Любовь и выбор

Слух улавливал тихие перешептывания листвы, которую трепал игривый ветерок. Голова лежала на чем-то твердом, но тёплом и упругом. Волосы перебирали чьи-то длинные пальцы. Мне очень хотелось увидеть, кто же это был, но почему-то я знала, что если открою глаза, то сладкая нега закончится. Меня, точно расплывшуюся лужей от чужих прикосновений к голове, окликивает до боли знакомый голос, но я не могу вспомнить его владельца. – Мирейа, пора просыпаться, – рука, до этого копошившаяся в волосах, легла на щёку, нежно поглаживая её пальцами, – открывай глаза. И я не всилах противиться этому голосу. Веки поднимаются с огромным трудом, а былое тепло, окутывающее всё тело, сменяется тянущей болью – точно я сейчас была одним огромным синяком. А, впрочем, так ведь оно и есть. Сначала картинка нечеткая, яркий белый свет больно бьёт по глазам. Я лежу на боку в комнатке с прозрачными стеклянными стенами – обитель небесных людей, видимо. Рядом сидит молодая На'ви с прикрытыми глазами, её ладонь покоится на моей руке, вид у неё изнеможденный, а голова слегка склонена набок – задремала. – Не думала, что первой увижу тебя после смерти, – голос предательски сиплый от того фраза получается менее пафосной, чем в моем воображении. Киала резко дёргается и распахивает свои очи, округляя глаза так, словно я и правда восстала из мервых. Она подрывается с места и подбегает к двери, приоткрывая её. – Эй, она очнулась! – обращается она к кому-то за пределами палаты, и в неё влетает человек. Я щурю глаза, пытаясь понять, что же это за знакомое лицо. Ну, точно – Норм. Он подходит ко мне и начинает совершать манипуляции за пределами моего понимания: тычит мне в глаза светящейся штукой, щёлкает пальцами рядом с ушами, поправляет какие-то трубочки, торчащие из моей руки, исходящие из мешочка, который подвешан на палке. – Если бы знала, что за пробуждением последуют такие издевательства, притворялась бы, что сплю, до конца жизни, – хриплю я после всех действий с моим телом. – Как ты себя чувствуешь? Какие жалобы? Головная боль, слабое зрение? – тараторит мужчина, что-то тыкая в полупрозрачную дощечку с картинками – планшет, кажется. – О, просто прекрасно, будто... – меня на мгновение скривило от режущей боли в области поясницы, заставляющей покрыться мурашками всё тело, – заново родилась. – Понятно. У тебя был глубокий рваный порез на спине, протребовалось нанести двадцать швов. Придётся тебе полежать тут день-другой. А пока отдыхай и набирайся сил. – после этих слов он скрылся за дверью, а я перевела взгляд на фигуру, что встала столбиком у стены, пялясь куда-то в пол. – Чего встала, как вкопанная? Хоть присядь, а то бесишь, – и она, словно выйдя из транса, медленно вернулась на прежнее место, так и не поднимая глаз. – Как мама с папой, сильно волнуются? – так и сидит, не шелохнувшись, только медленно виляющий хвост и поджатые уши говорят о том, что передо мной живое существо. – О, отлично! Как обычно играем в молчанку? Ну, давай помолчим. Вечно всё так: молчит, не смотрит, игнорирует. Бесконечный цикл этих трех действий я в последние годы наблюдаю в свою сторону от сестры. Ну и чего припёрлась тогда? Могла ведь уйти с Нормом и оставить меня одну «отдыхать», как выразился человек. Но нет, надо остаться и раздражать меня своим отрешенным присутствием. – Ты не приходила в себя два дня, – я замираю, встречаясь со стеклянными глазами напротив, – твоё сердце... Оно остановилось, но они, – она кивает куда-то в сторону, намекая на наших друзей-человечков, – заставили его биться снова. Я так испугалась, Мирейа... Вот так чудеса... Я так давно не слышала собственное имя из уст сестры, а уж её плачущее лицо, тем более из-за меня, не видела никогда. А ведь надо было просто ненадолго умереть. Делов-то! В груди проросло нечто нежно-трепещущее, и, поддаваясь моменту, я за руку притягиваю её к себе, чтобы крепко, насколько позволяет моё больное тело, сжать её в своих руках. Киала с осторожностью кладёт свои руки на мои плечи, боясь потревожить мои раны, и утыкается носом куда-то в шею. Она всё ещё плачет, её тело мелко содрагается в моих объятиях, а горячие слёзы стекают на моё плечо. В голове так много вопросов. Почему всё это время сторонилась меня? Почему тогда назвала меня мерзкой? И от чего сейчас так горько плачет? Но я не собираюсь рушить этот нежный момет глупыми разборками, потому просто растворяюсь в нём, оставляя всё на потом. Звук тихо скрипнувшей двери заставляет меня обратить внимание на вошедших отца с матерью. Они, точно замешкавшись, медлят, чтобы зайти в комнатку. Первой сдаётся мама, что кинулась к моей новой лежанке, сгребая нас с Киалой, и начала с рыданиями причетать: «мои доченьки, мои девочки». Папа тоже не остался в стороне, закрывая от мира уже нас троих. Вот так мы и соединились в однин большой семейный клубок. – Ох, мне, право, неловко разрушать этот сопливый момент, но я сейчас задохнусь, – откликнулась я, почувствов сильный недостаток свежего воздуха от неудобности позы, в которой оказалась, и семья резко отпрянула, кажется, вспомнив о моём нездоровом состоянии, – и ещё я сейчас умру от голода и жажды...

***

– Джек, Джек! – хрипела женщина, отчаянно пытаясь растормошить парня, застывшего, словно камень, в воде; мои глаза скрыла пелена, – Я ни за что не сдамся, Джек! – она целует его руку и отпускает, а хладное тело начинает падать в глубину; горячие слёзы обжигают мне щёки. До чего же трагичная и печальная история! Так много людей погибло, замерзнув в воде. Они лишь бессильно могли ждать помощи, которая пришла слишком поздно. Почему люди так беспечны к чужим жизням? Видимо, познав так много смертей и печали, они выбрали сами убивать, устроив не так давно окончившуюся войну на Пандоре. А какого пришлось бедной Розе! Она только повстречала свою любовь и считай сразу потеряла её, не имея возможности провести их жизни вместе. Ей пришлось пронести эти чувства и воспоминания через всю свою судьбу. Мне и представить сложно, если такая участь постигла и меня, как бы смогла радоваться жизни дальше. Однако я счастлива, что после смерти они смогли повстречаться вновь, а Роза выполнила обещание возлюбленному – прожила счастливую жизнь и умерла в старости, спокойно спя в своей постели. Вот уже второй день я валяюсь в этой человеческой коморке, и скука так проела мне мозг, что я здорово присела Норму на уши и вымолила для себя этот планшетик. Теперь я без перерыва пересматриваю все фильмы, что только найду. Сижу тут, словно в высокой башне, точно как та принцесса из мульфильма про зеленых человечков. Уже и не знаю, хочу ли я выходить на волю? Меня вполне устраивает и такой отдых, но жаль, что всё когда-либо кончается: как грустная история, так и весёлая. И список всех фильмов когда-нибудь подойдёт к концу. Теперь рана не так сильно беспокоила меня, что я даже могла изредка прогуливаться по владениям небесных людей. Кажется, им не особо нравился мой длинный хвост, что я сувала куда можно и нельзя. Даже лечили меня всё усерднее, чтобы я поскорее покинула их территорию. Хотя, возможно, такой интерес к моему выздоровлению был связан и с соревновательной сферой. Норм и Мо'ат прямо-таки наперегонки носили ко мне свои вонючие и горькие мази и жидкости. Моё тихое одиночество в поисках очередного захватывающего сюжета прерывает резко откинувшаяся дверь. В моё тесное пространство вваливается кучка молодых На'ви, лица которых я очень хорошо знаю. Ли'ят, Мару и Менари. Неужели эти девчонки наконец пришли навестить свою больную подругу? – Ах, кажется, я смутно помню ваши лица... – показательно прислоняя пальцы к виску, говорю я, – Вы... Вы... Вы просто предательницы! – взрываюсь и скидываю планшет на кровать, стараясь испепелить их своим хмурым взглядом. – Мирейа! – начинает Ли'ят, подойдя ко мне ближе и оглаживает моё плечо. – Мы очень переживали за тебя, но нам просто не разрешали прийти! Эту истину я и так знаю, однако всё-равно обидно. Уже завтра пройдёт Большая Охота, всегда завершающаяся самым большим праздником в году, на который у меня нет возможности сходить. А спрашивается, кто виноват? В следующий раз пускай моя тупая голова сто раз подумает перед тем, как иметь дела с Ло'аком. А я ведь столько пропускаю! И песни Нинат, и танцы, посвященные зверям, да в конце концов пиршество. Это я ещё молчу о каве, которую в этот раз стащить точно не смогу. Девочки провели со мной пару часов, рассказывая о подготовке к событию, последних сплетнях и новостях в клане, да и о себе любимых тоже. Ли'ят сообщила, что их с Тий'реем прогулка прошла «просто замечательно», однако подробностей не рассказала, только засмущалась и пообещала поведать нам об этом потом. Мару и Менари нашли себе новую цель для вожделения – Тарсема. Он ещё в прошлом году прошёл Унилтарон, став полноценным членом клана, да и в целом был умен и одарен не по годам. А у них прослеживается определённый типаж, учитывая, что прошлым объектом был Нетейам. Так мы и распрощались, точнее сказать, моих подруг просто прогнали, объясняя это всё тем же «отдыхом». Ну, а заснула я, подогревая себя на одно очень хитрое дело. Никто ведь правда не подумал, что я позволю себе пропустить столь важный день? С утра пораньше я вела себя донельзя хорошо: пила всю гадость, что мне подсовавали, говоря, что это лекарства; сидела тихо, никому не надоедала; даже вернула Норму свой драгоценный планшет! А всё ради моего плана: задобрить и драпать! Время близилось к вечеру, большинство аватаров уже покинули вагончики, отправляясь на праздник. В помещении остались немногие, но обскочить их – лёгкая задача. Хорошо, что у них тут прозрачные стены. Нужно было только подгадать момент, когда они не смогут заметить убегающего синего подростка. Дружная компашка вместе отправляется на кухню, чтобы приготовить ту чёрную бурду – кофэ, или как там. Самое время уносить ноги! Я аккуратно открываю дверцу своей камеры и тихонечко, на четвереньках, ползу к основной двери. Сердце гулко стучит, рана на спине неприятно тянет, а каждое движение и слово небесных людей заставляют двигаться всё медленнее и тише. Щёлк – и я вываливаюсь наружу. До чего же приятно вновь дышать свежим воздухом! И так, поскольку я вся была обмотана белыми лентами Норма и облеплена листьями Мо'ат, незаметно слиться с толпой не получится. Потому я решила, что нужно быстро нагрести вкусностей с общего стола и спрятаться где-то в кустах с хорошим обзором. Моя личная поляна уже была накрыта: парочка больших кусочков жареного мяса, разные фрукты, ягоды и овощи, что я без разбору понапихала в одну корзиночку. Весь клан уже собрался у корней-колонн Древа-Дома. Кто-то начинал пляски, кто-то рассказывал историю, собирая вокруг себя заинтересованных слушателей, а кто-то просто попивал каву, наблюдая за весельем. Из своей поясной сумочки я достаю украшение, на плетение которого потратила все свободные вечера, однако мне совершенно не нравилось. Оно расшито волнистыми узорами и тонкими стяжками золотистой нити, вперемешку с маленькими разноцветными бусинами. Не сказать, что оно совсем уродливое, но у девочек такие вещи обычно выходили куда симпатичнее. И почему я постеснялась попросить их помочь мне сделать браслет? Не обязательно же было честно говорить, что это подарок. Листва кустов, в которых я затаилась, зашивелилась, отвлекая от разглядывания своего творения. И на моё застолье нагло врывается На'ви. Вот черт! И как этот парень находит меня каждый раз, стоит мне оказаться в кустах? Нетейам, не сразу заприметивший меня, выпрямляется, оттряхивая с головы и плечь листочки и травинки. Он несколько секунд тупит свой взгляд на мою сидящую фигуру, и его лицо хмурится, а губы поджимаются. – Что ты здесь делаешь, Мирейа? Вопрос в лоб, а вот что на него ответить не понятно. В этот раз я уж точно не могла никак случайно сюда свалиться. – А я мимо проходила, шла как раз... – я забегала глазами в поисках спасения – ничего, ладно, косим дуру, – Вон туда! – его глаза следуют от моего указательного пальца в сторону назначенного пути. – В лес? – с укором произносит он. Ну да! Захотела прогуляться. Что докопался-то до меня? Я подхватываю корзинку и быстро, насколько хватает моих физических сил сейчас, бегу прочь. Но у Нетейама, что перехватывает мою руку, явно другие планы. Он разворачиват меня к себе и сильно вцепляется в мои больные плечи, корзинка же со стуком приземляется наземь. – Мне больно, – почти шёпотом произношу я, шокированная поведением этого пай-мальчика. – Ну почему ты вечно убегаешь? – кажется, такого злого Нетейама я не видела никогда, даже отчитывающего Ло'ака за очередную проделку. – Я настолько противен тебе, что ты не можешь вынести больше минуты разговора со мной?! – Нетейам, мне больно, – произношу ощутимо громче, а к горлу подступает неприятный комок – злость. – А это ты сделала для него, да? – он кидает взгляд на зажатое в моей ладони украшение, руки сотрясают моё тело, заставляя невольно морщится от боли. Ну уж дудки! Такое я терпеть не собираюсь. Рука сама по себе замахивается и с характерным шлепком проходится по щеке обезумевшего парня. – Я сказала: мне больно! – уже кричу я, чтоб этот идиот наконец услышал меня, его руки отдергиваются от меня и одна из них прикасается к поврежденному месту, – А это, – браслетик отправляется в полет до первого препятствия – лица Нетейама, падая ему под ноги, – было для тебя, чтоб ты знал! – его плечи крупно вздрагивают, а глаза уставляются на моё лицо. Ладно, найду местно получше для своего личного праздника, да теперь даже в человеческой коморке будет получше. Лишь бы не здесь, лишь бы не с таким Нетейамом. – Стой! Подожди, Мирейа, прости меня! Можешь ударить ещё раз или столько, сколько захочешь, – его рука уже нежно касается моей ладони, едва сжимая. – Ты что, мазохист!? – А тебе такое нравится? – теперь я замечаю какие-то странные нотки в его голосе, и явно расширенные больше, чем нужно, зрачки подтверждают догадки. – О, Эйва! Нетейам, сколько ты выпил? – и как же я только сразу не заметила эти пошатывающиеся движения и тяжёлое дыхание, даже ладонь казалась горячей словно костёр. – Не знаю, меня несколько раз пригласили присоединиться разные компании, я не мог отказаться... – он резко закрывает рот и направляет корпус в сторону, его туловище начинает содрагаться и отторгать ранее выпитое. Видимо, количество кавы в его организме решил показать воочию. – Идеальный и неповторимый старший сын Оло'эйктана опустошает свой желудок передо мной, потому что напился. Кому скажи – не поверят! – я захихикала и одной рукой помогла ему придержать волосы, а второй погладила по спине, чтобы утешить. Закончив своё действо, Нетейам не спешил подниматься – спрятал лицо в руках и поджал ушки. Неужели засмущался? Ну точно он решил показать сегодня весь спектр эмоций в его арсенале. – Теперь ты точно не будешь общаться со мной, да? – послышалось тихое бурчание. – Даже не знаю. Оказывается, и ты обычный На'ви. Но так мне нравится даже больше, правда, – губы накрыла лёгкая улыбка, а рука ещё раз прошлась вдоль спины парня. Нетейам открыл своё милое личико и посмотрел на меня так, что в животе кто-то закопошился, а щёки загорели. Ох, я знаю, этот момент будет прокручен в моей голове перед сном миллион раз. – Пойдёшь со мной на свидание? – шепчет он и сжимает мои ладони в своих пальцах, заставляя сердце бешенно заколотиться, а кровь ещё сильнее прилить к лицу. – Что? – На свидание пойдёшь? Со мной. – повторяет уже полным голосом и глазами ищет ответ в моём лице. – Да...