played

Минхо лежал на кровати и громко плакал, пока нижняя часть тела сгорала от боли. Ветер из открытого окна неприятно холодил кожу, заставляя сжиматься и чувствовать из-за этого ещё большую боль. Мокрые простыни всё это время противно скользили по спине, а по телу бежали мурашки. Минхо было невыносимо больно. Ему казалось, что его разорвало на две части после первого толчка. После него он не мог думать больше ни о чём. — Будь тише, — шикнул мерзкий мужчина и накрыл шершавой ладонью покрасневшие от частых закусываний губы. Минхо заплакал ещё громче и пытался вывернуться из его рук, но всё тщетно. Стало только хуже. Мужчина ещё долго издевался над ним. А когда закончил, вышел из детской комнаты, бросив Минхо на кровати. Мокрого, испачканного кровью и полностью разбитого. Минхо тогда было восемь.

***

Когда он впервые увидел Джисона, он сразу подумал об этом. Джисон казался точно таким же. Маленьким, невинным и совсем глупым. Минхо хотелось заставить его пережить всё, что он пережил сам. Хотелось посмотреть, что случится с Джисоном в той же ситуации. Станет ли он таким же, как и Минхо? Грязным и зависимым. Или начнёт бояться? А может, ему это понравится и он захочет ещё? Минхо безумно желал это выяснить. Он начал придумывать план, как это всё провернуть, за месяц. Придумывал предлоги, под которыми мог бы подойти к нему и сделать это; представлял в голове, как это всё произойдёт, и что он будет делать после. Только вот прямо перед решающим днём передумал. Минхо не хотел делать Джисону больно и не хотел видеть его слёз и отчаяния. Минхо вдруг забоялся, что увидит в нëм самого себя и разобьётся. Минхо просто хотел, чтобы Джисон почувствовал всё это. Он решил сделать так, как не сделали с ним, — постарался быть нежным. Аккуратно предложил Джисону игру, аккуратно касался и аккуратно выработал зависимость. Хотя он и сам не заметил, как это всё переросло в их постоянные встречи. И зависимость стала взаимной. Минхо нравилось делать Джисону приятно. Он наконец почувствовал ту власть и контроль, которыми когда-то воспользовались против него, и почему-то получал от этого удовольствие. Теперь он вёл. Теперь он решал, как касаться и что можно делать. Теперь он останавливался, когда Джисон просил. Теперь он определял границы дозволенного. А потом вспоминал, что, когда умолял он сам, никто не остановился. И Минхо желал ещё больше контроля. Ему нравилось, что теперь это всё зависело от него самого. А ещё нравился Джисон. Своим послушанием, преданностью и бесконечным доверием. Минхо в какой-то момент понял, что любит его. По-своему, странно, но искренне. Это было очень необъяснимое, но очевидное чувство. Он хотел постоянно быть рядом с Джисоном, а мысль о том, что младший может от него убежать, приводила в ужас. Минхо хотелось, чтобы Джисон был только его и только для него. Это ведь Минхо научил его всему, он имеет право держать своё при себе. Это Минхо научил Джисона целоваться и отобрал девственность. Это он показал, как правильно касаться, чтобы было приятно обоим, и это он рассказал, что можно делать и что не нужно. А Джисон был просто послушной куклой. Любимой и единственной игрушкой в коллекции. Минхо знал, что Джисон к нему привык. Знал, что пробрался глубоко под кожу младшего и засел у него в голове. Минхо знал, что в какой-то момент эта зависимость перейдёт все границы, но ничего с этим не делал. Наоборот, только подпитывал его чувства к себе. Помимо всего этого, Минхо просто был рад дружбе с Джисоном. Их редким походам на речку или в магазин, долгим разговорам на кровати и доверием друг к другу. Минхо чувствовал, что нашёл себе не просто игрушку, а что-то своё. Нашёл своего человека, с которым он идеально сочетается. Нашёл себе такого же, как он сам.

***

— Малыш, — прошептал Минхо, лёжа в кровати с Джисоном. Они снова занимались сексом в комнате младшего, пока его бабушка уехала в город на весь день. Это было немного неловко для Джисона, но ему нравилось. Была в этом какая-то своя остринка. — М-м? — в том же тоне промычал он, уткнувшись носом в плечо Минхо. Он не очень любил разговаривать после секса, предпочитая просто лежать вместе и отдыхать. Тем не менее, если Минхо заводил разговор, Джисон его с удовольствием поддерживал. — Ты бы хотел, чтобы это происходило реже? — Это? — Секс, — спокойно пояснил Минхо и приподнялся. — Мне кажется, тебе уже не так нравится. — Нет! Нет, Минхо, мне очень нравится! Правда, я… Я… — Тише. Не торопись. Джисон тут же кивнул и замолчал, немного сжимаясь. Ему не нравились серьёзные разговоры, где нужно было высказывать своё мнение. Джисону больше нравилось просто беспрекословно подчиняться Минхо и следовать его словам. Ему нравилось так, как нравилось старшему. — Малыш, я же вижу по тебе всё, — ласково сказал Минхо, проводя кончиками пальцев по открытой коже. — Что-то точно поменялось, я просто не могу понять, что именно. Но это не плохо. Если тебе больше не нравится, я имею в виду. Можем вернуться к тому, чем занимались раньше. — Нет! Мне правда всё нравится, Минхо, — Джисон поднял взгляд на него и весь надулся. — И это правда очень приятно и классно, но… — Но? — Но мы действительно занимаемся этим постоянно. Я чуть-чуть устал. — М-м. Наверное, правда стоит немного затормозить. Минхо задумчиво провёл ладонью по его бедру и мягко сжал, подтягивая ближе к себе и закидывая ногу Джисона на свою. — Ты после семнадцати стал слишком красивым, не могу сдержаться, — хмыкнул он. — Только после этого? — Не-а, ты меня всегда привлекал. Но сейчас особенно, — он наклонился к Джисону и коснулся губами его шеи. — Каждый день хочу тебя. По тонкой коже пробежали мурашки, и Джисон выгнулся навстречу, прижимаясь к нему ещё ближе. — Скоро бабушка вернётся, — прошептал он, глядя в окно. — Пора идти. — Не хочешь ко мне? На ночь. — А можно? Минхо кивнул, но на губах расцвела ухмылка. — Приставать буду. Предупреждаю. — К чёрту, пойдём. Джисон всегда выбирал его.

***

Минхо знал, что в какой-то момент Джисон сломается. Что в какой-то момент поймёт, что надо прекращать, и уйдёт. Минхо безумно этого боялся. Он старался быть ещё лучше, заботливее и нежнее, лишь бы только Джисон оставался рядом с ним. Он делал всё, чтобы кроме него у Джисона никого не было. Минхо специально задрал планку так, чтобы, даже если Джисон вдруг решит оставить его, он всё равно не нашёл никого лучше. Только вот Минхо всё равно не был готов к тому, что Джисон прямо признает, что ненавидит его. И это очень неприятно резануло по сердцу. — Заткнись. Молчи. Господи, Минхо, я… Я тебя ненавижу. Ты настолько глубоко, что я тебя уже просто ненавижу. Это… Это сумасшествие, Минхо. Только ты. В моей голове только ты, во мне больше ничего нет! Минхо не знал, что ответить на такое. Он знал, что это когда-то произойдёт, но не был готов. Почему-то именно в этот момент ему тоже захотелось признаться. — Я знаю, — в том же тоне прошептал он и сжал переносицу пальцами. — Но я тебя люблю. Слова вырвались легко, а вот тишина, которая повисла между ними, сдавила с огромной силой. А после они в очередной раз переспали. Не потому что хотели, а просто не могли по-другому. Так было привычно. Правильно. Вместо слов — стоны. Вместо громких заявлений — яркие отметины на коже. Вместо разговоров — секс. Так было привычно.

***

Однако кое-что начало Минхо пугать. И вместе с этим безумно радовало. Джисон перестал выходить на улицу. Колледж он закончил на домашнем обучении, какую-то работу брал тоже строго из дома. Если хотел подышать свежим воздухом, то выходил на балкон. А если нужно было что-то купить — заказывал доставку. Минхо ни в коем случае не запрещал ему выходить из дома, даже наоборот. Сам пытался вытащить Джисона прогуляться, но всё тщетно. Джисон панически боялся. Боялся людей, боялся касаний, боялся взглядов. С Минхо было хорошо. Минхо всегда спрашивал, всегда слушал и всегда останавливался. На улице такого не было. На улице могли случайно задеть или заговорить. Джисону даже разговаривать было трудно с незнакомцами. Каждый поход на улицу заканчивался панической атакой или всплеском тревожности, поэтому он просто перестал туда ходить. Вот дома было комфортно. Дома его любили и ценили. Ухаживали. А Минхо от этого сходил с ума. Ему вдруг стало страшно, что он Джисона сломал. Он так старательно пытался этого не допустить, что сделал это сам. В жизни Джисона правда больше не осталось никого. Только Минхо, Минхо, Минхо. И Минхо тоже почему-то никогда не допускал мысли, что уйдёт от Джисона сам. Это ведь было глупо, зачем даже думать о таком? Джисон — его идеальный мальчик, которого Минхо воспитал собственными руками и словами. Он никогда не заинтересуется кем-то другим. Никто никогда не будет таким же прекрасным, как Джисон. Джисон такой один единственный. И неповторимый.

***

— Малыш, там доставщик должен подойти, — негромко сказал Минхо, отвлекаясь от работы в компьютере. — Откроешь, пожалуйста? — З-зачем? Пусть у двери оставит. — Нужно наличкой ему отдать. Я бы забрал, мне просто сейчас очень надо кое-что в компьютере сделать срочно. Джисон прикусил губу, но кивнул. Об этом просил Минхо, а Минхо он никогда не отказывал. Просто не мог. Он в махровых носках подошёл ко входной двери и, вытащив деньги из кошелька Минхо, ждал, когда постучит курьер. Вмиг почему-то стало очень тревожно и страшно. — Всё хорошо, — пробурчал под нос Джисон. — Просто отдать ему деньги и взять пакет. Можно даже не разговаривать. По коридору раздался стук, и после глубокого вздоха Джисон открыл дверь. За ней стоял парень в обычной форме для курьеров и широко улыбался, протягивая пакет. — Здравствуйте! Ваш заказ! Джисон ему только кивнул и протянул купюры, которые парень тут же забрал, непреднамеренно касаясь пальцев Джисона. А Хана будто током прошибло, из-за чего он тут же отдёрнул руку. — О. Извините, — пролепетал курьер. — Держите. Заказ. Джисон снова кивнул, забрал пакет и захлопнул перед парнем дверь. Как же он ненавидел подобные ситуации. Руки сразу начали казаться какими-то грязными и мерзкими, захотелось помыть их с мылом. Парень, который просто выполнял свою работу, тоже вдруг начал вызывать отвращение в голове Джисона. — Он никто, — прошептал он, относя пакет на кухню. — Вы с ним больше не увидитесь. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Джисон вернулся в спальню к Минхо и уселся к нему на колени, отвлекая от работы. — Забрал доставку? — ласково спросил старший, кладя одну ладонь ему на талию. Джисон только угукнул и прижался ближе к нему, постепенно расслабляясь. Минхо был его личным островком спокойствия. И никто никогда не смог бы его заменить.

***

Они никогда не станут нормальными. Сломанный однажды Минхо и Джисон, которого сломал Минхо, никогда не станут другими. Тогда, в бабушкином саду, ещё можно было что-то изменить, но не сейчас. Не тогда, когда они полностью сплелись друг с другом, как два дерева, стоящие рядом. И корнями, и стволами, и даже листья у них стали общими. Джисон никогда не найдёт кого-то, кому сможет довериться так же, как доверился Минхо. Минхо никогда не найдёт кого-то, кто станет воплощением всего, что он одновременно любил и ненавидел в себе. Они оба сломаны и не идеальны, но они есть у друг друга. И больше никто им не нужен.