Русский дубль

— Подъём!!! Давайте, вставайте, сони! Завтрак начнется через сорок минут, а кто опоздает — не будет есть! – голос Агаты пробивался сквозь остатки сна, заставляя Гарри постепенно возвращаться в реальность. Понедельник. Одно это слово отдавалось в голове Гарри легким раздражением. Кто вообще может искренне любить понедельники? Наверное, только какие-нибудь психопаты или люди, у которых напрочь отсутствует чувство реальности. Очередное начало недели, очередная гонка от одних выходных до других. Не то что летом, когда ты мог гулять до полуночи, просыпаться, когда захочешь, и даже не знать, какой сегодня день недели. Здесь, в Колдовстворце, всё было иначе. Как Гарри уже успел понять за эти короткие дни, русские маги были людьми с большой буквы, и их девизом была фраза «Понедельник начинается в субботу». Они будто жили наукой и знаниями, видели в каждом предмете не просто магическую сущность, а сложнейший механизм, который нужно было понять досконально. Да, они владели заклинаниями, могли превратить воду в вино или заставить предметы летать, но магами они считались не из-за этих фокусов. Их настоящая сила крылась в каком-то запредельном объеме знаний. Они были исследователями, которые видели в магии не просто чудо, а сложнейшую структуру, подчиняющуюся логике и расчетам. Эта мысль одновременно восхищала и пугала Гарри. Покачиваясь от усталости, он добрался до ванной. В этот раз удача была на его стороне — из крана потекла теплая, даже горячая вода, которая приятно обдала лицо и быстро прогнала остатки сна. Умывшись и кое-как приведя в порядок свои вечно непослушные волосы, Гарри вернулся в спальню. Рон и Гермиона уже были готовы. Рон стоял, скрестив руки на груди, с явным недовольством на лице, а Гермиона уже успела достать небольшой блокнот и что-то записывала в него. — Ну что, идем на завтрак? — Гарри попытался придать своему голосу бодрости, но прозвучало это как-то вяло. Рон лишь хмыкнул, а Гермиона кивнула, убирая блокнот в сумку. Втроем они поплелись в столовую, чувствуя, как холодный утренний воздух обжигает лица и обдувает уши, пока они шли по двору. Поднявшись по широким каменным ступеням главного корпуса, они вошли внутрь. Здесь, за тяжелыми деревянными дверьми, было гораздо теплее. Они двигались за потоком других учеников, поворачивая направо, потом налево, мимо каких-то старинных гобеленов с изображением лесных зверей, пока не оказались перед огромными, распахнутыми дверями столовой. Она оказалась именно такой, как описывала Агата: огромный, гулкий зал, заполненный сотнями длинных деревянных столов и стульев. Посреди зала стоял длинный стол, на который после еды ученики должны были сами относить грязную посуду. Чуть левее располагались столы, за которыми сидели учителя, уже вовсю переговариваясь и что-то обсуждая. Сейчас на всех столах уже стояли тарелки с завтраком. Подойдя ближе, троица увидела порцию каши — обычной овсянки, рядом лежал аккуратный ломтик черного хлеба с слоем масла и кружку с непонятной серо-коричневой жидкостью, отдаленно напоминающей кофе. Они нашли свободное место за одним из столов, который был рассчитан на шестерых. Рядом с Агатой сидела какая-то другая девочка. Внешне они были очень похожи: те же черты лица, тот же цвет волос, но если Агата казалась ярким, согревающим солнцем, полным энергии и жизни, то эта девочка была настоящей Луной: холодной, отстраненной и какой-то неуловимо печальной, словно вечно погруженной в свои мысли. — Доброе утро, англичане! — Агата бодро махнула им рукой. — Ой, вы не обращайте внимания. Это моя сестра — Арина. Она всегда такая, так что не удивляйтесь. Арина в ответ на представление лишь что-то невнятно пробурчала себе под нос, даже не подняв взгляда от тарелки. Впрочем, в животе у Гарри и Рона сейчас бурчало гораздо громче, чем возмущалась сестра Агаты, поэтому они решили не тратить время на лишние разговоры и принялись за еду. Рон осторожно зачерпнул ложкой кашу. Она выглядела плотной и однородной, но цвет её был не очень аппетитным. Он поднес её к носу, принюхался и тут же страдальчески скривился. — И как это вообще можно есть? — прошептал он Гарри, его голос был полон отчаяния. — Оно пахнет... не пойми чем. Я привык к бекону и яичнице! — Ну, не нравится — не ешь, — отрезала Агата, заметив его гримасу и фыркнув. — Только учти, что обед будет только в двенадцать. Будешь до полудня голодным по коридорам шататься и слюни пускать. Выбор твой. Здесь никто не заставляет. Перспектива остаться с пустым желудком на ближайшие несколько часов Рону совсем не улыбнулась. Он тяжело вздохнул и, скрепив сердце, начал медленно и обреченно жевать, морщась от каждого кусочка. — Послушай, Агат, — Гермиона с любопытством указала на свою кружку, — а это кофе? Пахнет как-то необычно... И цвет странный. — Ха-ха! Какое кофе, Гермиона, господи! — Агата весело рассмеялась, похлопав подругу по плечу. — Это цикорий. Вкус, может, и менее яркий, чем у вашего заморского кофе, но он полезен для здоровья, бодрит не хуже, да и пить вполне можно, если привыкнуть. Гарри с грустью вспомнил обильные и разнообразные завтраки в Большом зале Хогвартса, где столы ломились от самых разных угощений. Безусловно, завтраки в Колдовстворце были в разы скромнее. Но он подумал, что, возможно, после распада той огромной страны, о которой ворчал Дед Пихто, экономику не так-то просто было настроить. Закончив с завтраком, троица отправилась на свои первые уроки. Расписание на сегодня выглядело как список испытаний: математика, физкультура, алхимия и зельеварение. Двигаясь вслед за основным потоком учеников, они вскоре оказались перед дверью с номером 312. Кабинет математики встретил их душной атмосферой. На стенах, выкрашенных в скучный бежевый цвет, висели плакаты с непонятными формулами, графиками и какими-то геометрическими фигурами. Для Гарри и Рона математика всегда была темным лесом— в Хогвартсе их учили махать палочками, а не вычислять логарифмы. Они поспешно заняли места на третьей парте третьего ряда, надеясь затеряться в толпе и избежать внимания учителя. Гермиона же, верная себе, тут же уселась на четвертую парту вместе с Агатой, готовая впитывать знания, какими бы странными они ни были. Она даже достала из сумки свой блокнот и перо. И тут в класс вошла она. Учительнице математики на вид было лет шестьдесят, не меньше, а может, и все семьдесят. Суровое лицо, очки в тонкой оправе, скромный костюм и взгляд, который, казалось, видел тебя насквозь. Она молча прошла к столу, поставила тяжелую кожаную сумку на кафедру и достала из неё несколько потрепанных учебных пособий. — Агата, кто сегодня отсутствует? — прогремел голос учительницы, Ирины Ивановны,. — Ирина Ивановна, сегодня нет только Фарисенко. Он в изоляторе лежит, температура под сорок, — отрапортовала Агата. — Хорошо, начинаем урок. Девятый «Б», у меня просто нет слов! — Ирина Ивановна обвела класс тяжелым, осуждающим взглядом. — Проверила я ваши самостоятельные работы... У большинства — двойки и тройки. Стыд и позор! Только одна Агаточка порадовала, как обычно — твердая пятерка. Остальным советую задуматься о своем будущем, если вы вообще планируете поступать куда-то, кроме как дворником работать. Итак, открываем тетради, записываем сегодняшнее число, «Классная работа» и тему: «Метод координат». Ученики в ответ на это лишь что-то уныло пробурчали, но спорить никто не осмелился. Гарри почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Эта учительница была куда строже, чем профессор Снейп в худшие его дни. — План урока такой: первые три номера я подробно разбираю у доски вместе с вами, а потом даю семь номеров для самостоятельного решения до конца пары. Всё, что не успеете — пойдет на дом бонусом. Всем всё ясно? — Она не дождалась ответа и повернулась к доске, беря в руки мел. — Открываем учебники на странице шестьдесят семь. Начинаем с номера 4.137. Камчатка! — она резко обернулась к задним партам, где сидел высокий парень с копной светлых волос. — Хватит болтать, а то пойдешь решать к доске! По классу пронесся шелест страниц и с открываемых тетрадей. Гарри и его друзьям всё это казалось каким-то сюрреалистичным сном. На доске начали появляться записи, и Гарри почувствовал, как его мозг медленно плавится. «Дан вектор (a) (60; 80). Вычислите его модуль...» Ирина Ивановна тем временем быстро писала мелом, объясняя: — Чтобы найти модуль, то есть длину вектора (a)⃗ с координатами (x; y), нужно воспользоваться формулой: модуль вектора равен квадратному корню из суммы квадратов его координат. Вот так: |(a)| = √(x^2 + y^2). В нашем случае вектор (a)имеет координаты (60; 80). Подставляем их в формулу: 1. Возводим координаты в квадрат: 60^2 = 3600 и 80^2 = 6400. 2. Складываем полученные числа: 3600 + 6400 = 10000. 3. Извлекаем квадратный корень: √10000 = 100. — Итого, получаем ответ сто. Проще простого, даже для тех, кто в танке, — подытожила она, обведя класс взглядом, который, казалось, мог прожечь дыру в любом, кто не понял. Для Гарри это выглядело как абсолютно непонятный шифр. Он честно пытался что-то понять, сосредоточиться на числах и формулах, но его мозг, привыкший к магии, отказывался обрабатывать эти логические цепочки. Он посмотрел на Рона, который сидел, откинувшись на спинку стула, с совершенно потерянным выражением лица. Даже Гермиона, несмотря на всё свое упорство и любовь к книгам, выглядела растерянной — математика явно не поддавалась ей так легко, как заклинания по трансфигурации. Она что-то упорно писала в тетради, но по её напряженному лицу было понятно, что даётся ей это с большим трудом. За всю пару Гарри и Рон смогли записать только три задачи, и те остались для них совершенно нерешенными ребусами. Символы на доске плясали перед глазами, не желая складываться в понятную картину. Время тянулось невыносимо медленно, и каждый вздох казался слишком тяжким. Когда наконец прозвенел звонок, возвещающий об окончании этого испытания, англичане, совершенно разочарованные в своих интеллектуальных способностях и в математике в целом, медленно поплелись на физкультуру. В их головах еще гудели цифры и векторы, но теперь они надеялись, что физическая нагрузка поможет им хотя бы на время забыть об этой умственной пытке. Гарри, Рон и Гермиона, едва успев собраться, выскочили из душного кабинета, чувствуя, как спадает напряжение. Коридор казался шумным и оживленным, полным учеников, спешащих на следующие занятия. — Так, нам на физкультуру, — Агата, как всегда, была впереди, уверенно ведя их за собой. — Она у нас на втором этаже. Спустившись по широкой каменной лестнице, они повернули направо и вскоре оказались перед массивной дверью, украшенной изображением какого-то борца, жонглирующего гирями. — Так, здесь у нас мужская раздевалка, — Агата указала на дверь с надписью «Парни». — А вам, Гермиона, нужно пройти чуть дальше, там отдельный вход для девушек. Не теряйтесь, через пять минут сбор в зале. Гарри и Рон переглянулись и, пожав плечами, шагнули в свою раздевалку. Гермиона, слегка смутившись, направилась к женской. Зайдя внутрь, она на секунду замерла, почувствовав, как краска заливает щеки. Несколько девочек уже переодевались, совершенно спокойно болтая между собой. Они были примерно её возраста, и, кажется, совершенно не обращали внимания на новенькую. Никакого осуждения, никакого любопытства — просто обычная повседневность. Ощутив, что паниковать нет причин, Гермиона тоже принялась переодеваться. Форма, выданная завхозом, оказалась простой, но удобной: синие брюки и такая же футболка. Оглядевшись, она увидела, что большинство девочек уже переоделись и вышли в зал. Ускорив шаг, она вышла следом и встала рядом с Агатой, которая уже выстроились в ровную шеренгу. Тут появилась и учительница физкультуры. Её звали Татьяна Михайловна, но все называли её просто Татьянка. Она была одета в спортивный костюм, а на шее у неё болтался свисток. — Равняйсь! Сми-и-ирно! — её голос прозвучал как гром, заставив всех вздрогнуть. — Здравия желаю, товарищи Защитники! — Здравия желаем, товарищ учитель! — эхом отозвался хор учеников. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, мягко говоря, в шоке. Эта форма обращения, эти команды — всё это было совершенно непривычно. Казалось, они попали не просто в другую школу, а в другое измерение, где царят свои, непонятные им законы. — На первый, второй — рассчитайсь! — скомандовала Татьянка, подходя к строю. — Первый! — раздалось со всех сторон. — Второй... — Первый! И вот подошла очередь Гермионы. Она растерялась. Что говорить? Она совершенно не знала, как тут принято отвечать. — Ну?! — грозно повысила голос физручка, устремив на неё свой свирепый взгляд. — Скажи "второй" и поверни голову налево, — тихонько подсказала Агата, стоявшая рядом. — Аэ... Второй! — выпалила Гермиона, чувствуя, как заливается краской. Она послушно повернула голову налево, ощущая на себе все тридцать взглядов одноклассников. Девушка была уверена: если бы русские маги приехали в Хогвартс, они бы заставили англичан плясать под их дудку, а не наоборот. Это было унизительно! После расчёта наступила разминка. Её проводила какая-то другая, незнакомая троице девочка. — Повороты головы, — скомандовала она бодрым голосом. — На счёт «раз» — вправо, на счёт «два» — влево, на счёт «три» — в исходное положение. Упражнение начинай! Затем последовали наклоны, вращения рук, ног, приседания. Гарри чувствовал, как напрягаются мышцы, которые он, кажется, даже не знал, что у него есть. Отжимания давались с трудом — десять раз казались вечностью. Рон пыхтел, как паровоз, а Гермиона, хоть и выглядела уставшей, старалась выполнять всё максимально точно. После изматывающей разминки ученики разбились на команды и начали играть в волейбол. Гарри, Рона и Гермиону, как новеньких, по-божески оставили сидеть на скамейке, наблюдая за игрой. Это было даже к лучшему. После физкультуры наступило долгожданное время обеда. Они снова отправились в столовую, где их ждал не такой роскошный, как в Хогвартсе, но вполне сытный ужин. На столах стояли тарелки с куриным супом — наваристым, с кусочками мяса и лапшой, а к нему подавался свежий черный хлеб. Конечно, это был не такой пир, как в Большом зале, где столы ломились от всевозможных блюд, но впринципе было съедобно и даже вкусно. Гарри с аппетитом уплетал суп, вспоминая, как Рон скривился от утренней каши. Теперь он понимал, что утро в Колдовстворце — это испытание вкусовых рецепторов. — Слушай, Агат, — обратилась Гермиона к соседке, — а почему твоя сестра Арина так странно себя ведет? Она выглядит такой... грустной. Агата вздохнула, откладывая в сторону ложку. — Да, Арина у нас такая. Она очень чувствительная. Всё время плачет. А ещё она видит... ну, всякое. Эмоции, остатки чувств, которые люди оставляют после себя. Ей от этого тяжело, кажется. Странная она, короче.– брезгливо сказала Агата. — А ты сама как? Тебе не тяжело? — спросил Рон, покосившись на Агату. — Мне? — Агата пожала плечами. — Я то привыкла. Мне тут хорошо. У нас отец священник. Нас чуть-ли дочерьями не признает. Следующим маяком надежды в расписании был урок химии и зельеварения. С зельями, конечно, были свои проблемы — Снейп, как известно, имел привычку занижать оценки, — но троица была уверена, что в Колдовстворце будет легче. Возможно, их предчувствие было верным. Зайдя в кабинет, они будто выдохнули с облегчением. Здесь было светло и прохладно, видимо, из-за большого окна, выходившего на лес. Воздух был чистым, с легким запахом трав и чего-то едва уловимо сладкого. За преподавательским столом, аккуратно сложенным из старинного дерева, сидела сама Елена Премудрая — их профессор химии и зельеварения. Она была одета в строгий, но элегантный костюм, но её густая коса из длинных, пепельного цвета волос, перекинутая через плечо, всё равно привлекала внимание, придавая ей какой-то сказочный вид. Когда все ученики расселись по своим местам, Елена Премудрая обратила внимание на новеньких. — Здравствуйте, — её голос был мягким и мелодичным. — Вы, должно быть, по обмену? Представьтесь, пожалуйста. — Аэ... Да, мы по обмену, — Рон, как обычно, взял инициативу на себя. — Я Рон Уизли, а это мои друзья, Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Мы из Хогвартса. — Ясно, — Елена Премудрая слегка улыбнулась. — Добро пожаловать в Колдовстворец. Садитесь. А теперь начинаем урок. Урок химии и зельеварения действительно оказался намного интереснее, чем математика. Елена Премудрая была не похожа на Ирину Ивановну — она объясняла всё терпеливо, с энтузиазмом, и её глаза светились искренней любовью к своему предмету. Она умела сделать даже самые сложные темы увлекательными. — Сегодня, — начала она, — мы начнем с основ химии. Наша первая тема — "Валентность элементов". Это фундаментальное понятие, которое поможет нам понять, как атомы соединяются друг с другом, чтобы образовывать различные вещества, в том числе и магические. Она начала объяснять, как атомы имеют определенное количество связей, которые они используют для соединения с другими атомами. Гарри, к своему удименту, находил это довольно логичным. Это было похоже на то, как заклинания связываются друг с другом, образуя сложные эффекты. — Например, — продолжала Елена Премудрая, показывая на схему на доске, — кислород обычно имеет валентность два. Он может "держаться" за два атома водорода, образуя воду H₂O. А водород — валентность один. Она показывала примеры, писала формулы, и, к удивлению Гарри, он начинал что-то понимать. Даже Рон, хоть и выглядел немного потерянным, старательно записывал. — А теперь, — Елена Премудрая перешла к практической части, — переходим к зельеварению. Сегодня мы будем варить зелье, которое вам, как будущим Защитникам, наверняка пригодится. Это будет... — она сделала драматическую паузу, — зелье приворотное! Или, как его еще называют, Амортенция! — Ого! — только и смог выдохнуть Рон, явно впечатленный. Гарри тоже почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Амортенция! — Но помните, — тут же добавила Елена Премудрая, увидев блеск в глазах учеников, — Амортенция — это не любовь. Она лишь создает сильнейшую одержимость, иллюзию того, что ты любишь кого-то. Настоящая любовь — это нечто гораздо более сложное и глубокое. Амортенцию можно использовать только в учебных целях, и ни в коем случае не для личной выгоды. Иначе последствия могут быть... очень неприятными. Елена Премудрая раздала им ингредиенты: жемчужные пузырьки с переливающимися жидкостями, лепестки каких-то редких цветов, серебристую пыль. Гарри, Рон и Гермиона, хоть и чувствовали некоторое волнение, приступили к работе. Процесс был куда более сложным, чем просто смешивание зелий. Нужно было точно выдерживать температуру, аккуратно добавлять ингредиенты в определенной последовательности, постоянно помешивая. Гарри старался следовать инструкциям, но его зелье получилось каким-то мутным и пахло совсем не так, как должно было. Рон, кажется, вообще что-то перепутал, и его зелье стало ярко-красным и начало подозрительно дымиться. Только Гермиона, как всегда, работала с невероятной точностью. Её зелье получалось кристально чистым, с перламутровым отливом, и источало нежный, сладковатый аромат. — Великолепно, Гермиона! — Елена Премудрая подошла к её котлу, с восхищением наблюдая за процессом. — Вот это я понимаю — мастерство! А вы, — она повернулась к Гарри и Рону, — неплохо для первого раза, но вам ещё есть над чем поработать. Главное — внимание к деталям и ингредиентам! Гарри с легким разочарованием посмотрел на своё зелье. Оно было далеко от совершенства, но это было его первое настоящее приворотное зелье, сваренное своими руками. И это уже было что-то. Он почувствовал, как в нем растет интерес к химии и зельеварению. Возможно, русские маги знали, что делали, включая эти предметы в программу.