Я тот же

Я смотрел на Алана и видел, как меняется его лицо. Мы сидели в нашей комнате, за окном догорал закат, и в оранжевом свете он казался почти нереальным — слишком красивым, слишком хрупким, слишком настоящим. — Ты хочешь, чтобы я сам раскрыл себя? — переспросил он тихо. — Да, — ответил я. — Потому что если это сделают за тебя — ты не сможешь контролировать последствия. Алан молчал. Его пальцы теребили край рубашки — нервный жест, который я уже выучил. — Есть кое-что, что ты не знаешь, Люкан, — наконец сказал он. — В империи есть закон. Если омега императорской крови раскрывает себя до того, как займёт трон... он теряет все права на наследование. Я кивнул. — Знаю. — Тогда почему ты предлагаешь мне это? — Потому что если ты не раскроешь себя, это сделает кто-то другой. — Я подался вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Твой брат, Эдвард. Он уже подбирается к Лилиане. И если она расскажет ему то, что знает... Алан побледнел. — Откуда ты... — Знаю, — перебил я. — Просто знаю. Поверь мне. Он отвёл взгляд и долго смотрел в окно. Я ждал. — Я думал об этом, — наконец сказал он. — Много думал. О том, хочу ли я вообще быть императором. — И? — И я не знаю. В его голосе звучала такая усталость, что у меня сжалось сердце. — Быть императором — это не просто власть, Люкан. Это ответственность. Это отказ от всего, что я мог бы иметь. Семью. Детей. Возможность быть... собой. Я молчал, давая ему выговориться. — Если я стану императором, я должен буду выбрать себе пару. Альфу. Женщину. — Он горько усмехнулся. — Потому что император не может быть с мужчиной. Это неприемлемо. И даже если я выберу женщину... моя природа омеги сделает этот брак пыткой для нас обоих. — А если ты откажешься от трона? — Тогда я буду свободен. Смогу жить так, как хочу. Но... — он запнулся. — Но? Алан повернулся ко мне. В его глазах блестели слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. — В игре... ты говорил об игре. Я не знаю, откуда ты это знаешь, но я чувствую — это правда. В том сценарии, если меня не выбирает Лилиана, я умираю. А если выбирает... — он сглотнул. — Она лишает меня всего одним ударом. И я всё равно умираю. Только медленнее. Я встал и подошёл к нему. Сел рядом, так близко, что наши колени почти соприкасались. — Этого не случится, — сказал я твёрдо. — Откуда ты знаешь? — Потому что я здесь. Потому что я не дам этому случиться. Алан посмотрел на меня. В его глазах было столько боли, что мне захотелось разорвать тот проклятый сценарий голыми руками. — Помнишь Люкана из игры? — спросил я. — Того, жестокого, агрессивного, который спасал Лилиану? — Помню. — После твоего раскрытия он защищал тебя. Даже несмотря на борьбу за сердце ГГ. Он отбрасывал каждого, кто хоть как-то говорил о том, кто ты на самом деле. Алан удивлённо моргнул. — Правда? — Правда. В игре это был просто намёк, фоновая деталь. Но теперь я понимаю, почему. — Почему? Я взял его руку в свою. Тёплую, чуть дрожащую. — Потому что даже жестокий альфа, каким был Люкан, чувствовал, что ты заслуживаешь защиты. А я — не он. Алан смотрел на наши переплетённые пальцы. — Что ты предлагаешь? — спросил он шёпотом. — Я предлагаю тебе выбор, — ответил я. — Хочешь бороться за трон? Я поддержу тебя. Герцогство Файренхайт встанет за твоей спиной. Мой отец не вмешивается в императорские игры, но если я скажу, что поддерживаю тебя — он согласится. — А если я не хочу трон? — Тогда мы найдём другой путь. — Какой? Я помолчал, собираясь с мыслями. — Ты говорил, что в игре, если тебя не выбирают, ты умираешь. Но игры — это просто сценарии. Здесь — реальность. И в реальности у тебя есть я. Алан замер. — Что ты имеешь в виду? Я посмотрел ему прямо в глаза. — Я имею в виду, что не дам тебе умереть. Ни от меча, ни от отчаяния, ни от чего. Если нужно будет — я спрячу тебя. Увезу. Сделаю так, что никто не найдёт. Ты будешь жить так, как захочешь. — Люкан... — его голос сорвался. — Я не знаю, что будет завтра, — продолжил я. — Не знаю, как сломать этот дурацкий сценарий. Но я знаю одно: ты не один. Алан молчал долго. Очень долго. А потом сделал то, чего я совсем не ожидал. Он обнял меня. Просто прижался всем телом, уткнулся лицом в моё плечо и замер. Я чувствовал, как он дрожит, как его дыхание сбивается, как пальцы вцепляются в мою рубашку. Я обнял в ответ. Крепко, надёжно, как мог. — Спасибо, — прошептал он куда-то в мою ключицу. — Спасибо тебе. Я гладил его по спине, вдыхал запах мяты и вишни и думал о том, что впервые за долгое время чувствую себя на своём месте. Не в теле Люкана. Не в чужом мире. А просто — на своём. Рядом с ним.