили всё, что нельзя было произнести вслух. — А дорогу найдёшь? — спросил Рик.       Он не знал, что ещё сказать. Не мог предложить остаться — не имел права. — Найду, — ответила Мэгги.       Рик шагнул к ней, бережно обнял, боясь раздавить. Вдохнул запах её волос, ещё недавно пахнувших Гленном. — Держись, — прошептал он, отпуская. — Я провожу её туда, — раздался хриплый голос Дэрила. — Можем отправляться прямо сейчас, только проверю мотоцикл в гараже.       Диксон стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел куда-то в сторону. В кивере арбалета за спиной не было ни одной стрелы — только насмешливая пустота. Он был предельно собран, но в этой собранности чувствовалась лихорадочная, почти паническая спешка.       Кэрол побледнела ещё сильнее. Её руки, лежавшие вдоль тела, дрогнули — будто хотели протянуться к Дэрилу, удержать. Но она заставила себя застыть — только жалобно, с немой мольбой, посмотрела на него.       Дэрил встретил её взгляд — и не выдержал. Кашлянул, отвернулся, почесал затылок. — Я… пошёл, — бросил он и почти побежал прочь.       Рик перевёл взгляд на Кэрол, их глаза встретились. Он не сказал ни слова, только чуть кивнул: «Мы все устали. Просто дай ему немного времени».       Кэрол кивнула в ответ — и отвернулась, чтобы никто не видел, как дрожат её губы.       Мэгги, подхватив рюкзак, направилась к гаражу. Аарон, закончив с воротами, поплёлся к себе. Кэрол медленно пошла к дому, ступая так, будто каждый шаг давался ей через силу. Рик остался один посреди пустой улицы, залитой вечерним солнцем. Он посмотрел на свои пустые руки — без биты, без пистолета, без припасов для Нигана. Только холодный протез да живая ладонь, всё ещё помнящая тепло Мэгги.       Внутренних сил не осталось. Пребывание с Ниганом, необходимость сдерживаться и не выдать своих чувств истощили его до крайности. Он чувствовал себя выжатым лимоном, который потом ещё и бросили в грязь и растоптали.       Он вспомнил взгляд Андреа, когда Ниган угрожал забрать Эми. Вспомнил невозмутимую Мишонн, которая спасла его своей игрой. Вспомнил Абрахама, готового убить Нигана бильярдным кием, и едва сдержавшую ярость за профессионализмом Дениз.       «Я не имею права сдаваться, — подумал Рик. — Но у меня больше нет сил».       Он развернулся и медленно, как улитка, побрёл не к своему дому, а туда, где горел свет — тёплый, жёлтый, обещающий. К дому Мишонн и Андреа — к женщинам, которые сегодня спасли его дважды.       Он не знал, что скажет им. Не знал, впустят ли его. Но знал, что если сейчас он вернётся в свой пустой дом, где даже кота нет — он окончательно сломается.       На полпути Рик остановился и сделал глубокий вдох, вытерев рукавом лицо. Впереди ждала ночь, а за ней — новый день. Но сейчас, в эту минуту, он просто хотел побыть рядом с теми, кому ещё мог доверять.

***

      Рик ещё на подходе к двери услышал глухой грохот, будто кто-то крушил посуду в припадке ярости. Он замер на мгновение, прижав ухо к тёплому дереву. Потом тихо стукнул протезом — раз, другой.       Дверь открыла Мишонн. Полицейскую куртку она уже скинула, ворот голубой рубашки расстёгнут, волосы выбились из некогда аккуратного пучка. Она выглядела уставшей, но не сломленной — а в её тёмных, бездонных глазах светилось понимание его текущего состояния. — Мне кажется, я схожу с ума, — выдохнул Рик, и слова эти вырвались сами собой, без контроля, без разрешения. — Тогда ты пришёл по адресу, — невесело ответила Мишонн и отступила в сторону, пропуская его внутрь.       В прихожей пахло кофе, детской присыпкой и ещё чем-то — горечью, страхом, может быть, надеждой. — Кофе будешь? — спросила Мишонн, но не успела она договорить, как с закрытой кухни донёсся звон очередной разбитой чашки. — Сволочь! Тварь! Ублюдок! — кричала Андреа, и голос её срывался на хрип. Очевидно, она имела в виду Нигана. «А может, и меня», — с горечью подумал Рик. — Если будет в чем его выпить… — мрачно заметила Мишонн и, перехватив взгляд Рика, первой шагнула в кухню.       Там был уже полный разгром. На полу рассыпались осколки разбитой посуды, дверца одного из шкафчиков проломлена ударом женского кулака, на столе — опрокинутая сахарница, белые кристаллы смешались с крошками разбитой тарелки. Андреа стояла посередине этого хаоса, тяжело дыша — её лицо побагровели от ярости, волосы растрепались.       Увидев Рика, она на миг замерла.       Рик невольно вздрогнул. «Всё, сейчас и мне влетит… справедливо».       Но взгляд Андреа, встретившись с его глазами, стал чуточку осмысленнее. Ярость ушла, уступая место чему-то другому — усталости, безысходности, отчаянной надежде. — Рик… — она сглотнула, приняв для себя решение. — Давай прикончим Нигана, когда он снова приедет? У нас достаточно оружия, чтобы перебить его шайку. Я засяду на колокольне с винтовкой — никто не уйдёт отсюда живым…       Мишонн выразительно кашлянула — не вмешиваясь, но обозначая свою позицию.       Рик молчал. Часть его — та, что жаждала мести, что видела в глазах Андреа надежду, — кричала: «Да! Давай! Прямо сейчас!» Но другая часть — та, что научилась терпеть, что видела перед собой беззащитную Эми, что помнила слова Дианы — заставила его сдержаться. — Андреа… — начал он, с трудом сохраняя спокойствие в голосе. — Всё намного сложнее. Ниган устроил аванпост рядом с Александрией. Если начнётся бой, подкрепление подойдёт через десять минут. — И мы их тоже уничтожим! — запальчиво перебила Андреа.       Рик покачал головой. — Нас слишком мало. Колючей проволоки по периметру больше нет. Мы не сможем организовать оборону, особенно если внутри стен останется хотя бы несколько Спасителей. Эту битву нам не выиграть.       Андреа смотрела на него несколько долгих секунд — постепенно её плечи поникли, и она тяжело выдохнула, прикрыв лицо ладонями. — Ниган, кажется, имеет свои принципы, — тихо сказала Мишонн. — Он не терпит насилия над женщинами и детьми… — Ага, щас! — Андреа отняла руки от лица, и в глазах её снова вспыхнул огонь. — Этот урод уже столько похабных намёков в наш адрес сделал, что прозрачнее некуда!       Она едва не бросилась на подругу с кулаками, но Мишонн даже не шелохнулась. — У нас осталось мало оружия, — спокойно, будто не заметила вспышки, сказала она. — Дух почти сломлен. Людей мало — нам даже Александрию не защитить.       Рик кивнул с мрачным видом: — Всё так. — Мы же ведь не сдаёмся? — с нажимом спросила Мишонн, посмотрев на него в упор. — Не сдаёмся, — ответил Рик. Но голос его звучал неубедительно, будто он сам не верил в свои слова. — Ребята, — Мишонн перевела взгляд с него на Андреа. — Я прошу вас обоих — сохраняйте терпение. Один неосторожный шаг — и Ниган убьёт кого-то ещё…       Из комнаты Андреа раздался плач Эми. Андреа, не говоря ни слова, вышла и через минуту вернулась с малюткой на руках, пытаясь её укачать.       Рик с Мишонн перешли из разгромленной кухни в гостиную. Здесь было чуть уютнее — диван с парой кресел, на стенах несколько картин, на полу — мягкий коврик. И здесь царил всё тот же беспорядок, который почему-то казался Рику родным.       Он скромно встал у дивана, стыдливо глядя в окно. Вспомнил, как стоял здесь пару часов назад, судорожно сжимая Люсиль, и не мог ничего сделать. Как Ниган угрожал Эми, как Андреа дала ему пощёчину — а Рик Граймс промолчал.       «Надо уйти, — подумал он. — Сказать, что устал, что нужно проведать Карла…»       Но душа не хотела уходить. Здесь, в этом небольшом бардаке, среди детских погремушек и немытой посуды, ему было чуточку спокойней, чем где-либо ещё. Даже чем в своём доме, с Карлом. — Эй, крёстный отец… — голос Андреа вернул его к реальности. — Ты как?       Рик с трудом заставил себя поднять голову. Она стояла у кресла напротив, прижимая к груди Эми, и смотрела на него — уже не осуждающе, а с усталым выжиданием.       Рик открыл рот, чтобы извиниться — но слова застряли в горле. Он только дёрнул губами, как вытащенная на берег рыба.       Андреа грустно усмехнулась. — Не думай о том, что случилось сегодня. Всем было паршиво.       Рик неловко кивнул. Ему всё ещё было стыдно, но она не упрекала, больше не требовала. Андреа просто была рядом. — Рик… — она чуть наклонилась вперёд. — Возьмёшь Эми? Ей уже скоро месяц, а ты даже на руки её ни разу не брал.       Он не мог отказать. В самом деле, он же крестный отец.       Рик подошёл к ней, и Андреа протянула ему маленький тёплый свёрток. Эми пахла молоком и чем-то сладким, что у Рика защемило сердце.       Он принял девочку, осторожно прижал к груди. Её головка уместилась в его ладони, тельце — на сгибе протеза. Эми была лёгкой, как пёрышко, и тяжёлой, как весь мир.       Он посмотрел в её глаза — чистые, ясные, ещё не видевшие зла.       И внутри него что-то окончательно сломалось.       Джудит. Он вспомнил Джудит. Как держал её на руках в последний раз в прежней церкви Габриэля — такую же маленькую, такую же беззащитную. Вспомнил, как она улыбалась ему беззубым ртом. А потом… от неё остались только белые косточки.       Сердце бешено заколотилось в груди. Руки и ноги налились свинцом, в голове зашумело, перед глазами поплыли круги. — Рик? — тревожный голос Мишонн донёсся до него будто бы из-под воды.       Он почти ничего не видел. Передал Эми Мишонн, сделал шаг к дивану — и не дошёл. Ноги подкосились, и он рухнул на колени посреди гостиной.       Всё, его «накрыло».       Стыд душил его, выжигал изнутри. Он прикрыл правой ладонью глаза, чтобы женщины не видели его слёз — но глухие рыдания всё равно прорывались наружу. Он не контролировал дыхание, не контролировал тело, не контролировал ничего.       «Ни черта ты не можешь. Ни близких защитить, ни чувства удержать под контролем!» — с горькой досадой проклинал он себя.       Мишонн и Андреа замерли на несколько секунд — а потом бросились на помощь. Мишонн, осторожно опустив Эми на диван, метнулась на кухню. Андреа опустилась перед Риком на корточки, тряхнула его за плечо и зашептала призывно, почти умоляюще: — Рик, не молчи! Говори, слышишь? Мы рядом, мы с тобой! — Я… нне ммммогу больше, — давясь слезами, промычал он. — Не могу.       Мишонн вихрем вернулась назад, сунула ему под нос остывший крепкий кофе. Рик дернулся, сделал несколько глотков из кружки. Зубы застучали о край посуды, холодная горечь ободрала горло. — Всё нормально, мы здесь, — Мишонн присела рядом. — Сейчас полегчает.       Женщины дали ему время — деликатно молчали, не торопили, не лезли с расспросами. Просто стояли рядом, закрывая его от остального мира.       Рик постепенно успокоился. Шмыгнул носом, тыльной стороной ладони смахнул оставшиеся на ресницах слёзы. С болью посмотрел на женщин — и увидел в их глазах не осуждение, а понимание. А еще — тихую грусть, тепло, любовь.       «Опозорился навек. Кто я после такого?»       Мишонн положила ладонь ему на правое плечо, Андреа — на левое. Он почувствовал тепло их живых рук — и понял, как заблуждался эту последнюю неделю.       В одиночку, отгородившись ото всех, ему не справиться. А вместе… у них, пожалуй, ещё есть шанс. Ему просто нужно «отпустить» груз ответственности, как говорила ему Кэрол ещё на День Благодарения после памятного концерта. И научиться доверять близким — Андреа и Мишонн сегодня показали, что способны выдержать встречу с Ниганом лицом к лицу.       В следующий раз они встретят ублюдка единым фронтом, и тот вновь уедет ни с чем. Больше Рик не сломается.       Он медленно встал, словно женщины передали ему через прикосновение свои силы. — Спасибо, — выдохнул Рик, выпрямившись. — У нас впереди много работы… но вместе мы победим.       Он выдавил из себя жалкое подобие улыбки. — Может, сегодня наконец у нас поужинаешь? — с грустной усмешкой спросила Мишонн. — Сначала мне нужно прибраться на кухне, — виновато улыбнулась Андреа.       Рик уже открыл рот, чтобы ответить согласием — и тут в дверь раздался звонок.       Эми проснулась и снова заплакала. Андреа подхватила её на руки, принялась укачивать, бормоча что-то успокаивающее.       Рик выпрямился, и его голос, только что дрожащий от слабости, зазвучал твёрже. — Входи, — сказал он.       Дверь открылась. По коридору послышалась тяжелая поступь шагов человека, который был уверен в себе. Через пару секунд на пороге гостиной возникла фигура в кожаном плаще.       Иисус.       Рик, Андреа и Мишонн смотрели на него словно на призрака. Две недели о нём не было ни слуха, ни духа. Все полагали, что Спасители убили его где-то в туннелях под Святилищем. Но нет — он вернулся.       Правда, от него разило за версту. Канализация, трупный запах мертвецов, мужской пот и уличная грязь — амбре стояло такое, что Андреа недовольно сморщила нос, а Мишонн поперхнулась. — Здравствуй, Рик, — сказал Иисус спокойно. — Не застал тебя дома — решил, что ты здесь. И не ошибся.       Рик смотрел на него — и в груди закипала ярость. Две недели он считал себя виноватым в том, что поверил Регине. Две недели винил Иисуса за задержку в канализации. Две недели думал, что тот погиб или предал. — Ты бросил нас в ловушку к Нигану, — процедил он, шагнув вперёд. — А сам сбежал?       Он рванул к Иисусу, схватил его за грудки — и с грохотом прижал к стене.       Иисус не сопротивлялся — смотрел спокойно, выжидающе. А потом его пальцы железной хваткой сжали запястье правой руки Рика. — Рик… прошу тебя, успокойся. — Голос Иисуса был ровным, почти будничным. — Иначе я приложу небольшое усилие — и сломаю тебе запястье.       Иисус чуть-чуть надавил — и Рик почувствовал, как руку пронзила мучительная боль. Зашипев, Рик разжал хватку.       Иисус тут же отпустил его, и Рик отступил на шаг, потирая ушибленное место. Потрясенные мастерством Иисуса женщины облегченно выдохнули за спиной Рика. — Я несколько дней провёл в темноте в туннелях под заводом Спасителей, — начал Иисус, поправляя плащ. — Потом ненадолго заглянул в Хиллтоп и другие места, чтобы прощупать настроения людей.       Он обвёл взглядом гостиную, задержался на Эми, потом снова посмотрел на Рика. — Многие по-прежнему готовы драться, если будет поддержка. Я не говорю про немедленную войну, но про построение союзов. — Он сделал паузу. — Что думаете?       Рик потрясённо выдохнул, мурашки побежали по спине. Они в Александрии не одни, у них могут быть союзники. Не сразу, не сейчас, но когда-нибудь — и возникнет армия, способная дать отпор Нигану. Может, это их шанс?