Code 409 (Код 409)

Хитоши останавливается в дверях, и Изуку переводит взгляд на Эри, рядом с которой он все еще стоит на коленях. Он смотрит на Изуку, тот натянуто улыбается и возвращается к попыткам успокоить Эри. Затем он оглядывает остальных, которые толпятся у прилавка в неловком, встревоженном и... отсутствующем, как в случае с Мэй, состоянии. Где же она? Ладно, сейчас не время. Хитоши выпроваживает всех из комнаты, чтобы, предположительно, расспросить их о случившемся, и оставляет Изуку и Эри наедине. Переведя взгляд на девочку, Идзуку садится на пол перед ней. Она тихо всхлипывает, не отрывая взгляда от своих ног, сгорбившись и крепко прижав руки к груди. Эри на мгновение поднимает на него глаза, а затем снова опускает взгляд. Изуку осторожно протягивает руку, чтобы погладить ее по щеке, но она отшатывается, и маленький золотой рог на ее голове начинает светиться, а с его кончика свисают нити светящейся паутины. Её красные глаза расширяются при виде света, и она закрывает рог руками. Она забивается еще дальше в шкафы, прислоняется спиной к стене, сворачивается калачиком и начинает учащенно дышать. Ее дыхание прерывистое, кажется, что она может вдыхать только урывками. Он отдергивает руки и поднимает их вверх, чтобы она их видела. «Эй, эй, все в порядке, — успокаивающе говорит Изуку, — я не буду тебя трогать, если ты не хочешь. Кажется, у тебя паническая атака. Можешь сделать глубокий вдох?» — Я-я-я-я не могу! Изуку медленно опускает руки, подавляя панику. «Ладно, ладно, все в порядке. С тобой все хорошо». Он уже делал это с остальными членами «Умбры», он справится и с ребенком. «Все хорошо, Эри. Можешь рассказать мне о пяти вещах, которые ты видишь?» Она поднимает голову с колен. “Э-э-э-э... ты, т-раковина, я, э-э, т-шкафчик позади тебя, т-свет, и-и-и ... м-мои волосы?” - говорит она, слова прерываются вздохами. Похоже, свечение от ее рога начинает гаснуть. Изуку улыбается ей. «Хорошо, хорошо. А теперь опиши четыре ощущения, которые ты чувствуешь», — спрашивает он. «П-пол, р-ручка шкафа, т-тыкающая м-меня в спину, м-мои к-колени, м-мое п-проклятие...» — она замолкает, тяжело дыша, и свечение, которое до сих пор скрывали ее руки, вспыхивает. Руки Изуку непроизвольно тянутся к Эри. «Ш-ш-ш-ш…» — тихо шепчет он. «Все в порядке, не волнуйся. Можешь назвать три звука, которые ты слышишь?» Девочка зажмуривается. — Т-ты, п-плита, — о, она все еще горит, верно. Наверное, надо ее выключить, — э-э, п-птицы на улице. Эри прерывисто вздыхает. — М-м-м, — мычит он, прижимая руки к себе, пока она немного успокаивается. — Что ты чувствуешь? — С-лосось и… жасминовый чай? Изуку улыбается ей. — Да, это одно из любимых блюд Теньи, — говорит он. — Что ты чувствуешь на вкус? Эри сглатывает, размышляя. Свет, исходящий из ее рога, почти погас, а дыхание стало более ровным. — Я… еще ничего не ела, — почти шепчет она, нахмурившись. «Все в порядке, ты отлично справилась. Тебе лучше? Она моргает и убирает руки с рога, когда понимает, что он перестал светиться. «Д-думаю, да», — робко отвечает она. Изуку кивает. «Хорошо. Можно тебя обнять?» — спрашивает он, протягивая руку, но держа ее на приличном расстоянии от нее. Взгляд Эри перебегает с рук Изуку на его лицо и обратно, после чего она неуверенно кивает. С ее разрешения Изуку обнимает Эри. Он кладет голову ей на макушку и усаживает к себе на колени, стараясь не пошевелить ее. Эри обнимает его и сжимает в кулаках его рубашку. Когда Эри снова начинает плакать, Изуку гладит ее по спине, а ее слезы пропитывают его футболку. Он покачивает ее взад-вперед, а она тихо всхлипывает ему в плечо. Оба молчат. Когда Эри успокаивается, она слегка отстраняется. Она шмыгает носом, и ее глаза, покрасневшие и опухшие, становятся влажными. Изуку дает ей немного прийти в себя, прежде чем она поднимает на него взгляд. Он улыбается ей. «Хочешь пойти к Хитоши и остальным или вернуться в свою комнату? — спрашивает он. — Можно и туда, и туда. Я могу даже проводить тебя наверх, а потом позвать Тогу, как ты захочешь». Девушка вопросительно наклоняет голову. — Хитоши? Изуку моргает, на мгновение его мозг переключается в режим «синий экран», но потом он все понимает. «Мы ведь не называли тебе свои настоящие имена, да? Извини, я — Изуку. Рай — это... — он замолкает, обдумывая, как бы объяснить, — второе имя, которое я использую, когда делаю что-то, что хочу сохранить в секрете. Хитоши — это Дискор. Ну, знаешь, тот, фиолетовый?» — О! — глаза Эри загораются пониманием. — Так это что-то вроде кодового имени? Изуку утвердительно кивает. «Да, они есть у всех нас, но некоторые наши поступки выводят людей из себя, так что держи это в секрете, хорошо?» — заговорщически говорит он, подмигивая ей и прикладывая палец к губам в универсальном жесте «тихо». Она взволнованно кивает, а потом засыпает его вопросами, сверкая глазами. Изуку рад, что она повеселела. — Разве вы не герои? Почему это должно з-злить людей? Поколебавшись мгновение, Изуку протягивает руку, чтобы убрать прядь волос Эри с ее лица. «Ну, на самом деле мы не герои, — начинает он, — у нас нет лицензий, так что то, чем мы занимаемся, незаконно». Он делает паузу. «Ну, не совсем, мы пользуемся лазейкой в законе, но не должны были этого делать. Мы собирались поступать в школу, чтобы стать героями, но… кое-что случилось, и мы вернулись сюда». Мы также связаны со злодеями и преступным миром и обладаем там немалой властью. Эри хмурится, глядя на него исподлобья. — Но ты же никому не причиняешь в-вред, да? И ты спас меня! Изуку тихо посмеивается. Он с нежностью улыбается ей. «Мы стараемся этого не делать и спасаем людей, но с точки зрения общества героев мы приносим вред, действуя вне системы, — вздыхает он. — И, возможно, они правы, но мы делаем это только потому, что считаем это необходимым, а в нынешнем обществе есть проблемы, которые нужно решать». Я уверен, что мы могли бы найти способ что-то изменить внутри существующей системы, но, думаю, именно здесь у нас, или, по крайней мере, у меня, есть больше всего шансов оставить после себя что-то значимое. Я имею в виду... — он замолкает, не договорив. Она, скорее всего, понятия не имеет, о чем говорит Изуку, но выглядит довольно задумчивой. — Извини, я немного увлекся. Но спасибо, что выслушала мою болтовню. Губы Эри дрогнули, почти растянувшись в улыбке. — Нет-нет, я поняла, — возражает она, размахивая руками, и, кажется, пребывает в хорошем настроении. — Д-дядя Кай тоже любит использовать сложные слова! Изуку смеется, пытаясь придумать, как не упоминать последнюю часть, опасаясь, что Эри поймет, что она сказала, и снова запаникует при упоминании Чисаки. Рано или поздно им придется поговорить с ней об этом, но сейчас, пожалуй, не лучшее время. — Правда? — в конце концов спрашивает он, взъерошив ей волосы. — Ты очень умная, я знаю взрослых, которые на такое не способны. Она смущенно хихикает, краснеет от комплимента и наклоняется, чтобы скрыть смущение. Изуку отвечает с придыханием. — Или они просто тупые. Изуку наклоняет голову и делает вид, что размышляет, поглаживая свою воображаемую бороду, прежде чем ответить. «Может быть и то, и другое! Они глупые, но ты тоже очень умная», — говорит он, постукивая её по носу. Эри смотрит на него с надеждой в глазах. «Правда?» «Ага», — с полной уверенностью в голосе отвечает Изуку, выпятив грудь. Она снова наклоняется, волосы закрывают ее лицо, скрывая слезы, которые наворачиваются на глаза. Эри не слишком деликатно вытирает их и хватает Изуку за руку. Она встает и тянет его за собой. — Может, пойдем к остальным? — робко спрашивает она. “Конечно”.