Любовь и выбор

Жизнь – движение. Направление – выбор. Все На'ви выбирают свою собственную тропу и проходят свою неповторимую жизнь. Мы рождаемся и умираем, навечно оставляя наши песни в чертогах Великой Матери. Путь может быть горьким и тернистым, однако нужно всегда надеяться на лучшее, не отрекаясь от внутреннего голоса – себя. И сейчас этот голос говорил, нет – кричал: «ты сворачиваешь на кривую дорожку, Мирейа!» – Ну что, уже обделала трусишки? Ещё не поздно отступить и признать, что я круче тебя! – Сейчас ты лишишься своего острого на подразнивания язычка! Дай мне только добраться до тебя! Рослый скакун подо мной нервно зафыркал, чувствуя моё смятение – его явно не устраивали злоключения, свалившиеся на эту милую тушку. Он аккуратно переступал на краю обрыва, в сторону которого я боялась кинуть лишний взгляд. Как же нам надерут задницы, если о нашем сегодняшнем путешествии кто-нибудь прознает. День не предвещал ничего плохого, шел размеренно и спокойно, пока в него не ворвался Ло'ак. Как я здесь оказалась прямо сейчас, помню словно в тумане, ну точно этот парень какой-то колдун. Вы спросите: «так что же случилось?» А я отвечаю: ничего такого, просто прямо сейчас мы взбираемся по пути прохождения Икнимайи! Всё началось с того, что мы поспорили о том, кто лучше стреляет из лука. Увидев, что наши способности равны – мы полные мазилы, начали прыгать в длину, с деревьев, соревновались в езде на па'ли, в конце концов оказавшись здесь. Первый отказавшийся идти дальше – проигравший. – Ой, боюсь-боюсь, – он поднял руки, обернувшись ко мне лицом, показывая свои белые клыки. – Скоро придется оставить лютконей и взбираться своими силами, всё же подумай об отступлении. Ещё чего! Видя эту самодовольную рожу, я не дам на попятную даже перед танатором, ведь убежать будет точно большим позором, чем умереть. Пред глазами открылся завораживающий своим величием вид парящих скал – Горы Аллилуйя. Эти могучие братья возвышались над лесом, томно наблюдая за Пандорской жизнью. По телу пробежал благоговейный трепет от осознания собственной ничтожности перед миллиардами тонн горной породы, зависшими высоко в воздухе. Кажется, я всю жизнь прожила на этой земле, но каждый раз новые красоты выбивают меня из реальности. – Ло'ак, это просто прекрасно! – он довольно ухмылялся, наблюдая за моей реакцией. – Будет ещё прекраснее, когда ты повиснешь на одной из тех лиан. – Ты умеешь поддержать атмосф... Громкий крик позади заставил обоих на секунду застыть статуями на месте. Дикий горный банши опустился около нас и хищно зашипел. Зашибись! Если сейчас мы не умрём от этого здоровяка, то нас точно добьют в поселении. – Мирейа! – Ло'ак быстро оказался впереди меня, заслоняя своим телом. – Беги! – Ну уж нет, у нас ведь спор! – отрезала я, доставая кинжал из ножен. Естественно никто из нас не взял с собой лук, хотя, учитывая наши умения, он скорее был бы балластом. – Придурошная! Сейчас не до шуток. Икран вертел головой, словно вслушиваясь в наш разговор, хотя, он скорее выбирал, кто из нас повкуснее. И учитывая то, как закричал и резво дёрнул головой в мою сторону, чтобы укусить – выбор пал на меня. Хах, хоть где-то уделала Ло'ака. Я быстро отскакиваю в сторону, отталкивая парня подальше от своеобразного поля боя. Мысль, словно Торук, со скоростью звука приходит мне в голову – очень глупая мысль и не в самую умную голову. Ну что ж, пан или пропал! Улавливая намерения противника снова вцепиться в мой бок, я уклоняюсь в сторону и запрыгиваю на шею животного. Такой расклад ему был явно не по нраву: он замотал головной и пытался зацепить зубами мою ногу. Я еще сильнее сжала его шею, пытаясь поймать момент, чтобы схватить один из отростков. Огромное тело начало пятиться назад, в сторону обрыва. Не успела я и пискнуть, краем уха улавливая крики Ло'ака, мы отправились в свободный полет. Спину обожгло словно огнём, слёзы прыснули из глаз, а весь воздух резко покинул лёгкие. Тяжёлое тело с размаху припечатало меня к скале и прокатило по шершавой поверхности. Яркая боль, прошибающая как молния тело, разлила адреналин по всей крови. Пользуясь ослабленной бдительностью гада, который явно наслаждался этими издевательствами, я делаю тсахейлу. И тело вновь прошибает разряд, но уже другого рода – приятного и тёплого. Ещё несколько секунд мы просто летим вниз огромным комком, пока я мысленно не взываю банши выровнять наше падение. Стараясь прочно встать, упираюсь в дыхала зверя. Первый полёт делает связь крепче, поэтому, держась из последних сил, игнорирую острую боль в спине. Но даже она не помешала мне насладиться этим сладостным мигом. Встречный ветер больно бъет по коже, охлажная разгоряченное тело. Оно начинает неметь, а прекрасный вид, открывающийся с высоты полёта, размывался. Я падаю на шею своей боевой, как оказалось, подруги, и прошу её, если и выкинуть меня, то где-то ближе к земле. Лёгкий прохладный ветерок поглаживает кожу, ночная свежесть окутывает тело, а мягкая трава щекочет лицо. Стоп. Какая трава? Я дергаюсь и распахиваю глаза, шипя от боли, расходящейся от спины по всему телу. Что-то теплое и гладкое утыкается мне в плечо, словно пытаясь приласкать. Сил хватает лишь на то, чтобы сесть на пятки, упираясь руками пред собой. Статная светло-оранжевая фигура, будто разукрашенная чёрными, зелеными и фиолетовыми линиями и пятнами, стояла рядом со мной. – Рулан! Ты меня не бросила, спасибо, – она мило заурчала, подаваясь ближе к моей протянутой руке. – Надеюсь, нас найдут раньше, чем кто-то съест. Она, словно что-то вспомнив, оттолкулась от земли и скрылась за кромками деревьев. А вот это уже проблема – сидящий рядом икран хоть как-то дарил чувство защищенности. Теперь же я где-то в глубинах леса, посреди ночи – времени всех хищников, не способная даже встать, осталась одна с кинжалом. Я защупала по близлежащей поверхности травы в поисках единственной надежды на оборону. Поправочка – без кинжала. На глазах навернулись слезы, и я, стойчески стараясь их сдержать, начала шмыгать носом. Не знаю, что расстраивало меня больше: разодранная спина, осознание собственной беспомощности или потеря дорого сердцу подарка. Не имею понятия сколько длилась эта пытка в виде холодящего кровь одиночества, но по ощущениям точно вечность. От гнустного самокопания меня отвлекает громкий вскрик икрана, пикирующего на небольшую полянку. – Мирейа! – ещё в полёте спрыгивает наезник на землю и подбегает ко мне, опускаясь на колени. – Икалу! Ты не представляешь, как я рада тебя видеть! – уже не сдерживая слёзы, лепечу я. Юноша ничего не отвечает, долго осматривая мои ранения, и, заглянув на спину, тихо шипит. – Идти можешь? – отрицательные мотания головой. – Тогда прошу прощения. Меня словно тряпичную куклу закидывают на плечо и переносят на шею банши. Кряхтя и еле как шевелясь, я устраиваюсь в седлище, хватаясь за талию Икалу, быстро запрыгнувшего передо мной. – Держись крепче! – и мы взмываем ввысь, оставляя позади мою персональную тюрьму. От тепла тела передо мной я расслабилась, и щека невольно опустилась на сильную спину. Икалу же одной рукой придерживал мои сейчас слабые руки на своём животе. Рулан летела рядом – это она привела его. И всё-таки, мне достался на удивление прекрасный икран, а вот о её везении лучше промолчать. – Мирейа, поговори со мной, не вздумай засыпать, – перекрикнул гул ветра парень и нежно потрепал мои ладони. – Что ты сегодня ела с утра? – М-м-м... Я ела семена чертополоха и рыбу, – пред глазами всплыла картинка зеленого листа, щедро наполненного ароматный едой, приготовленной мамой с особой заботой. – Я бы прямо сейчас съела целого шестинога. – Ты что-то с чем-то! Шутишь даже в такой ситуации. – А я и не шучу – у меня хороший аппетит, – ухо, прижимающееся к чужому телу, уловило утробный смех. – Извини, что так получилось, мне очень стыдно. – Всё в порядке, ты большая молодец. – Я думала, что полёт на Ё'ри будет при других обстоятельствах. – Ё'ри сказал, что всегда будет рад прокатить тебя, при любых обстоятельствах. – Это славно. Кажется, лимит бодорствования при критических условиях, подходил к концу, и мои руки совсем обмякли, а веки стали тяжелее стурмбиста. – Потерпи ещё чуть-чуть, мы уже подлетаем. – тёплая рука вцепилась в моё бедро, чтобы я не свалилась вниз, заваливаясь на бок. И я терпела, терпела ровно до того момента, как не упала в такие родные горячие руки. Дальше какая-то смута: много лиц перед глазами, чьи-то разговоры слышны словно под водой, мне даже почудилось, что я увидела заплаканное лицо Киалы. Чего только не напридумывает уставший мозг. Перед глазами всё стало белым. Неужели я ухожу к Эйве? Простите меня мама, папа, у вас самая непутёвая дочь. Однако здесь так тепло и мягко, что я бы полежала тут ещё немного...

***

С самого детства мне ведали истории и пели песни о могущественном Торук Макто – моем отце. Выросший на этих рассказах, я желал стать таким же великим воином и лидером. И, вплоть до сегодняшнего дня, я пытаюсь достигуть такого же признания. Отец лично учил меня владеть оружием, и я прикладывал много усилий, чтобы быть сильнее, умнее, выше и быстрее. Жизнь шла своим чередом, младшие подрастали, ища всё больше проблем на свои маленькие синие хвосты. Забот хватало с головой, ведь я как старший несу ответственность за все их лишние телодвижения. Хоть иногда и не устраивало то, что меня отчитывали за проделки младших, я знал: ответственность, взложенная на меня, говорила о большом доверии. Левая рука и спина немела после долгого напряжения – натягивания туго перевязанной тетивы лука. Вновь лопнувшая на пальцах кожа неприятно пощипывала, вызывая дикое желание поскорее промыть небольшие трещенки. Стоит ли просить у бабушки Мо'ат мазь для заживления? Она ведь снова начнет бурчать из-за ран, полученных в неоправданно тяжёлых, как считала Тсахик, тренировках. Сквозь раздумья о лучшем решении, я услышал тихие всхлипывания где-то в кустах. Аккуратно отодвинув листву растений, уловил взором маленький хвост, обладатель которого сидел за деревом, скрывающим тело. – Что случилось? Почему ты плачешь? – торчащий хвостик натянулся дугой, а плачь прекратился. – Не подходи! – донесся писклявый девичий голосок за деревом. – Я сейчас точно выгляжу просто ужасно. Ну и почему меня кто-то нашёл? Я ведь так далеко убежала! – Хорошо, я постою здесь. Тебя кто-то обидел, ты поэтому здесь спряталась? – я подхожу слегка ближе, опираясь на то же дерево, поглядывая на единственную видимую часть тела. – Тупица Атейо вместе со своей компашкой столкнули меня прямо в болотистую лужу! – послышался возмущенный бубнеж. – Я могу проучить их для тебя, – эти ребята порядком надоели и мне самому: постоянно докучают то Кири, то Ло'аку, – потому я даже не задумался, как выпалил это предложение. – Нет, им и так от меня досталось, они ведь как стайка пролемуров – громкие, но безопасные. Так что это я смеялась над их задницами, валющимися в грязи! – гордо рассказала девушка о своей проделке. – А плачу из-за того, что потеряла свой ножик. – Ха-ха! Да ты великий воин! Я могу отдать тебе свой кинжал, хочешь? В не столь далёком будующем я начну обучение с О'аме – наставником всех молодых охотников, поэтому, как символ нового этапа моей жизни, я смастерил для себя новое оружие. Когда мои руки заняты, я чувствую приятное спокойствие и умиротворение, а все заботы будто уходят на второй план. Конечно, увлечения в виде плетения ожерелий и браслетиков не под стать великому воину, но иногда ведь можно, правда? – А самому не нужен что-ли? – Нет, я недавно сделал себе новый, поудобнее, – кожаный ремень покидает мой пояс, и я протягиваю оружие в сторону собеседницы, – бери. – она явно ненадолго задумалась, а потом показалась тонкая аккуратная рука, забирающая клинок. – Спасибо. Он очень красивый, я буду беречь его. В моей голове совсем не было мыслей о девчонках или тем более – отношениях, я уже начал путь охотника, не за горами трудные испытания на пути к становлению взрослым. Однако одна На'ви привлекла мой взор весящим на её поясе клинком – моим клинком. Каждый раз взгляд сам собой падал на когда-то мой охотничий нож и уже после наблюдал за его новой владелицой. Она казалась милой – с её губ будто никогда не сползала улыбка. И стоило ей оказаться в компании других На'ви, они невольно заражались этой эмоцией. Постоянные тренировки выматывали моё тело, а бесконечно жужжащие рядом младшие дети трепали душу. Уловить хоть секунду спокойствия в этом хаосе в течение дня – задача невозможная, однако сегодня мне явно везёт. Плечи со вздохом расслабляются, спина опирается на один из столбов Древа-Дома, и голова запрокидывается назад. А вот и самый лучший отдых – наблюдение за членами клана. День подходил к концу, потому сейчас всё пространство освещали немногие огни костров. Совсем маленькие детишки бегали с раскинутыми руками, изображая полёт банши. Кто-то обтачивал древесину, формируя стрелы, кто-то раскладывал травы и пищу по своим местам, а кто-то мило ворковал с обладательницей моего оружия. Теперь её лицо не освещала улыбка, и для себя я отметил: ей явно неприятен этот парнишка. Тот что-то рассказывал ей, интенсивно размахивая руками, и изредка, ну точно невзначай, трогал её плечи. Хвост за спиной девушки нервно метался в воздухе, уши прижались к голове – она даже не скрывает своё недовольство. Чужой хвост нагло оглаживает её бедро. А вот это уж точно было лишним! Но не успеваю я возмутиться даже в своей голове, по округе расходится хлёсткий звук пощёчины. Она вольяжно складывает руки на груди, и резко разворачивается, ударяя лицо парня теперь уже волосами. Сердце совершает в груди кульбит, разгоняя кровь по венам с огромной скоростью, а глаза провожают удаляющуюся фигуру.

***

– Думаешь, мне нравится присматривать за тобой? Я просто пытаюсь уберечь твою тупую задницу от неприятностей! – неприятные слова вылетают из моего рта в надежде достучаться до моего неразумного младшего брата. – Никогда не просил тебя об этом! – выкрикивает он, разворачиваясь и убегая куда-то в глубь зарослей. Как же иногда бывает сложно с этим оболтусом. Его голова была точно генератором самых несуразных мыслей: то у него появилось резкое желание провести ночь в глубинах леса, то ему захотелось завести себе зверушку в виде детёныша змееволка. Кажется, всё началось ещё в детстве, когда он обмазался нейротоксином, подумав, что то была краска, изрядно испугав тогда матушку. Конечно, я люблю его, это же мой маленький братишка. Если закрыть глаза на его взбалмошный характер, он был сильным, бесстрашным и иногда даже умным, ну а щепотка безбашенности – финальный аккорд. Куда он собирался свалить в очередной раз, крадучись пробираясь к стайке па'ли, я спросить так и не успел. Ну и ладно, главное, что его план не стал явью. Теперь я со спокойной душой могу вернуться к своей подготовке к Большой Охоте. Помните, что я говорил об умстренных способностях Ло'ака? Забудьте. Прямо сейчас он весь чумазый и запыхавшийся рассказывал об их с Мирейей столкновении с банши. И с какой же лёгкостью я выдохнул, когда услышал о том, что ей всё же удалось установить связь. Загвоздка была только в том, что она так и не вернулась к Ло'аку. Учитывая яростное сопротивление икрана во время их схватки, она просто физически не смогла этого сделать. И ни один из вариантов, прокручивающихся в моей голове, о том, где девушка сейчас могла быть, меня абсолютно не устраивал. Наспех схватив луки и коммуникаторы, от которых мой отец не спешил отказываться, учитывая их удобство, находящиеся в поселении охотники вскочили на икранов и кинулись на поиски ещё одной, подобной Ло'аку, неспокойной задницы. Эйва, только бы с ней всё было хорошо! После переданного сообщения Икалу о том, что он нашёл нашу потеряшку, все вылетешие на поиски вернулись в поселение, ожидая звезду сегодняшнего вечера. Меня порядком бесило, что этот На'ви вечно опережал меня во всем связанном с Мирейей. А ведь я был бы не прочь стать для неё принцем, спасшим ту из опасности, как в любимых сказках Туктирей, которые ей иногда на ночь рассказывал отец. Однако обмякший вид девушки, упавшей в руки Вавэна – её отца, у которой то и дело глаза закатывались под веки, сбил всю спесь, заставляя неприятно сосать под ложечкой. Кровь капала с её спины, окрапляя пол и руки мужчины, она что-то невнятно мямлила. Её мать и сестра, что вот-вот упадут в истерику, бежали вслед за Вавэном, устремившемуся к фургончикам небесных людей. А я застыл на месте, будто стопы прибили к земле.