Громче, чем тишина внутри

Утро пришло тише, чем обычно. Не было привычного резкого щелчка ламп, который обычно вспыхивал сразу по всему коридору и вырывал детей из сна так резко, словно кто-то дёрнул выключатель у них прямо в голове. Не было громких шагов санитаров, тяжёлых и уверенных, которые обычно раздавались ещё задолго до того, как они доходили до дверей палат. Сначала появилась только полоска света. Очень тонкая. Серая. Она просочилась под дверью палаты и легла на пол, едва заметно разрезая темноту комнаты. Прошло несколько секунд. Потом где-то далеко тихо скрипнула дверь. Не резко — осторожно, будто человек старался не шуметь. Шаги в коридоре были приглушёнными, мягкими, почти неуловимыми. Они быстро стихли, и снова воцарилась тишина. Такая непривычная, что казалась почти нереальной. Палата оставалась в полумраке. Уилл проснулся именно из-за этой тишины. Он не сразу понял, что его разбудило. Сначала он просто открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок. Бледный утренний свет едва касался белой краски, делая её холодной и чуть голубоватой. Обычно к этому времени лампы уже горели ярко, а из коридора доносились голоса санитаров, гул тележек с лекарствами, чьи-то недовольные возгласы. Но сейчас… Ничего этого не было. Только слабое гудение старой лампы под потолком. И едва слышное дыхание рядом. Уилл медленно повернул голову. Майк всё ещё спал. Он лежал на спине, немного повернувшись в сторону окна. Одеяло сползло почти к поясу, будто ночью он много ворочался. Одна рука была вытянута вдоль кровати, а другая лежала на груди. Его волосы торчали в разные стороны, словно он провёл половину ночи в беспокойном сне. Но лицо… Лицо было спокойным. На нём не было привычной настороженности, которая почти всегда появлялась, когда Майк просыпался. Не было напряжения в бровях, не было той сосредоточенной серьёзности, которая иногда делала его старше. Сейчас он выглядел почти ребёнком. Спокойным. Беззащитным. И Уилл вдруг понял, что смотрит на него дольше, чем собирался. Он не собирался разглядывать его. Просто.. За последние дни это стало почти привычкой. Просыпаться. И первым делом проверять, что Майк всё ещё здесь. Что соседняя кровать не пустая. Что он не исчез. Мысль о вчерашнем разговоре вернулась резко, как холодная вода. Кабинет. Свет лампы. Голос Бреннера. Грудь неприятно сжалась. Как будто внутри снова появилось то же тяжёлое чувство, которое не отпускало его со вчерашнего вечера. Уилл тихо выдохнул. Он снова посмотрел на Майка. Тот слегка нахмурился во сне и повернул голову в другую сторону. Его пальцы едва заметно шевельнулись, словно он пытался удержать что-то во сне или нащупать что-то рядом. Уилл вдруг подумал, что, возможно, ему тоже снятся тревожные вещи. В последнее время Майк часто просыпался ночью. Иногда резко — будто выныривал из кошмара. Иногда просто лежал, глядя в потолок. Думая. Наверное, он думал, что Уилл спит. Но Уилл почти всегда это замечал. Иногда он даже слышал, как Майк тихо переворачивается на другой бок или тяжело вздыхает в темноте. И каждый раз Уилл делал вид, что спит. Потому что не знал, что сказать. Он осторожно сел на кровати. Пружины тихо скрипнули, и он на секунду замер, боясь разбудить Майка. Но тот только чуть глубже вдохнул и снова успокоился. Пол был холодным. Когда ступни Уилла коснулись линолеума, по коже пробежал лёгкий холодок, заставив его невольно поёжиться. Он посмотрел в окно. Снаружи было почти такое же серое утро, как и внутри палаты. Сквозь стекло виднелся только кусок неба и верхушки деревьев за высоким забором. Ветер почти не двигал ветки. Всё выглядело неподвижным. Слишком спокойным. И это спокойствие почему-то тревожило. Обычно утро здесь начиналось резко, почти грубо. Как будто больница специально не давала людям просыпаться медленно. Но сегодня всё было иначе. Слишком тихо. Будто само здание ещё не решило окончательно проснуться. Уилл уже собирался встать и подойти к умывальнику, когда за его спиной послышалось тихое движение. — Ты давно не спишь? Голос Майка был хриплым. Сонным. Он звучал так, будто слова всё ещё пробирались сквозь остатки сна. Уилл обернулся. Майк приподнялся на локтях и смотрел на него прищуренными глазами. Он выглядел так, будто всё ещё пытается понять, где находится. — Недавно, — сказал Уилл. Майк сел на кровати. Он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить их, но получилось только хуже. Несколько секунд он просто смотрел на Уилла. Словно проверял. Словно убеждался, что тот действительно здесь. Потом он тихо спросил: — Они тебя больше не вызывали? Вопрос прозвучал слишком быстро. Будто он держал его внутри всю ночь. Уилл сразу понял, что Майк тоже не переставал думать об этом. Он покачал головой. — Нет. Майк выдохнул. Не громко. Но заметно. Как будто напряжение, которое он держал внутри, немного ослабло. Он опустил взгляд на пол и потер лицо ладонями, окончательно просыпаясь. Некоторое время они сидели в тишине. Но теперь эта тишина уже была другой. Не пустой. А наполненной мыслями, которые никто из них не решался произнести. Где-то в коридоре снова скрипнула дверь. На этот раз шаги стали чуть громче. Кто-то тихо сказал что-то другому человеку. Больница начинала просыпаться. Но в палате всё ещё оставалось это странное спокойствие. — Странно тихо сегодня, — сказал Майк. Уилл кивнул. — Я тоже это заметил. Они снова посмотрели друг на друга. И в этот момент оба подумали об одном и том же. Сегодня нас могут разлучить. Эта мысль повисла между ними. Тяжёлая. Холодная. Но никто не хотел быть тем, кто произнесёт её вслух. Потому что тогда она станет окончательно реальной. Поэтому Майк просто встал с кровати. Он натянул рукава свитера на ладони и направился к умывальнику. — Пойдём умываться, — сказал он, стараясь звучать обычным тоном. — Пока они не начали орать на весь коридор. Уилл тихо усмехнулся. — Хороший план. Они подошли к маленькой раковине у стены. Когда Майк повернул кран, трубы в стене тихо загудели. Вода, как всегда, была холодной. Он плеснул её в лицо и резко втянул воздух. — Чёрт, — пробормотал он. Уилл чуть улыбнулся. — Всё ещё холодная? Майк вытер лицо рукавом. — Такое чувство, будто её берут прямо из Антарктиды. Уилл тихо хмыкнул. Эти обычные мелочи вдруг казались странно важными. Почти драгоценными. Потому что они были… Нормальными. Простыми. Обычными. Они умывались молча, иногда случайно сталкиваясь плечами в тесном пространстве. Когда Майк задел его локтем, он тихо сказал: — Извини. — Всё нормально. Несколько секунд они стояли рядом. Очень близко. Тишина между ними была странно тёплой. Но вдруг где-то в коридоре громко хлопнула дверь. И на этот раз раздался знакомый голос санитара: — Подъём! Всем готовиться к завтраку! Тишина утра закончилась. Больница окончательно проснулась. Но Уилл поймал себя на мысли, что эти несколько тихих минут были важнее всего остального. Потому что пока они были здесь. В одной комнате. Рядом. Они пришли в столовую вместе с потоком остальных детей. Утренний коридор уже гудел: хлопали двери, где-то слышался тихий смех, а где-то — сдержанные разговоры, словно дети старались не разбудить слишком сильно друг друга. Шум отражался от стен, создавая странную, хаотичную симфонию: шаги, голоса, металлический звон подносов, лёгкий скрип стульев. Уилл чувствовал, как внутри что-то сжимается. Тяжесть от вчерашнего вечера ещё не прошла. Каждое движение казалось лишним, каждый звук — слишком громким. Он почти не слышал, как закрывается дверь за спиной, как кто-то роняет ложку. Его внимание полностью было сосредоточено на Майке. Майк шёл рядом, тихо, словно боялся, что если хоть один шаг будет слишком громким, что-то пойдёт не так. Его взгляд был чуть отрешённым, руки держались свободно, но плечи напряжены. Иногда он ловил взгляд Уилла, а потом мгновенно отводил глаза, будто пытался скрыть что-то внутри. В столовой было ярко. Белый свет ламп падал на длинные металлические столы, делая их почти стерильными. Полированные поверхности отражали свет, создавая ощущение холодности и отстранённости. Запах омлета и поджаренного хлеба цеплял нос, но казался странно далеким, будто он доносился через толстую стеклянную стену между реальностью и тем, что творилось внутри. Они взяли подносы. Тяжёлые, металлические, с одной стороны простые, а с другой — символ того, что завтраки здесь одинаково проходят для всех. Уилл наблюдал, как Майк берёт свой поднос, аккуратно ставит тарелку, словно боясь пошевелиться слишком резко. Обычно в такие моменты они переговаривались. Шутили про еду. Смеялись. Иногда просто обменивались быстрыми взглядами, когда никто не смотрел. Но сегодня между ними было другое молчание. Тяжёлое, густое, почти ощутимое. Они повернулись от стойки, и в дальнем углу сразу поднялась знакомая рука. — Эй! — громко позвала Макс, развалившись на стуле и махая им ложкой. — Сюда! Рядом уже сидели Дастин, Лукас и Джейн. — Мы заняли вам места! — объявил Дастин с важным видом. Лукас хмыкнул, слегка насмешливо: — Чтобы вы не сидели одни, да? Уилл невольно улыбнулся. Это была знакомая динамика между ними, но улыбка была тусклой. Внутри всё ещё скребло тревожное чувство:их могут разлучить, и никто не знает, когда они снова окажутся рядом. Они подошли к столу. Уилл сел рядом с Джейн, Майк напротив него. На подносах лежал омлет, кусок хлеба, стакан молока. Всё было привычно и одновременно чуждо. Некоторое время все просто ели. Звук вилок тихо стучал по тарелкам, смешиваясь с отдалёнными голосами детей. Уилл чувствовал каждое движение Майка: как он медленно режет омлет, как сжимает края стакана, как пальцы почти не касаются стола, словно опасаясь нарушить пространство. Макс первой внимательно посмотрела на них. Сначала на Уилла. Потом на Майка. Она прищурилась, словно пыталась разглядеть что-то скрытое. — Ладно… — сказала она медленно. — Что с вами? Майк поднял взгляд. Тот самый взгляд, который обычно держал его под контролем, теперь был слегка потускневшим, напряжённым. — Ничего, — сказал он коротко. — Вы выглядите так, будто вас обоих только что выгнали из жизни, — продолжила Макс. — Это драматично даже для тебя, — пробормотал Майк. Дастин сразу оживился: — Подождите, правда? — сказал он. — Потому что если это так, я хочу знать первым. Лукас вздохнул, слегка уставший от бесконечных допросов: — Дастин… — Что? — Помолчи. Но Дастин уже смотрел на них с подозрением, словно раскусив что-то важное. — Вы оба какие-то… слишком тихие. Макс снова перевела взгляд на Уилла. — А ты? Уилл почувствовал, как внутри всё на секунду сжалось. Он мог рассказать. Прямо сейчас. Просто сказать: Бреннер хочет нас разлучить. Но мысль об этом вдруг показалась слишком тяжёлой. Слишком настоящей. Если он скажет это вслух — это станет реальностью. Поэтому он просто пожал плечами: — Я плохо спал. Макс смотрела на него ещё пару секунд, внимательно, будто пыталась прочесть мысли, скрытые между строк. Она явно не поверила. Но вместо того чтобы продолжать давление, она только тихо хмыкнула: — Ладно. Но если вы начнёте вести себя ещё страннее, я всё равно всё выясню. — Удачи, — тихо сказал Майк. Его голос звучал сухо, но с оттенком скрытой тревоги. Разговор постепенно вернулся к обычным вещам. Дастин начал рассказывать историю про странное поведение одного из санитаров ночью. Лукас спорил с ним, Макс язвила, Джейн тихо смеялась. Но Уилл почти не слушал. Он время от времени поднимал взгляд на Майка. Майк тоже был тихим. Он ел медленно, будто вся его энергия уходила на то, чтобы держать себя в руках. Иногда отвечал на вопросы, но чаще просто смотрел в тарелку, слегка сгорбившись. Их взгляды иногда встречались. Каждый раз они быстро отворачивались, но внутри обоих что-то тихо дрожало. Молчание говорило больше, чем любые слова. Позже их вывели во двор. Небо было серым, плотные облака словно прижимали солнце к горизонту. Воздух был свежим, но холодок пробирал до костей, особенно когда лёгкий ветер шевелил верхушки деревьев за высоким металлическим забором. Листья тихо шуршали, и этот звук казался слишком громким в сравнении с приглушёнными голосами детей, которые уже расходились по площадке. Дети разбредались небольшими группами. Кто-то сел на низкую бетонную стену, кто-то просто ходил кругами, тихо разговаривая. Дастин и Лукас быстро ушли в другой конец двора, споря о чём-то, а Макс следом, закатывая глаза и бросая им едва слышные слова. Майк остановился у забора. Он прислонился плечом к холодным металлическим прутьям и скрестил руки на груди. Его взгляд скользил по двору, но казалось, что он почти ничего не замечает вокруг. Он был напряжён, будто тело пыталось сказать ему одно, а разум — другое. Каждый лёгкий шум, каждый смех или шаг — всё это казалось ему слишком важным, слишком громким. Уилл стоял рядом с Джейн. Несколько секунд они просто молчали, слушая приглушённые голоса детей и лёгкий шорох ветра. — Пойдём? — тихо сказала Джейн. Уилл кивнул, и они начали медленно идти вдоль забора. Гравий тихо хрустел под подошвами обуви, и каждый звук казался громче, чем был на самом деле. Сначала они шли молча. Молча и осторожно. Каждое движение казалось продуманным, словно они боялись нарушить невидимую границу, которая висела вокруг них. Уилл чувствовал, как напряжение внутри Майка почти физически отдаётся в воздухе, а собственное сердце билось быстрее, чем обычно, при этом стараясь держать себя в рамках спокойствия. И именно в этот момент Уилл ощутил взгляд на себе. Он почти незаметно остановился. Сердце сжалось. Он обернулся. Майк стоял, не двигаясь, плечи чуть напряжены, глаза устремлены на него. Не злой. Не агрессивный. Но настороженный. Кажется, что внутри него что-то напряглось, словно он пытался понять, что чувствовать, как реагировать. Его взгляд задержался на Уилле всего на секунду, но этой секунды хватило, чтобы Уилл почувствовал странный холодок под рёбрами — предчувствие, тревогу, которую он не мог назвать словами. Майк быстро отвёл взгляд и сделал вид, что наблюдает за остальными детьми, за движением веток, за чем угодно, лишь бы не смотреть прямо на Уилла. Но Уилл всё равно заметил. И почему-то почувствовал, как внутри что-то тяжело скользнуло. — Ты что-то заметил? — тихо спросила Джейн, когда они снова шли дальше. — Нет, — ответил Уилл, но сам понимал, что это не правда. Он не мог сказать ей прямо, что Майк смотрит на них, что этот взгляд был почти как крик о помощи, замаскированный под обычную настороженность. Они дошли до дальнего угла двора. Здесь было тише. Слышались только отдалённые голоса Дастина и Лукаса, лёгкий хруст гравия и ветер. — Ты соврал за завтраком, — тихо сказала Джейн. Уилл остановился. Сердце будто чуть застыло. Он посмотрел на неё, и внезапно всё, что он держал внутри, начало вырываться наружу: мысли, слова, страхи. Он не мог больше молчать. — Бреннер вызвал меня вчера, — начал он. Сначала тихо. Потом слова начали рваться быстрее. — Он сказал, что мы с Майком слишком привязаны друг к другу. Что это плохо. Что это делает меня… зависимым. Он резко провёл рукой по волосам. — Он сказал, что хочет рассадить нас по разным палатам. Джейн слушала молча, спокойно. Её молчание давало Уиллу возможность говорить дальше, выпускать из себя всё, что копилось дни и ночи. — Я просто не понимаю, — сказал он. — Почему я здесь. Что со мной не так? Голос становился напряжённым. — Я не опасный. Я не сумасшедший. Я просто… иногда боюсь. Иногда грущу. Иногда мне тяжело. Он сделал паузу, потом тихо добавил: — Я всё время думаю о брате. Голос стал чуть тише. — О Джонатане. Он опустил взгляд на землю, словно пытаясь удержать в себе слёзы. — Он всегда понимал меня. Даже когда никто другой не понимал. — Он всегда говорил, что со мной всё нормально. Пальцы сжались в кулак. — И иногда я думаю… если бы он был здесь, он бы не позволил этому случиться. Голос дрогнул. — Я просто хочу быть обычным, понимаешь? В глазах Уилла было столько усталости, сколько редко бывает у детей. — Я хочу, чтобы на меня смотрели и видели просто человека. Не пациента. Не проблему. Джейн медленно улыбнулась: — Ты нормальный. Уилл тихо усмехнулся. Усмешка была сквозь боль, но внутри стало чуть легче. — Бреннер так не думает, — сказал он. — Бреннер думает, что знает людей лучше, чем они сами. — Но он не знает тебя, — тихо добавила Джейн. И снова молчание. Уилл почувствовал, как груз внутри немного спадает. Тем временем на другом конце двора Майк всё ещё стоял у забора. Он тихо наблюдал за Уиллом и Джейн, иногда слегка напряжённо сжимая плечи. Его взгляд не был открытым, но каждое движение казалось наполненным страхом — страхом потерять Уилла, который сейчас казался таким хрупким и одновременно таким решительным. Майк не мог подойти прямо сейчас. Он не мог вмешаться. Но внутреннее напряжение держало его на месте, заставляя сердце биться быстрее. Он боялся, что даже один неверный шаг может разрушить всё, что для него важно. И это молчание между ними — не пустое. Оно было плотным, как невидимая связь, натянутая между двумя людьми, которые не могут сказать вслух, насколько всё важно. Пока Уилл тихо разговаривал с Джейн в дальнем углу двора, на другой стороне площадки происходило что-то своё, почти незаметное на первый взгляд, но для наблюдательных глаз значимое. Дастин первым заметил, что Майк стоит у забора слишком долго. Он не разговаривал с кем-либо, не шёл с группой детей, не смеялся и даже не участвовал в лёгких спорах. Просто стоял, опершись плечом о холодные металлические прутья, скрестив руки на груди, и время от времени бросал короткие, почти невидимые взгляды туда, где Уилл шёл рядом с Джейн. Его взгляд был тяжёлым, напряжённым — в нём читалась тревога, которую Дастин почувствовал прежде всего. — Ладно, — пробормотал Дастин, слегка сжав кулаки и опуская руки. Его голос звучал чуть громче, чем обычно, но в нём слышалась тревога. — Это уже странно. — Что? — спросил Лукас, наклоняясь к другу, стараясь расслышать его интонацию. — Он ведёт себя так, будто только что ему сообщили что-то ужасное, — сказал Дастин, снова кивая в сторону Майка. — Смотри сам. Лукас повёл глазами. Майк оставался почти неподвижным, его тело будто застыло. Он опирался плечом о забор, руки были скрещены, ноги стояли твёрдо, но взгляд его постоянно возвращался туда, где шёл Уилл с Джейн. Казалось, что его мысли где-то далеко, но сердце всё равно тянуло его к соседу по палатам. — Да… — тихо сказал Лукас. — Что-то точно случилось. Они переглянулись. В этом молчании было понимание: ситуация серьёзная, и просто так её не объяснишь. — Пошли, — сказал Дастин, и они медленно подошли к Майку с обеих сторон. — Итак, — начал Дастин, складывая руки на груди и принимая серьёзный вид, который обычно оставлял для шуток и розыгрышей. — Нам нужна правда. Майк даже не повернул головы. — Какая правда? — спросил он коротко, едва поднимая глаза. — Та, которую ты и Уилл явно пытаетесь скрыть от нас, — сказал Лукас, стараясь говорить спокойно, но в голосе ощущалась настороженность. Майк тихо выдохнул через нос, будто эта беседа уже давила на него несколько часов. — Вы слишком драматизируете, — сказал он, не поднимая глаз. — Нет, — сразу сказал Дастин, делая шаг ближе. — Мы наблюдательные. И это видно. Он замер, внимательно смотря на друга. — Ты молчишь весь день. Уилл тоже. Вы оба словно получили удар, который сбил с ног. Майк наконец посмотрел на них, но взгляд был коротким, отстранённым. Закрытым. — Всё нормально, — сказал он тихо, но в словах ощущалась попытка убедить, прежде всего самого себя. — Хуже некуда, — пробормотал Дастин, нахмурившись. — Даже не знаю, как ты собираешься держать это в себе. Майк отвернулся. Его плечи напряглись. — Я просто устал. — Майк… — Лукас заговорил мягче. — Мы видим, что что-то случилось. Тишина. Майк смотрел то на асфальт под ногами, то на забор, то снова туда, где был Уилл. В его движениях ощущалась нерешительность. Казалось, что весь его мир висит на волоске, и он боится сделать лишний шаг. — Если это связано с Бреннером… — начал Лукас осторожно, но Майк перебил его коротко, резко: — Нет. Слишком быстро. Слишком резко. — Значит, да, — сказал Дастин, прищурившись. Майк ничего не ответил. Его молчание было почти ощутимым, плотным, как воздух перед грозой. Они пытались ещё несколько минут. Дастин строил догадки, Лукас задавал вопросы, пробуя разные углы. Но Майк отвечал либо односложно, либо молчал. И в каждом его слове или жесте читалась попытка удержать себя. Наконец Дастин тяжело вздохнул. — Ладно, — сказал он, опуская руки. — Но если вы скрываете что-то важное, я буду обижен. — Приму к сведению, — тихо ответил Майк, даже не поднимая взгляда. Несмотря на окончание разговора, его глаза продолжали время от времени возвращаться к Уиллу, словно тянулись к единственному месту, где он мог быть в безопасности. И Уилл это ощущал, хотя находился в другом конце двора. Через некоторое время прогулка закончилась. Санитары начали собирать всех детей. Их шаги эхом отражались от стен двора, ритмичные, почти как отмеренный счёт времени, которое ускользало. — Внутрь! — раздался их привычный голос, сухой и строгий. Группы детей медленно двинулись к зданию. Кто-то шёл рассеянно, кто-то спешил, а кто-то сжимал кулаки, сдерживая в себе тревогу, будто сам пытался себя подготовить к чему-то важному. Уилл шёл рядом с Джейн, но мысли его уже были где-то глубоко внутри. Внутри — там, где была непонятная дрожь в груди, ком, сжимавший горло. Он пытался вдохнуть, но воздух будто прилипал к лёгким. И вот, когда они почти дошли до отделения, один из санитаров подошёл прямо к нему. — Байерс. Голос был ровным, без эмоций, но в нём сквозило неумолимое ожидание. Сердце Уилла сжалось. Руки, держащие вещи, дрожали, и ему хотелось бросить их на пол и просто замереть. Но он знал, что это невозможно. — Возьми все свои вещи из палаты, — продолжил санитар, не отводя взгляда. — И жди меня в коридоре. Слова прозвучали как холодный удар. Без объяснений, без жалости, без права на сопротивление. — Сейчас? — тихо спросил Уилл, и его голос дрожал. — Сейчас, — подтвердил санитар. Он отвернулся, оставляя Уилла наедине с этим ощущением неизбежности. Сердце билось слишком быстро. Казалось, что его слышат все вокруг, и одновременно будто оно пытается убежать наружу. Уилл медленно поднял голову и увидел Майка. Майк стоял чуть позади, неподвижный. Сквозь сжатые плечи и плотно сжатую челюсть пробивалась напряжённая решимость. В его глазах — смесь ужаса и упрямства. Глаза тёмные, наполненные страхом быть разлучёнными. И одновременно — решимость не дать этому случиться. Уилл почувствовал, как его собственный страх усиливается. Он видел Майка — сильного и одновременно хрупкого. Казалось, что Майк борется с самой болью внутри себя, с чувством беспомощности. — Пять минут, — сухо сказал санитар, уходя. Эти слова — пять минут — висели в воздухе, как приговор. Каждое мгновение растягивалось, каждое дыхание становилось громче. Уилл пытался сосредоточиться на собственном дыхании, но мысли бежали галопом: «Что если… что если они нас разлучат навсегда? Что я буду делать без него?» Когда они вошли в палату, дверь за ними закрылась с глухим щелчком. Тишина стала почти осязаемой. Они одновременно шагнули друг к другу, притянувшись невидимой силой. — Они правда это делают? — тихо сказал Майк. Его голос дрожал, и в нём слышалась одновременно злость и страх. — Да, — ответил Уилл, но слова звучали почти шепотом, дрожащим, с трудом преодолевая ком в горле. Тишина. Она была тяжёлой, словно на голову навалился свинцовый покров. Майк провёл рукой по волосам, делая быстрый жест, будто проверял, всё ли под контролем. Он ходил по комнате короткими шагами, каждый шаг — как отражение внутреннего беспокойства. — Они не могут просто взять и… — начал Майк, голос дрожал. — Нас же не полностью разлучат? Уилл опустил взгляд, чувствовал, как грудь сжимается сильнее с каждым ударом сердца. — Я не знаю… — тихо сказал он. — А если… — продолжил Майк, — если нас переведут в разные отделения? — Нет, — резко покачал головой Майк, стараясь убедить не только Уилла, но и себя. — Майк… — голос Уилла дрожал, сердце разрывалось на части. — Нет, — прервал Майк снова. — Даже если они попробуют… — он сделал шаг вперёд, и между ними почти не осталось пространства. — Я всё равно буду приходить к тебе. Уилл нахмурился, ощущая ком в груди. — Это может быть невозможно… — Мне всё равно. — Майк… — Я серьёзно. — Его голос тёмен и твёрд, с упрямством, которое одновременно утешало и пугало. — Я найду способ. — Они могут запретить нам видеться… — Тогда я буду приходить ночью. — Его взгляд был пронзительным. — Я пролезу через половину этой чёртовой больницы, если придётся. В голосе появилось отчаяние, которое отзывалось эхом в груди Уилла. — Я не собираюсь просто сидеть и делать вид, что тебя нет. Уилл почувствовал, как сердце бьётся так сильно, что казалось, слышно в другой комнате. — Мне страшно… — тихо сказал он, почти шепотом. Майк замер. Лицо его на мгновение стало мягким, почти детской уязвимости. Он опустил взгляд, а затем снова поднял глаза, встречаясь с Уиллом. — Мне тоже… — тихо сказал он. — Я просто…Я не хочу просыпаться и не знать, где ты. Комната стала невероятно тихой. Даже дыхание казалось громче. — Даже если они нас разделят… — тихо сказал Майк. — Это ничего не изменит. — Я всё равно буду рядом, — добавил он, смотря прямо в глаза Уиллу. Даже если придётся нарушить каждое правило — он всё равно будет рядом. Они стояли друг напротив друга, как два острова, которые внезапно обрели берег. Время будто растянулось. Каждое мгновение было острее предыдущего. Майк не отводил взгляда, словно пытался запомнить всё: как падают волосы на лоб, как дрожат плечи, как дрожит дыхание. Уилл тоже смотрел на него. Внутри всё горело: страх, привязанность, надежда и отчаяние — смешанные в неразделимое чувство. Он сделал маленький шаг вперёд. Потом ещё один. И прежде чем он успел что-то сказать, Майк резко потянулся к нему. Они столкнулись почти неловко, слишком быстро, слишком отчаянно. Но в следующую секунду руки Майка уже крепко обхватили его. Так крепко, будто если ослабить хватку хоть на мгновение — Уилл исчезнет. Уилл замер. Сердце билось, как бешеное. Он тоже обнял Майка. Сначала осторожно, прислушиваясь к реакции, потом — сильнее. Лицо уткнулось в плечо Майка. Запах — тёплый, немного пыльный, привычный — успокаивал. Руки Майка сжались ещё сильнее, удерживая, будто пытаясь сохранить этот момент. — Чёрт… — тихо выдохнул он, уткнувшись лбом в волосы Уилла. Пальцы сжались на ткани рубашки. — Мне это не нравится… — глухо сказал он. — Но это… — в голосе слышался страх. — Мне тоже, — шепнул Уилл. Они стояли так несколько долгих секунд, время растянулось, и казалось, что весь мир перестал существовать вокруг. — Я правда приду, — тихо сказал Майк. — Я знаю, — ответил Уилл, чувствуя облегчение и одновременно тревогу. Но страх всё равно оставался. Ни один из них не знал, сколько ещё минут, часов, дней они смогут оставаться рядом, и этот страх сжимал грудь с новой силой. ______ немножко грустная глава получилась😔😔ну надеюсь вам понравиться,жду ваши отзывы