Новые пассажиры

Андрей, вопреки своим обещаниям, так и не прилёг на заднем сиденье: наоборот, подался вперёд и очень внимательно слушал разговоры этой странной парочки. У него с самого начала вертелось в голове это слово: парочка. "Гусь и гагарочка", –  хмыкнул Андрей про себя. Так уже его бабушка говорила. Вообще он никак не мог понять, что ему данная ситуация напоминает.  И это слегка раздражало. Ну, это не страшно. Чем больше будет определённости, тем понятнее станет. Наверное. – А с пенсией-то у вас что? Вас действительно туда выгнали, или это так... бравада? – Хренада, – непочтительно ответил коренастый Федя. – Нас на эту пенсию аж два раза выгоняли. Я щас про первый расскажу, ладно, Гриш? Долговязый Гриша пробормотал "угу" и снова засунул нос в шарф. – Вот я говорил, нам тогда уже по сороковнику с хвостиком было. И был у нас друг Саша. Саша Романова. Андрей аж подскочил. – В смысле? Это что, девушка была? Друг? – Ну да, – спокойно сказал Федя. – Мы все на работе перезнакомились, в одном отделении, и подружились. Она карьеру делала, только пух и перья летели. Ни тебе мужа, ни тебе детей, ну и казалось бы – что? Разные люди бывают, в том числе женщины. Она вон сейчас вообще подполковник и начальник отдела. А тогда – помнишь, Сапронов, как все думали, что мы с тобой оба в неё влюблены? – Помню, – мрачно отозвался Гриша из-под шарфа. – Все и сейчас думают. – Думают, да, – согласился Федя. – Помнишь, как мы с Романовой недавно попёрлись подсадными утками на конкурс красоты, и мне выдали дорогущий костюм? Так Верочка мне потом сказала: Фёдор Анатольевич, вам так идёт, вы всегда так ходите на работу, Александра Павловна оценит! Это Романова, значит, – пояснил он Андрею. – А Верочка – это капитан Ершова, руководитель следственной группы. Зелёная девица, ещë тридцати нет, а тоже карьеристка такая! Все ржут, что у неё в подчинении два майора. А мы что? Мы, как говорится, старая гвардия, нам все равно, кто нами руководит, мы все равно своё дело делаем. – Так в костюме-то на работу не начали ходить? Чтобы Александра Павловна оценила? – Ой, не смеши, – отмахнулся Федя. – Ты можешь представить себе опера в костюме? И вообще, Павловна Павловной, а Грише вон я в костюме не нравлюсь. – И совсем не смешно, – вылез из-под шарфа Гриша. – В костюме ты напоминаешь памятник какому-то чиновнику. И с машиной возиться в костюме тоже не очень! – А вот Гриша у нас интеллигент, – хихикнул Федя. – Он на работу не только пиджак надевает, но ещё и жилетку, и брюки со стрелочками. И одеколонами поливается непременно. Я, когда нас обратно вернули первый раз, приехал, поднимаюсь и никак не могу понять: чьим же это парфюмом таким знакомым несёт аж от первого этажа? А это маэстро Сапронов решил выгулять свои парадные брюки! – Да сам ты...– проворчал Гриша. – Даже замок толком не смог открыть. Так у двери и торчал, пока я не подошёл. – И что бы я без тебя делал, Гриша, –  опять у Феди тон был очень странный. – Ты же всегда и везде впереди меня, начиная с внешности. Как этот... денди лондонский, ага. Пинжак! А под пинжаком – джинсовая рубашка! – Это все твоё дурное влияние, Бобрыкин. Это твоя инициатива. – Конечно! А кто тогда пришёл и ныл: Федя, нет ли рубашки запасной, я случайно свою реактивом залил? У меня моя джинсовая была! Я ему и отдал! "Интересно, это тогда ты заметил шрам? – подумал Андрей. – Или намного раньше?" А вслух сказал: – Что-то мы отвлеклись. Мы же про пенсию? –  А Фёдор Анатольевич любит поболтать, – в тоне Гриши, конечно, слышался сарказм, но не только он. Не только. – Про пенсию щас расскажу, – не смутился Федя. –  Дали, значит, нашей СанПалне Романовой, точнее, Саше тогда, новое дело. Про загадочную пропажу очередной королевы красоты: тогда, в девяностые, их много было. И вот глядим мы с Гришей, как Саня наша мается: совсем у неё улик никаких нет. А по делу-то видно, где их полно, нужно в квартирку одну попасть. Ан прокурор санкции не даёт: оснований мало. И вот решили мы тогда с Гришей друга выручить. Взяли и полезли в эту квартирку сами. Гриша ведь любой замок может открыть, вы не представляете. – Угу, – подключился Гриша. – На этой квартирке нас и повязали обоих. Скандал был страшный. Саша мимо очередных звёздочек пролетела – сейчас уже нагнала, но тогда обидно было! А нас с Федей за самочинный обыск тихенько так попёрли на пенсию. – И вы пошли? – А что было делать? Возраст позволял, а брыкаться нам как-то и не с руки было. Сложили мы с Федей свои полномочия, каждый на своём месте, вышли из отдела – и пошли. – Каждый своей дорогой, ага, – глухо проворчал Федя. – Как это? Вы же друзья были! Фотками там менялись! И... как? – Каком об кулак, – Федя остановился на красный и глянул на Андрея в зеркало. И этому самому зеркалу сказал: – Ну вот так, да. Вышли и пошли каждый в свою сторону. И пятнадцать лет... Пятнадцать лет коту под хвост!  Федя треснул по баранке кулаком, тут дали зелёный, и он рванул с места, как заправский гонщик. – Пардон, – извинился Федя минутой позже. – Тема просто... Хрен знает, почему. Почему эти пятнадцать лет мы ни разу не общались. Может, именно это нас и держит, а, Гриш? Андрей покосился на навигатор: тот равнодушно показывал поиск маршрута. – Давайте дальше. Потом, говорите, вас обратно позвали? Федя молчал. Отозвался Гриша. – Позвали. Потому что машину старую водолазы случайно со дна подняли, а она, как оказалось, по тому делу с королевой проходила. А в машине труп, и как раз королевы этой. Ну, дело подняли, а оно висяк висяком, и дали его этой девочке нашей, Вере, в качестве воспитательного момента. А в подмогу ей – она же это дело первый раз видит! – СанПална нас вытащила. Как внештатных консультантов. Каждого по очереди лично звала. Хотя, правду говоря, поначалу я отказался. Обиду держал. Мол, да, проштрафились, и крепко, но никто за нас тогда не вступился, выперли, и всё. Ну и идите вы теперь все, ковыряйтесь сами. А СанПална, перед тем как уйти, сказала мне, что Бобрыкин уже согласился. Ну, я и... – Погоди! А мне сказала, что Сапронов уже согласился! – Вот лиса, а?! Они хохотали вдвоём, словно услышали какую-то весёлую историю, которая обоим крайне понравилась. – Да уж,  – подхватил Андрей, – знала ваша СанПална, как вас обоих зацепить. Наверное, решила, что один испугается, что другой её уведёт, если ему не помешать? Эти двое перестали хохотать, как по команде. – Куда уведет? – недоуменно вопросил Гриша. – Ну... Замуж? – Хренамуж, – резанул Федя. – Мы ж уже сказали, что дружба у нас с ней была, мы еще поначалу сами пытались ее замуж выпихнуть, так она нас так послала... – Но смотри-ка, знала, что если один согласится – то и второй тоже, – кивнул Гриша. – И вот сейчас, перед лицом смерти, скажи наконец, Бобрыкин, что повлияло на твоё решение? Может быть, навигатор нас выпустит наконец? – И скажу, – рубанул Федя отчаянно. – Я вернуться решил, Гриша, потому что по тебе очень соскучился. Веришь, столько раз к телефону подходил, трубку снимал... и номер твой набрать не мог. Все думал, что я тебе скажу? Жена ещё: Фёдор, что ты у телефона торчишь? Кому-то звонить собрался? Я ведь женат был, – пояснил он Андрею. – Родители очень хотели. Семь лет назад овдовел. А Гришка вообще не женился. Я порой тоже, грешным делом, думал, что он в Романову влюблен. – В хренанову! – неожиданно взорвался интеллигентный Гриша. – Охренел ты совсем, вот что я тебе скажу наконец! И тоже обернулся к Андрею: – Он после того, как нас выперли, в такси работать пошёл. Это мне ребята наши, общие знакомые, рассказали, когда я их поздравить с Днем милиции позвонил. Повод нужен был просто. Я узнал и стал на такси кататься. По телефону вызывал. Кучу денег просадил. Все ждал, что Федя мне попадётся. Не попался, – Гриша договорил уже совсем глухо, опять из-под шарфа. – Вот ты олух, Сапронов?! Ты же телефон мой знал, чего не позвонил? – А ты чего не позвонил? Навигатор продолжал крутить свой поиск. Федя аккуратно свернул в местный проезд и остановился: – Можно, мы выйдем тут на минуточку? Это Молодогвардейская, вон тот дом. И это... Дальше вы можете повести? Устал я что-то. – Конечно, – улыбнулся Андрей. Сейчас я вас выпущу, а сам пересяду. Спасибо большое, я прекрасно отдохнул. А потом подумал, усаживаясь за руль: "Интересно. Очень интересно. Плюс ко всему один пятнадцать лет не меняет парфюм, а другой этот парфюм те же пятнадцать лет помнит".