Как снег на голову

Бескрайняя полудрёма с вкраплениями в виде не задерживающихся в голове воспоминаний горячей боли, как волна, ласкающая всё тело ободряющим покалыванием, и тех редких, но отчётливых моментов живого рассудка, когда голос извне этой тягучей пелены пытался разбудить, накрыла болезненным забытьем. Как множество маленьких фейерверков, ограниченных четырьмя стенами и потолком, лопались один за другим без свиста и искр — только какофония и непроглядная картинка от беспорядочно смешанного цвета. И тёплые, немного грубые прикосновения чего-то живого, но одновременно прозрачно настойчивого, зазывающего, вытаскивали из этой комнаты туда, куда ноги сами не хотели идти. Телесного образа, который бы имел такие руки, перед глазами не было. Доверять тому, чего нет, не представлялось выгодным с точки зрения логики плавящегося огнём фейерверков мозга. А руки тянулись, с плеч перебирались на грудь, стягивая вместе с одеждой кожу, оголяя всё до последнего мускула, как будто орудуя скальпелем с опытом не меньше, чем у хирурга. С последним куском ушёл весь жар — комната с фейерверками потухла. Вместо этого холодные потоки, как ветер или как колючий снег со льдом, окутали всё тело, тысячей мелких иголок забрались под кожу, сдавили грудь и голову. И непроглядная темнота с толикой неразборчивых звуков, как эхо разлетевшейся стаи птиц, наконец, пропала. Тяжёлое пробуждение свидетельствовало об изнурительной ночи и от того гудящей даже с закрытыми глазами голове. Мозг, озлобившись на глаза, вознамерился вытолкнуть их из орбит. Когда Гарри перевернул гудящую голову с правой стороны налево, его охватила такая дикая боль в висках и глазных яблоках, что ему пришлось приложить немало физических и моральных усилий, чтобы не заплакать. Закусив губу, прижав руки к мокрым щекам, он спрятал лицо в складках подушки. Утреннее солнце нежно ласкало часть кровати, подсвечивая тёмную простынь в яркий коричневый цвет. Из полуоткрытого окна играло лёгкое щебетание птичек и скрип досок от их интенсивной работы по строительству гнезда под кровлей крыши. Ну, а под двумя одеялами едва живой, жалеющий, конечно, об этом, без сил и морального духа лежал Поттер. Прошло не меньше часа после того, как он впервые смог открыть слипшиеся глаза и оценить, что понятия не имеет, где он находится. Но там, где он был, было очень тепло и уютно, поэтому, не ощутив никакой угрозы, продолжил и дальше спать. Только сон больше не приходил, взамен ему очнулась головная боль, усиливавшаяся при любой активности или небольшой мысли. Гарри лежал, подобно кукле, пустой и недышащий. Лишь когда позывы вырвать из себя все нервы, что так беспокоят его, заметно приутихли, он смог аккуратно откинуть одеяло, за ним тут же второе, и осмотреться. Он лежал на большой кровати, застеленной тёмным постельным бельём. На свободной стороне небрежной кучей брошена одежда. Рядом возвышался платяной шкаф со встроенным зеркалом. Гарри постарался игнорировать своё отражение, которое испугает не просто пьяного человека, но и доведёт до трясучки абсолютного трезвенника. Перевёл свой взгляд в другую часть комнаты. Комод и письменный стол из красивого красного дерева. На солнце, добравшемся с кровати до стола, словно налитое яблоко, поблёскивал лакированный слой столешницы. В эту картину идеально вылизанного порядка вписался стул, готовый перевесить сам себя от того, сколько вещей смог уместить. Чёрная гора заканчивалась цветастой рубашкой Поттера. От осознания, что рубашка была там, а хлопковая простынь уж очень приятно ласкает чувствительную кожу, стало не по себе. Гарри заглянул под одеяло и выдохнул от облегчения, что нижнее бельё никуда не делось. Остальная же одежда была неизбежно утеряна. Он снова откинулся на помятую подушку и прикрыл глаза немного трясущимися руками. От холода на кончиках пальцев стало легче, как после часа, проведённого под солнцем, спрятаться в теньке. Приятная ассоциация дала волю помечтать о том, что через пару минут Гарри откроет окно и проветрит эту душную комнату, захватит горстку снега с подоконника и утрётся им, а потом, вдохнув полной грудью, насладится морозной свежестью, утром и запахом цитрусов. Цитрус? Всё нутро встрепенулось от одного упоминания об этом аромате. Гарри, невзирая на боль в голове и, как оказалось, во всём теле, подскочил с постели и осмотрел всё с ещё большим вниманием. Деревянные стены, увешанные редкими картинами и полками, тот же шкаф, ковёр на холодном полу и… запах. Здесь был особый древесно-цитрусовый запах. Гарри уже ощущал его однажды, когда был дома у Снейпа. Чтобы окончательно убедиться в этом далеко идти не пришлось. Он подхватил с кровати те самые вещи, это оказались брюки, рубашка и вязанный серый свитер, и приложил к носу чёрную ткань рубашки. Запах Снейпа. И тот самый запах, который преследовал его всю ночь. Становился то мягче, то острее. Если бы Гарри разбирался в зельях или хотя бы в их составляющих, то сравнил бы его с каким-нибудь горьким растением, по типу полыни или шалфея, но он не пах ни тем, ни другим, а слаще, только не приторно, как сахар или растительный мускус. В районе шеи и подмышек ощущался пот, хотя Поттер никогда не чувствовал его от самого Снейпа. Где он успел так сильно пропотеть? Рубашка была ещё немного влажной, рукава закатаны и, если приложить усилия, из них можно выжать несколько капель воды. Вдруг, устыдившись тому, что он копается в личных вещах своего бывшего профессора уже не с научным интересом, а с неприличным любопытством, он поспешно бросил рубашку. И вышел из спальни. Его спальни. Однако у самого порога левая нога, не углядев перед собой преграду в виде металлического таза, со всего размаху влетела в него мизинцем. Гарри взвизгнул от боли, шарахаясь в сторону. В тазе судорожно заплескалась вода, глухой звон от удара больно кольнул голову. Гарри заглянул внутрь, увидел на дне белую тряпку и с ещё большим недоумением в третий раз осмотрелся. Помимо того, что комната была завалена вещами Снейпа, который куда-то спешно одевался, в ней ещё и стоял этот таз. Для чего? В гостиной никого не было, диван пустовал физически, но не визуально. Полотенца, валяющиеся на полу, журнальный столик, усыпанный таблетками, ещё один тазик с водой и тряпкой. Гарри хотел подойти поближе и ступил босой ногой в лужицу воды, идущую от тазика. Верно, дырявый. Холодная вода ущипнула пальцы, Гарри поёжился и отступил назад, также заметив, что помимо общего бардака в доме царила полная тишина. Стены отсырели от одиночества и холода, сквозившего в них. Печь на кухне ещё была тёплой, но стремительно стыла. Будь Снейп дома, он бы не позволил подобному случиться. О давних признаках нахождения, а также давнего ухода Снейпа говорила и недопитая чашка кофе. Осадка на стенках ещё не осталось, выходит, он ушёл утром, если не позже. Гарри тут же посмотрел на часы и удивился. Время давно перекатило за полдень, а солнышко за окном так тепло пригревало спальную комнату, что он подумал, будто проснулся не позднее восьми, а встал уж точно к девяти-десяти. Маленькая стрелка с насмешкой показала два часа, тик-такая на Гарри с осуждением за его очень позднее пробуждение. На плите стояла большая чугунная сковорода, накрытая металлической крышкой. Он поднял её, и в нос ударил уже остывший, но румяный запах жареного картофеля со специями и чесноком. Желудок радостно совершил кульбит и громко, почти в приказном порядке зарычал. — Надо же, — только и произнёс Поттер, опуская крышку на место. Его не отпускало беспокойство по поводу того, что он вновь находился в доме Снейпа, но в этот раз один. Машины, как он полагал, в гараже тоже не было, а следы локаторов шин или подошв обуви замело снегом. Пока Гарри искал его, одевшись в одежду Снейпа, потому что свои джинсы так и не нашёл, заметил во дворе очередную особенность. Там, где стояла клумба с цветами, ставшая уже аккуратным сугробом, он обнаружил след в снегу. Как если бы кого-то довольно увесистого и большого опустили в этот сугроб и — Гарри заметил ещё следы от рук, которые, по всей видимости, собирали горсти снега — этого человека… закапывали? В голове рождались неясные мысли вперемешку со смутными воспоминаниями. Холод, боль, голос и резкие прикосновения. Всё это не сон. Солнце скрылось за увесистой тучей, подул колючий ветер. Гарри плотнее закутался в куртку Снейпа, взятую из гаража, и поспешил в дом. Приготовленный Северусом завтрак, для него же поздний обед, давно остыл, но Поттер со зверским аппетитом опустошил добрую половину. Также он обнаружил в холодильнике молоко и, решив, что если Снейп не возражает, а тот приготовил ему завтрак (!), он немного воспользуется его гостеприимством. Пока тарелка поспешно пустела, Гарри думал о случившемся за последние сутки. Единственным непоколебимым островком воспоминаний в его памяти оставалась библиотека. Всё остальное Гарри помнил также ясно: как они добирались до Макдоналдса, как ели, но уже тогда всё его ощущение происходящего пускало сомнения. Сразу после той выкуренной сигареты у библиотеки Гарри ощутил ярую потребность в успокоительном, но смело заверил себя, что справляется и без него. Ссор со Снейпом на остаток дня не предвиделось, потому то, что произошло затем в туалете, выходило за рамки не только понимания Снейпа, но и Поттера. Лично вспоминая о том, что говорил он, что отвечал Снейп, Гарри отметил определённую черту не только в своём агрессивном поведении, но и в острых нападках Снейпа. Ведь именно тогда в Макдоналдсе он первый начал цепляться к Поттеру. Да, это нисколько не удивляло, ведь это Снейп! Но прекрасно понимая всю сложность контроля эмоций, какую переживал Поттер, он предпочитал выводить его всякий удобный раз. Не проходило ни дня, чтобы грудь не разрывалась от злости или, что хуже, кислой обиды за такое отношение к себе. Имеет ли оно какие-то ростки из прошлого, Гарри не знал, или был тогда слишком туп и наивен, чтобы заметить что-то, что впоследствии бы помогло понять — Снейп ненавидит его по каким-то скрытым причинам, мнимо помогая, тем самым губит его только больше, возможно даже, намеренно. С того момента, как он приехал сюда, магия не раз давала о себе знать. Особенно ситуация ухудшалась, когда Снейп находился рядом. Гарри, как антенна, передающая сигнал, перелавливал потоки, идущие от Снейпа, и реагировал острыми помехами. Но его тянуло к нему. Тянуло, как мощный магнит притягивает всякую металлическую мелочь, и Гарри ничего не мог с этим поделать. Мало того, он догадывался о причинах столь странного поведения. Активные думы довели до очередной головной боли тупого характера. Вспомнив, что на журнальном столике были какие-то магловские таблетки, Гарри спешно убрал за собой и поспешил в гостиную. К своему стыду он поздно понял, что не может определить, для чего эти таблетки. Английская расшифровка названий не давала хотя бы приблизительной информации о том, можно ли это вообще пить. Инструкция унизила его окончательно тем, что была только для русских. Гарри возмутился от того, как неосмотрительно поступили производители таблеток, забыв учесть об иностранных лицах. Наконец, нашлась только одна коробка со знакомым названием — Парацетомол, но была пуста. Гарри взглянул на несколько пластинок, истерзанных и надломленных. Тот, кто так яростно вскрывал одну таблетку за другой, торопился. На столе ещё несколько таблеток, которые Поттер уж не стал трогать. Сие место больше походило на маленькую лабораторию наркозависимого, у которого закончилось всё, что только можно, кроме аптечки в шкафу. Под столом лежала ступа с резко пахнущим белым порошком. По спине прошёлся холодный пот, волоски встали дыбом — в промежутке между яркими вспышками того, что Гарри решил называть ночным бредом, этот запах отчётливо прорезался в нейронах мозга. Снейп поил его этой штукой! На вкусовых сосочках языка отчётливо отразился этот горький вкус, усилилось слюноотделение, как от сильной тошноты. Ступа упала из его рук, рассыпав содержимое на пол, Гарри отсел на диван и отдышался. То, что произошло с ним ночью, не могло быть просто бредом. Туалет стал отправной точкой, откуда начинались мысленные расследования, и заканчивался туннелем без выхода, где таились всякие догадки и доводы. Всё то, что Гарри увидел и вспомнил, наоборот путало, с силой давило на скрипучие извилины. На руке зиял синяк от укуса человека, Снейп его им наградил перед тем, как Поттер окончательно потерял контроль над телом. Больше ничего. Тошнота усилилась, и Гарри поспешил расстегнуть рубашку Снейпа, ту самую, что он взял с кровати, похлопал полами по влажной груди. В результате перевозбуждения у него мог случиться сильный припадок, коих раньше никогда не было. В свою очередь Снейп стал свидетелем этого. Они ссорились в туалете, Гарри пытался вспомнить, что ощущал в тот момент, чтобы определить, заключена ли причина его обморока и забытья в том, что сидит внутри. Напрягая всё, что только можно напрячь в голове, он пришёл к выводу — ничего не помнит, кроме всепоглощающей злости и желания убить Снейпа голыми руками. Такой животной ненависти он не испытывал никогда, ни на одного из Пожирателей, ни на самого Воландеморта и даже ни на себя за то, что не умер и вынужден мучиться сам и мучить других своим бесполезным существованием куском тела с опасной силой внутри. Он не причинил ему никакого вреда? А если Снейп сбежал, чувствуя опасность от нахождения с Поттером? Потому раскиданы все его вещи. Нет, не сходится. В данном случае, Поттер бы не лежал так по-хозяйски на его кровати. — Вернётся — и я всё спрошу. Ещё и извиняться придётся за то, чего я не помню, — Гарри фыркнул, вставая с дивана. Раз он остался тут в полном своём распоряжении, то решил заняться небольшой уборкой. Поможет отвлечься от назойливых мыслей, побуждающих голову побаливать каждый раз, когда он заходил в тупик. Наступил вечер, Гарри понял это только по тому, как адски захотел покурить. Куртка его пропала вместе с джинсами, а значит, за ними исчезли и сигареты. Он в глухой деревне, где из ближайших соседей только лес и, может быть, дикие звери. Снейп же, будь он проклят, не завёл привычки курить. Во время уборки его драгоценные вещи не нашлись, ровно также не нашлось успокоение от того, что оставаться одному в доме, когда за окном не видно ни черта, кроме вновь начавшейся метели, стало неожиданно страшно. Весь дом, словно озверев, завыл и затрясся: скрипели половицы там, где Гарри даже не ходил, с потолка доносилось шуршание и скрежет, а в окна то раз, то два стучали мелкие веточки деревьев, да так интенсивно, как стучал бы непрошенный гость. Дрожь пробирала сразу от двух мыслей: Гарри был последним живым существом в этой деревне и… он был тут не один, далеко не один. Всеми фибрами ощущая сковывающий холод, он поспешил найти способ согреться. Свитер Снейпа, найденный в шкафу, был очень мягким, а шерстяные носки просто чудо, но этого было мало. Гарри прошёл на кухню в поисках дров и спичек. Целая упаковка лежала в ящике рядом со всяким барахлом из прищепок, крышечек и странных ржавых деталей, а дров в самой печи не оказалось. Как он помнил, во дворе есть поленница. На улице безжалостно поприветствовал завывающий ветер, колыхая вставшие от холода волосы. Накинутый на голову капюшон то и дело слетал, руки стыли от секундного нахождения за пределами карманов. Гарри, уже не думая о том, как ему холодно, побежал скорее к поленнице за дровами. Раз полено, два, три, ещё больше и больше, сколько можно унести, чтобы не возвращаться, если вдруг не хватит дров. Руки нагрузились до такой степени, что стало тяжело нести. Гарри поднял подбородок и поспешил к дому. Пока он шёл, нет, летел, раскидывая снег, сзади с оглушительной громкостью скрипнула дверь и, не жалея сил, хлопнула по забору. Гарри пришибло к месту, как если бы эта самая дверь ударила бы его. Руки затряслись вместе с охапкой дров. Может, это вернулся Снейп? Тихо, так, что и машину не слышно… Аккуратно, как если бы позади него стоял разъярённый зверь, Гарри повернулся, вглядываясь в темноту. Где был высокий деревянный забор, покосившийся от большой кучи снега за ним, открылась дверь. Раньше он её не замечал, но там, где стоял мангал, чуть левее был проход куда-то дальше двора. Открылась от ветра. Осознание, что бояться нечего, притупило горячий страх внутри. Дверь ещё раз хлопнула от сильного порыва, и Гарри решил её закрыть. Мало ли что или кто, а Гарри в это не верил, могло залезть через открытую дверь, хуже же было то, что она будет хлопать так весь вечер и ночь, пока в конце не отвалится. Потом ещё и от Снейпа влетит в случае чего. Прямо с дровами он прошёл к ней и не удержался от любопытства заглянуть, что же там. Это оказался небольшой участок с закрытым зданием, похожим на какой-то сарай, где обычно хранили старые вещи и инструменты, несколькими голыми деревьями и непроглядными дорожками между большими сугробами. Огород, как принято у русских, или у любого добропорядочного дачника. Гарри позабавила мысленная картина того, как Снейп летом, под знойным солнце в безоблачную погоду, натянув на голову косынку и в шортах, но главное, в кофте, закрывавшей плечи, пропалывает грядки, сажает овощи и поливает цветы. По истине, очень красочно. В голове зародилась идея навестить его летом, лишь бы воочию увидеть это и, быть может, поучаствовать. Снейп бы допустил его до своих грядок, как и допустил бы Поттера погостить немного у себя? В голову, как удар электрического тока, пришло осознание, что как только всё это закончится, а не важно, чем оно в итоге закончится, Гарри больше никогда не увидит Снейпа. Колючий снег, поднявшись с сугроба возле него, хлынул в лицо, царапнул по глазницам. Шикнув от неприятного ощущения и холода, Гарри повёл головой. На белом снегу, подсвеченном слабой луной, промелькнуло что-то тёмное и скрылось за кустом. Взгляд застыл на месте, после сфокусировался на большой бочке, которая находилась в самом конце участка. За ней боязливо выглядывал из снега низенький забор с кривыми досками. Гарри подумал, что неопознанным объектом, показавшимся между досок, послужила его прядь волос перед глазами, создав иллюзию, что вдали кто-то есть. И только это его успокоило, как вдруг раздался неистовый звериный вой, эхом раскинувшийся по всей деревне. Поленья полетели под ноги, в сугроб, на нечищеную дорожку. Гарри наклонился поднять их, судорожно хватал одно, другое. Застывшие руки сдирались в кровь об кору, но хватали с такой силой и скоростью, что Гарри и не понял, как улетел из огорода, с громким хлопком захлопнув дверь не только во дворе, но и две двери в доме. Прошло несколько беспокойных часов. Что-то с неистовой силой ворвалось в сени. Гарри, успокоившись после минутной слабости во дворе, пил чай на кухне, и запоздало понял, что, закрывая двери, он не подумал о засове, вернее, об его наличии и основной функции. Пока его руки, исцарапанные и все в занозах трясли кружку, не в силах поднести ко рту для глотка, это что-то продолжало активно расхаживать по сеням. Причём, вполне осознанно. А после недолгого затишья с мерзким мозгодробительным скрипом открылась вторая дверь. Половица возле порога прогнулась, но не завыла. Гарри вслушался в то, что происходит в коридоре, вдавив голову в шею, а себя самого — в спинку стула. Осязаемое на ушах дыхание, тяжёлое и тягучее, стало ясным почти одновременно с необычным явлением, от которого Поттер, признаться, совсем уже отвык за этот день — на пороге кухни встал Снейп. Во всей своей мрачной красе, подсвечиваемый игривым огоньком из печи, он казался совсем другим. Резкие, немного пугающие черты лица контрастировали своей бледностью с красными от мороза щеками, на которые прилипли влажные волосы. Тонкие губы совсем не видно, с подбородка стекала капелька. Снейп спешно утёр лицо рукавом и поспешно прошёл к печи. Сев на корточки, он протянул руки, трясущиеся и красные. Со своего первоклассного места Гарри не переставал глазеть на это седьмое чудо света. Начиная с того, что Снейп был непривычно одет в какие-то синие джинсы и тонкую кофту, и заканчивая тем, что, как он вошёл, не произнёс ни единого слова. Из-за последнего уже можно начинать паниковать, действительно ли это Снейп или, как любят русские рассказывать байки, какая-нибудь нечисть, решившая втереться в твоё доверие. Всё нутро сжалось колючим ужасом, когда Гарри, сам не понимая зачем, протянул Снейпу горячую чашку, а тот, резко повернув голову в его сторону, вперил в него холодный взгляд. Эти глаза — не глаза человека. — Северус, — разлепив пересохшие губы, тихо произнёс Гарри. Снейп ничего не сказал и только схватил кружку, Гарри ахнул от того, какими ледяными были его руки. Он за раз выпил всё, поставил на пол и сам сел, откинувшись на горячие кирпичи. Одну ногу вытянул, вторую согнул в колене. Приподняв штанину, с облегчением стал растирать покрасневшую лодыжку. Хотелось что-то спросить. Даже не что-то, а задать конкретный вопрос этому человеку, в одно время облегчившего все его мучительные тяготы одиночества, и в другое — усложнив все мысленные домыслы резким появлением. Лицо Северуса отвечало на все незаданные вопросы — что бы Поттер не спросил, он ему не ответит, а что хуже — снова пропадёт, куда, зачем и как, Гарри не волновало. — Я застрял, — не иначе, как читая его мысли, сам сказал Снейп, и его голос, такой незнако спокойный пропал в тёмных стенах кухни. — В каком смысле? — Гарри подтянул на стул ноги. — Машина, — он говорил с такой болью и сожалением, что Гарри понял его даже без продолжения, однако Снейп был расположен продолжать, — горечь давила на него, — Прошлой ночью опять всё замело. Я выбирался другой дорогой, через мост, потому что она выходила ближе всего к шоссе, однако тогда приходится дольше ехать до города. Назад поехал также. И встрял. — Машина… эээ, там? Снейп только качнул головой. — Вы шли пешком? — Шёл? — на бледных губах вылезла дрожащая усмешка, — Да я полз, Поттер. В прямом, мать его смысле, проползал через эти блядские сугробы. Гарри прикусил язык от досады даже не за грубый тон Снейпа, а за тупость своего вопроса. По изнурённому виду Снейпа не скажешь, что он только что выбрался из тёплого салона. Да и к тому же Поттер не слышал, как машина подъезжала к дому. Тогда бы он так не испугался, ведь последние часы только и ждал, когда за окном заурчит двигатель и засветят фары. — Садитесь за стол, я налью вам чаю и достану что-нибудь поесть… — Гарри резво спрыгнул со своего нагретого места. — Нет, — тот поспешил подняться, опёршись об печь, и посмотрел на Поттера уже другим взглядом, таким, что Гарри увидел в нём отражение себя, напуганного во дворе, — Принеси выпить из гостиной. — Алкоголь? — Да. За прозрачными дверцами шкафа стоит бутылка. Сразу увидишь. Он не стал перечить. Даже позабыл о том, что ранее боялся лезть в тёмную гостиную. Не включая свет, нашёл нужную бутылку с тёмной жидкостью, захватил на лету также два стакана и поспешил обратно. Снейп уже стоял около кухонного гарнитура, с удивительной точностью для мёрзлых пальцев ломая плитку тёмного шоколада на множество кусочков. Стеклянная миска с этой горкой оказалась рядом с двумя стаканами, между Поттером и Снейпом. Не выжидая ни минуты, Снейп разлил алкоголь и сразу опустошил свой стакан, бросив следом кусочек шоколада. С интересом Гарри проследил за его реакцией. На лице не проскользнуло ничего, что бы говорило о терпкости напитка. Тогда он, следуя примеру Снейпа вплоть до кусочка шоколада, сделал то же самое, и поперхнулся от тягучей смолы в горле. — Домашняя настойка, — объяснил ему Северус. — Они все такие? — Гарри прикрыл рот рукой, глотая остатки шоколада. — Нет, Только те, что из рябины. То, что начинало приятно разогревать нутро, стянулось в желудке тугим узлом. — Разве рябина съедобна? Северус посмеялся, глотая уже вторую порцию алкоголя. Как заворожённый, Гарри не мог отвести от него взгляда — с такой лёгкостью он пил эту настойку. — Очень даже, — теперь-то он чувствовал себя гораздо лучше, разлил по ещё одной порции каждому и протянул Поттеру его стакан, — Она горькая, но это не умоляет насыщенности вкуса. Закусывай большим количеством шоколада, если так тяжело идёт. Рука сама потянулась за предложенным стаканом. Когда терпкая жидкость обволакивала рот, горло, а затем желудок, Гарри охватило такое странное чувство успокоения рядом со Снейпом, что в голове родилась глупая идея. Он вспомнил, как хотел осуществить её ещё на Площади Гриммо. В тот вечер они впервые выпивали вместе, а на следующее утро собрались на слушание по делу Снейпа. И после, после Поттер не удосужился чести от Снейпа хотя поговорить с ним. Вот именно тогда между ними выросла баррикада. Сколько Поттер не бился об неё голой — без толку. — Вы когда-нибудь играли в игры с алкоголем? Стакан Снейпа так и остался без должного внимания. Он глухо ударился дном об стол, опрокинув несколько капель на руку. — Что? — уточнил Северус. — Существует одна игра. Игрок номер один задаёт вопрос игроку номер два, а тот решает, будет он на него отвечать или нет, после чего делает следующее: в случае ответа на вопрос, собственно, даёт его, а вот в случае отказа обязуется выпить порцию алкоголя, — Гарри лениво покрутил свой стакан, наблюдая, как тёмная жидкость бьётся об стеклянные стенки. — Отвечающий всегда будет в плюсе, выбирая отказ от ответа на вопрос, — как в подтверждении своих слов, он глухо опрокинул в себя ещё немного настойки. Гарри посмотрел на него, цепляясь взглядом за чуть порозовевшее лицо и губы, и улыбнулся. — Но ведь смысл игры в том, чтобы остаться как можно дольше трезвым. В пьяном состоянии люди могут раскрыть и не только те секреты, в которых заинтересована другая сторона. Треск дров, лёгкое завывание за окном, тиканье часов в гостиной. Мирная обстановка приятно обволакивала со всех сторон. И даже холодный, всё ещё непонятный взгляд Снейпа ни сколько не пугал. — Ты добиваешься от меня секретов, — констатировал он, Поттер промолчал, — Что ж… Я ужасно устал за сегодня, Поттер, поэтому… — он сделал паузу, следуя взглядом за тем, как Гарри отпивал из своего стакана и откусывал дольку шоколада, — поэтому я бы посмотрел на твои старания. Гордый за неожиданно проявленную смелость, Гарри сам разлил им ещё по стакану. Но когда Снейп потянулся за своим, он перехватил его и поставил оба возле себя. — Определяем, кто будет первым, мистер Снейп, — словно потирающая передние лапы муха, заговорщическим тоном продолжил, — Предлагаю вам сделать первый ход, чтобы, так сказать, войти во вкус. — Мы не определили рамки игры, — предупредил Снейп. — Это необходимо? Небольшая тишина. — Не думаю, — наконец, кивнул он, убрав передние чёрные пряди за уши, — Какого чёрта, Поттер, в сенях валяется моя куртка, а ботинки находятся в разных концах комнаты? Гарри не сдержался и прыснул смехом от этого, казалось бы, очень детского вопроса. Снейп определённо шутит! Иначе Гарри не находил объяснение тому, что вместо жестоких оскорбительных вопросов он задал такую глупость. Собравшись с мыслями, вдохнув, он дал вполне серьёзный ответ. — Было очень холодно, я шёл с дровами и торопился. — Поттер, — его глаза опять опасно блеснули, — Я не уверен, что в правилах игры не прописан пункт о ложной информации. Теперь по нему и не скажешь, что игра его забавляет. Гарри почесал затылок, думая, что будет, если он скажет правду. Снейп же на смех его поднимет. Вроде взрослый, а испугался воя дворовой собаки. — Когда я ходил за дровами, кажется, увидел за пределами огорода чью-то собаку, которая напугала меня воем. Знаете, я не привык оставаться без какой-либо коммуникации в полной глуши, да ещё и не имея возможности должным образом воспользоваться своей магией. Мало ли, во что это вылезет. Гарри заискивающе посмотрел тому в лицо. Прежде, чем поступил ответ, Снейп втянул носом прогретый воздух. — Собака? У моих соседей нет собак. Липкий пот выступил под кофтой. — Значит, дворняга какая-то, — отмахнулся Гарри, — Вылезла луна, вот и завыла. Не знаю, на что там собаки выть могут. Северус решил промолчать и забрал один стакан себе, уравнивая их обоих в правах. — Твоя очередь, — сказал он и откинулся на спинку стула. Долго думать не пришлось. — Где вы пропадали весь день? — Если ты хотел знать это, не обязательно было устраивать эту игру, — Северус уже было потянулся за своим стаканом. Его прервал дикий и разочарованный взгляд Поттера. Рука так и застыла на полпути, — Много где. — Утаивание информации расценивается в той же мере, что и ложь. — Утром на работе, затем твой отель, библиотека, бабушка. — Стоп, что? — Гарри поднял на него большие глаза, — Что вы делали в моём отеле и какая ещё бабушка? — Один вопрос, Поттер. К тому же сейчас задаю я, — он немного подумал, и то только только для вида, — Как ты себя чувствуешь? — Снейп, вы не так поняли правила игры… — Я интерпретировал их верно, — осадил его Северус, — Никаких рамок. Или забыл? Гарри помотал головой, опуская глаза к истерзанным рукам. Пока он придумывал, как лучше всего ответить на вопрос Снейпа, одна особо противная заноза вылезла из пальца. Гарри вытащил её передними зубами и с облегчением посмотрел на саднящую ранку. — Не скажу, что прекрасно, но терпимо. Утром адски болела голова, тошнило. К вечеру прошло. Ответ вполне удовлетворил его. Не дожидаясь знака продолжать, Гарри тут же повторил об отеле. — Ты говорил, что брал с собой книги. Времени выжидать, пока ты проспишься, у меня не было, и я сам проверил всё. Говоря откровенно, — Северус облизнул нижнюю губу, — Очень плохо, Поттер. Ужасно плохо. В твоём расположении целая родовая библиотека Блэков, а ты взял ненужный хлам. Разминка продолжалась до тех пор, пока бутылка с настойкой не опустела ровно наполовину. — Думаю, мы оба вошли во вкус, верно? — Снейп плавно подхватил бутылку — и вот его алкоголь снова был в скором доступе, — С такими детскими вопросами просидим до утра, а у меня ещё планы поспать перед работой. — Не могу не согласиться, — немного развязно ответил Гарри и качнул головой, ему отчего ужасно захотелось спать. — Тогда, Поттер, — Северус подтянулся ближе к столу, — Ты знаешь ответ на этот вопрос наизусть, потому как не раз репетировал его именно для меня, однако я никогда не задавал его. Так вот. Ты хоть раз жалел, что вытащил тогда меня из Визжащей хижины? Всё тепло от горящей печи и приятно бурлящей в жилах крови свернулось в маленькой комочек, самоуничтожилось и забрало с собой кислород, свет и звук. На короткий миг, показавшийся целой вечностью, Гарри вновь окунулся в этот омут необузданных воспоминаний о Визжащей хижины и дикой змеи, приходящей во снах со звенящим металлическим запахом крови. Возле его ног, кольцуя, окутывая и сдавливая уже обосновалась она или он, или всё же оно, угрожающе лаская. Стрекотание тонкого язычка, как дребезжание натянутой тетивы, прозвучало у самого уха. — Поттер, — Северус коснулся его плеча, и Гарри очнулся, как ото сна, — Всё в порядке? — его глаза бегали по бледному лицу парня. Не думая, не предполагая, не отвечая, он схватил стакан и не закусывая выпил всё. Шумно поставил на место и посмотрел на Снейпа. Один — один. — А с какой целью всё же вы помогаете мне? — Гарри подтолкнул стакан ближе к нему, молча насмехаясь над тем, с какой трусостью он сделает шаг назад. Безусловно, игра обречена быть законченной двумя пьяными ничего не узнавшими друг от друга людьми. Однако вопреки ожиданием Поттера он даже не посмотрел ниже уровня его глаз. — Посмертный долг твоей матери, — глухо произнёс Северус, — И мне немного… — он приоткрыл рот, но произнести с первого раза не сумел, — Жаль тебя. Гарри не знал, что Снейп бывает искренним, и та искренность, что не сквозила насмешкой или злобой, не подходило ни тому, ни другому — в целом, чужда их странным взаимоотношениям. Поэтому сказанное осталось без понимания, как отговорка или неудавшаяся шутка, не смешная ни для автора, ни для собеседника. — А по тебе не скажешь, что ты знаком с моральными обязательствами, — спустя пару минут прорезался голос Поттера, — Что тогда я бегал за тобой, что сейчас. Такова твоя честь долга? — язык то и дело начинал запутываться, не поспевая за ещё трезвой головой. — Тогда я скажу следующее, — его голос опустился до интимного шёпота, щекоча кончики ушей, — Почему я позволяю тебе каждый раз догонять меня? Думать не пришлось, Снейп сам ранее дал ответ. — Тебе жалко меня, — только повторил Гарри. Перед глазами вспыхнули совсем позабытые воспоминания, не его. Гарри, как один раз посмотрел их, больше не позволял себе погружаться в них ещё раз, даже мысленно. Свежий рубец в голове служил информационным носителем того, чем Снейп поделился с ним в той хижине. И чужие слова против воли сами произнесли: «…растили его как свинью для убоя…» А другой, до скрипа в зубах спокойный голос отвечал: «Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику?» — Или ты привязался ко мне? — говорил не он, а тот, кто в воспоминаниях Снейпа резал и без того растерзанную душу ледяным тоном полного умиротворения и понимания, что такие людские проблемы, как чувства привязанности и любви не так страшны, как кажутся. — Ты скорее заноза в заднице, чем привязанность. Правила игры никуда не делись, они соблюдались с безукоризненной точностью. Снейп протянул руку за стаканом и щедро отпил. Гарри уставился на него с непониманием. — Я уклонился от ответа, — пояснил он и долил недостаток, — Мои дальнейшие вопросы бессмысленны. Ты выпьешь бутылку быстрее, чем я услышу хоть слово от тебя. Гарри склонил немного звенящую голову. — А если я скажу то же самое и о тебе? — Тебе есть, что спрашивать, так как ты не столь наблюдателен, как я. И менее догадлив. — То есть, я не замечаю того, что плавает на поверхности? — будь у него оперение, то Гарри бы встрепенулся, встав в позу, высоко поднял бы хвост — Не замечал, — поправил его Снейп, — Тебя интересует прошлое. — Как и тебя. — Тоже верно. — Спроси. Северус молчал, гипнотизируя стекло бутылки. В изгибах горлышка отражалось его искажённое бледное лицо, смазанное, как в попытке утаить человеческую особенность выражать эмоции. — Спроси, Снейп, — настаивал Гарри, — Мы делаем это не только ради того, чтобы узнать ответы, но ещё и услышать вопросы. К тому же я хочу ответить. — Я был мёртв, Поттер, — Снейп аккуратно подтолкнул стакан поближе к парню, — Тогда. Я это знаю, я это чувствовал не как сон или обморок. Но через какое-то мгновение я снова открыл глаза и увидел… кого? Тебя. Может быть, ты хочешь сейчас дать мне ответ, как ты это сделал? — Не думаю, что ты действительно хочешь услышать это, — чистосердечно признался Гарри, — Иначе ты возненавидишь меня, даже если я скажу, что другого выхода у меня не было. — Я весь во внимании, — Снейп напряг позвонки, словно готовый к резкому прыжку в случае опасности, но вместо этого направил на Поттера всю свою собранность. Сейчас, если Поттер не утаит от него не единой детали, наступит решающий момент. — Во время скитаний по лесам и заброшенным домам, когда Воландеморт правил Англией, мы только и занимались, как поиском крестражей. Я знал о них всё, не меньше самого Воландеморта или Дамблдора. Они преследовали меня во снах бестелесными существами, как сейчас меня преследует эта змея. Я долго, достаточно долго, раздумывал над тем, на какие жертвы готов пойти человек, чтобы расколоть свою душу на части и запереть её, зарыть и затем всю оставшуюся жалкую жизнь трястись над тем, чтобы её никто не нашёл. Страх смерти. Нежелание потерять нажитое из-за короткого промежутка, отданного человеку на жизнь. Или отчаяние? В критической ситуации, когда мозг не поспевает за действиями, разве есть место долгим размышлением о моральных принципах? Помимо всего прочего существуют и не менее интересные обряды, продлевающие человеку жизнь. Авторы тех заклинаний поплатились за произведённое ими открытие, зачастую конец каждого из ритуалов весьма печален — смерть в случае малейшей погрешности. Но у меня получилось. — Ты провёл надо мной ритуал? — Нет. Над собой, — Гарри неприятно улыбнулся, закусив щёки, затем опустил голову, потрепал себя по волосам, как бы сбрасывая лишние мысли, и вновь посмотрел на Снейпа сквозь мутные очки, — У меня есть догадка, что я создал вещь, похожую на крестраж Воландеморта. В тебе. Для создания сего артефакта в живом объекте необходимо его умертвить. Когда я вернулся к тебе, ты ещё был жив, едва жив. Я боялся, нет, я знал, что ты умрёшь. Поэтому сделал это. — Магия на крови? — изумился Снейп. Гарри потянул рукав свитера, обнажая старый едва различимый шрам на запястье. — Я даже не думал, что сработает. Ведь в тебе был яд, — он снова опустил руку, пряча взгляд в бликах огня на стекле. — Пожалуй, мир схлопнется, когда ты однажды решишь подумать, — мрачно заметил Снейп и поднялся со своего места. Гарри увидел, как он прошёл к кухонному гарнитуру, потом назад, без цели и намерений. — Северус, — он боялся смотреть ему в глаза, но тем не менее смотрел, — Представь себя на моём месте! Ты осознаёшь, что человек, которого ты боялся и презирал многие годы, а в последнее время стал тебе совсем ненавистен, оказывается совсем не тем, кем пытался быть, — Гарри отчаянно пытался найти в нём отклик сочувствия, — Я не мог допустить тебе просто взять и умереть жалким Пожирателем смерти, которого так и будут до конца времён… — Поттер, я же предупредил — не начинай думать, это плохо скажется на вселенной. Да и с закрытым ртом ты кажешься умнее, — он глухо переступил через порог кухни и исчез в гостиной. Сколько прошло времени, пока Северус отсутствовал, Гарри не стал определять. Он успел выпить два стакана, от горячи не напитка, а раскрывшейся тайны, глотая слюну. Жгучая вина за то, что он довёл Снейпа, не отпускала даже в слабой полудрёме, в которую он впал, подперев голову рукой. И вдруг что-то тонкое с хрустом щёлкнуло у самого уха. Гарри ошарашенно обернулся и увидел того же Снейпа, взволнованного, со сломанным надвое продолговатым предметом в руках. В полумраке кухни плохо проглядывались очертания предмета. Снейп кинул его на стол прямо перед носом и грубым тоном, на какой только был способен, произнёс. — Спасибо тебе, Гарри, за то, что спас меня, и обрёк на существование твоим вечным хранителем жизни. Для меня это, как никогда, очень ценно. И не сомневаюсь, ты придерживался самых лучших намерений, утаивая это от меня. Гарри не понял его слов. И посмотрел вниз. Чёрная палочка профессора Снейпа, сломанная в самой сердцевине, как бесполезный кусок дерева, печально раскинулась на столе. К горлу подступил приступ тошноты.

***

Тяжёлый плед лип к спине и рукам, путался в ногах и стягивал шею. Шерстяная ткань цеплялась за одежду, сковывая всякое движение. Пот залил лицо, а волосы, достающие до глаз, решёткой перекрыли их, на губах застыла немая просьба. Тяжёлый хрип, как хруст старого дерева, выбрался из небольшой щели пледа. В ту же минута с благословением всевышнего губы смягчились, а рот наполнился водой. Глоток, за ним ещё один, пока стакан не опустел до самого дна. Только после этого удалось стянуть с шеи плед, скинуть мокрые волосы и слабо посмотреть наверх. Высокая фигура в чёрном, прячущая лицо за стаканов, что ещё был возле Поттера, встала перед ним гипсовым извоянием. Гарри раскрыл широко рот, но вопрос так и не слетел с обкусанных губ. Вместо этого два длинных пальцы залезли в рот, по самые гланды, неумолимо толкаясь ещё глубже, до костяшек. Сработал рвотный рефлекс, и вместе с пальцами наружу вышло всё его нутро. Гарри не понял, что его наклонили вниз, к полу. Перед глазами встал металлический таз, в нос стрельнул кислый запах собственной рвоты. Остановилось. Гарри сплюнул, не в силах сглотнуть то, что могло остаться на языке. Снова стакан воды — облегчение. За ним второй, но Гарри пить уже не хотел. И тогда его заставили. Грубые руки схватили за волосы, запрокинули голову. Он усиленно пил и плакал, понимая, что будет дальше. Второй рвотный позыв оказался сильнее первого. Воду больше никто не предлагал. Гарри протянул руку за лежащим возле него полотенцем и вытер взмокший лоб, губы. Отбросив его вместе с пледом куда подальше от себя, он попытался сесть. Что, мать его, здесь происходит? — Лежи, — приказал колючий голос. Гарри посмотрел на него. Снейп, закатав рукава кофты, стоял совсем рядом, размалывая что-то в той самой ступе. Холодок пробежался от головы до задницы. Гарри весь заливался потом от невыносимого жара и звериного страха. — Что… ты делаешь? — мямля, прохрипел он. Горло болело от вторжения в него пальцев, в ушах звенело, как если бы кто-то хлопнул по ним. — Не сплю вторую ночь, не видно? — едко бросил он и прошёл к столику. Все таблетки, которые Поттер бережно убрал днём, вновь кучами валялись по всему столу. Он пьяно проследил за тем, как Снейп высыпает содержимое ступы в длинный стакан, наливает в него воду из чайника и помешивает длинной ложкой. Белый порошок свернулся в водоворот от его махинаций. После этого Снейп протянул Поттеру стакан. — Выпей. — Я не буду! Это что? — Поттер взял стакан в руки, принюхиваясь к неприятному запаху. Походил на запах резины и штукатурки, на которую пролили заплесневевшую воду. — Гарри, ты перепил. У тебя высокая температура. Я хочу помочь, поэтому пей! Последние слова особо приятно ласкали его слух. Надо же, Северус Снейп хочет ему помочь. Как вовремя. Только Гарри не хотел верить ему, после того, в чём он признался ему! О какой помощи может пойти речь? Он едва не выбросил стакан. Рука Снейпа вовремя перехватило его, предупреждая возможность буйства Поттера, и забрала стакан. — Гарри, я устал бороться с тобой, — он сел рядом и обхватил Поттера за плечи, запрокинул его голову к себе на плечо, прислонившись колючей щекой к виску, — Лежи спокойно, пока я не сделал тебе трахеостомию из подручных средств. Голова совсем поплыла от тихой речи Снейпа, налилась свинцом и, как Северус того хотел, без сил упала на него. Снейп был острым и нескладным, а прикосновения, механические и без толики мягкости, приносили боль там, где лежали его руки. Пусть даже Гарри больше не сопротивлялся его воли, Северус вливал в него своё пойло, надавливая на шею так, чтобы Гарри не посмел выплюнуть ни капли. Для воздуха не оставалось места, и Гарри отвёл голову в сторону, не допив всего глоток. Ресницы задрожали, дыхание стало тише. — А ну очнись, — приказывал он и с ужасно надоедливой настойчивостью похлопал по щекам, — Блевать хочешь? — Ммм… — Гарри скатился по нему, как по горке, и Снейп сам уложил его обратно на диван. — Тошнит? — Ммм… — уткнувшись лицом в мягкую обивку, Гарри свернулся на диване маленьким калачиком. — Будь ты проклят, Поттер. Северус остался сидеть возле парня, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы. После того, как они сидели на кухне и пили, прошло не больше часа. Поттер сначала разразился истошными слезами, что очень удивило Северуса. А потом, прикрыв рот рукой, полетел на улицу. И вот. Он опять сидит подле него, как прошлой ночью, сторожит сон не хуже собаки, и готов уже хоть душу продать за то, чтобы и самому немного поспать. Тени ночи накрыли гостиную, забрали всё до последнего звука и назло Снейпу легли спать. По левую сторону от него уже сладко захрапел Поттер, кутаясь в свитер Снейпа ещё сильнее. Накрыв его пледом по самые уши, Северус случайно коснулся волос. Упругие пряди, как после экстравагантного салона, торчали творческим беспорядком. Чувствительные подушки пальцев утонули в завитках, проводя сквозь них особо длинные пряди. Волосы оказались очень послушными и текли по коже, словно шёлк. Его бы расчесать хоть раз, станет похожим на человека. Неведомая сила потянула Снейпа положить голову на спинку дивана. Затёкшая шея уколола в самом больном месте, но и это не стало помехой по сравнению с тем, какое пришло облегчение, когда опустились веки. Желанный сон забрал с собой уставшее тело, Снейп обмяк, так и не убрав руки с волос Поттера.

***

Через несколько дней Гарри вспоминал обо всём этом с двояким ощущением упущенного момента, как он не силился, не смог восстановить в памяти события, приведшие его к тому, что он очнулся блеющим в таз. И при всём при этом тот вечер и ночь перенасытили его: всего за несколько часов его прокатили от детского восторга до непрекращающейся истерики. К сожалению, последнее особенно чётко запомнил Снейп. Это было видно по его лицу утром следующего дня. Поттер проснулся довольно бодрым и выспавшимся, правда, с затёкшими ногами, а Снейп всё это время спал рядом, сидя возле его головы. Малейшее движение со стороны Поттера тут же разбудило его, и из ровного усталого лица сформировалась кислая гримаса недовольства. Вот что Гарри бы с радостью забыл, так это то самое утро. Столько неловкости он ещё не испытывал. Одного только взгляда на Снейпа хватало, чтобы его окатила волна стыда за своё ночное состояние и слова, произнесённые в пьяном угаре. Северус же не преминул напомнить, какими лестными комплиментами одаривал его Поттер, когда он помогал ему вызвать первый приступ тошноты. По собранной дорожке в коридоре стало ясно, что кого-то очень спешно тянули в сторону гостиной. На кухне стол остался таким же, каким Гарри видел его в последний раз. Но вот теперь он снова сидел в своём отеле, вперив в пустую стену взгляд. На кровати, как по линейке, собраны все его вещи, ранее раскиданные по комнате. Книги уже упакованы в чемодан, шкаф опустошён. Гарри мял пальцы, пересчитывая свои затянувшиеся царапины. Тем утром они расстались очень скомкано. Снейп был зол, не меньше. В трезвом сознании Гарри ещё раз посмотрел на обломки палочки. Она действительно была палочкой Северуса Снейпа, налитый чёрный цвет, удобная немного шершавая рукоять. Та страсть и боль, с которой её надломили, говорила Поттеру многое о том, что в последнее время, а может и даже сильно больше, ею не пользовались. Гарри немного порылся в голове, вспоминая, что не помнил ни одного случая, когда бы Снейп использовал свою магию при Поттере, хотя бы в бытовых вопросах. Для Гарри это не было чем-то странным, ведь он сам за этот год отвык от использования магии без чрезвычайной надобности. Ему и в голову не приходило, что много лет назад, что сейчас — не видеть способности Снейпа в деле то же самое, что и не заметить пропажу солнца над головой. Неужели он стал тому виной? Не предупреждая, Гарри пошёл на крайнюю меру — уехать как можно скорее. Билет рейсом Пермь-Москва-Лондон лежал во внутреннем кармане куртки вместе с остатками русских денег. И получилось, что Поттер приехал сюда, как на исповедь. Тайна, тяготившая его столько лет, слетела с его пьяного языка так просто и нарочито откровенно, нисколько не облегчила его душу, но уничтожила Снейпа морально. За окном опять пошёл слабый снег. Ближе к вечеру мог разбушеваться ветер. Гарри надеялся, что он не помешает его отлёту в девять часов. Сейчас было только пять, и он уже должен выселяться из номера. В нагрудном кармане слабо завибрировал телефон. К слову, Гарри нашёл его в бардачке Снейпа, когда тот сам сказал, куда закинул его. На маленьком табло, плохо горящем при дневном свете, отчего пришлось отойти в тень, высветилась иконка сообщения, Гарри обомлел. Я заеду за тобой через пятнадцать минут. Возьми сменную одежду и любую книгу, какую будет не жалко. Контактный номер подписан как Северус. И почти сразу пришло ещё одно сообщение от него же: палочку тоже возьми. Телефон затрясся в руках и выпал, утопая в ворсе ковра. Ничего не сходилось из того, что Гарри успел себе надумать и предположить, отталкиваясь от поведения и слов Снейпа, но даже это не столько важно, ведь он написал ему. Впервые! Как Гарри поступить? Северус принял решение продолжать начатое, но смогут ли они смотреть друг другу в глаза после горькой правды? Непонятная радость в груди дёргала его за ниточки, как куклу. Гарри поспешил разобрать чемодан, раскидывая вещи по всей кровати, достал оттуда первое, что попалось под руку, включая и книгу, зачем Снейпу книга не столь важно, он разберётся по существу. Взял небольшой рюкзак и спустя какие-то пять минут полетел на выход из номера. Потом пришлось вернуться — забыл телефон. Столько сценариев, по которым могли пойти дальнейшие события, приходили Гарри в голову, пока он ждал. Он безумно хотел увидеть Северуса ещё раз, был готов извиниться за то, что так долго молчал, и даже придумал хорошее, а главное правдивое оправдание этому. Ведь Гарри был совсем юнцом, ещё школьным. Он вытащил профессора из лап смерти и, видя, что тот не очень-то и рад этому, испугался говорить правду. Чувство вины за то, что ему не пришло в голову ничего другого, кроме такого гнусного варианта, тащила его к нему в палату. За бессмысленными разговорами тонули его переживания и казалось, что всё хорошо. Разве это так плохо, что в Снейпе частичка него? Гарри ведь не был злым волшебником и уж тем более не собирался пользоваться жизнью Снейпа в своих целях. Всего-лишь стечение обстоятельств, критическая ситуация и скудность магического опыта Поттера. Чёрная Волга подъехала ровно через отведённые Снейпом пятнадцать минут. Понадобилось приложить усилия, чтобы сдвинуться с места и встретиться со Снейпом взглядами. Пара чёрных глаз смотрела на него, как ни в чём не бывало, перекатывая внимание снизу-вверх. — Рюкзак на заднее сидение, — приказал он Поттеру. Гарри перегнулся через коробку передач и бросил назад свой зелёный рюкзак. Запахло цитрусами и старой кожей. Машина резво взвыла и ринулась на дорогу. Гарри, как и в прошлый раз, неизбежно столкнулся со стеклом. Не лучший момент для его слёзных оправданий. — Есть смыл спрашивать, куда мы едем? — Гарри запоздало потянулся к ремню безопасности. — К бабе Нине. — Куда? — с прищуром переспросил Поттер. На самой окраине деревни Юг, откуда Поттер с двумя широченными лопатами помогал Снейпу вытаскивать его машину из завала, расположился неприметный домик. Утром он и не обратил на него внимания, ведь всецело был поглощён тем, чтобы вытолкать машину, не применяя при этом магию. А сейчас они целенаправленно держали путь к этому домишке. Волга остановилась там же, где и застревала. В сугробе ещё осталось расчищенное пространство, как для парковки. Гарри вышел из машины и тут же потонул в снегу, сыпанув его себе в башмаки. — Сумку брать? Северус отрицательно кивнул и закрыл машину. Они последовали по узенькой расчищенной дорожке к высокому крыльцу из настоящих дубовых брёвен. Гарри не удержался и прикоснулся кончиками пальцев к дереву, заметил на нём небольшие горизонтальные отметины ножичком. — Долго стоять будешь? — Северус в нетерпении встал возле низкой двери, держась за ручку. Он посмотрел последний раз на отметины и косо глянул в окно, в котором, как ему показалось, что-то промелькнуло. Голубые занавески беспокойно затряслись. Входная дверь тихо приоткрылась, без скрипа. Северус прошёл первым внутрь, предупредив Поттера, что здесь высокий порог. Ему это не помогло. От того, что он схватил стремительно закрывающуюся дверь, оказавшуюся довольно тяжёлой, нога сама пустилась вниз. На секунду Поттер потерял равновесие, но крепкие руки Снейпа поставили его на ноги. — Баб Нина, — крикнул Северус, развязывая свой шарф и снимая верхнюю одежду, — Это я! Гарри пятился немного назад, рассматривая коридор. Накренившаяся вешалка, одетая в шубу и норковую шапку, угрожающе встала в углу, встречая гостей. Под ней разместилась пара длинных сапожек. По тому, какой слой пыли скопился на них, нетрудно предположить, сколько они там стоят. Пустая стена без обоев, побеленная извёсткой, одна икона прямо возле дверного проёма — больше ничего. Нисколько не смущаясь бедной обстановки помещения и обшарпанного пола, Снейп стянул свои ботинки и в носках прошёл в следующую комнату. Оттуда донеслись два голоса: Снейпа — на русском, и старческий добрый, тоже русский. Гарри так и остался стоять у порога, не удосужившись и шапки снять. Наконец, в коридоре показалась вышеупомянутая «баба Нина». Низенькая старушка с жидкими серыми волосами в пятнистом халате бардового цвета, медленно шаркая изношенными тапочками, прошла вперёд. По его морщинистому лицу и возмущённому тону Гарри понял, что речь идёт про него. — Ой, а чего ж ты, бурундук, не сказал, что будут гости? Я б хоть стол приготовила, ох, — она держала себя за правый бок, левой рукой переставляя палочку. — Мы ненадолго, бабушка, — мягко отвечал ей Северус, прислонившись к косяку. — Как же так? — она развернулась, тяжело кряхтя. — Бабушка. Наш последний разговор о том, что моего друга охватил недуг. Помните? — А это он что-ли? — она посмотрела на него, и беззубая улыбка полезла на её лицо, — А так сразу бы и сказал! Добро пожаловать, милейший, — бабушка неожиданно заговорила на беглом английском. Гарри окончательно встал в ступор от происходящего. Запотевшие очки скатились к кончику носа. — Проходите скорее в дом. Только беса маните, стоя в пороге. Разувайтесь. Я вам чаю налью, а за пирогом с ромашковым чаем и думается лучше. Ну же, проходите, — бабушка с вдруг появившейся силой посеменила на кухню, в ту комнату, что находилась слева от Поттера. — Удивлён, — отозвался Северус, красуясь перед Поттером своей самодовольной улыбкой. — Я? — Гарри сунул шапку в рукав куртки и повесил её на свободный гвоздик в стене, — После всего, что успело произойти, так, немного. — Из произошедшего ты только ворох проблем принести успел, Поттер. Обувь снять не забудь, в России не принято расхаживать дома в уличном. Гарри послушно стянул ботинки и следом со Снейпом прошёл на кухню. Бабушка Нина уже поставила чайник на печь и доставала из маленького холодильника тарелку с пирогом. Старенький стол с ободранной скатертью, совсем маленький кухонный гарнитур со сломанными дверцами и печь, что занимала добрую половину кухни. Та белая стена была частью этой самой печи. Голая лампочка свисала с потолка. И только новенький холодильник, уместившийся в углу кухни, больше всего выделялся из всей этой картины. Бабушка, заметив, с каким интересом Гарри рассматривает холодильник, с гордостью ответила. — Что, вы там у себя такого и не видали, наверное? — она медленно наклонилась и вытащила из под стола третий табурет, для Гарри. — Извините, что вы имеете ввиду? — Гарри последовал её приглашению и присел рядом со Снейпом, бросая на него вопросительный взгляд. — Бабушка имеет виду, что у магов в Англии нет холодильников, — пояснил Северус. — А, — Гарри как язык прикусил. — Она знает, конечно. Иначе почему мы здесь? — То-то, — показав пухленький палец, она подмигнула Поттеру, — Ох, помню. Лет тридцать, а то и сорок назад была в Англии. И говорила на английском лучше. А сейчас… — Вы и сейчас чудесно им владеете! — поспешил Гарри заверить её, отчего старушка начала отнекиваться, но улыбнулась, — Честно, я впервые встречаю русского человека, говорящего на английском. — Да только толку? — она поставила перед Поттером и Снейпом пустые тарелочки с рисунком цветов, — Помню что-то там если только по книгам. А вас, молодой человек, и то не совсем хорошо понимаю… Гарри следил за тем, как бабушка разливала душистый чай по кружкам, предлагая сахар, мёд, варенье. Потом разрезала пирог, положив каждому из гостей как минимум по два куска. Себе, естественно, брать ничего не стала. Обошлась только чаем с молоком и большим количеством сахара. У Гарри фантомно заболел зуб, когда она щедро отпила свой чай. — И так, — бабушка облизала дряблые губы и посмотрела на Гарри, — Вы друг Севастьяна? — Ког… — Гарри шикнул от резкой боли на бедре и со злостью посмотрел в сторону ущипнувшего его Снейпа. — Чай горячий, пей осторожней, — предупредил Снейп и отправил кусочек яблочного пирога в рот. Растирая место на ноге, где после точно останется синяк, он посмотрел на ожидающую старушку. Наверное, ответ должен быть положительным. — Да. Ещё со школы. Он мой бывший учитель. — Как интересно. Я слышала от Севастьяна о том, что в Англии разразилась целая битва магов. Удивительно. Вы тоже, голубчик, участвовали в ней? О нет, неужели они пришли сюда разговаривать об этом? — Эээ… вообще, да. — И это оставило неизгладимый след на вас? В груди неприятно щёлкнуло, как замок, сорвавшийся с двери резким рывком. — У вас, — она протянула трясущуюся ручку и пальцем ткнула в районе сердца, больно кольнув ногтём, — Здесь черно. — Как? — Злая сила сидит в сердце, не давая покоя ни днём, ни ночью. Желает выйти наружу, но не знает как. Я её чувствую так же, как и вы, дорогой. Не беспокойтесь, сейчас она спит, но слух её очень-очень остёр. Кусок пирога встал поперёк горла от этих слов. Северус аккуратно похлопал Поттера по спине. — А собственно, — Гарри прочистил горло, — Что с этим делать? Бабушка обратно устроилась с удобством на своём стульчике и уставилась в заледеневшее окно. Узоры, сделанные морозом, блестели от света лампочки. Гарри невольно тоже засмотрелся на них. — Севастьян говорил мне о том, как опасно любое вмешательство в поток вышей магии. Однако я всё равно взялась за это. Гарри недвусмысленно напряг брови. Бабушка Нина хрипло засмеялась. — Я не колдунья, поверьте, милый, но вижу кое-что дальше, чем некоторые маги. Поэтому однажды я познакомилась с Севастьяном. Он точно также, как и вы, нуждался в том, чтобы кто-то посмотрел, что творится там, дальше, чем то, что вы привыкли называть магическим потоком. — А что там? — готовый уже открыть рот, пораженно спросил Поттер. — Душа. Бабушка остаток времени просидела молча, наблюдая за Снейпом и Поттером. Первого нисколько не смущало такое внимание, он без проблем расправился с пирогом и чаем. А вот Гарри не мог нормально сидеть из-за взгляда, прожигающего всё его существо. Как только Северус закончил, Гарри первым подскочил изо стола. Уговоры Бабушки всё же доесть пирог прошли мимо, хотя он был безумно вкусным. Гарри извинился, что у него вовсе нет аппетита и вместе со всеми понуро проследовал в следующую незнакомую ему комнату. Это была гостиная, она и спальная комната. Кровать-диван расстелена, на ней аккуратно лежала вязанная шаль, носки. Возле стоял табурет со стеклянной банкой, содержимое которой Гарри вовсе не хотел знать, и металлическая кружка с водой. Горы книг по разные стороны от кровати и вмятого кресла тянулись ему чуть не по пояс. Начинало доходить, для чего он взял книгу. — Бабушка, сядьте, — Северус опять заговорил на русском, помогая бабушке сесть в кресло. Ей на колени опустил ту самую шаль, а палочку для хотьбы убрал к кровати, — Вы готовы приступить? Или может, на сегодня устали? — Нет-нет, дорогой мой, я только посмотрю. Я не буду ничего делать. Бедный мальчик испугается. Гарри опять их совсем не понимал и ему становилось немного не по себе от того, как они сговаривались о чём-то полушёпотом. Северус выпрямился и сосредоточенно посмотрел на Поттера. — Встань на колени. — На колени? — Ты услышал. Под таким цепким взглядом встанешь и не только на колени, но и голову размозжишь об пол, если попросит. Не понимая смысла этого действия, он сделал то, о чём Снейп попросил. Теперь низенькая бабушка величаво возвышалась над ним. А Снейп пропал, ушёл на кухню и вернулся только через пару минут со стаканом воды и горящей церковной свечей. Гарри затрусил при виде такого странного набора. Стакан и свечу он протянул бабушке. — Ближе, — попросила она, и Гарри понял, подполз до той степени, что её ноги стали упираться ему в грудь. Бабушка вознесла над ним стакан, Попросила поднять высоко голову, смотреть на стеклянное дно. И оно началось. То, что сперва казалось пустой тратой времени, в дальнейшем будет приходить кошмаром не только под покровом ночи, но и на людной улице, в облике близкого человека, под обманом полной безопасности. — Отче наш, иже еси на небесах! Да святится имя твоё… Этот голос гипнотически заманил в самые потаённые недра разума. Красная струйка капающего в воду воска, словно кровь былых воспоминаний, закупорила страх в жилах. Гарри перестал дышать, пока произносимая над ним молитва не стихла. Как только сосуд пропал из поля зрения, тело размякло, как сырое тесто. — Скажи, — она заговорила на английском, обращаясь к Гарри, — Что ты здесь видишь? Гарри принял из её рук трясущийся стакан и посмотрел внутрь. Красная струя воска опустилась на самое дно нечётким витиеватым образом. Как на уроках Прорицания, Гарри ощутил укол разочарования в том, что ничего не увидел. Бессмыслица какая-то. — Скажи, — вторила ему старуха уже не таким миленьким голосом. — Я… я не знаю. Какая-то полоса. Может быть… червь. Или птица, вон клюв какой-то, — он покрутил стакан и так, и сяк. Северус, до сего момента безучастный к процессу, склонился над Поттером и заглянул внутрь. Тёмная прядь упала, коснувшись края воды, и стакан дрогнул в руках Поттера, как не по его воле. Алый рисунок на самом дне стал нечётким, а потом, открыв широченную клыкастую пасть, бросился на Поттера. Без промедлений стакан полетел в дальнюю часть комнаты, а Гарри, упав на пятую точку, отполз на несколько метров. Звон разбитого стекла и приказное: — Говори! — Змея! — крикнул Поттер, отмахиваясь от сковывающих его в ногах ощущений. Холодное прикосновение сдавило его в мощные тиски, кровоток в ногах прервался в ту же секунду. Сколько бы Гарри не тряс ими или не растирал бесчувственную кожу, всё бессмысленно. Неистовая сила лишила его возможности двигать ногами, отнимала вместе с ней страх, боль и все прочие чувства, что он хотел испытать в этот момент, помимо пожирающей его всего ненависти. Северус опустился рядом с ним, желая поднять его, но Поттер грубо отпихнул мужчину от себя. Удар пришёлся в район груди. Глухой вскрик, и Поттер пулей прямо так, как есть, то падая, то снова вставая, вылетел на крыльцо. Тяжёлая дверь захлопнулась за ним и — тишина. Тёмный лес колыхался от силы ветра, верхушки деревьев махали ему в доброжелательном тоне, зазывая. Сгущалось небо, накрытое безлунной ночью, и снег, гонимый той же силой, что и лес, завывал неразборчивыми словами. Мороз остро прошёлся по вспотевшим шеи и щекам. Гарри опустился на первую ступень, подтянув к себе ноги. Словно их должны были украсть, и уткнулся горящим лбом в колени. В груди разрывалось от мешанины, что царила внутри. То возбуждение, вызванное галлюцинациями, начинало постепенно проходить под натиском холода и тишины. Из-за пузатой тучи выглянула луна. Гарри поднял голову и посмотрел на этот бледный диск. Безразличная ко всему, она слепила своим насмехательством над положением Поттера. Оказаться совсем одному в богом забытой деревни со змеёй, что душит его уже не только по ночам, но и в любой удобный для неё момент, презираемый и одновременно с тем жалеемый человеком — единственной надеждой на спасение; и бабкой, вероятно, сошедшей с ума. До чего смешно! Дверь за спиной открылась, и Гарри со страхом сжался, всеми фибрами тела ощущая нависшего над ним Снейпа. Его энергия просачивалась сквозь Поттера, как раскалённые иглы. Гарри не спешил заговорить с ним. — Полегчало? — сам спросил Северус, — Пошли в дом, Поттер. Опасно оставаться здесь одному. Тем более, ночью. Гарри повернул заледеневшую голову в сторону Северуса. Рука с длинными бледными пальцами тянулась в его сторону. Не взирая на неё, он сам встал, отряхнулся и вошёл в дом.