Русский дубль

Настя проснулась и не сразу поняла, почему в комнате так тихо. Лишь спустя минуту до неё дошло: она проспала. В комнате не было ни души — все уже давно ушли на завтрак. Обычно в день испытания Настя и так не могла заставить себя съесть ни кусочка, но само отсутствие на завтраке было...непривычно. Она потянулась. Окно было приоткрыто, и в комнату просачивался холодный воздух. Когда Настя опустила ноги на пол, ступни обожгло холодом. За стеклом расстилалось серое, хмурое небо, с которого лениво падали редкие снежинки. Казанцева тяжко вздохнула, прижав ладони к лицу. Она просто устала. Раньше пределом её проблем были горы домашних заданий и вредные учителя в Колдовстворце, а теперь... Теперь ей предстояло провести час на дне ледяного озера. «Зелье», — вспомнила она. Олеся сварила его для подруги вчера вечером. Олеся была из профиля Алхимиков, поэтому у нее всегда был небольшой набор для зелий. Флакон стоял на тумбочке и ожидал когда Настя его выпьет. Самой подруги нигде не было, и это кольнуло Настю странным предчувствием. Она быстро оделась, натянув под обычную одежду слитный купальник, и туго завязала волосы в высокий хвост, чтобы не мешались. Визит к Кощеевой прошел быстро. Она открыла дверь с той самой «фирменной» улыбкой, которая у любого другого человека выглядела бы дружелюбно, но на её костлявом лице казалась предвестником чего-то жуткого. — А-а, Казанцева. Явилась-таки. Ну, пойдем, время не ждет. Путь к озеру казался бесконечным. У берега уже собралась толпа: сотни студентов в теплых мантиях заполнили трибуны. Настя чувствовала на себе их взгляды, но старалась не смотреть по сторонам. Она скинула верхнюю одежду, оставшись в купальнике, и, сцепив зубы от обжигающего ветра, залпом выпила зелье Олеси. Вкус был отвратительным — смесь тины и рыбьего жира, но эффект последовал незамедлительно. Внутри будто разлился холодный огонь. Людо Бэгмен уже расставлял чемпионов вдоль кромки воды. — Сонорус! — проревел его голос, усиленный магией. — Наши участники готовы! У них есть ровно один час, чтобы вернуть то, что у них отобрали. На счет три! Раз... два... три! Настя вместе с остальными бросилась в воду. Первый контакт с озером был шоковым, но уже через секунду зелье взяло власть над телом. Кожа перестала чувствовать мороз, легкие перестроились, а зрение под водой стало четким, хоть и ограниченным. Настя скользнула к самому дну. Тишина здесь была абсолютной. Пейзаж под ней менялся: леса из черных, извивающихся водорослей сменялись илистыми местностями, где из темноты внезапно вырастали валуны, похожие на великанов. Она плыла всё дальше, к самой глубине. Вдруг из зарослей водорослей выскочило нечто. Гриндилоу. Маленькое, рогатое существо с непропорционально длинными пальцами вцепилось в её лодыжку. Настя почувствовала острую боль — тварь оскалила клыки, пытаясь прокусить кожу. — Гадина! — мысленно выругалась Настя. Она не стала искать палочку (потому что у нее собственно ее и нет). В Колдовстворце их учили, что магия — это продолжение воли. Она сконцентрировала энергию в самой точке захвата и резко «толкнула» её наружу. Магический импульс был коротким и мощным — гриндилоу отлетел назад метров на пять, кувыркаясь в мутной воде. Как же хорошо было чувствовать магию каждой клеточкой своего тела! Она плыла уже минут двадцать, когда сквозь толщу воды донесся призрачный, вибрирующий звук. Русалочья песня. «На поиски даем мы тебе один лишь час...» Настя поплыла вперед. Перед ней был огромный камень с изображением тритонов, охотящихся на кальмара. Песня становилась всё громче, слова ввинчивались в мозг: «...Минуло полчаса — спеши! Скорей пропажу забери...» Наконец, впереди показались очертания чего-то. И там, у центрального столба, она увидела её. Олеся. Подруга выглядела неестественно бледной, её волосы колыхались в воде, как морская трава. Она была без сознания, а её нога была привязана к камню веревкой. Настя подплыла вплотную и дернула путы. Никакого эффекта. Веревка была магической, скользкой и жесткой. Попытавшись разорвать её руками и потерпев неудачу, Настя в порыве отчаяния и злости... впилась в веревку зубами. Она чувствовала себя диким зверем, но это сработало — магические нити поддались. Освободив подругу, Настя подхватила её обмякшее тело и уже приготовилась к мощному толчку вверх, к свету. Но вода вокруг внезапно забурлила. Из тени хижин выплыли русалки — совсем не те красавицы из сказок, а суровые существа с чешуйчатой кожей и красными глазами. Они окружили её, преграждая путь к поверхности. Настя попыталась прорваться, но одна из русалок, самая крупная и наглая, резким движением пресекла её маневр. Конец острого зазубренного трезубца уперся Насте прямо в горло. — Назад, — прошипел голос русалки, хотя губы русалки не шевелились. Настя замерла, прижимая к себе Олесю. Сердце бешено колотилось. Она поняла: просто так её не отпустят. — Отстань! Мне подругу спасти надо! — промелькнуло в голове у Насти. Она не стала дожидаться, пока русалка решит пустить в ход свой трезубец. Настя резко сгруппировалась и со всей силы, на которую была способна, ударила ногами в чешуйчатую грудь противницы. От мощного толчка русалка кувыркнулась и отлетела в сторону, выронив оружие. Не теряя ни секунды, Настя покрепче обхватила Олесю поперек туловища и рванулась вверх. Ласты, в которые превратились её ступни под действием зелья, мощно толкали их сквозь толщу воды. Но чем выше они поднимались, чем ближе был спасительный солнечный свет, пробивавшийся сквозь серую пелену, тем страшнее становилось Насте. Внезапно её тело пронзила резкая, судорожная боль. Действие зелья заканчивалось — и оно заканчивалось слишком быстро. Настя почувствовала, как перепонки между пальцами начинают исчезать, а кожа, до этого невосприимчивая к холоду, вдруг ощутила ледяные тиски озера. Но хуже всего было в груди. Лёгкие, которые только что усваивали кислород из воды, начали гореть. Магические «жабры» закрывались, и Настя невольно глотнула воды. Горло обожгло, в глазах потемнело. «Только не сейчас... Еще чуть-чуть...» — пульсировала единственная мысль. Стиснув зубы, она делала последние отчаянные гребки уже обычными, человеческими руками, которые вмиг налились свинцом. Вес обмякшей Олеси тянул их на дно, холод сковывал мышцы, превращая их в камень. Последний рывок. Поверхность озера взорвалась брызгами. Настя вынырнула, судорожно втягивая в себя морозный воздух вперемешку с озерной водой. До её слуха долетел нестройный гул трибун, чьи-то крики, свисток Бэгмена... Она увидела испуганное лицо Елены Кощеевны, бегущей по мосткам, и почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватывают Олесю. Силы покинули её мгновенно, будто кто-то просто выключил свет. Последнее, что она запомнила — это обжигающий холод воздуха на мокрой коже и чьё-то теплое одеяло, опустившееся на плечи. После этого мир окончательно растворился в темноте.