Бытовые зарисовки

— Нет, ну серьёзно? Ты тут три года всего живёшь здесь, а оброс барахлом, как будто десять лет копишь. Тимоти, с ногами забравшийся на пассажирское сиденье, чтобы освободить место для очередной сумки, только отмахнулся: — Это не барахло, это моя жизнь! Тут всё нужное! - Мы уже вторую ходку делаем! - Почти всё, Арми, не кипятись. — «Почти»? — Арми заглянул в салон, где между коробками и пакетами чудом помещался его омега. — Там ещё половина комнаты. И половина из всего этого хлам, который просто нужно было выбросить. - Да вот еще! - возмутился Тимоти. - Свое будешь выкидывать! - Вот это что? - Арми схватил первую попавшуюся коробочку. - Коллекция миниатюр памятников Юнеско, - тут же ответил Тимоти, выдергивая коробочку из рук Арми. - Тут есть маленький Нотр Дам де пари, Кремль, Тадж Махал и... - Зачем они? Какой функционал выполняют? - Мммм, - задумался Тимоти. - Дают мне иллюзию ощущения себя владельцем чего-то великолепного и грандиозного? Арми шумно выдохнул. - Вот эта твоя люстра с перьями. Куда ты ее крепить собрался? У меня точечное освещение. — Это же не просто люстра, это арт-объект! — крикнул Тимоти. - Я просто повешу ее. В каком нибудь уголочке. Для красоты. Арми закатил глаза, но спорить не стал. Он уже понял: спорить с Тимоти, — бесполезно. Так же как и понял, что Тимоти тот еще любитель собирать всякий хлам! Барахольщик! --- К вечеру квартира Арми, которая ещё утром была образцом минимализма, превратилась в филиал складского помещения. Коробки громоздились везде: в прихожей, в гостиной, даже в спальне. Арми ходил между ними, как сапёр по минному полю, и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. — Тимми, — позвал он, заглядывая в ванную, где Тимоти уже раскладывал свои баночки на полочках. — Ты все полки занял в прихожей. А тут… — Это мои крема, шампуни, гели... — Тимоти обернулся с невинным видом. — Ты же не против, если они тут постоят? Да… Экспансия продолжалась и усиливалась. — Я не против, но мне надо, чтобы мои банные принадлежности были в доступе, — мрачно констатировал Арми, глядя на полку, где теперь теснились разноцветные флаконы. — Теперь я даже не знаю, где моя бритва, где щетка. — Вон все твое, я на верх положил, — махнул рукой Тимоти в сторону самой неудобной высокой полки, куда судя по всему, просто физически не смог добраться для оккупации своими склянками. Арми вздохнул и пошёл в гардеробную. То, что он увидел там, заставило его замереть на пороге. Три отделения, которые он любезно освободил для вещей Тимоти, были забиты под завязку. Куртки висели в два слоя, джинсы свисали с плечиков, а на полке, где раньше лежали его запасные свитера, теперь красовалась стопка из футболок, свитеров, свитшотов, толстовок, блузок и прочего омежьего добра. — Тимоти, — позвал он уже с металлическими нотками. — Иди сюда. Тимоти прибежал, заглянул в гардеробную и радостно объявил: — Уже почти всё поместилось! Смотри, как классно! — Классно? — Арми обвёл рукой своё бывшее убежище. — А где мои вещи? — Ну... — Тимоти замялся. — Твои вот тут, в углу, — он указал на маленькую стопочку, которую Арми сначала даже не заметил. — Просто у тебя их мало, а у меня много. Ты же не против, если я займу еще немного места? — Тим, я тебе выделил три отделения, — Арми старался говорить спокойно. — Три. В гардеробной. Это половина. И ещё в прихожей место, и в ванной. А ты занял почти все. Куда ещё? — Ну, может, ещё одно отделение? — Тимоти посмотрел на него своими огромными глазами. — Самое маленькое. Там, где у тебя свитера лежат. Они же толстые, их можно сложить и убрать в отделение с футболками... — Это мои свитера! — Арми повысил голос. — И они лежат там, где лежат! Ты со своим барахлом уже всю квартиру оккупировал! — Это не барахло! — Тимоти тоже начал заводиться. — Это мои вещи! И я думал, мы вместе живём, а не я к тебе в гости пришёл! — Вместе — не значит, что ты должен заполонить всё своими тряпками и этими... — Арми вышел в гостиную и ткнул пальцем в стену, где Тимоти уже успел повесить гирлянду, которая сейчас мерцала разноцветными огоньками. — Что это вообще? — Гирлянда, — Тимоти скрестил руки на груди. — Уют создаёт. — У меня от её мерцания сейчас эпилепсия начнётся! — рявкнул Арми. — Она мигает! Зачем она мигает? — Это красиво! — Нет, это не красиво! Это похоже на дискотеку в психушке! --- Ночью они лежали в кровати, уткнувшись спинами друг к другу. Между ними было не меньше полуметра — каждый на своём краю. Тишина давила, только гирлянда в гостиной продолжала мерцать, и этот свет пробивался в спальню, создавая на потолке нервные блики. Это мигание не позволяло Арми расслабиться. Мозг постоянно фиксировал изменение света. Блики на потолке мешали заснуть. Для Арми, который привык к полной темноте и тишине, это ощущалось как комар над ухом. Хаос, визуальный мусор. «Ладно, просто спи» уговаривал он себя, не желая усиливать конфликт с Тимоти. — Арми, — тихо позвал Тимоти. — М? — Может, проведём полосу? — в голосе Тимоти слышалась обида, но и какая-то усталая насмешка. — Посередине кровати. Чтобы знать, где твоя половина, где моя. Арми вздохнул, перевернулся на спину. — Ты хочешь продолжить ссориться? — Нет, — Тимоти тоже повернулся, но остался на своём краю. — Я просто думаю... Может, мне правда вернуться к Сирше? Пока она не нашла соседа. Если тебе так тяжело от моего присутствия... — Тим, — Арми резко сел. — При чём тут присутствие? Мне тяжело от того, что ты весь дом завесил своими игрушками! От этой гирлянды у меня глаз дёргается! — Она красивая. — Она не красивая, — Арми уже устал спорить, но не мог остановиться. — Красиво — когда она просто светится. А когда мигает — это некрасиво. Это раздражает. Тимоти молча встал, вышел в гостиную. Щелчок — и мерцание прекратилось. Вернувшись, он снова лёг на свою половину, отвернувшись к стене. — Всё, я выключил. — Я весь день тебе об этом говорил, — буркнул Арми. — Ты говорил, — голос Тимоти звучал глухо. — Ты вообще много чего говорил. Что я занимаю твоё пространство, что у меня много вещей, что я барахольщик. Знаешь, я думал, мы вместе жить будем, а я себя как дома не чувствую. Вообще. Арми замер. Внутри что-то кольнуло. — Если ты хочешь, чтобы я тебя переубеждал и доказывал, что тебе тут место, умоляя остаться, то сегодня ночью я точно не готов. Мне даже... даже трахаться не хочется. Тимоти хмыкнул, но в этой усмешке не было веселья. — Ну вот. Это она, совместная жизнь, — пробормотал Тимоти в подушку. — Знаешь, что? Я завтра съеду. Сам. Чтобы ты не мучился. — Валяй, — буркнул Арми. — Если тебе так легче. — Спокойной ночи, сосиска. — И тебе спокойной ночи, отсосиска, — рявкнул Арми, и они оба демонстративно отвернулись, уткнувшись каждый в свою сторону, попами друг к другу. --- Утром Арми проснулся в пустой кровати. Несколько секунд лежал, глядя в потолок и перебирая вчерашние события. Глупость какая. Они поругались из-за гирлянды и прочего скраба. Из-за полок в шкафу. Тимоти он обнаружил в ванной комнате. Он стоял перед раковиной и чистил зубы. Арми шагнул к нему сзади, прижался грудью к спине, обхватил руками за талию и уткнулся носом в шею. — Ммм? — промычал Тимоти с набитым ртом, но не отстранился. — Прости, — шепнул Арми, целуя его в плечо. — За вчера. За дурацкий день. Тимоти выплюнул пасту, сполоснул рот и повернулся в кольце его рук. — Всё хорошо, — сказал он просто, глядя снизу вверх. — Я никуда не съеду. Даже не мечтай. Арми усмехнулся, чувствуя, как от сердца отлегло. — Вот и славно. — Я куплю новые гирлянды, — пообещал Тимоти. — Которые просто светятся. Без мигания. — Здорово, еще на одну гирлянду больше, а то в нас тут мало хлама, — Арми поцеловал его в лоб. — Я закажу расширение для гардеробной, и стеллаж в гостиную. Чтобы у тебя было больше места для твоих вещей и чтобы тебе было где разложить свои памятники ЮНЕСКО и прочий хлам. Тимоти просиял, обвил его шею руками и чмокнул в губы. — Мир? — Мир, — выдохнул Арми, прижимая его к себе.