Поезда

Валера лежал на общажной кровати и смотрел в потолок. Телефон валялся рядом на покрывале, экраном вниз. Машинистов смотрел на него, потом снова в потолок, потом снова на телефон. Мысли крутились в его голове уже битый час: «Ну напиши. Чего тянуть. Просто спроси». Он потянулся к телефону, разблокировав. Экран вечно лагал, подвисая на секунду, старый уже, давно просится на свалку. Валера залез в мессенджер, нашёл чат с Ильёй с единственным сообщением от него и набрал: «Слушай, у меня к тебе...». Телефон тупил, не желая помочь и так в непростом деле. Стёр. Набрал: «Ты не забыл тех...» Стёр. Набрал: «Можешь помочь...» Стёр. Он выругался про себя, откинув телефон в сторону, тот громче, чем нужно, ударился об стенку задней панелькой с характерным звуком. Спящий Сенька что-то недовольно промямлил сквозь сон. Валера продолжал про себя: «Чего я как девка, ей-богу, кто узнает — засмеёт». Потом одёрнул себя: «Не дай бог кто-то узнает». Через три минуты с тяжёлым вздохом всё же взял в руки телефон. Набрал: «Ты не спишь?» Подумал. Стёр. Набрал снова: «Спишь?». Наконец он нажал заветный бумажный самолётик. Ответ пришёл через минуту. Илья написал: Илья: Нет Валера выдохнул. Набрал: Валера: У меня к тебе дело есть. Илья: Какое? Экран зависал, буквы набирались с задержкой, и это неимоверно бесило. Валера сжал его в руке, потом разжал, выдохнул, наконец набрав: Валера: Помнишь тех, которые к Светке приставали? Илья не переспрашивал, кто это. Ответил коротко: Илья: Помню. Валера: Светка их не запомнила, а я найти хочу. Долго смотрел на экран, потом добавил: Валера: Ты же их видел. Лица помнишь? Илья: Помню. — пришло через несколько секунд. Машинистов задержал дыхание, вновь набрав: Валера: Можешь их портреты нарисовать? Как в полиции, фотороботы такие, чтобы я знал, кого искать. Илья долго не отвечал, Валера уже начал думать, что тот откажется, он положил телефон на грудь, уставившись в потолок. Наконец Машинистов услышал заветный писк, Валера схватил телефон, едва не выронив. Илья: Могу. Давай завтра встретимся. Расскажу, что знаю, и портреты принесу. Валера набрал: Где? Илья ответил: В сквере на Аллее Славы. В десять. Устроит? Валера: Устроит. Илья: Только учти, — добавил Илья. Илья: Я в своей школе уже спрашивал про этих. Никто ничего не знает. Или знают, но молчат. Машинистов нахмурился. Набрал: Валера: Я в техникуме следов тоже не нашёл. Илья: Значит, надо в другие школы идти. 151 и 152 ещё в городе остались. Может, там кто-то знает. Валера кивнул сам себе. Илья прав — если эти трое где-то и учатся, то скорее всего там. Он набрал: Валера: Ладно. Завтра на месте решим. Илья ответил: Спокойной ночи. Валера хотел ответить, но передумал. Положил телефон на тумбочку, перевернулся на бок, матрас жалобно скрипнул. С соседней кровати Сенька что-то недовольно мыкнул, натянул одеяло на уши и закрыл глаза. . . . К скверу вела длинная мощёная дорожка, по правую сторону которой расположились ряд деревянных скамеек с изогнутыми спинками. С левой стороны располагались старые зелёные ели, посаженные здесь ещё во времена, когда аллею только закладывали. Валера подошёл без пяти минут десять, выбрал ближайшую скамейку и присел на неё, закурив сигарету. Отсюда открывался вид на саму аллею. В центре возвышалась арка в форме перевёрнутой капли, в середине которой стоял памятник герою, а под ним горел вечный огонь. Пламя колыхалось от ветра, бросало тени на серый камень. По бокам от арки тянулся невысокий каменный забор, на котором застыли барельефы — лица солдат, танки, самолёты, какие-то схватки, создавая единую композицию. Вроде и место для памяти, а по бокам уже окопались алкаши. Кто-то из их компашки уже открывал пиво зубами. Валера покосился на них и отвернулся. Илья опоздал на пять минут, придя с шаркающей походкой и волосами, собранными в небрежный хвост, под глазами залегли круги. В руке он нёс бумажный стаканчик из-под кофе с логотипом «Пятёрочка — выручает».       — Ты чего такой помятый? — спросил Валера, глядя на него с сомнением.       — А чего я? — Илья плюхнулся на лавку, отхлебнул кофе, поморщившись. — Нормально всё.       — Выглядишь так, будто бухал неделю.       — Да не выспался я, — Илья зевнул, прикрывая рот рукой. — Я сова, до обеда продрать глаза тяжело. Валера хмыкнул. Сам он вставал ни свет ни заря, даже по выходным.       — Ну мы же не меня обсуждать пришли, — Илья отставил стакан. — А по делу. Он открыл рюкзак и начал копошиться в нём. Найдя альбом, раскрыл его, перелистнув несколько страниц. Валера посмотрел через его плечо. Портреты были нарисованы простым карандашом, но так чётко и реалистично, что Валера аж присвистнул. Первый — худой, с прищуренными глазами, щербатый, второй — коренастый, с тяжёлым подбородком, третий — долговязый, с длинным носом и редкими усиками. В лицах было что-то неуловимо знакомое, но Валера не мог понять, где их видел.       — Прям как на столбах на объявлениях, — сказал он. — Только лучше. Илья ухмыльнулся, на лице было написано: «Ты ещё во мне сомневаешься?».       — Этот главный, — он ткнул пальцем в коренастого. — Он первым к Свете лез и орал громче всех. Остальные двое просто за ним шли. Валера смотрел на рисунок, запоминая черты недоброжелателей. Потом перевёл взгляд на Илью.       — Значит так, — сказал он. — Раз в техникуме и твоей школе — голяк, остаётся только 151 и 152. Илья допил кофе, смял стакан и выкинул в соседнюю урну.       — С них и начнём. Они вышли со сквера и зашагали в сторону 152-й школы. . . . Первая попытка вышла неудачной. 152-я школа встретила их тишиной и запахом хлорки. Коридоры были пустые — уроки давно начались, только уборщица возилась со шваброй в дальнем конце. Валера сунул голову в пару классов, спросил у пацанов, не знают ли они тех троих. Показывал портреты. Никто не узнал. В одном классе училка сделала замечание, спросила, кто такие и что им надо. Валера буркнул что-то про потерянных знакомых и вышел. Илья ждал у выхода, прислонившись к стене.       — Ничего?       — Ничего, — Валера сплюнул. — Пошли в 151-ю. 151-я гимназия была ближе к окраине, за гаражами, рядом с шиномонтажкой Валеры. Эти места он знал как свои пять пальцев — каждый проход между домами, каждую арку, каждую тропинку, протоптанную через дворы. Пока поднимались по пологому склону в нужную сторону, огибая девятиэтажки, Илья сказал:       — Там охрана строже, просто так не пройдёшь. Валера хмыкнул:       — Придумаем что-нибудь. На входе в 151-ю школу действительно сидел охранник, вместо вахтёрши, которую было легко уболтать их пустить, как в 152-й. Также у входа стоял железный турникет, который тоже не облегчал задачу. Рядом, за стойкой, сидел охранник — мужик лет пятидесяти в форме, с седыми усами и тяжёлым взглядом.       — Вы к кому? — спросил он без особого интереса.       — Нам бы одного пацана найти, — начал Валера. — Учится тут, говорят.       — Фамилия? Класс? Валера замялся. Илья вдруг шагнул вперёд, навалился на стойку, заговорил быстро, перебивая сам себя:       — Понимаете, мы по объявлению. Тут вещи нашли, говорят, он потерял. Может, вы знаете, где у них кабинет физкультуры?.. Охранник перевёл взгляд на него, пытаясь вникнуть. Валера понял — сейчас или никогда. Пока охранник слушал Илью, Валера отступил на шаг, потом ещё один, потом рванул к турникету, перемахнул через него одним прыжком и быстро пошёл по коридору, не оборачиваясь. За спиной услышал:       — Эй, пацан! Стоять! Куда? И голос Ильи, спокойный, ровный:       — Да ладно вам, он сейчас, он быстро. Он просто спросит у кого-нибудь и сразу выйдет. Охранник что-то буркнул, но Валера уже не разбирал слов. Он свернул за угол и прибавил шагу. Валера свернул за угол. Коридоры тянулись бесконечно, одинаковые, с зелёными стенами и табличками на дверях. На втором этаже заглянул в кабинет биологии, ткнул портретом в первого попавшегося пацана. Тот мотнул головой, даже не взглянув толком. Валера пошёл дальше. На третьем этаже было шумно. Кто-то носился по коридору, сбивая с ног, кто-то просто стоял у стены, болтал, ржал, листал тиктоки. В толпе Валера выцепил компанию постарше — человек пять, сбились в кучу у окна в торце коридора. Самый здоровый из них, стриженый под ноль, стоял ко всем боком, что-то рассказывал, остальные кивали.       — Знаете таких? Пацаны переглянулись. Один кивнул:       — А чё они сделали?       — Дело есть. Где их найти?       — Не знаем. Они редко ходят, прогуливают постоянно. Валера кивнул, сунул портреты в карман и пошёл дальше. Тут из-за угла его нагнал Илья. Валера обернулся к нему:       — Как ты зашёл? — спросил Валера. — Тебя же некому было прикрывать. Илья подмигнул ему с фирменной ухмылочкой на лице:       — Фокусники не раскрывают своих секретов. Машинистов хотел спросить ещё, но передумал. Валера пробирался сквозь толпу пятиклассников, Илья шёл следом. Как вдруг краем глаза заметил движение — кто-то слишком близко к нему подобрался, он почувствовал рука метнулась к карману куртки. Валера среагировал раньше, чем успел подумать. Схватил пацана за шкирку, заломил руку.       — Ты чё творишь, мелкий? Пацан задергался. Тощий, глаза бегают, весь какой-то вертлявый.       — Пусти! Ничё я не делал!       — В карман мне не лез, значит? Валера не отпускал, потащил его в пустой коридор, подальше от глаз. Илья двинулся следом, прикрывая с тыла. В пустом конце коридора Валера прижал пацана к стене, нависнув сверху.       — Говори, на хрена полез?       — Да ниче я не делал! — Пацан вжимался в стену, но глаза уже бегали по сторонам, искали путь к отходу.       — Не делал, значит. — Валера склонился ближе. — Значит, к ментам хочешь? На нары захотелось? Там быстро научат, как по чужим карманам лазить. Пацан побледнел, дёрнулся было, но Валера держал крепко.       — Смотри, у тебя два варианта, — Валера показал ему палец перед лицом. — Мы сейчас идём к твоей классухе и рассказываем, что ты за шкет.       — А второй — он показал уже два пальца — можешь по-хорошему ответить на вопросы — и свободен.       — На какие вопросы? — голос у пацана сел.       — Знаешь таких? — Валера наконец отпустил его, достал портреты из кармана и ткнул ему в лицо.       — Не...       — Врёшь, — перебил Валера. — Я же вижу по глазам, говори. Пацан молчал, стиснув зубы. Валера не спускал с него грозного взгляда.       — Учатся здесь, да? Часто прогуливают, тусуются где-то.       — Отпусти.. — пацан начал прорываться сквозь ребят, но те держали крепко.       — Скажешь — отпущу. — Валера прижал его плечом к стенке. Пацан покосился на Илью, который стоял у поворота, загородив проход. Потом выдохнул, сдаваясь.       — У теплотрасс они тусуются, за гаражами. Тут, неподалёку. Валера ослабил хват, но не отпустил.       — Чего ещё знаешь?       — Ничего, — пацан замотал головой. — Честно, ничего. Я просто видел, они там часто сидят, бухают, больше ничего не знаю. Валера смотрел на него секунду, потом отпустил и дал лёгкий подзатыльник на прощание.       — Вали. Пацан рванул с места, только пятки засверкали. Илья посторонился, пропуская его. Валера выпрямился, вновь сунул портреты в карман.       — У теплотрасс, значит. — кивнул Валера своим мыслям, и вместе они зашагали в сторону выхода. . . . Они вышли от школы и молча зашагали в сторону гаражей. Валера шёл быстро, сжав кулаки в карманах. Илья едва поспевал, иногда переходя на полубег, чтобы не отстать.       — Ты куда так несёшься? — спросил он, хватаясь за лямку рюкзака, чтобы тот не съехал с плеча.       — Проверить надо, — бросил Валера даже не обернувшись.       — Прямо сейчас? — Илья ускорился, поравнялся с ним, заглянул в лицо.       — А чего тянуть? — Валера дёрнул плечом, не сбавляя шага. Они свернули за угол, миновали ряд многоэтажек, магазин «Верный». За углом одного из них, если спуститься по лестнице, виднелись гаражи и трубы теплотрасс. Валера сбавил шаг. Илья следом замер. Отсюда сверху было видно: у самой дальней трубы, прямо на земле, сидели люди. Валера насчитал пятерых — те, кого они искали, и ещё двое. Они курили, передавали друг другу бутылку «Короны». Один, коренастый, сидел чуть в стороне, опираясь спиной на трубу. Тот самый, Валера узнал его сразу — портрет Ильи точно передавал эту тяжёлую челюсть, прищуренные глаза, расслабленную позу человека, который чувствует себя хозяином положения.       — Вот он, — прошептал Валера, сжав кулак так, что побелели костяшки.       — Ага, — кивнул Илья, обеспокоенно покосившись на Валеру. Машинистов поддался вперёд. Илья вцепился ему в рукав, дёрнул назад с силой, что Валера едва не потерял равновесие.       — Ты куда? — прошипел Илья, не отпуская.       — Валить их, — Валера попытался высвободиться, но Илья держал крепко.       — Один? — Илья шагнул ближе, загородил собой дорогу. — Ты посмотри, их пятеро. С дуба рухнул?       — Мне плевать, — Валера дёрнулся, попытался обойти, но Илья снова перехватил его.       — А мне нет, — голос Ильи стал жёстким, он заглянул Валере в глаза, прищурился. — Ты что, сдурел? Пойдёшь один, они тебя там и зароют. Я не для того твой портрет рисовал, чтобы он потом на твоём памятнике красовался. Валера дёрнулся ещё раз, но Илья держал крепко, не отпускал.       — Пусти, — сквозь зубы процедил Валера.       — Не пущу, — Илья не ослаблял хватку — Мы их достанём. Только не по одиночке, надо подготовиться. А сейчас отойдём, пока не заметили. Валера смотрел в сторону теплотрасс, где коренастый закинул голову и засмеялся чему-то, открывая рот. Кровь стучала в висках, руки сами сжимались в кулаки. Но Илья был прав.       — Ладно, — выдохнул он, отводя взгляд. — Уходим. Илья отпустил его, отступил на шаг, перевёл дыхание. Они отошли назад, вернувшись к углу магазина. Уже на ходу Валера доставал телефон, набирая знакомый номер. В трубке долго гудело, потом раздался голос с ноткой любопытства.       — О, Валерка, давненько ты не отсвечиваешь? Где пропадал? — раздался на том конце весёлый голос Митяя. — Так-то щас уроки, ты чё меня с химии дёрнул? Я-то не против, она мне уже всю плешь проела своей валентностью...       — Пригоняй по адресу, дело есть, — перебил Валера, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нашёл я тех, кто к Светке приставал.       — Чего? — Митяй мгновенно собрался, голос стал деловитым, собранным. — Где?       — У теплотрасс, на Бирюзовой. — Валера прокашлялся, провёл рукой по голове. — Наших собирай — Лёху зови. Пусть с собой кого-то покрупнее возьмёт.       — Понял, понял, — затараторил Митяй — Скоро будем, жди! Валера и сбросил вызов, сунув телефон в карман. Илья курил, прислонившись к стене магазина, смотрел в сторону теплотрасс. Руки у него немного дрожали — то ли от холода, то ли от нервов, но голос был спокойный, когда он спросил:       — Придут?       — Да, скоро будут— Валера засунул руки в карманы, прислонился рядом, глядя в ту же сторону.       — Тогда ждём, — ответил Репин. Валера кивнул, засунул телефон в карман. Они стояли молча, прислушиваясь к голосам с пустыря, где компания продолжала свою попойку, не подозревая, что кара их скоро настигнет. . . . Ждать пришлось минут двадцать. Валера успел выкурить две сигареты, истерзать пальцами край куртки, расковырять заусенцы, раз десять выглянуть из-за угла, проверяя, не свалила ли компания. Илья от нервов ходил туда-сюда, то и дело кутаясь в свой длинный шарф.       — Идут, — заметив бравую тройку, сказал Репин, кивая куда-то в сторону дороги. Валера выглянул. Митяй шёл первым — широкий шаг, размашистый, сразу видно, что настроен серьёзно. Он был в чёрной куртке North Face, штаны — чёрные джинсы, на ногах белые кроссовки. Нос у него был крупный, лицо смуглое, землистого цвета, будто у бурята — хотя вроде никаких родственников из Бурятии в семье не было. Брови густые, причёска обычная, с небольшой чёлкой. Шёл он и что-то говорил на ходу, размахивал руками — даже отсюда было видно, как у него язык работает без остановки. За ним Лёха — полная противоположность. В старой куртке Nike, потёртой на локтях, в серых спортивках, и таких же белых кроссах. Шёл с прямой спиной, руки в карманах, лицо спокойное, даже с каким-то равнодушным выражением. У Лёхи были тёмно-русые, чуть длиннее, чем у Митяя, но ещё не такие длинные, как у Репина, волосы. Из кармана куртки торчал угол старенького айфона — единственный из всей компании, у кого был такой. Рядом с Лёхой шагал здоровенный парень — бугай, которого Валера пару раз видел у них во дворе. Шкаф, одним словом.       — Ну, Шина, — Митяй подошёл, протянул руку. Валера пожал — ладонь у Митяя была сухая, крепкая. — Здарова. Сам как?       — Пойдёт, — буркнул Валера. Лёха молча протянул руку, здороваясь, за ним и третий подоспел. Лёха перевёл взгляд на Илью, прищурился, оглядел его с головы до ног — длинный шарф, волосы, рюкзак за спиной.       — А это кто? — спросил он, кивая в сторону Ильи. Валера шагнул в сторону, пропуская Илью вперёд.       — Илья Репин, — сказал он. — Это он мне помог. Фотороботы нарисовал, по ним мы и нашли этих. Илья протянул руку Лёхе. Тот пожал, усмехнувшись:       — Репин? Как художник?       — Как художник, — спокойно ответил Илья. Митяй подошёл следом, поздоровавшись.       — Ну, раз познакомились, — Митяй потёр ладони. — Показывай, где эти козлы. Валера кивнул в сторону пустыря. Митяй глянул, присвистнул, окидывая взглядом крепких парней.       — Ну и хрен с ними, — Митяй сплюнул, поправил ремень на штанах. — Мы тоже не лыком шиты. Он глянул на Лёху, который стоял, сунув руки в карманы, и будто ждал, когда можно будет начать.       — Лёха, готов? Лёха не ответил. Только вытащил руки из карманов, и тут Валера заметил, как изменилось его лицо. Обычно пустой, ничего не выражающий взгляд вдруг стал острым, хищным — как у зверя, который почуял добычу. Валера видел такое у Лёхи пару раз — и каждый раз это означало, что сейчас будет мясо. Бугай рядом с ним молча сжал кулаки. Митяй хлопнул Лёху по плечу, усмехнулся:       — Ну, погнали.       — Пошли, — сказал Валера. Они двинулись к теплотрассам — впятером, не скрываясь, в полный рост. Шум шагов по гравию, мусор хрустел под ногами — составленные пачки от сигарет, обёртки и пластиковые бутылки. Валера шёл впереди, Митяй и Лёха следом, «бугай» с Ильёй замыкали шествие. Коренастый заливисто гоготал над какой-то тупорылой шуткой, и вот компания у труб заметила их. Кто-то встал, кто-то толкнул соседа локтем. Коренастый поднялся первым, повернулся лицом к идущим, прищурился. Валера вышел вперёд, остановился в паре метров.       — Слышь, горластый, — сказал он, глядя коренастому в глаза. — Тебя не учили, что маленьких девочек обижать нельзя, а? Коренастый оглядел его, потом посмотрел на остальных. Ухмыльнулся.       — Чё? Ты кто, мудила?       — Смерть твоя, — Валера сплюнул и шагнул вперёд. Ударил первым — в челюсть, с разворота, со всей тяжестью. Коренастый охнул, отлетел назад, ударился спиной о трубу. На секунду все замерли, а потом произошёл бум, драка началась. Митяй влетел в толпу с левой, сбил с ног долговязого, что-то крикнув «за наших». Лёха и бугай работали молча, жёстко, не давая остальным подняться. Лёха двигался быстро, сбивал с ног одного за другим, и лицо его в эти секунды было совсем не то, что обычно — только звериная, хищная сосредоточенность. Краем глаза Машинистов заметил, как Илья заехал в челюсть парню, который был в два раза крупнее его, он аж завис на мгновение от этой картины. Дрались грязно, по-уличному. Кто-то кряхтел, кто-то матерился, слышен был глухой стук кулаков, хруст сбитых с ног тел. Везде валялись бутылки, мусор, где-то у стены белел старый унитаз, но никто на это не обращал внимания. Где-то фоном слышалось, как какая-то из окон ближайшей хрущёвки высунулась бабка и заорала на всю улицу:       — Люди добрые! Что ж это делается! Средь бела дня! Сейчас ментов вызову! Валера снова поднял коренастого, ударил ещё раз, потом ещё. Тот пытался закрываться, но Валера не останавливался — продолжал бить. И вот где-то сзади завыла сирена — сначала далеко, потом всё ближе и ближе. Все рванули с места врассыпную. Митяй с Лёхой и бугаём ломанулись в сторону гаражей, сразу исчезли за углом. Илья не двинулся с места. Стоял, глядя на поверженных, взгляд у него был какой-то отстранённый, будто он не здесь, а где-то далеко. Валера схватил его за рюкзак, дёрнул на себя.       — Бежим, твою мать! Илья дёрнулся, моргнул, будто очнулся. Валера не отпускал, тащил почти на себе, и они вместе рванули вперёд, прыгая с небольшого обрыва в сторону подъездов, там где шёл ремонт дороги.       — Сюда! — крикнул Валера, сворачивая в сторону дороги, ведущей к железнодорожным рельсам. Бежали где-то минут пять, не останавливаясь. Вот наконец обходными путями, до которых могут добраться только знающие люди, они наконец остановились, пытаясь отдышаться. Валера согнулся пополам, упёршись руками в колени, хватая ртом воздух. Илья опустился рядом на землю, тяжело дыша. Сирены затихали где-то далеко. . . . Валера выпрямился, провёл рукой по лицу — пальцы стали липкими от крови. Бровь рассечена, кровь сочилась, заливала глаз. Он вытер её рукавом, поморщился, опустил взгляд на Илью. Тот сидел на земле, трогал разбитую губу, морщился. На щеке у него была ссадина, волосы растрепались, весь какой-то взлохмаченный, но жив.       — Ты как тому в челюсть засадил — я аж охренел, — сказал Валера, и в голосе проскочило несрываемое уважение, перемешанное с восторгом. Илья поднял голову, усмехнувшись:       — А ты думал, я только кисточку держать и горазд? — он вытер губу тыльной стороной ладони, глянул на Валеру. — Я же тоже в Юдино вырос, Валер. Валера посмотрел на него, и вдруг что-то отпустило внутри. Он шагнул ближе, хлопнул Илью по плечу — несильно, но от души.       — Горазд, не горазд, хуле, — сказал он, и уголки губ сами поползли вверх. — А чтоб так чётко жирному меж глаз прописать — красава! Илья усмехнулся, но тут же поморщился — губа давала о себе знать.       — Ты как? — спросил Машинистов, заметив разбитую губу Репина.       — Жить буду — Он полез в карман, достал телефон глянуть время, и замер. Повертел в руках, посмотрел на экран. Стекло треснуло паутиной, корпус согнулся пополам. Илья ударил рукой по лицу — не сильно, скорее от досады, и отвёл взгляд. Валера глянул на телефон, потом на Илью, внутри всё сжалось.       — Блять, — сказал он тихо, будто сам себе. — Ну почему именно он, а?       — Ну, новый купишь, — сказал он глухо. — Невелика беда.       — Ты не понимаешь, — ответил он. Илья помолчал. Потом выдохнул, сунул разбитый телефон в карман.       — Фотки там были. Не все теперь восстановишь. Валера молчал. Слова застряли в горле. Хотел сказать «извини», «это моя вина», но всё звучало пусто и глупо. Илья первым поднялся, отряхнул штаны.       — Что сделано, то сделано, — сказал он. — Бывает. — Глянул на Валеру, и в глазах у него не было злости, только усталость. Они направились вдоль рельс, почти плечом к плечу. Справа, тянулись железнодорожные составы, сцепленные в длинные вереницы. Товарняки, платформы с лесом, цистерны с тёмными потёками на боках — всё это застыло в ожидании отправки. Слева за колючей проволокой — виднелся не густой лес. Там вдали, за путями, угадывались огни Юдино. Шпалы мелькали под ногами, щебень хрустел. Где-то далеко, за составами, гудел тепловоз, но звук был такой слабый, будто его и не было вовсе. Валера шагал чуть быстрее, Илья рядом не отставал, только иногда переступал через шпалы шире, чтобы не споткнуться. Волосы у него растрепались, на щеке присохла чужая кровь.       — Слушай, — спросил Илья, не оборачиваясь. — А почему Шина? Митяй тебя так назвал. Валера усмехнулся, потрогал рассеченную бровь.       — Фамилия у меня Машинистов. Машинист — длинно, вот и сократили. Сначала Машинист был, потом Шина прицепилось.       — Шина, — повторил Илья, будто пробуя слово на вкус. — Тебе подходит.       — Это ещё почему?       — Ну, — Илья усмехнулся, повернулся к нему. — Шина — это то, без чего колесо не едет. И ты такой же, на тебе всё держится. Валера посмотрел на него, не зная, как реагировать на его проницательную речь. Илья улыбался кривовато из-за раны, но тепло.       — Тоже мне, психолог нашёлся, — буркнул Валера, не отводя взгляд. Он замер, Илья стоял близко, слишком близко. Свет от уличного фонаря падал на его лицо, высвечивая разбитую губу, припухшую, с запёкшейся кровью. Валера смотрел на эту губу и не мог оторваться. В голове вдруг стало пусто, а рука сама потянулась вперёд — будто хотела дотронуться, стерев кровь... Он одёрнул себя резко, будто током ударило. Сжал кулак, спрятал руку в карман. «Что за херня? — пронеслось в голове. — Это чё я сейчас хотел сделать?»       — Слышь, — сказал он, чтобы перебить тишину, которая вдруг стала какой-то тяжёлой. — А почему тебя Репиным-то все зовут? Илья усмехнулся, поправил лямку рюкзака.       — В пятом классе училка на весь класс обозвала. Рисовал я много, везде, где попало. Она и сказала: «То же мне - Репин нашёлся». Вот и прицепилось ко мне. Сначала бесило, а потом привык. Даже нравиться стало, Репин — это ведь великий художник, а не абы кто. Они пошли дальше. Илья спокойно идёт рядом, замолчав. Только иногда поглядывает на Валеру, и отводит взгляд. Рельсы уходят вперёд, теряются в темноте, где-то далеко мигает зелёный огонёк семафора. Слева, за путями, желтеют окна пятиэтажек, справа темнеют силуэты составов, застывших до утра, их длинные тени тянутся по шпалам. Ветер с пустыря холодный, ноябрьский, пахнет мазутом и сыростью, но Валера не замечает холода — или просто не хочет замечать.