Новые пассажиры

У него сегодня был просто отвратительный день. Первая пассажирка, натурально брызгая слюной, долго рассказывала про своего мужа – козла и сволочь, и Андрей думал, что не выдержит и вышвырнет её из салона к чёртовой матери, пусть это и добавит ему пять лишних перевозок. Наконец, когда она дошла до того, что люто ненавидела супруга всю жизнь, и даже смерть свою обставила так, чтобы обвинили мужа, навигатор ожил и проложил маршрут.  Потом был какой-то странный подросток, молчавший больше часа, и наконец разродившийся признанием, что во всех своих неудачах винит отца, даже в том, что самому ему сегодня взбрело вылезти на трассу и гонять на мотике, пока мотик на жуткой скорости не слетел с путепровода. Потом был бизнесмен, который хотел устроить гадость своему заместителю, вот только жаль, что не успел – сердце прихватило! А последней каплей стал алкоголик, которого загрызла собственная собака, как оказалось – оттого, что он по пьяни отчаянно над ней измывался. Андрея уже тошнило от человеческой ненависти, а чужими скелетами в шкафу, казалось, пропах весь салон. Хотелось банально помыться. Поэтому, когда выскочил новый заказ, Андрей не сразу нажал кнопку "Принять". Интересно, что за кусок ненависти на этот раз? "Хорошевское шоссе, мужчина 60 лет, мужчина 61 год". Мда. Андрей знал это место: многоэтажный гаражный комплекс. Он был там пару месяцев назад, когда мама с дочкой, разругавшись, кто у кого увёл богатого любовника, начали драться прямо в машине, едущей на парковку, доченька за рулем в пылу драки нажала на газ, и машина на немалой скорости врезалась прямо в стену. А подушки безопасности не сработали. Правда, забирать Андрею пришлось только мамашу: судя по всему, у доченьки была другая точка перехода. Оно и неудивительно: напрочь чужие люди, несмотря на родство. А сегодня сразу обоих везти, значит. Любопытно. Он опознал их сразу, несмотря на суету вокруг. МЧС, пожарные, скорая, ленты ограждения у входа... И эти двое: стоят себе как ни в чем не бывало. Один, коренастый, в кепке и куртке, спокойно курит, а другой, долговязый и в пальто, смотрит куда-то вдаль, мрачно нахмурившись. Они молча уселись оба на заднее сиденье. Потом долговязый спросил: – Вы кто? Современный Харон? Мы должны будем монету за проезд? Какого достоинства? – Гриш, перестань умничать, – с какой-то странной интонацией сказал коренастый. Вроде бы и подколоть хотел, а вышло, будто поддержать. Андрей улыбнулся. На душе внезапно стало полегче. – Монету не надо, у нас бесплатно. Но перевозчик не для всех. Только для тех, кого здесь ещё что-то держит. Остальные переходят автоматически. – А, тогда понятно, – усмехнулся коренастый. – Парня-то мы не спасли. – Тогда аналогичный вопрос: а вы кто? Оба? – Я опер, – коротко ответил коренастый. – Меня Фёдор зовут. А Гриша криминалист. Нам бы его послушаться, он первый сказал – сыскрить может. Да, Гриш? – Угу, – долговязый поëжился и сунул длинный нос в шарф, словно ему было зябко. – Но у нас времени не было МЧС вызывать. Парень в гараже задыхался. Замок сбивали ломом. Ну, и... – Он виновато развел руками. – Спешили, а в итоге парня не спасли, – подхватил коренастый. – От него там, судя по ситуации, вообще ничего не осталось. Кстати, а он разве не с нами должен ехать? – Значит, не с вами, – Андрей тронулся и пристальнее глянул в зеркало заднего вида. – Значит, у него своя точка перехода. Отдельная. Или он уже автоматически там. Если его здесь не держит ничего. – А нас, значит, все-таки держит? – спросил коренастый. – И у нас эта точка общая? – Верно и то и другое, – Андрей все больше воодушевлялся. – Вы и правда классный опер, такие мелочи подмечаете. – Это да, – кивнул долговязый. – Федя опер высший класс, ему даже на пенсию из-за этого уйти не дали. Сперва выставили на пенсию, а потом обратно позвали! – Да ладно тебе, Гриш. Тебя тоже обратно позвали, сама Романова сказала – ты лучший эксперт из всех, кого она знает! Так что, Гриша, ты криминалист тоже высший класс... был. – Почему был? – внезапно спросил Андрей, обернувшись. Эти двое посмотрели на него, как на идиота. И тут же коренастый не выдержал: – Ты что делаешь, на дорогу смотри! Может, я поведу? А долговязый усмехнулся: – Потому что мы умерли, как я понял? Поэтому и я был, и Федя тоже: я и вправду, не скрою, был неплохим экспертом, а Федя – непревзойдённым опером и таким же водителем. Поэтому вы при нём за рулём не балуйте, а то он рассердится, да, Федь? – Даже материться могу начать, – кивнул коренастый. И они оба рассмеялись, негромко, синхронно. Андрей не выдержал и аккуратно припарковался на какой-то улочке. Потому что невозможно было говорить с этими двумя, не смотря на них. Он обернулся и сказал: – Потому что некоторым из тех, кого я вожу, даётся второй шанс. Да ладно, многим. И меня иногда это бесит. Потому что мне вот не дали. Ну, может, потом дадут. Когда я всех своих развезу. – И много их у тебя? – коренастый как-то сам по себе перешёл на ты, и Андрей не стал возражать. Только кивнул на счётчик с красными цифрами. Долговязый нацепил очки, которые, как оказалось, болтались у него под пальто на шнурке: – Сто пятьдесят? Однако! А почему именно столько? Андрей вздохнул. – Это ещё немного. Было двести семьдесят восемь. Именно столько людей погибли в железнодорожной катастрофе,  которую я спровоцировал. Бомбил сутками, заснул к утру и влетел на переезд. А там поезд. Эти двое переглянулись. – Понятно, – сказал долговязый. Без осуждения, просто констатируя факт. А коренастый спросил: – Ты сейчас-то как себя чувствуешь? Что-то вид у тебя неважный. Может, и правда я поведу? Нам то ладно, терять уже нечего, а снести еще кого нибудь можем, и ты себе ещё дополнительно счётчик намотаешь. А? Андрей сглотнул. Почему-то к горлу подступили слезы. Отвык, совсем отвык от заботы, к чёртовой матери. – Ты только скажи, куда ехать, – продолжал коренастый. – А навигатор выруби свой, он мне без надобности. Я и без него... Как ты тогда сказал-то, Гриш? Когда Романова к тебе явилась, а мы с тобой накануне всю ночь отмечали выход на пенсию? – Это ты сказал, – весело подхватил долговязый. – Тогда Романова пришла и сперва звала обратно, а потом начала обесценивать наши увлечения. Сначала меня пыталась высмеять за моё изготовление солдатиков, а потом тебя, что ты, мол, простой таксист, а ты ей – да я по Москве любую улицу без навигатора, щас проверим, Гриша, неси карту! – Ага, а ты в ответ – я принесу, только сперва мы бахнем! И ей налил тоже! В итоге она села бухать с нами, помнишь? – Ещё бы! И всё-таки уговорила вернуться! – Ну вот, мы и вернулись. А если бы не уговорила, а, Гриш? Не ехали бы мы сейчас с тобой никуда... – Угу, а сидели бы каждый в своём доме. Я солдатиков бы мастерил, а ты бы таксовал... без навигатора, – грустно перебил его долговязый. И посмотрел на Андрея: – Вы, молодой человек, соглашайтесь: если Федя вас сменит, вы никаких забот знать не будете. Когда он ведёт, даже я могу спокойно заснуть, а я человек тревожный в этом плане. – Его Андрей зовут, –   с шутливым укором сказал коренастый. – Вы его простите, он просто имён напрочь не помнит. Он даже своего коллегу, с которым вместе работает, чаще  всего называет просто юноша! – Да брось ты, Федя, я прекрасно помню, как кого зовут, просто привычка... – Ой, смотрите на него! Не привычка, а склероз! Андрей внезапно подумал, что он здесь лишний. В хорошем смысле. Эти двое сидели и трепались как ни в чем не бывало, и у них была какая-то длинная общая история. Андрей подумал – хорошо бы им обоим выпал второй шанс. Но это не будет известно, пока они не найдут точку. И было бы неплохо, если бы ему дали немного отдохнуть. Инструкция это допускает. – Вы, если не шутите, и правда смените меня ненадолго, – глянул он на коренастого. – Только навигатор я не могу выключить: видите, здесь идёт поиск маршрута? Он должен найти вашу точку перехода и только тогда покажет, куда конкретно ехать. А до тех пор мы просто катаемся, и вы рассказываете – по сути даже не мне, а навигатору! – что вас обоих держит здесь. Какая-то вина, стыд, страх, незавершённые дела... Только погодите, вы сами не выйдете, нельзя. Я сейчас вам дверь открою.