Я тот же

Смех разбирал меня до самой глубины души. Нет, правда. Если бы кто-то сказал мне год назад, что я, тридцатилетний мужик из другого мира, буду стоять в примерочной герцогского особняка и мерить свадебный костюм, пока десяток портных суетятся вокруг, я бы послал этого человека куда подальше. Но реальность оказалась смешнее любых шуток. После того как император официально благословил наш союз, а мой отец кивнул с довольным видом, начался хаос. Император и герцог Файренхайт, два самых влиятельных человека в империи, вдруг забыли о политике, интригах и государственных делах. У них появилась новая цель — свадьба. — Это должен быть грандиозный приём! — гремел император на совместном совете. — Триста гостей минимум! — подхватывал мой отец. — Пятьсот! — Тысяча! — Весь цвет знати! — Императорский дворец! — Нет, герцогский особняк! У нас зал больше! Я сидел между ними и чувствовал себя зрителем в театре абсурда. — Может, просто распишемся в тихом месте? — робко предложил Алан. Два уважаемых правителя империи посмотрели на него так, будто он предложил взорвать столицу. — Нет! — рявкнули они хором. Алан вздохнул и сжал мою руку под столом. — Смирись, — шепнул я. — Они уже всё решили. Дни до свадьбы пролетели в вихре примерок, дегустаций, согласований и бесконечных списков гостей. Лилиана, к моему удивлению, прислала поздравительное письмо. Короткое, официальное, но без той слащавости, которая была в игре. Кажется, она наконец поняла, что в этой истории ей отведена другая роль. Кай, Дориан и Себастьян держались подальше. После той сцены на балу зверовоин даже не смотрел в нашу сторону. Маг изредка кивал при встрече, стрелок улыбался своей обычной загадочной улыбкой. Второй принц Эдвард был назначен главным распорядителем. Император сказал, что это "поможет ему смириться". Глядя на его кислую мину, я думал, что "смириться" ему поможет только время. Или его собственный трон, который он теперь получит. Но мне было плевать. Потому что каждое утро я просыпался в комнате, где пахло мятой и вишней, и видел Алана. И это было важнее всего. День свадьбы наступил слишком быстро. Я стоял перед зеркалом в парадном костюме Файренхайтов — чёрный с серебром, расшитый фамильными узорами, с герцогской цепью на груди. Волосы уложены назад, мечи — церемониальные, лёгкие — на поясе. — Вы красивый, лорд Люкан, — сказала служанка, поправляя манжеты. — Спасибо, — кивнул я, но думал только об одном. Увижу ли я его? Успею ли? Не сбежит ли он? Глупые мысли. Он не сбежит. Я знал это. Церемония проходила в главном соборе столицы. Тысячи гостей, цветы, ленты, музыка, хор. Император в полном облачении, мой отец с герцогской короной, десятки важных лиц со всей империи. Я стоял у алтаря и ждал. Орган заиграл громче. Двери распахнулись. И вошёл Алан. У меня перехватило дыхание. На нём был белый костюм — не платье, конечно, но церемониальное одеяние принца, перешитое для свадьбы. Серебряная вышивка, лёгкая ткань, струящаяся при каждом шаге. Светлые волосы рассыпались по плечам, на голове — тонкий обруч с жемчугом. Он улыбался. И в этой улыбке было всё — счастье, любовь, надежда, обещание. Я смотрел, как он идёт ко мне, и не верил, что этот человек — мой. Что всё это — правда. Что я, Алек Эмерс, сын бизнесмена из другого мира, стою здесь, в теле Люкана Файренхайта, и женюсь на принце, который пахнет моими любимыми сигаретами. Алан подошёл, взял меня за руку. — Ты плачешь, — шепнул он. — Нет, — ответил я хрипло. — Это просто... — Я знаю. Мы улыбнулись друг другу, и священник начал церемонию. Я не слушал слова. Я смотрел на него. На его глаза, на губы, на лёгкий румянец на щеках. На кольцо на его пальце — то самое, фамильное, Файренхайтов. — Согласен, — сказал я, когда спросили. — Согласна, — ответил Алан, и даже в этом слове слышалась улыбка. Нас объявили мужьями. Мы поцеловались под гром аплодисментов и рёв органа. А потом был приём. Танцы, тосты, поздравления, горы еды, реки вина. Император произнёс речь, в которой упомянул "мудрость выбора" и "силу истинной любви". Мой отец ограничился коротким "я горжусь", но в его глазах стояли слёзы. Мы танцевали первый танец. Вдвоём, в центре огромного зала, под взглядами тысячи гостей. — Я люблю тебя, — шепнул Алан, когда мы кружились в вальсе. — Я знаю, — ответил я. — И я тебя. Он рассмеялся и прижался ко мне ближе. Ночь мы провели в герцогском особняке. В комнате, которую приготовили специально для нас. Свечи, лепестки роз, бутылка дорогого вина. Но главным был он. Алан, пахнущий мятой и вишней, с кольцом на пальце, с улыбкой на губах, со счастливыми глазами. — Знаешь, — сказал я, когда мы лежали в кровати, глядя в потолок. — Я ведь не должен был здесь быть. — В каком смысле? Я помолчал, собираясь с мыслями. — В моём мире... я был другим человеком. Другим Алеком. Без магии, без мечей, без принцев. Просто сыном бизнесмена, который пытался угодить отцу. Алан повернулся ко мне. — А теперь? — А теперь я здесь. С тобой. И это... это лучшее, что могло случиться. Он улыбнулся и поцеловал меня. — Тогда давай сделаем так, чтобы это "лучшее" длилось вечность. Я обнял его и закрыл глаза. За окном светила луна. В комнате пахло мятой, вишней, металлом и виноградом. И это был лучший запах в мире.