Русский дубль

Официально учебный год в Колдовстворце подходил к концу. Завершающим аккордом был праздник Ивана Купалы. Это было время, когда границы между миром живых и миром духов, казалось, становились тоньше, а старинные обряды обретали силу. Но в этом году праздник был омрачен. Убийство Арины, студентки, чья судьба оборвалась так внезапно и страшно, висело над всеми, как грозовая туча. Каждый шорох, каждая тень вызывали дрожь, каждый взгляд казался подозрительным. Страх, холодный и липкий, проник в самые уголки замка, заставляя студентов и преподавателей смотреть друг на друга с затаенным опасением и подозрением. Никто не знал, кто следующий, и кто скрывается в тенях. Но вот, наконец, наступила ночь Ивана Купалы, и, казалось, сам воздух пропитался предвкушением чего-то другого – веселья, возможно, даже эйфории. По крайней мере, так хотелось верить. Поляна, расположенная недалеко от извилистой речки, превратилась в сердце этого ночного действа. Огромный костер возвышался в центре, освещая все вокруг золотистым, пляшущим светом. Девушки, словно сошедшие со страниц старинных русских былин, были одеты в простые льняные платья. Их волосы, распущенные и украшенные полевыми цветами, казалось, переливались в свете огня. Ночь на Ивана Купалу была полна различных ритуалов и обычаев, каждый из которых нес в себе определенный смысл и магическую силу. Главным, конечно же, было прыжки через костер. Это считалось очищающим обрядом, символом избавления от всего плохого, что накопилось за год, и знаком смелости. С каждым новым прыжком, казалось, сжигались тревоги и страхи. Затем шли гадания. Девушки пускали венки, сплетенные из речных цветов и трав, по воде, внимательно наблюдая за тем, как они плывут. По их движению, по тому, куда повернет венок, пытались предсказать свою судьбу, узнать, когда придет суженый или где его искать. А потом начинались хороводы – бесконечные, завораживающие кружения под звуки народных песен. Гарри, которого Рон буквально оттащил подальше от шумного центра, сидел под березой. Ее листья тихо шелестели, создавая укрытие от общего гама. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке, наблюдая за происходящим. В его душе все еще боролись отголоски страха после убийства Арины и желание хоть немного расслабиться, окунуться в атмосферу праздника. Он видел, как Гермиона, забыв обо всем, с восторгом и смехом кружилась в хороводе с другими девушками, ее лицо светилось искренней радостью. Это зрелище успокаивало, но в то же время напоминало о той пропасти, что разверзлась между их обычным миром и миром, где происходят такие ужасные вещи. Рон, как всегда, был рядом, молча наблюдая за всем происходящим, время от времени бросая короткие, понимающие взгляды на друга. Внезапно, среди этого тихого наблюдения, рядом с ним появилась Агата. Она выглядела иначе, чем обычно. В ее глазах, обычно спокойных, теперь горел какой-то странный, нетерпеливый огонек. – Эй, Гарри! – ее голос прозвучал немного громче, чем следовало, привлекая его внимание. – Ну чего ты тут один сидишь, как будто не праздник вовсе? Айда к нам в хоровод! Там так весело! Не давая ему возможности ответить, она решительно схватила его за руку. Ее хватка была неожиданно сильной, почти властной. Прежде чем Гарри успел что-то предпринять, она втянула его в самый центр, туда, где хоровод девушек был самым плотным. Другие участницы, словно ожидая этого, тут же сомкнули круг, не давая ему выскользнуть. И тут зазвучала песня, но не та веселая, что звучала раньше. Слова, произносимые в унисон, казалось, проникали прямо в сознание, обволакивая, убаюкивая, запутывая мысли: – Ай ты парень удалой… Не гоняйся за женой… Дунул ветер, заиграл… Без невесты парень стал… Гарри почувствовал, как его голова начинает болеть, словно ее сдавливают невидимые тиски. Мир вокруг начал расплываться, цвета смешиваться, звуки искажаться. Одно мгновение – и все исчезло. Свет костра, лица девушек, песня – все растворилось в непроглядной тьме. Он оказался где-то в совершенно другом месте. Темном, сыром, где воздух был тяжелым и пах прелой землей. Он сидел, привязанный к стволу огромного дерева. Колючие ветви царапали кожу, а крепкие веревки впивались в запястья. Где-то неподалеку, в нескольких метрах от него, горел костер. И среди теней он увидел ее – Агату. Она сосредоточенно склонилась над огнем, подбрасывая сухие ветки. Прошлое место, где только что был праздник, казалось теперь далеким сном. – Оо, очнулся, – ее голос, тихий и ехидный, разнесся в ночной тишине, заставив Гарри вздрогнуть. Она заметила, что он пришел в сознание, и медленно, с какой-то пугающей неторопливостью, подошла к нему. Ее лицо в свете пламени выглядело зловеще. – Давай, глазки открывай, вставать пора… – произнесла она, и в ее голосе прозвучала нотка отвратительного, издевательского любопытства. – Что… Что ты делаешь? – спросил Гарри, его голос дрожал, но в нем уже пробивалась нотка гнева, заглушавшая страх. Он попытался дернуться, но веревки лишь туже затянулись. – Хм… Меня очень… – Агата приблизилась вплотную. Гарри почувствовал холод металла на своей коже – нож, приставленный к горлу. Ее глаза сверкнули в полумраке. – …интересует твоя судьба. – Она отстранилась, и нож исчез так же внезапно, как появился. Она развернулась и, не ожидая дальнейших вопросов, вернулась к своему костру, оставив Гарри наедине с его страхами и жуткой неизвестностью. Она уселась на корточки у огня, и ее спина показалась Гарри напряженной, как у загнанного зверя, готовящегося к прыжку. – В ту ночь, – начала она, ее голос снова стал громче, наполняясь странной, жуткой силой, – ты обрел такую силу, которая не снилась самому Тому-Кого-Нельзя-Называть! Ты стал избранным, Гарри Поттер! Ты – носитель древней, первозданной магии! Мне нужна такая же сила! Я хочу властвовать! Я хочу, чтобы магия вновь заняла свое законное место – на вершине всего! Гарри смотрел на нее, пытаясь понять, что происходит. Его сердце бешено колотилось. – Стой, – выдохнул он. – Ты же… Ты же получается, Арину убила? Это была ты? Агата медленно повернула голову. На ее лице расплылась кривая, торжествующая улыбка. – Оо, так ты смышленый, Поттер, – прошипела она, и в ее глазах заплясали темные огоньки. – Да, моя заслуга. Я не убила ее, я принесла ее в жертву. Ну точнее не я, а мой дубль..* Понимаешь? Для того, чтобы моя просьба была услышана, чтобы боги откликнулись, мне нужна была жертва. Великая жертва. Я обращусь к Чернобогу, самому темному из богов, и он даст мне силу. Силу, которая позволит мне перестроить этот мир! – Ты… ты чудовище! – выкрикнул Гарри, чувствуя, как к горлу подступает комок. – Ты просто лицемерка! Ты убила невинного человека ради своей власти! – И что? – Агата пожала плечами, словно это была самая обычная вещь на свете. – Ты всегда спасал других, Поттер. Ты мчался на помощь всем, кого мог. Но кто спасет тебя сейчас? Кто придет к тебе на помощь, когда ты будешь здесь, один, в этой глуши, один на один с тьмой? В этот момент вокруг них снова воцарилась абсолютная тишина. Даже ветер, казалось, замер. Агата вновь повернулась к костру. Она опустилась на колени, ее тело выгнулось в странном, почти неестественном положении. И тогда она начала читать. Ее голос, низкий и вибрирующий, казалось, исходил из самой земли, резонируя с темнотой вокруг – Покажися Темнооче во ночи-мороке, Поступися Темнооче по долу-дороге, Породися мраколице зернием железным, Порубися мраколице каменем отвесным, Проторися хмаровиде бурею пологой, Проломися хмаровиде сквозь колючи логи, Погряди же зло даруе в нонешнею ночу, Погляди же зло даруе зраком сея порчу, Поволочь же болесилый змиемо во недрех, Поворочь же болесилый сводами во небех, Поведися Чернобоже по наши надежды, Порядися Чернобоже во черны одежды, Окрутися Чернобоже во тайны личины, Оградися Чернобоже в железны тычины, Опрядися Чернобоже могутой возвеликой, В ночи величайся Чернобоже Тысячеликий! Вий! С каждым произнесенным словом, с каждым выдохом Агаты, воздух вокруг становился все тяжелее. Краски неба, и так темные, начали сгущаться, сливаясь в единое черное полотно, в котором, казалось, не было ни единого просвета. Гарри чувствовал, как холод пробирает его до костей, даже несмотря на жар костра. Он снова попытался вырваться, напрягая все силы, но веревки, казалось, вросли в его плоть, не оставляя ни малейшего шанса. И тогда, из самого сердца этой сгустившейся тьмы, раздался громкий, низкий голос. Он был настолько глубоким, что, казалось, проникал сквозь тело, вызывая вибрацию во всех костях. – Что тебе надо, дитя мое? – пророкотал голос, наполняя лес первобытным страхом. Гарри замер, его сердце остановилось от ужаса. Это был не человеческий голос. Это был голос чего-то древнего, могущественного, чего-то, что обитало в самых темных глубинах мироздания. – О великий Чернобог! – Агата, казалось, была в экстазе. Ее тело дрожало, глаза были закрыты, а голос звучал так, словно она говорила не с кем-то, а с самой сутью тьмы. – Этому мальчишке дарована такая сила, такая мощь, которая ведома лишь одному человеку за всю историю! Эта сила пробудилась в нем! Я до безумия хочу обладать такой же силой и могуществом! Я клянусь, что когда ты поможешь мне, магия вновь станет главной! Люди будут бояться нас! Помоги мне, Чернобог! Я твоя верная слуга! Ответа на ее просьбу не последовало. Но Гарри почувствовал, как что-то меняется. Внутри него, в самой его груди, начало происходить что-то странное. Он видел, как из его сердца, из самой его сути, вытягивается тонкая, сверкающая струйка света. Она была яркой, и казалось, что она уходит куда-то вверх, к темному небу. Вместе с этой струйкой из него словно вытягивали что-то важное, жизненно необходимое. Перед его глазами начали мелькать картины. Образы. Воспоминания. Вот его мама, ее улыбка, полная любви. Вот его отец. Вот Рон, его верный друг. Вот Гермиона, ее умный взгляд, ее смех. Сириус… Его крестный... Все эти образы проносились перед глазами, как последние мгновения жизни. Нет, так нельзя умирать. Нельзя. Он не мог позволить этому случиться. Нельзя. НЕЛЬЗЯ! Он должен жить. Жить ради них. Жить, чтобы отомстить. Жить, чтобы защитить тех, кого любит. Он должен вырваться. Он должен бороться. Потому что пока есть те, кого любишь, есть ради кого жить. И этот огонь, эта воля к жизни, разгоралась в нем с новой, небывалой силой, затмевая страх и боль. ПРИМЕЧАНИЯ: 1) Дубли (клоны): Это человекоподобные существа, которые внешне абсолютно точно повторяют своего создателя (сотрудника НИИЧАВО) и запрограммированы выполнять за него работу, освобождая время для творчества