Я тот же

Будни вернулись. Их ритм успокаивал. Утро — зарядка под взглядом Алана, который уже не притворялся спящим, а смотрел открыто, с лёгкой улыбкой. Завтрак — иногда вместе, иногда порознь, но всегда с мыслью, что вечером мы снова встретимся в комнате. Лекции. Полигон. Библиотека. Ужин. Сон. Обычные дни. Стандартные. Хорошие. Но одно событие всё же выбивалось из рутины — разговор с отцом. Герцог Эдвард Файренхайт вызвал меня через три дня после турнира. Мы встретились в его временном кабинете, который ему выделили в академии на время визита. — Садись, — коротко бросил он, даже не поднимая головы от бумаг. Я сел. Ждал. Он изучал какие-то документы ещё минуту, потом поднял глаза. В них не было гнева. Не было разочарования. Было что-то, похожее на... одобрение? — Ты ушёл с финала, — сказал он. — Да. — Почему? Я выдержал его взгляд. — У меня были причины. Эдвард хмыкнул. — Причины, значит. — Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Знаешь, что говорят об этом в академии? — Мне плевать, что говорят. — Правильно, что плевать. — В его голосе впервые за всё время прозвучало что-то похожее на тепло. — Файренхайт сильнее, и это понятно без финала. А вот то, что ты сделал с Китом Пенборо... Я напрягся. Кит Пенборо. Сын герцога Пенборо. В игре он был второстепенным персонажем — заносчивый альфа, который считал себя лучшим мечником своего поколения. — Что я с ним сделал? — спросил я осторожно. — Ты не сделал ничего, — Эдвард усмехнулся. — В этом и суть. Он ждал финала. Готовился. Тренировался. Мечтал доказать всем, что он достоин сразиться с Файренхайтом. А ты просто... ушёл. Я вспомнил того парня на арене. Высокий, светловолосый, с мечом, который стоил целое состояние. Он действительно стоял там, когда я покидал арену, сжимая рукоять так, что костяшки побелели. — Он стоял с красным лицом, — продолжил Эдвард. — От стыда и гнева. Весь зал смотрел на него. Ждал его реакции. А он ничего не мог сделать, потому что противник просто исчез. Я молчал. — Ты унизил его сильнее, чем если бы размазал по арене за минуту, — закончил герцог. — Теперь все будут говорить, что Кит Пенборо даже взгляда Файренхайта не достоин. Что ты ушёл, потому что он не был достойным противником. — Я ушёл не поэтому. — Знаю. — Эдвард посмотрел на меня внимательно. — Но другим знать не обязательно. Пусть думают, что хотят. Он встал, подошёл к окну и посмотрел на полигон, где тренировались студенты. — Ты хорошо держишься, Люкан. Лучше, чем я ожидал. Твоя мать... она бы гордилась. Я замер. В игре о матери Люкана почти не упоминали — она умерла, когда он был ребёнком. — Спасибо, — ответил я коротко. — И ещё, — Эдвард обернулся. — Этот принц. Алан. Вы живёте в одной комнате. Я внутренне напрягся, но лицо сохранил спокойным. — Да. — Будь осторожен. Он не так прост, как кажется. — Я знаю. Герцог кивнул и вернулся к своим бумагам. Аудиенция была окончена. Я вышел из кабинета и долго стоял в коридоре, переваривая разговор. Кит Пенборо. Я даже не думал о нём, а оказалось, что своим уходом разрушил его репутацию. В игре он должен был стать одним из второстепенных соперников, но сейчас... Мне было всё равно. Почти. Вечером я рассказал Алану. Мы сидели в комнате, он читал, я разбирал мечи. — Ты уничтожил его, — сказал Алан, выслушав. — Даже не коснувшись. — Я не хотел. — Это неважно. Факт остаётся фактом. — Он отложил книгу и посмотрел на меня. — Тебя это беспокоит? Я задумался. — Нет. Наверное. — Тогда почему ты мне рассказываешь? Я посмотрел на него. На светлые волосы, на серые глаза, в которых плескалось что-то тёплое и понимающее. — Потому что с тобой можно говорить о чём угодно. Алан улыбнулся. Той самой улыбкой, ради которой я готов был проигрывать хоть каждый день. — Ты странный, Люкан Файренхайт. — Знаю. Мы замолчали. Но молчание было хорошим. Домашним. За окном темнело. В комнате пахло мятой, вишней, металлом и виноградом. И это был лучший запах в мире.