Code 409 (Код 409)

Дверь со скрипом открывается, и Изуку, очнувшись, переворачивается на матрасе. «Просыпайся!» «Дай поспать, ты меня и так до двух мучила...» — бормочет он, глядя на стоящую над ним женщину. Дверь захлопывается, и Киа вздыхает. «Пора на допрос, вставай». Изуку с трудом принимает сидячее положение, морщась от боли в спине, оставшейся после вчерашних пыток. Он оглядывается и видит, что коврик, на котором он лежал, испачкан кровью. Она хмурится при виде крови. «Я вчера перестаралась? Ты в порядке?» «Я в порядке», — говорит он с легкой улыбкой. Пошатываясь, он встает, берет Кию за руку и поднимается на ноги. «Пойдем, мы не хотим опаздывать», — бормочет она. «Подожди, — хмурится Изуку, хватая Кию за рукав, когда она собирается открыть дверь. — Я давно хотел тебя кое о чем спросить». Она поворачивается к нему. — Да? — Что ты имеешь против Всемогущего? Киа усмехается. «Что я не имею против него? Он худший из всех, этот парень настолько зациклен на себе, что просто существует и получает все, что хочет. С тех пор как у него появилась эта его волшебная причуда, он не произнес ни одной разумной мысли». Изуку не удивляется тому, что она знает о «Едином для всех», хотя сам дофус, наверное, удивился бы. Что-то в этом сверхсекретное, и Изуку не может никому об этом рассказать по какой-то непонятной причине. Он рассказал об этом десятку людей, но сам Изуку не проболтался ни одной душе. — И не надо мне рассказывать про его «героический дух». Все превозносят его нравственность, но мы с тобой знаем, что он лицемер и ханжа! — Он тоже идиот, — вмешивается Изуку. “Я помню, когда мы впервые встретились, когда я еще был идиотом, боготворящим героя, - сочувственно морщится Киа. - Этот парень разрушает мои мечты - ни больше ни меньше, как на крыше, смотрит, как я чуть не погиб, предлагает стать моим наставником без всякого опыта, дает мне режим тренировок, от которого даже Бакуго съежился бы, передает мне в день вступительных экзаменов, сказав только:“Сожми свои задницы и выкрикни это из глубины своего сердца!“, Прежде чем сказать мне, чтобы я никому не доверял его секрет и никогда не получал систему поддержки, потому что он не доверял мне. нуждался в нем, даже если он действительно в нем нуждался. — Это полный бред. — Расскажи мне об этом, — фыркает Изуку. — В любом случае, что с тобой сделали в «Обществе героев»? Обычно люди не начинают ненавидеть героя номер один без веской причины. Киа на мгновение задумывается. — У моей сестры нет причуд, — наконец говорит она. — Несколько лет назад она тяжело заболела, и ее не принимали в больницах. Он моргает. — А. Она горько усмехается. «Да, “оу”. Комиссия сказала, что, если я подпишу с ними контракт, они предоставят медицинскую помощь. Они сдержали слово, но я должна оставаться с ними, иначе они могут сделать что-то похуже, чем просто отменить лекарства». Киа смотрит вниз с печальной улыбкой. «Вообще-то я раньше была большой поклонницей героев, но, думаю, со временем, сталкиваясь со всей этой коррупцией, начинаешь смотреть на вещи по-другому». Она вздыхает и снова протягивает руку Изуку.— Готов? — спрашивает она. Когда Изуку кивает, она открывает дверь и выталкивает его наружу. — Ой! — восклицает она, ухмыляясь. — Прости, — говорит она, неискренне извиняясь, но в то же время вкладывая в эти слова искренность. Через несколько минут ходьбы Изуку легонько хлопает Киа по руке. «Эй, куда мы идем?» «На твой допрос», — невозмутимо отвечает она. — Я это уже знал, но не могли бы вы рассказать мне еще что-нибудь? Ну же, подкинь мне косточку — ай! — вскрикивает Изуку, когда она дергает его за руку, почти до боли сжимая ее. Они идут по коридору, и каблуки Киа громко стучат по мраморному полу, а Изуку напевает себе под нос какую-то тихую мелодию. Когда они подходят к блестящей металлической двери, Изуку почти не останавливается, в отличие от Киа. Женщина стучит в дверь, прячет лицо от камеры на стене и на секунду бросает на нее испепеляющий взгляд, прежде чем натянуть на лицо свою фирменную гнилозубую улыбку, к которой Изуку уже привык. — Входите! — доносится приглушенный голос из-за двери. Киа радостно распахивает двери, возможно, чуть сильнее, чем нужно, но кто такой Изуку, чтобы его судить? В комнате для допросов сидят Айзава с очень скучающим видом и серьёзная женщина, которую он раньше не видел, по крайней мере вживую. Айзава указывает на свободное место. «Садись», — говорит он скорее приказным тоном, чем с просьбой. Изуку поднимает на него бровь. «Я бы не хотел, это означало бы, что я буду находиться ближе к тебе, чем нужно, а это опасно для моего здоровья. Я не люблю, когда мне угрожают здоровью». Он замечает ухмылку Кии и странно ободряющую улыбку женщины, сидящей за столом. — Ничего страшного, — начинает она. — Нет, не нормально, — перебивает Айзава. — Мидория, сядь. — А если нет? — Он прислоняется к стене, скрестив руки на груди. — Что ты собираешься делать? Пытать меня? Извини, но мы и так занимаемся этим через день, — говорит Изуку, закатывая глаза. — Вообще-то, — вмешивается Киа, — это происходит каждый день. — Ах, конечно, моя ошибка. Как я мог забыть? Она усмехается. — Я знаю, каково это — смотреть, как бандиты бьют тебя за то, что ты и говоришь, и молчишь. Отличные времена! Он ухмыляется. — Не забывай про то, как мы отказывались от еды. — Да уж, повеселились мы на славу, — с тоской в голосе говорит Киа. — Если бы только это могло длиться вечно… ой, постойте, так и будет, — Изуку смотрит в глаза женщине из Комиссии и Айзеве, — у меня нет судимости! Мужчина морщится от этих слов. Женщина из комиссии слабо усмехается, пытаясь найти что-то смешное в этой перепалке. Ты просто не понимаешь, думает он, тебя не подавляло общество до тех пор, пока самым здоровым способом справиться с ситуацией не стала комедия. “В любом случае, - говорит она, - меня зовут Гушикен Рики, я президент Комиссии общественной безопасности ”Герой“. Полагаю, вы знакомы с Айзавой-Сан?” “Я думаю, это очевидно, но да”. Она улыбается и поворачивается к Киа. - Ты свободен. - Вообще-то, - она делает паузу, бросая взгляд на Изуку, - я бы предпочла не делать этого. “Что?” Удивленно спрашивает Айзава. Улыбка Гушикен меркнет. «Ты действительно можешь уйти, я уверена, что Мидория не нападет на нас, пока здесь Айзава-сан». «Я знаю». Айзава нетерпеливо хмурится. «Тогда почему ты все еще здесь?» «А мне нельзя здесь быть?» — спрашивает она с широкой улыбкой, но холодным взглядом. «То есть можно, но...» Изуку решает закончить разговор. «Просто оставьте ее в покое, я прочитал все свод правил Комиссии по правам человека. Охранникам разрешено находиться в комнате для допросов, если их звание выше определенного уровня, но я не припомню, чтобы в правилах были какие-то указания на счет подобных допросов, возможно, потому, что они незаконны». “Я...” “Просто послушай ребенка, сомневаюсь, что ты это читал”. Айзава замолкает. “Ладно”, — бормочет он. Киа улыбается и садится на стул, предназначенный для Изуку, потому что тот явно не собирался его занимать. Изуку смотрит на парочку по другую сторону стола. “Так чего вы хотите?” “Ну, в основном из-за тех файлов, которые ты слил”, — вздыхает Рики. Идзуку стонет. «Я уже говорил тебе, что ничего не сливал! Если бы сливал, кто-нибудь уже что-нибудь предпринял бы». Айзава бросает на него обвиняющий взгляд. «Что именно?» «Не знаю… — он замолкает, подпирая голову рукой и делая вид, что размышляет, — да что угодно». «Это всё равно не доказательство», — бормочет он. — Ты что, невосприимчив к логике или что-то в этом роде? — Изуку откидывает голову назад, и она с глухим стуком ударяется о стену. — Я ничего не сливал! Возьми детектор лжи или что-то в этом роде, это было бы просто, в городе есть один работающий, а если удастся уговорить Наиоки спуститься с Хосу или откуда она там сейчас, то и два. — Откуда ты о ней знаешь? — спрашивает Рики. Изуку лишь приподнимает бровь. «Ты правда думаешь, что о ней ничего не известно? В интернете можно найти что угодно, если хорошенько поискать». «Мне кажется, мы отклоняемся от темы!» — кричит Киа. — «С этим Наоки можешь разобраться позже. Зачем мы здесь?» Айзава достает из кармана две фотографии и кладет их на стол. — «Вы знаете кого-нибудь из этих людей?»