Поезда

После произошедшего Валера ходил угрюмее обычного, можно сказать закрылся в себе. На январских даже не пошёл кутить с пацанами, хоть и обещал. Пришлось сослаться, что заболел. Хотя в этом он и не совсем приврал, правда чувствовал себя отвратительно. А физическая это болезнь или душевная, не столь важно. Илья отреагировал каким-то грустным стикером в общем чате, и больше они не списывались. Изредка, вечером, после тяжёлой смены, Валера зачем-то обновлял ленту, но сообщение в личный чат так и не приходило. На новогодних каникулах он под завязку забил график, благо работы хватало, да и Серый обещал выдать премию за усердие. Одни плюсы: не надо торчать дома с одним пьяным уродом, да ещё и какие-никакие деньги заведутся. В ежедневных трудах он и не заметил, как подошло время экзаменов. Преподы будто и не знали, что были какие-то праздники, — окончательно озверели, грозясь завалить за малейшую провинность или прогул. Благо у Машинистова их накопилось не сказать чтобы много. Инженерную графику с физикой он сдал на твёрдую четвёрку. Математику он стабильно каждую сессию вытягивал на пять. А вот по техмеху старая мымра таки завалила его — влепила тройку, причём совершенно не заслуженно. У Валеры всё клокотало, но он махнул рукой: «Хер с ней, с этой оценкой, не главное это в жизни». Сенька вот точно был с ним не согласен — дрожал перед каждым экзаменом, хоть и стабильно сдавал всё на пятёрки. Лёха с Митяем в тот период пропали из поля зрения — в школе начались пробники. Неугомонный Митяй перестал названивать и куда-то звать, наконец взявшись за голову, пока родители ему эту голову не оторвали. Лёха хоть и как всегда отмалчивался, но по ссутулившейся фигуре всё равно было видно, что ходил напряжённым. А Репин... Репину в тот период досталось больше всех. Заняты были все, но он будто был занятее. Помимо пробников и подготовки к ЕГЭ, он допоздна пропадал в ДК, почти не выходя на связь, — «оттачивал навыки для поступления». По мнению Валеры, бред всё это, и так отлично рисует патлатый. А если комиссия его не примет — значит, все слепошарые там поголовно. Их встречи, и до того редкие, почти прекратились. Лишь изредка он мог почтить своим присутствием, когда они-таки решались компанией развеяться от учёбы. Прибегал в помятой рубашке, с наспех собранным хвостом, взвинченный и с мешками под глазами. Да и то надолго не задерживаясь, вечно куда-то спеша. Валеру колола обида: «Зачем тогда вообще приходил?», но он быстро отгонял эти инфантильные мысли. И вот уже ближе к середине февраля в их общий пацанский чат, куда прибился и Репин, пришло сообщение с приглашением. Илья: Ребят, у меня др в субботу, всех приглашаю. Собираемся у меня, адрес вышлю ближе к дате. С меня закуски - с вас выпивка, можно без подарков. Митяй: О, наконец то можно будет туснуть, я в деле. Лёха: + Валера тупо пялился на экран, пальцы замерли над клавиатурой. Валера: Буду. . . . Валера стоял на лестничной клетке, не спеша нажимать на дверной звонок. Поднявшись на лифте на шестой этаж, он подметил, как чисто и аккуратно выглядит пространство вокруг: ни облупившейся краски на стенах, ни грязи на полу. По ещё не выветрившемуся запаху краски было понятно, что ремонт здесь закончился совсем недавно. Он стоял и ждал, сам не понимая чего. Взгляд его оценивающе опустился на то, во что он сегодня вырядился. Под слоем дутой зимней куртки на нём вместо обычной, местами потёртой майки была новенькая приталенная белая футболка, выигрышно подчёркивающая мышцы рук. Внизу за неимением альтернативы — чёрные джинсы. А в качестве какого-никакого аксессуара на шею он нацепил цепочку из бижутерии, подарок матери на Новый год. На плече висел рюкзак, набитый бутылками из Русалки, которую попросили купить пацаны: как никак, он был единственный совершеннолетний в компании. На самом же дне, придавленная бутылками, барахталась коробка среднего размера. Наконец он собрался с духом и нажал. За дверью послышалось шевеление, через минуту она распахнулась и Валера увидел Репина, в цветастом фартуке, явно не по размеру, перепачканном мукой. Волосы у него были собраны в несвойственной манере: передние пряди стянуты в пучок на затылке, а остальная грива свободно ниспадала на плечи. На носу и щеке можно было разглядеть следы муки. На лице застыла улыбка, а в глазах плясали игривые искорки, будто он секунду назад над чем-то смеялся. Он подметил также как на щеках и на носу у того появились едва заметные веснушки, появившиеся видимо с первыми серьезными лучами солнца. Валера на секунду выпал из реальности, встал как вкопанный даже не думая здороваться. Илья первым нарушил тишину.       — О, Валер, пришёл-таки? Здарова! — Репин отступил вглубь прихожей, освобождая проход, и махнул рукой, приглашая внутрь. — Заходи, ты пока первый из наших. Валера шагнул вперёд, зайдя вглубь квартиры он отметил для себя две вещи. Во-первых, сама квартира. Ремонт был не то чтобы свежий, но всё выглядело достаточно аккуратным, без лишних излишеств: на полу — деревянный ламинат рыжеватого оттенка, на стенах — светлые обои с выпуклым, едва заметным рисунком. Вдоль неё же с левой стороны расположился длинный коричневый шкаф. Во-вторых, убранство. Всё выглядело довольно строгим и минималистичным, пока Валера не поднял взгляд и не увидел, как вдоль правой стены была развешана гирлянда, сплетенная в цепочку из цветной бумаги, а с потолка свисали и тянулись бумажные ленты всевозможных цветов. Валера в украшениях ничего не понимал, но выглядело прикольно. Не как на их обычных пьянках в гаражах или на даче. Репин двинулся в сторону гостиной, чтобы Валера мог оставить свои вещи. Зайдя в комнату, он увидел ещё более помпезно украшенное помещение. В зале царила какая-то таинственная, чуть ли не языческая атмосфера. В центре комнаты расположилось масленичное чучело небольшого размера, набитое опилками. На стенах, вперемешку с гирляндами из сушек, переплетённых атласными лентами, висели аутентичные бабушкины платки. На столе, обычной деревянной «книжке» красовались две стеклянные бутылки, в такие обычно разливают молоко в американских фильмах, из которых торчали колосья пшеницы. В центре был расстелен ещё один платок, теперь уже насыщенного тёмно-синего цвета с красными узорами. По всему столу, создавая необычную композицию, были раскиданы сухоцветы и небольшие веночки из трав. В комнате необычайно приятно пахло всеми этими засохшими растениями, что не могло не добавлять своего колорита. Под потолком, у самой люстры, собирались в пучок разноцветные атласные ленты. А середу одной из стен украшало солнце из картона, выполненное на какой-то моднявый манер — с волнообразными лучами. В общем, очень чудно.       — Охренеть, как украшено, — восхитился Валера, оглядываясь по сторонам. Потом перевёл взгляд на Репина. — Это всё ты? Тот засмеялся, качнув головой.       — Мне лестно, конечно, но нет. Я только помогал, — он мягко улыбнулся и кивнул в сторону кухни. — Это всё Кира притащила, она обожает праздники.       — Вы сколько это украшали-то? — Валера не заканчивал вертеть головой, — По ощущениям, я б сам тут неделю проторчал. Обалденно.       — Скажи, я прелесть, — в комнату зашла Кира, которая ещё с коридора услышала похвалу. Она довольно улыбнулась, и на правой щеке проступила ямочка. Девушка продолжила, отвечая на первую часть реплики.       — Да как только квартира освободилась, я сразу нагрянула с декором, — в следующее мгновение Кира подмигнула, произнеся. — Чего не сделаешь ради искусства. Валера почувствовал, как щёки предательски заалели. Почему-то вспомнилось, при каких обстоятельствах они с Кирой впервые встретились. С последней встречи её образ кардинально преобразился. Волосы, раньше ниспадавшие ниже плеч, теперь были аккуратно подстрижены в боб, а кончики градиентно выкрашены в яркий фуксиево-розовый цвет. На ней была тёмная, чуть выше колена юбка, белая футболка, и всё это подчеркивалось ярко-красными колготками, и помадой в тон. Он отметил про себя: «А ей идёт, новый образ под стать характеру».       — Пойдёмте на кухню, надо успеть закончить, торт ещё в холодильнике должен настояться, — бодро произнесла девушка. . . . На кухне творился настоящий творческий бедлам. Куда ни глянь, валялся мусор, не закрытые ингредиенты или рассыпанная мука. Рядом с открытой и наполовину высыпанной на стол пачкой сахарной пудры лежала яичная скорлупа. В раковине громоздились миски, ложки, венчики, какие-то посудки, а на полу виднелись отпечатки ног от муки. У Валеры на мгновение дёрнулся глаз. Он отодвинул ближайший стул и широкой ладонью смахнул мусор со стола в сторону. Кира заканчивала намазывать последний блин слоем крема и принялась вскрывать упаковку со свежими ягодами. Репин, не удержавшись, стащил пару ягод прямо из упаковки, за что тут же заслуженно получил по рукам. На этот выпал он только озорно посмеялся. В следующее мгновение он кинул Валере голубику:       — На. Валера поймал ягоду, покрутил её меж пальцев. Потом отправил в рот, почувствовав, как ягода лопнула, растекаясь кислым соком на языке. Репин опустился на табуретку по соседству, продолжая прерванное приходом Валеры дело — намазывать начинку на тарталетки.       — Кстати, почему хата пустая? — поинтересовался Валера. — Куда родаки свинтили? Илья нахмурился, перестав зачерпывать творожный сыр. Какое-то мгновение помолчал, потом ответил отрешённо, будто нехотя:       — Отец в командировке. А мамы нет. Валера почувствовал, что зашёл на личную территорию, продолжать не стал. Молча кивнул и перевёл тему в другое русло.       — И не впадлу тебе так запариваться? — обратился Валера к Кире, кивая в сторону гостиной и коридора, откуда ещё виднелись развешанные ленточки. Кира вопросительно посмотрела на него, отвлекаясь от украшения торта.       — А, ты про это, — Кира ухмыльнулась и продолжила расставлять ягоды, не поднимая глаз. — Знаешь, я праздники с детства обожаю. Помню, мне лет пять было, я уже тогда пыталась залезть на шатающуюся табуретку и украсить ёлку в одной мне понятной манере. Мама потом рассказывала, что когда приходили гости, все только её и расхваливали. Кира задумалась на мгновенье, почесав межбровную складку.       — Вот. А в одиннадцать я уже звала одноклассниц на импровизированную вечеринку в честь Хэллоуина: сама закупала украшения, рисовала приглашения, вырезала тыкву. С тех пор, наверное, и люблю всем этим заниматься, — в конце добавив — Не знаю, можно сказать, это моё хобби.       — Ну что, что, а украшать у тебя и правда получается, — похвалил девушку Валера.       — Спасибо, — Кира тепло улыбнулась ему, потом развернулась, закончив украшать блинный торт, и поставила его в холодильник.       — Раз ты такая рукастая, то и сама, наверное, в творчество идёшь? — продолжил интересоваться Машинистов.       — Да, в художественный вуз буду поступать, — спокойно ответила Кира, вытирая руки кухонным полотенцем.       — Че, вместе с Репиным в Москву? — Валера прищурился, сомнительно выгнув бровь.       — Не, не хочу так далеко. — Лицо Киры на секунду сморщилось. Она покачала головой. — Хочется быть поближе к дому. В Казань планирую, на дизайнера.       — Ну и правильно, — усмехнулся Валера. — Не всем же в Москву — она такими темпами лопнет.       — Ага, — Илья начал перечислять, будто неоднократно слышал эти стереотипные фразы. — «Москва не резиновая», «Да кому ты там нужен», «Где родился, там и пригодился». Плавали, знаем, — колко подметил Илья. Время в заботах пролетело незаметно. вот уже и тарталетки до конца начинены, кухня кое-как вымыта — не без помощи Валеры. Кира с Ильёй накрывали на стол, а Валера домывал посуду, когда в дверь позвонили. Через пару мгновений в квартиру шумно ввалились ребята, оба раскрасневшиеся с мороза. Можно начинать праздновать. . . . Кира и Лёха. Эти двое друг друга стоили. Сразу же, как Лёха зашёл в комнату, они слиплись, как разварившиеся пельмени: то Лёха щекотал звонко хихикающую Киру, безуспешно пытавшуюся закончить последние приготовления, то Кира поправляла воротник его рубашки-поло, «ненароком» притягивая ближе к себе. Пока эта парочка не могли отлипнуть друг от друга, Валера открывал бутылки с пивом и купленное для Киры «Санто Стефано», Илья же в это время доставал фужеры. Все, кроме творческих личностей, не заморачиваясь пили прямиком из горла. Когда все наконец уселись за стол, Митяй вскочил на ноги, держа в правой руке бутылку, и произнёс:       — Ну что, Илюшка, чтобы всё было и ничего за это не было! — Митяй поднял бутылку, чуть не расплескав пиво на бежевый ковёр. — За тебя! Лёха поддержал инициативу, так же как и Митяй, привставая, и коротко бросил:       — Да, молодец, что собрал всех, — и продолжил — С днюхой тебя.       — Илья, ну ты всё, что я сейчас тебе скажу, и так знаешь. Но я всё равно напомню, чтоб не забывал. — Она очаровательно улыбнулась. — Ты мой самый-самый близкий друг, я всегда желала и буду желать тебе всего самого лучшего. Я верю в тебя и знаю, что у тебя всё получится. — Она приобняла его за плечи, а потом подняла бокал и звонко произнесла: — С твоим днём и с Масленицей всех! Наступила очередь Валеры. Он на секунду задумался, а потом слова заструились сами собой:       — Ну, желаю, чтоб у тебя всё получилось, и в Москве, и в целом. Я считаю, ты по-настоящему талантливый человек, и тебя ждёт блестящее будущее. Не буду врать, что всё будет так легко, как на словах. Но ты сильный, я это сразу увидел в тебе, ты со всем справишься. — Под конец добавил: — С праздником, Илья. Митяй даже присвистнул:       — Я и не знал, что ты так выражаться умеешь.       — Захлопнись, а, — ворчливо ответил Валера. Кира закатила глаза на реплику самого говорливого в компании:       — Отличный тост, Валер, — она подмигнула и показала класс. Валера перевёл взгляд на Репина и увидел интересную картину: тот не смотрел ему в глаза, пялясь всё куда-то в пол, пряча за волосами покрасневшие щёки. Потом он всё же тихо произнёс:       — Спасибо. Наконец ребята дорвались до еды: пироги, купленные в местном «Жар-Свежаре» — видимо, чтобы поддержать колоритность; майонезные и без салаты, тарталетки, закуски, нарезанные овощи. У Валеры не евшего весь день заурчало в животе. Можно сказать стол вышел первоклассный . . . Наевшись, ребята переместились на пол, удобно устраиваясь на ковре. Илья потянулся к колонке, подключил телефон и включил какую-то зарубежную инди-музыку на фоне. Неназойливая мелодия заструилась по комнате, смешиваясь с приглушёнными голосами.       — Ну что, — Митяй потирает руки, довольно ухмыляясь. — Сыграем?       — Во что? — спросил Лёха, заворожённо глядя Кире в глаза и накручивая на палец прядь её постриженных волос.       — Давайте в «Я никогда не…» — воскликнула Кира, обводя взглядом комнату. — Будет весело.       — Я за, — согласился Илья и вопросительно посмотрел на Шина. Тот лишь молча кивнул. Валера смешивал и разливал по стаканам напиток собственной рецептуры — джин с тоником и секретным ингредиентом, от неправильной дозировки которого могла начать болеть голова уже через полчаса. Как повелось у ребят, напиток прозвали «Бомбой»... замедленного действия. Хоть и был крепким, но пился легко, и уже через пару глотков все заметно расслабились. Когда каждому достался свой бокал, игра началась. Начали с простых вопросов — кто красил волосы, кто опаздывал на поезд, кто спал больше двенадцати часов. Но постепенно градус напряжения нарастал, вопросы становились провокационнее, и вот уже Кира, сделав большой глоток, отставила стакан в сторону и произнесла:       — Я никогда не… целовалась с парнем, — произнесла Кира, отводя взгляд в сторону. В голосе её не было обычной бравады, скорее лёгкое смущение.       — Серьёзно? — хмыкнул Лёха и легонько толкнул её плечом.       — Ага, а что? — Кира слегка покраснела и заправила прядь волос за уши. — Просто ещё того самого не нашла, не хочется связываться с кем попало.       — Ну теперь он намного ближе, чем ты думаешь, — Лёха остановил на ней игривый, цепкий взгляд. Все парни на секунду застыли, переглядываясь, будто что-то взвешивали про себя. Илья опустил глаза и начал крутить стакан в руках. Почти одновременно Митяй с Ильёй сделали глоток. Наступила гробовая тишина. Даже какая-то театральная. Если бы сейчас в комнате пролетала муха, можно было бы отчётливо услышать её жужжание. У Лёхи отвисла челюсть, и он уставился на Митяя выпучив глаза:       — Митяй, тебя как в эту степь-то занесло? — недоумённо спросил Лёха.       — Да было это давно, в детском лагере, — Митяй замешкался, покосился на Киру, потом на Илью, потом на Валеру и, наконец, громко, тоном, не терпящим возражений, отрезал: — И на спор. Всё, закрыли тему!       — Ладно, ладно, — Лёха поднял руки в знак капитуляции и кивнул Валере. — Твой ход. Валера секунд двадцать думал, потом сказал:       — Я никогда не… — он возвёл глаза к потолку, потом, переведя взгляд на Илью, продолжил: — Дарил цветы. Тут же слева послышалось:       — Пф, и это ход? — возмутилась Кира. — Давай посерьёзнее. Он закатил глаза, но всё же послушался.       — Я никогда не… — он вновь окинул взглядом Репина. — …влюблялся. — Он почувствовал, как во рту стало сухо, сразу же захотелось отпить из стакана. Кира с Лёхой многозначительно переглянулись и выпили. Митяй остался размешивать кубики льда по дну гранёного стакана. А Репин, не разрывая зрительного контакта с Валерой, медленно поднёс бокал к губам. Сделал глоток — кадык дёрнулся, медленно прокатываясь вверх-вниз. Ещё глоток — его взгляд оставался прикованным к Машинистову, неморгающий, завораживающий своей глубиной. Валера чувствовал, как этот взгляд прожигает кожу, как воздух между ними становится вязким, тяжёлым, и каждый новый глоток Ильи отзывается где-то под рёбрами глухим, тревожным стуком. Допив стакан, он откашлялся, вытер губу и произнёс:       — Ну, кажется, с этой игрой всё. В меня больше не влезет.       — Да ты чё? — хмыкнул Митяй, доливая себе в стакан остатки фирменной «бомбочки». — Это ж фигня, один стакан всего. Только начали.       — Вот именно, — подала голос Кира, отставляя свой бокал. — Только разогрелись. Давайте лучше в «Правду или действие».       — Действие, — тут же подключился Лёха, молниеносно согласившись, будто только этого и ждал. Кира загадала Лёхе: «Сделай мне комплимент, но так, чтобы я покраснела». Лёха молча посмотрел на неё, потом наклонился к самому уху и что-то шепнул. Кира вспыхнула, легонько стукнула его по руке — и правда покраснела, даже уши загорелись.       — Ла-а-адно, так и быть, — протянула девушка, отодвигаясь и пряча улыбку. — Идиот.       — Но покраснела же, — хмыкнул Лёха, откидываясь на обивку дивана. На пару ходов Валера ушёл в свои мысли. Ребята над чем-то смеялись, наслаждались игрой, перебрасывались шутками, но он словно выключил звук — до сознания долетали только обрывки фраз, не желавшие соединяться в единую картинку. Он сидел, глядя в одну точку на полу, и не замечал никого вокруг, пока прямо под ухом не раздался голос Репина, а следом — лёгкий, почти невесомый толчок в ребро.       — Эй, Шина, — сказал Илья, и он почувствовал тепло его дыхания. — Правда или действие? Валера ни на секунду не задумался:       — Правда, — отрезал Валера.       — Если бы тебе предложили уехать отсюда, ты бы согласился? — вкрадчиво произнёс Илья. Валера слишком глубоко задумался над вопросом. «А правда — уехал бы он?» Если бы ему сказали, что не надо больше приглядывать за матерью, за Светкой, что не нужно всю жизнь горбатиться около этих набивших оскомину рельс, что его ждёт свобода — новые дороги, возможности, люди, знакомства, целая жизнь, наполненная неизведанными смыслами. Города, которые он видел только на карте, витрины магазинов, где продаются вещи, названий которых он не знал. Но вместе с этим — кто он без всего этого? Без впахивания от зари до зари, без родословной за плечами, без вечных проблем, которые, как ни странно, держали его на плаву. Он не знал ответа.       — Если только в армейку, — пошутил Лёха, хлопнув Митяя по ладони, чтобы разрядить обстановку. Ребята негромко засмеялись, Кира тут же подхватила, звонко хохотнув. Валера окинул их взглядом, не спеша вставая.       — Я в туалет, — бросил он и вышел, не дожидаясь ничьей реакции. . . . Валера выходя из уборной заметил, что было как-то подозрительно тихо, пацаны куда-то свинтили — «Покурить наверно вышли». Илья как раз вышел из гостиной, направляясь в сторону кухни, видимо, принимая позднее поздравления от какого-то родственника по телефону:       — Да, Андрюх, здарова... Машинистов вернулся в гостиную и нашёл там Киру, которая мешала в руках колоду карт. Она успела откуда-то из закромов достать и разжечь длинный витые свечи. Создавалась таинственная атмосфера: свет был приглушён, из динамиков доносился какой-то тягучий мотив.       — Подойди поближе, — произнесла она, хлопая место рядом с собой, Валера сел на диван. — Заглянем в будущее? Валера закатил глаза к потолку, но всё же кивнул. Кира начала нашептывать над колодой: «Что ждёт Валеру в будущем? Что ждёт Валеру в будущем?». На третий раз она оторвала её от лица и начала вытаскивать карты, раскладывая между собой и Валерой. Первая карта — «Мужчина».       — В твоей жизни будет занимать важное место какой-то мужчина. Может, родственник, друг или брат. Братья у тебя есть? — спросила девушка.       — Только двоюродные, — хмыкнул Валера.       — С этим мужчиной будет связано какое-то судьбоносное событие в твоей жизни — продолжила гадание Кира. Вторая карта — «Сад».       — Хм, думаю, здесь эту карту можно интерпретировать в значении места. Что-то должно произойти где-то за городом, ближе к природе. Третья карта — Валера даже нагнулся, чтобы посмотреть поближе — «Луна».       — Тайное станет явным, — отрезала девушка, больше ничего не добавив. Она ещё какое-то время гипнотически смотрела на расклад, когда с коридора послышались голоса вернувшихся ребят.       — Этому совсем херово стало! — окликнул Лёха. — Вы поглядите только. Вся компания собралась в коридоре, наблюдая, как Митяй вдрызг пьяный повис на плече лучшего друга. Валера помог дотащить его до дивана, а через пару мгновений рядом возникла Кира с набором первой помощи в таких случаях: ведром и стаканом холодной воды. Пока Лёха с Кирой устраивали на диване мычащего Митяя, который никак не хотел снимать грязные кроссовки, Валера с Ильёй начали убирать со стола. Во время второй ходки, когда Илья понёс следующую партию салатов в холодильник, он нашёл в углу комнаты свой потрёпанный рюкзак. Дойдя до кухни, он остановил Илью, закрывая за собой дверь.       — Ты чего? — недоумённо спросил Илья. Валера нашёл на дне рюкзака коробку, достал и протянул, не глядя Илье в глаза.       — Вот. С днём рождения ещё раз. Илья перевернул коробку лицевой стороной и разглядел надпись. Валера подарил ему телефон. Какой-то Samsung, не последней модели, конечно, но вполне приличный. У Ильи округлились глаза, он вопросительно посмотрел на Валеру. Тот неловко помялся, проводя рукой по голове.       — Чтобы было на что Москву фоткать, — потом добавил: — это вместо того. Ну, который в драке разбили       — Э… — замялся Илья, но потом, откинув смущение, благодарно и радостно произнёс: — Спасибо, Шин, очень приятно и неожиданно. — Илья в ответ подарил ему широкую улыбку.       — Ну, зацени подарок хоть, подходит или нет, — сказал Валера, начиная заламывать пальцы. Илья, всё ещё пребывая в лёгком замешательстве, открыл коробку. Достал новенький смартфон и зажал кнопку разблокировки. Он начал лазить в настройках, перелистывать главное меню, даже решил заценить камеру. Когда зашёл в заветное приложение, вновь широко распахнул веки, не веря своим глазам. Решив окончательно убедиться, он нажал на маленькое оконце слева внизу, и в то же мгновение ему выплыла фотография Валеры, лежащего на боку и гладящего знакомого Кириного кота. Репин судорожно начал листать дальше, замечая всё больше фотографий Машинистова, сделанные с разных ракурсов, будто исподтишка: Вот он стоит на улице и смотрит вдаль, сжимая сигарету в руке, а на заднем фоне виднеются деревья. Вот он же с кошкой, только уже держит её в руках, почесывая пузико. Листая всё дальше и дальше, Илья начал замечать и другие фото — уже свои. Те, которые он думал, что уже никогда не восстановит: его старые и новые рисунки, фотки с Кирой или одноклассниками.       — Эй, ты чего? — Валера ухмыльнулся. — Не понравился подарок? Илья поднимает на него взгляд, и в следующее мгновение уже оказывается повисшим на шее Валеры, сжимая того в крепких объятиях:       — Ты шутишь, да? — восторженно произносит он. — Спасибо, Валер. Машинистов, не зная куда деть руки, так и остался стоять, когда почувствовал, как на его футболку упала мокрая капля.       — Для меня никто ещё ничего такого не делал, — в горле Ильи были слышны слёзы. Теперь настало время Машинистова смутиться. Какое-то мгновение он ещё пребывал в объятиях Ильи, даже чуть дольше положенного. Потом, одёрнув себя и Илью в придачу, аккуратно положив руки тому на талию, отстранил от себя.       — Ээ… да не за что, — вновь почесал затылок Валера. — Пользуйся на здоровье. . . . Когда Илья пришёл в порядок, умывшись в кухонной раковине, они вернулись в гостиную, и хозяин дома принялся раскидывать гостей по спальным местам. Митяя, который в процессе его раздевания упал с дивана, общим голосованием решили оставить досыпать на полу, накинув на него сверху одеяло и подушку. Кире постелили в гостиной, разложив диван, а Лёха устроился уже на кухонной софе. Когда каждому нашлось место, ребята попрощались со всеми и сами пошли готовиться ко сну. В комнате у Репина с таким же простеньким ремонтом, как и везде Валера заметил множество плакатов и рисунков, развешанных на правой половине стены. Там были и наброски углём, и акварельные этюды, и несколько законченных работ в рамках. На письменном столе, заваленном бумагой, небрежно валялись пара кистей с засохшей краской, тюбики, выдавленные почти до дна, и несколько вымытых палитр. На другой же половине комнаты стояла одинокая заправленная кровать с приставленной тумбочкой и парой книжек на ней.       — Располагайся, — пригласил Илья Машинистова.       — Это половина моего брата — кивнул он в сторону кровати, расположенной с левой стороны — он сейчас служит по контракту, поэтому дома почти не бывает, — ответил он на немой вопрос. Валера кивнул и начал расстилать постель, готовясь ко сну: снял цепочку, убрав в карман джинсов, потом снял и сами джинсы и в мгновение ока юркнул под одеяло. Илья выключил свет, и комната погрузилась в темноту, которую разгонял только тусклый свет уличного фонаря, пробивающийся сквозь неплотные шторы. Он тоже устроился на своей кровати — сначала сел, поправив подушку, а потом уже окончательно лёг, заложив руки за голову. Какое-то время они оба молчали, и в этой тишине слышно было только их дыхание и редкие звуки с улицы — где-то вдалеке проезжала машина, кто-то хлопал подъездной дверью. Через какое-то время Валера разрушил тишину:       — Кстати, я тут всё думал… — он на мгновение замялся — хотел спросить, если можно.       — Конечно, спрашивай, — тихо ответил Илья.       — А чего у тебя с мамой случилось? Илья молчал В темноте было слышно, как он нервно сглатывает. Потом ответил, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Мама у меня от рака скончалась, я её и не помню совсем. Последнее, что осталось из воспоминаний, как она хвалила мои рисунки. — немного помолчав, обдумывая мысль, продолжил — Может, поэтому я так активно и начал этим заниматься, в память о ней. В комнате повисла тишина, не гнетущая, а скорее такая, в которой каждый витал в собственных мыслях, не мешая друг другу. Валера лежал на спине, уставившись в потолок, и сам не заметил, как слова в голове начали складываться в предложение, требующее выхода. Он ещё мгновение помолчал, а потом вдруг, неожиданно для самого себя, произнёс:       — А у меня отец пьёт. И тут же мысленно выругался, одёрнув себя: «Ну чё за дебил? И к чему это вообще сейчас?». Затем всё-таки решил развернуть свою мысль.       — Не сказать что прям алкаш последний, но выпивает частенько. Да так, что… — он запнулся, потом выдохнул. — Я потому на каникулах и слился, слишком уж меня всё заебало, никого не хотел видеть. Илья не нашёлся, что ответить. Минуту они молчали, и в этой тишине Валера успел пожалеть о своей откровенности, выругав себя за длинный язык. Прошло достаточное количество времени, он уже было подумал, что Илья уснул, когда с другой стороны комнаты послышалось:       — Спасибо, — Илья выдержал короткую паузу — что поделился. Валера почувствовал, как с плеч свалился какой-то невидимый груз, тот, что он таскал в себе годами, не замечая и не давая себе права на слабость. Даже дышать вдруг стало как-то легче.       — Ладно, давай спать. Поздно уже, — сказал Илья, переворачиваясь на бок, — Спокойной ночи.       — Спокойной.