Русский дубль

Наступил май, и Колдовстворец, казалось, вдохнул полной грудью. После изнурительных дней когда последние экзамены были сданы и уступили место предвкушению каникул, Гарри почувствовал, как напряжение, копившееся месяцами, постепенно отпускает. Даже шрам на лбу, который так болезненно вспыхнул в новогоднюю ночь, теперь был лишь бледным, почти незаметным следом, не доставлявшим никаких хлопот. Мир за окнами школы зеленел с такой буйной силой, какой Гарри не видел никогда раньше. Колдовстворец, глубоко утопавший в лесной чаще, теперь был окружён настоящим изумрудным морем из листвы. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, рисуя на земле причудливые узоры света и тени, воздух был наполнен ароматами свежей зелени, нагретой хвои и цветущих трав. Многие ученики, изнывая от летнего зноя, предпочитали спасаться от него у ближайшей речки. Другие же, более спокойные, собирались в тенистых беседках, разбросанных по территории. Именно в одной из таких беседок, увитой диким виноградом, и собралась компания Защитников. Сегодняшний план был прост — небольшой перекус, а затем долгожданное купание. — Так, окрошка готова. Несите квас! — Агата, сосредоточенная и довольная, энергично перемешивала ложкой что-то аппетитное в огромной эмалированной кастрюле. Свежий аромат укропа, огурцов и копченостей разносился по беседке, дразня аппетит. В проеме деревянной беседки, откуда открывался вид на залитую солнцем поляну, показалась девочка по имени Лиза. Она была гостьей одной из учениц и, судя по всему, имела свою идею насчёт заправки. В руках она держала бутылку кефира. Агата, мельком взглянув на неё, словно не замечая альтернативы, повторила с нажимом: — Несите ква-а-ас! И тут же разгорелся ожесточенный спор. «Квас или кефир?» — вопрос, казалось бы, простой, но он быстро перерос в принципиальное противостояние, выходящее далеко за рамки кулинарной дискуссии. Голоса становились громче, аргументы — эмоциональнее. В какой-то момент, когда Лиза попыталась всё же протолкнуть свою идею, кто-то в пылу спора так резко дернул её за волосы, что раздался треск, и целый клок волос остался в чьей-то руке. Агата, совершенно невозмутимая, ловко зачерпнула квас и щедро влила его в кастрюлю. Затем, как ни в чем не бывало, разложила каждому по тарелкам, словно небольшая драка из-за заправки — это обычное дело. Лиза, с покрасневшим лицом и явным недовольством, молча отошла в сторону, прижимая бутылку кефира к груди. Вдруг, в проеме беседки возникла новая фигура, и атмосфера мгновенно изменилась. Это была Яга. Ученики, заметив её, тут же оживились. Она была одной из самых любимых преподавательниц — не старая, костлявая ведьма из сказок, а молодая, энергичная женщина, которая, казалось, была «на одной волне» с каждым из них. Яга, как выяснилось, могла менять свою внешность, и нынешняя, молодая и красивая, была выбрана ею для лучшего контакта с учениками. — Ну что, ребзя… Как жизнь? — спросила она, подмигнув и слегка присев, чтобы оказаться на одном уровне с сидящими. В её глазах, полных озорства и древней мудрости, играли солнечные зайчики. — Да все хорошо, Яга! — ответил кто-то из парней. — Сидим, отдыхаем. А вы, как всегда, прекрасны! — Слушайте, — подала голос Маша, подруга Лизы, пытаясь отвлечь всех от недавнего конфликта. — А расскажите, как вы с Кощеем познакомились? Это же такая легенда! Мы все тут ломаем голову! Почти все ученики, включая Гарри, Рона и Гермиону, тут же закивали, поддавшись всеобщему любопытству. История директора Колдовстворца и его супруги, Яги, была одной из самых популярных в школе. — Ой… — Яга хитро улыбнулась, присаживаясь на край стола. — Это такая длинная история… Ну ладно, слушайте! — Она сделала глоток из стакана с квасом, который ей уже успела протянуть Агата. — Это было очень-очень давно, когда я была еще совсем юной. Однажды ночью, на хуторах близ Диканьки, где я тогда жила, я проводила один очень… специфический ритуал. Луна была полной, такой огромной, что, казалось, вот-вот упадет на землю. И тут, прямо из темноты, появляется… чёрт! И этот чёрт, наглец этакий, пытается украсть луну! Несколько учеников ахнули, но Яга продолжала, её голос был полон азарта и задора. — Ну, естественно, Коща не мог этого допустить! Он как схватил его за хвост… А черт, знаете ли, оказался не такой уж и безобидный. Они тогда так дрались, что искры летели! Я там слегка… в шоке была, если честно. Потом, правда, я его все-таки пригласила в свою избенку. Накормила, напоила… — она подмигнула, — Не молоком парным, скажу вам. Кое-чем покрепче, что сама варила. Ой, я тогда такая молодая была! Любого мужика могла околдовать своею красотою! Ну вот, мы и… поцеловались. И так получилось, что наша магия как-то… эдак сработала, соединилась. Вот мы и вместе. Так что, можно сказать, всё началось с попытки кражи луны, моего фирменного самогона и одного очень наглого черта. В беседке раздался взрыв смеха и удивленных возгласов. — Ого! — воскликнул Рон, его глаза широко раскрылись. — Вот это да! — добавил Гарри, совершенно зачарованный рассказом. — Невероятно! — выдохнула Гермиона. — Агата, — обратилась Гермиона к подруге, — сходи, пожалуйста, посмотри, сколько времени. А то мы же планировали на речку в четыре пойти, а уже, кажется, пора. Агата взглянула на свои обычные наручные часы: — Да, действительно, уже почти четыре. Пора собираться. Гермиона, пожелав всем хорошего дня, поднялась и пошла в сторону школы, чтобы проверить время в общей комнате и взять полотенце. Она пробыла там не больше трёх минут. И вот, когда она только-только начала спускаться по лестнице, из проема беседки, откуда доносился смех, вдруг донёсся пронзительный, леденящий душу вопль. Он был полон ужаса и отчаяния, мгновенно заглушив все звуки летнего дня. Все мгновенно замолчали, а их взгляды, полные непонимания и страха, метнулись в сторону источника крика. Каково же было удивление и ужас всех присутствующих, когда, пройдя несколько шагов, они увидели… мертвую Арину. Она лежала на траве, неподалеку от входа в беседку, её тело было неестественно изогнуто. Широко открытые, застывшие глаза смотрели в небо, в них читался невыносимый, последний ужас. На её бледной шее, там, где ещё недавно была нежная кожа, виднелись следы, похожие на глубокие, сильные зажимы, будто её душили невидимыми тисками. И самое страшное — глаза её, те самые, что Гарри видел красными в новогоднюю ночь, теперь были стеклянными и безжизненными, но в их глубине всё ещё застыл отпечаток неподдельного, нечеловеческого страха. Первыми раздались крики. Громкие, панические, они разорвали тишину майского дня. Ученики, которые секунду назад смеялись и болтали, теперь метались вокруг, словно стая напуганных птиц. Кто-то зарыдал, кто-то бросился бежать, кто-то застыл на месте, парализованный шоком. Рон, стоявший рядом с Гарри, побледнел как мел. Его лицо, обычно румяное, теперь казалось восковым. Он схватил Гарри за руку, его хватка была до боли сильной. — Арина… — прошептал Рон, его голос был едва слышен. — Она… она мертва. Гарри чувствовал, как по его спине пробегает ледяной холод. Шрам не болел, но в голове гудело предчувствие чего-то тёмного и неизбежного. Он смотрел на безжизненное тело Арины, и в его памяти, словно кадры старого фильма, пронеслись её красные глаза в Новый год, её странное появление в библиотеке. Это не могло быть случайностью. Гермиона, вернувшаяся на вопль, стояла чуть в стороне, прижав руки ко рту. Её глаза были полны слёз, но в них, сквозь шок, уже пробивалась лихорадочная мысль. Она смотрела на Арину, потом на Гарри, потом на Агату. Агата… Агата стояла совершенно неподвижно. Её лицо, которое секунду назад было таким живым, застыло в маске ужаса. Или это была маска? Гарри не мог понять. В её глазах не было слёз, но был какой-то странный блеск, который заставил Гарри вспомнить её слова, сказанные над ним, когда он лежал без сознания: «Ну что ж, план начинается…» Мурашки пробежали по его коже. План? Неужели она имела в виду это? Убийство собственной сестры? Это было немыслимо. В этот момент к беседке, привлеченные криками, уже спешили Яга и Кощей. Кощей двигался медленнее, но его взгляд был острым и проницательным. Он сразу же оценил ситуацию, его губы сжались в тонкую линию. Яга, не сказав ни слова, мгновенно присела рядом с телом Арины. Её руки, казалось, парили над телом, не касаясь его. Свет вокруг неё слегка померк, а затем вспыхнул мягким, сияющим ореолом. Она что-то тихо бормотала, её глаза закрылись. Это было какое-то заклинание. Кощей же, напротив, был полон суровой практичности. — Никому не подходить! — его голос прозвучал как удар грома, мгновенно усмирив панику. — Все оставаться на местах! Агата! — он резко повернулся к девушке. — Ты была здесь. Что произошло? Агата вздрогнула, словно только что пришла в себя. — Я… я не знаю! Мы сидели, разговаривали… Гермиона пошла проверить время, а потом… потом крик! Я ничего не видела! Яга тем временем открыла глаза. Они были полны глубокой печали, но и какой-то мрачной решимости. — Это не просто убийство, Кощей, — её голос был тихим, но отчётливым. — Здесь… здесь работала очень тёмная, очень древняя магия. Следы… они такие, будто из Арины вытянули саму жизнь. И ещё… — она подняла взгляд на Кощея, — чувствуется отпечаток… чего-то иного. Не человеческого. Что-то, что не принадлежит этому миру. Кощей кивнул, его лицо стало ещё более суровым. — Ясно. Все, кто был в беседке, никуда не расходиться. Остальные — немедленно вернуться в свои избы и ждать дальнейших указаний! Никому не приближаться к месту происшествия! Ученики, испуганные и потрясённые, стали медленно расходиться. Гарри, Рон и Гермиона остались в числе тех, кого Кощей велел не отпускать. Они стояли, затаив дыхание, наблюдая за происходящим. Внутри Гарри клокотал водоворот чувств. Сначала шок, потом боль за Арину, затем гнев, а теперь — жуткое подозрение. Он посмотрел на Агату, которая старательно избегала его взгляда. Ему казалось, что её лицо слишком быстро оправилось от первоначального ужаса. «План начинается». Эти слова не давали ему покоя. Он не мог поверить, что Агата, их дружелюбная и весёлая проводница, могла быть замешана в таком. Но что, если она не та, за кого себя выдает? Что, если Арина была лишь жертвой в чьей-то жестокой игре? Гермиона подошла к нему, её глаза были суженными от напряжённой мысли. — Гарри, ты помнишь, что Арина просила меня в библиотеке? Книгу по ЗОТИ из запрещённой секции. И она очень нервничала. А потом, Агата сказала, что Арина никогда не интересовалась учёбой. Это всё… это как-то связано, я уверена. И твоя боль в шраме. Это не может быть совпадением. Здесь происходит что-то гораздо более сложное и страшное. — Твердо произнесла Гермиона. — Арина была вовлечена во что-то. И, кажется, это «что-то» её и погубило. Гарри посмотрел на Ягу, которая что-то тихо обсуждала с Кощеем. Их лица были серьёзны. Мир Колдовстворца, такой уютный и сказочный ещё час назад, теперь показал свою тёмную, беспощадную сторону. И Гарри знал: этот майский день, начавшийся с окрошки и смеха, обернётся для них не каникулами, а новой, смертельно опасной загадкой. Загадкой, в центре которой стояла мёртвая Арина, её красные глаза и зловещий шепот: «План начинается…»