Красные губы и анархист

На следующий день группа сидела в баре. Под гул завсегдатаев обсуждали предстоящее выступление. Первым в спор влезла Гвен. — Я не хочу, чтобы вся школа знала, — буркнула она. — Если эти мажоры просекут, что я играю в панк-группе — родителям донесут. А моему отцу это точно не понравится. Она говорила спокойно, но Хоби знал этот тон. Гвен не боялась — бесилась. — Твой старик же коп, — хмыкнул он. — Да. Он просто запретит. И всё, — она щёлкнула пальцами. — Нет больше барабанов. Нет группы. Нет ничего. Павитр, сидевший на подоконнике с гитарой, вздохнул: — У меня таких проблем нет. Моя тётя вообще не знает, где я вечерами. Думает, в библиотеке. — Там будут одноклассники, они меня знают! Обо мне разлетятся новости. Я и так обхожу Ким, чтобы она ничего никому не рассказывала, — не останавливалась Стейси. По правде говоря, королева школы иногда липла к Гвен. Кимберли, несмотря на скверный характер, порой дружелюбно расспрашивала, как у нее дела. Даже сама делилась. Однако после того, как Синклер раскрыла ее похождения и пыталась чаще быть вместе с Хоби, барабанщица начала сторониться девушки. Не обладая навыком держать язык за зубами, она могла также «совершенно случайно» разболтать секрет. Мало ли, что было в её голове. Майлз промолчал. Он вообще редко влезал в такие разговоры — боялся, что его, как самого младшего, не воспримут всерьёз. — Бро, — Хоби повернулся к нему. — А ты чего молчишь? Майлз пожал плечами: — Думаю. — О чём? — О том, что если мы будем париться из-за каждой школьной сплетни, то никогда нигде не сыграем. Гвен фыркнула, но промолчала. — Ладно, — панк безнадежно потёр лицо ладонями. — Давайте думать. — Маски, — вдруг сказал Моралес. Все уставились на него: — Чего? — Маски. Как в «Slipknot» или «Ghost». Если никто не увидит лиц — никто и не узнает. Гвен прищурилась. — «Ghost» — это да. Там маски красивые. Перламутровые, с рогами. — А «Hollywood Undead»? — встрял Павитр. — Они тоже индивидуальны. — Они американские, — отрезал Хоби. — И рэпкор — не наше. — А «Ghost» — шведы, — заметил Майлз. — Да плевать, откуда они, — отмахнулся Хоби. — Важно, что сработает. Гвен задумалась: — Если я надену маску и спрячу волосы — меня не узнают. — А ты петь будешь? — спросил Павитр. — Не знаю. Может, если микрофон в руки дадите. Хоби обвёл всех взглядом: — Значит берём маски. Гвен, если хочешь — пой, плюс барабаны. Я подстроюсь. Павитр, ты на басу. Майлз — подпевки и клавиши, если надо. Всё остальное — в минусах. Идёт? Гвен кивнула. Павитр улыбнулся. Майлз довольно выдохнул. — Ну, — Браун усмехнулся, — тогда снесём её дом к чертям.

***

Когда около восьми вечера возле скромного домика в пригороде притормозила тёмно-бордовая «Maserati», Пени чуть не выронила телефон. Она выглянула в окно и обомлела. Кимберли Синклер собственной персоной, сильно хлопнула дверью машины, чтобы привлечь внимание стоящей в ступоре тихони, прятавшейся за занавеской. Ким стояла, прислонившись к капоту, в пижаме и пушистых тапках. Она широко улыбнулась Пени и помахала рукой. — Мама, папа, это… — начала Паркер, но родители уже стояли за её спиной, прилипнув к стеклу. — Это дочка Синклеров? — ахнул отец. — Та самая? Из тех Синклеров? — Она приехала за тобой? — мать уже суетилась. — Боже, Пени, почему ты не сказала? Мы бы хоть пирог испекли! — Мам, пап, я не… — Стой! — миссис Паркер умчалась на кухню и через минуту вернулась с контейнером. — Вот, домашнее печенье. Я сама пекла. Передай её семье, скажи, что мы очень рады знакомству. — И скажи, что если им нужна помощь с… Ну, с чем угодно, мы всегда рядом! — добавил отец, загадочно подмигивая. Пени хотела провалиться сквозь землю. С полной готовностью выпроваживая дочку из дома, родители с трепетом высматривали двух девушек. Паркер только смущенно поздоровалась со своей новой знакомой. — Привет, — Ким окинула её взглядом и улыбнулась. — Садись. И это… спасибо. Она кивнула на контейнер, который Пени всё ещё сжимала в руках. — Мама испекла… — Вижу. Потом попробуем. Паркер села в машину. Ким нажала на газ, и они умчались. Некоторое время ехали молча. Потом богачка, не глядя на дорогу, запустила руку в контейнер, вытащила печенье и с хрустом откусила. Блаженно промычав и жадно облизывая пальчики, модница заговорила. — Очень вкусно! Давно не ела такого, — причмокнула она языком. — Ты прости, что я в таком виде. Как встала, сразу поехала к тебе. «Кое-кто уж точно не ранняя пташка» — удивилась отличница. Ведь она всегда поднималась, как только начинало светать. Похоже, Кимберли чересчур злоупотребляла собственным отдыхом. Моргнув, Пени еле слышно спросила. — Вы… не готовите дома? — Моя мать не готовит, — Ким пожала плечами. — У нас кухарка. Но у неё всё какое-то пресное. А тут по-человечески. Паркер не знала, что ответить. — А родители где? — поинтересовалась она, крепче схватившись за поручень на очередном повороте. — В отъезде. Дом в нашем распоряжении. — Ким хитро прищурилась. — Мы будем одни. Машина нырнула в подземный паркинг элитного небоскрёба. Когда они вышли из лифта на последнем этаже, Пени забыла, как дышать. Перед ней громоздился пентхаус с сотнями горящих окон. Огромный, панорамный. Знаменитости, олигархи и богачи, можно перечислять бесконечно — и она, простая девчонка, пришедшая сюда лишь погостить. Бирюзовый бассейн на террасе отражал огни вечернего Лондона. Внутри — дизайнерский ремонт, мягкие кресла, разбросанные подушки, гирлянды, приготовленные к вечеринке. — Нравится? — Ким обвела рукой пространство. — Я… это… — Это ещё не всё. Пошли, покажу свою комнату. Разрушая тактильное пространство, Синклер, взявшая уже рубиновую от смущения девушку под локоть, принялась хвастливо показывать свой дом. Они прошли через гостиную, мимо кухни в стиле хай-тек, мимо кабинета отца, заставленного книгами и папками, и оказались в спальне Ким. Здесь было… неожиданно. Огромная кровать с балдахином соседствовала с постерами рок-групп на стенах. Диван кислотно-розового цвета — с разбросанными кассетными дисками. На тумбочке — книга по экономике рядом с уходовыми принадлежностями. — Контрастненько, — только и выдавила Пени. — Я такая, — Ким плюхнулась на кровать. — Садись. Пени осторожно присела на край. Синклер включила неоновую подсветку любимого бордового оттенка, и комната погрузилась в мягкий полумрак. — Знаешь, чего я хочу? — вдруг спросила богачка, глядя на неё в упор. — Чего? — Устроить настоящие посиделки! — девушка вскочила и рванула к шкафу. — Мы будем наряжаться, краситься, болтать и есть твоё печенье. Идёт? Пени растерянно моргнула. — Но я… я не умею… — Научу. — Ким уже рылась в вещах. — Вот, смотри. Знаю, ты не любишь платья. Держи. Она бросила Пени мягкий черный комбинезон, кроссовки «Nike» и футболку. — Переодевайся. А я пока займусь твоим лицом. Пени послушно взяла вещи. Когда она вышла из ванной, Ким уже сидела с кисточками, довольно улыбаясь. — Садись, куколка. Будет красиво. Паркер села. Кимберли стала придумывать образ. Решив, что именно этот макияж должен подойти для нежной Пени, она начала потихоньку наносить материалы. Накрасила ресницы, небольшие стрелки, нанесла карамельного цвета помаду. И впервые тихоня за долгое время почувствовала, что ей не страшно. Казалось, что рядом стоял совершенно другой человек. Эта сторона Ким нравилась девушке, и она позволила себе чуть расслабиться. Синклер была по своему внимательной, чересчур гиперактивной, но весёлой. Не язвила, как это бывает с остальными, и даже шутила. Кимберли начала приводить себя в порядок перед вечеринкой. Надела чёрный кроп-топ с длинными рукавами, аналогичного цвета джинсовую юбку и ботильоны на устойчивом каблуке. Накрасившись и распустив вьющиеся локоны кремового оттенка, она заметила застенчивый взгляд подруги. Озорно прикусив ярко-красную губу, Синклер улыбнулась.

***

Девушки обсуждали вид с террасы, когда в пентхаус начали заходить гости. Ким подскочила встречать — на пороге оказалось человек десять-двенадцать. Пока наследница миллионов светской улыбкой приветствовала друзей, Пени спряталась за её спиной, наблюдая. И вдруг замерла. Трое парней заносили аппаратуру. И одного из них она узнала сразу — тот самый угрюмый тип, который помог ей собрать книги у школы. Сейчас он выглядел иначе. Чёрная косуха, футболка с логотипом «Sex Pistols», заправленная в узкие джинсы, так облегающие его длинные ноги. Тяжёлая серебряная цепь на шее. В ушах — готические серьги. Объемные дреды торчали в разные стороны. Рядом с ним — девушка в маске с рогами, кожаный пиджак, металлический кулон. Только белые волосы выдавали: Гвен. Двое других мальчиков не уступали им по стилю. Один с бас-гитарой предпочёл надеть чёрную рубашку, неприлично расстёгнутую на пару пуговиц и красные брюки. Павитр. Улыбался так, будто уже был у себя дома. Последний, Майлз. Самый молодой, в огромном пиджаке со значками. Черные карго были короткие, но белые носки с яркими кроссовками закрывали его щиколотки. Это не портило стиль, а придавало изюминки. Он нёс колонку и при этом умудрялся выглядеть так, будто контролирует всё вокруг. Взгляд цепкий, внимательный. Когда кто-то из гостей чуть не задел его, он ловко ушёл в сторону, даже не пролив ни капли из стакана, который держал в другой руке. — Ах да, — Ким возникла рядом, — забыла сказать. Я пригласила группу. Оживить вечер. — Группу? — Пени моргнула. — Ну да. Вон тот, в косухе — Хобарт Браун. Самый злой панк в Лондоне. Ходячая харизма, правда? Даже прикид подобрал как у меня. Я в восторге, просто охренеть! Паркер смотрела на Хоби. — А остальные? — Она на барабанах, — Ким кивнула на фигуру в маске. — Та ещё штучка, но без неё группа развалится. Павитр Прабхакар — бас, улыбается даже когда спит. А Майлз… — она хитро прищурилась. — Майлз Моралес наша тёмная лошадка. Но держится так, будто ему вообще всё равно. Мне это нравится. Парень словно почувствовал взгляд — обернулся, встретился глазами с Синклер, коротко кивнул и снова скрылся за аппаратурой. Пени не успела ответить. Её окружили. Гости, смех, музыка, чужие руки, чужие голоса. Всё смешалось. Зажало со всех сторон, и она почувствовала, как паника подступает к горлу. Голова её резко закружилась, и она повернулась к Синклер. — Ким… — выдохнула она. — Мне нужно уйти. — Что? Почему? Всё же только началось, — искренне не понимала девушка. — Ты не можешь просто так взять и уйти от меня! — Я не могу… здесь слишком… — Ты серьёзно? — Ким смотрела на неё. Сначала с недоумением, потом с обидой. — Прости… — Но ведь… — осеклась богачка. — Я вызову тебе такси, — холодно отчеканила она напоследок. Паркер ушла, не оглядываясь. Кимберли осталась стоять в центре гостиной. Гости веселились, музыка из колонки гремела, но она вдруг поняла, что всё это — пустота. Опустилась на диван и уставилась в одну точку. Хоби на сцене настраивал гитару. Гвен лениво крутила палочки. Павитр беседовал с кем-то из гостей. Майлз стоял у техники, спокойно потягивая колу, и наблюдал за происходящим с лёгкой полуулыбкой. Вечер только начинался. А Синклер уже хотела, чтобы он закончился, больше не находя в нем никакого смысла.