The light in the lens

Сону проснулся оттого, что за окном орали чайки. Обычно этот звук его успокаивал — такой родной, летний, тёплый. Но сегодня всё было иначе. Сегодня было последнее утро. Он сел на кровати и посмотрел на телефон. Чонвон должен был позвонить с минуты на минуту — сказать, что уже в аэропорту, что скоро посадка, что всё хорошо. Ничего не было хорошо. Сону провёл рукой по лицу. Глаза опухли — вчера он проплакал почти всю ночь, уткнувшись в подушку, чтобы бабушка не слышала. Голова болела. Внутри было пусто и холодно, хотя за окном светило солнце. Телефон завибрировал. Сону схватил его так быстро, будто от этого зависела жизнь. На экране — Чонвон. Улыбающийся, но глаза красные. Тоже плакал. — Привет, — сказал он тихо. — Ну как ты? — Нормально, — соврал Сону. — Ты где? — В аэропорту. Уже прошёл регистрацию. Жду посадку. — Чонвон оглянулся. — Тут шумно. Людей дофига. Все куда-то летят. — А ты летишь. — Ага. — Чонвон усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Сону, я… я не знаю, что сказать. Столько всего хочется сказать, а слова не идут. — Можешь ничего не говорить. — Сону сжимал телефон так, что побелели костяшки. — Просто… просто будь. Они молчали. Смотрели друг на друга через экран. Тысячи километров между ними, которые скоро станут десятками тысяч. — Помнишь, как мы в детстве строили шалаши? — вдруг спросил Чонвон. — Во дворе, из старых коробок? — Помню. — Сону улыбнулся сквозь слёзы. — Ты всё время падал. — Ага. А ты меня ловил. — Чонвон шмыгнул носом. — Ты всегда меня ловил, Сону. Всегда. — И буду ловить. Даже издалека. — Обещаешь? — Обещаю. — И я обещаю. — Чонвон вытер глаза рукавом. — Я вернусь. Слышишь? Обязательно вернусь. Мы ещё будем сидеть на море, жрать пирожки и смеяться. Всё будет. — Знаю. — Ты только держись там. Ладно? — Чонвон смотрел на него сквозь экран, и в его глазах была такая любовь, такая тоска, что у Сону сердце разрывалось. — Ты главный человек в моей жизни. Ты знаешь это? — Знаю. — И не смей себя ненавидеть. Понял? Ты красивый. Ты добрый. Ты лучший. И если я там, в Канаде, узнаю, что ты опять голодаешь или там себя терзаешь — я прилечу и настучу тебе по башке. Прямо через океан. Сону рассмеялся сквозь слёзы. — Хорошо. — Объявили посадку, — Чонвон посмотрел куда-то в сторону. — Мне пора. — Иди. — Сону… — Что? — Я люблю тебя. Очень. — И я тебя. Экран погас. Сону ещё минуту смотрел на чёрный прямоугольник, а потом отложил телефон и закрыл лицо руками. Плечи тряслись. Он плакал — громко, навзрыд, как в детстве, когда разбивал коленку и было очень больно. Только сейчас больно было не снаружи, а внутри. Он не помнил, как вышел из дома. Наверное, бабушка что-то говорила, пыталась остановить, но Сону просто шёл вперёд, не видя ничего вокруг. Ноги сами несли его туда, где всегда становилось легче. К морю. Узкие улочки Тонгёна были пустынными в этот час — солнце только начинало припекать, рыбаки уже ушли в море, туристы ещё не проснулись. Сону шёл, не разбирая дороги, наступал в лужи, задевал плечом стены домов, но не чувствовал ничего. Только пустоту внутри. Чонвон улетел. Самый близкий человек улетел на другой конец света, и Сону остался совсем один. Нет, не совсем. Бабушка есть. Хисын есть. Но это не то. Это другое. Чонвон знал его с первого класса. Чонвон видел его в самые плохие дни и не уходил. Чонвон звонил по ночам и рассказывал дурацкие шутки, чтобы Сону засмеялся. Чонвон был его якорем. А теперь якоря нет. Сону вышел на берег и остановился. Море было спокойным. Слишком спокойным для такого утра. Волны лениво накатывали на песок, чайки кружили над водой, небо было чистым, голубым, бесконечным. Всё как всегда. Но ничего не будет как всегда. Он сел прямо на песок, обхватил колени руками и уставился в горизонт. Там, за этим горизонтом, сейчас летел Чонвон. Летел в новую жизнь, где у него будут новые друзья, новые интересы, новая реальность. А Сону останется здесь. В Тонгёне. В своей голове. В своей боли. — Почему всё так? — прошептал он в пустоту. — Почему ты уехал? Почему я один? Почему я такой? Никто не ответил. Только чайки кричали где-то вдалеке. Сону закрыл глаза. И вдруг почувствовал. Кто-то смотрит на него. Он открыл глаза и медленно повернул голову. В десяти метрах, на большом камне, сидел человек. Тёмные волосы трепал ветер. Старая потёртая куртка была расстёгнута. В руках — фотоаппарат. Старый, плёночный, «Зенит». Объектив был направлен прямо на Сону. Щёлк. Сону замер. Это был не сон. Он знал это точно. Потому что никогда во сне он не чувствовал так явственно — запах моря, тепло песка под собой, колючий ветер, дующий с воды. Это была реальность. Парень опустил фотоаппарат и посмотрел на Сону. Лицо было чётким. Таким же, как во сне. Тёмные глаза, в которых отражалось небо. Родинка на шее, чуть ниже уха. Чуть взъерошенные брови. И губы, тронутые лёгкой, почти неуловимой улыбкой. — Ты, — выдохнул Сону. Голос прозвучал хрипло, будто он не говорил несколько дней. Парень спрыгнул с камня и медленно пошёл к нему. Песок почти не скрипел под его ногами. Остановился в двух метрах. — Я, — сказал он. Голос был таким же, как во сне. Тихий, чуть хриплый, но тёплый. Очень тёплый. — Ты существуешь, — прошептал Сону. — Ты настоящий. — Настоящий. — А я думал… я думал, ты сон. — Я и был сном. — Парень улыбнулся. — До сегодняшнего дня. Сону смотрел на него и не мог поверить. В голове крутились вопросы, десятки, сотни вопросов, но ни один не мог пробиться наружу. — Как тебя зовут? — спросил он наконец. — Рики. — Парень сделал ещё шаг ближе. — Меня зовут Рики. — Ты мне снился. — Рики улыбнулся шире. — Целое лето. Каждую ночь. У Сону перехватило дыхание. — И ты… — И я тебя искал. — Рики сел на песок рядом с ним. Теперь они сидели на одном уровне, почти касаясь плечами. — Каждый день я выходил на берег и ждал. Думал, может, увижу тебя. А сегодня ты пришёл. — Я не знал, что ты существуешь. — Сону смотрел на него и чувствовал, как по щекам снова текут слёзы. — Я думал, ты просто сон. Я искал тебя, но не верил, что найду. — А я верил. — Рики осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся его плеча. — Я знал, что мы встретимся. — Как? — Не знаю. — Он пожал плечами. — Просто знал. Они сидели на берегу, и море шумело рядом. Сону никак не мог успокоиться — сердце колотилось, руки дрожали, слёзы то высыхали, то наворачивались снова. Рики сидел рядом и не торопил. Просто ждал. — Ты говорил во сне, — начал Сону, — что тоже ненавидел себя. — Да. — Это правда? Рики кивнул. Посмотрел на море. — Я долго ненавидел. С детства. Сначала из-за отца, потом из-за школы, потом из-за себя. Смотрел в зеркало и не видел ничего, кроме… кроме того, что хотел стереть. — Как я. — Как ты. — Рики повернулся к нему. — Я знаю. Я чувствовал это в тебе. С первого сна. — И что ты сделал? Как ты… выжил? Рики помолчал. — Лечился. Долго. В больнице. У психолога. Срывался, вставал, снова падал. — Он усмехнулся. — До сих пор иногда падаю. Но теперь рядом есть люди, которые помогают подняться. — А я один, — тихо сказал Сону. — Чонвон улетел. Он был единственным, кто… понимал. — Не единственным. — Рики посмотрел ему прямо в глаза. — Теперь есть я. — Но ты меня не знаешь. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. — Рики улыбнулся. — Я видел твои сны. Я чувствовал твою боль. Я знаю, как ты боишься есть. Как ты ненавидишь своё отражение. Как ты считаешь, что недостоин ничего хорошего. — Откуда… — Я такой же, Сону. — Рики взял его за руку. — Я проходил через это. И я знаю, как это выносить. Не один. Вместе. Сону смотрел на их переплетённые пальцы и не верил. — Ты правда здесь? — прошептал он. — Ты не исчезнешь? — Не исчезну. — Рики сжал его руку. — Обещаю. Они сидели молча, глядя на воду. Сону чувствовал тепло руки Рики, его дыхание рядом, его присутствие. И внутри постепенно отпускало. Пустота, которая была там утром, начала заполняться чем-то новым. Чем-то тёплым. — Почему ты вернулся в Тонгён? — спросил он. — Потому что здесь море. — Рики улыбнулся. — И потому что здесь был ты. Хотя я ещё не знал, что ты здесь. — А где ты был? — В Сеуле. Лечился. Пытался жить. Работал в фотостудии. А потом… — Он замолчал. — Потом мне приснился ты. И я понял, что должен вернуться. — Из-за сна? — Из-за тебя. — Рики посмотрел на него. — Ты снился мне каждую ночь. Сидел на этом берегу и плакал. Я не мог остаться в стороне. Сону почувствовал, как снова защипало в глазах. — Я не понимаю, — прошептал он. — Как это возможно? — Не знаю. — Рики покачал головой. — Но мне всё равно. Главное — я тебя нашёл. — А если я… если я снова упаду? — Я буду рядом. — А если я не смогу? — Сможешь. — Рики повернулся к нему и посмотрел в глаза. — Не сразу. Не быстро. Но сможешь. Потому что теперь ты не один. Сону смотрел на него и чувствовал, как внутри тает лёд, который он носил в себе годами. — Можно я тебя обниму? — вдруг спросил он. Рики улыбнулся. — Можно. Они обнялись. Прямо на берегу, под крики чаек, под шум волн, под бесконечным небом. И впервые за долгое время Сону почувствовал себя в безопасности. Они шли по берегу Солнце уже поднялось высоко, море блестело тысячами искр, ветер трепал волосы. Сону смотрел на Рики и не мог насмотреться. — Ты голоден? — спросил вдруг Рики. Сону вздрогнул. — Я… не знаю. — Просто спросил. — Рики говорил спокойно, без давления. — Если не хочешь есть — не ешь. Если хочешь — можем что-нибудь найти. — А ты? — Я позавтракал. — Рики улыбнулся. — Но могу составить компанию. Сону задумался. — Можно просто посидеть где-нибудь? — спросил он. — Я не готов есть. Но посидеть хочу. — Идёт. Они нашли маленькое кафе на набережной с видом на море. Заказали только чай. Сидели и смотрели на воду. — Расскажи о себе, — попросил Рики. — Всё. Что хочешь. И Сону рассказал. Про Чонвона, про школу, про ненависть к себе, про срывы, про бабушку, про Хисына. Про то, как боится остаться один. Про то, как считает калории и ненавидит своё тело. Рики слушал молча. Не перебивал, не оценивал. Просто слушал. А когда Сону закончил, сказал: — Я тоже так боялся. И знаешь что? — Что? — Это проходит. Не сразу. Не навсегда. Но становится легче. — Когда? — Когда перестаёшь быть один. Сону посмотрел на него. — Ты останешься? — Я уже остался. Они просидели в кафе до самого вечера. Говорили обо всём и ни о чём. Рики рассказывал про Сеул, про больницу, про то, как учился фотографировать заново. Сону слушал и чувствовал, как внутри разгорается маленький огонёк надежды. Когда солнце начало клониться к закату, они вышли на набережную. — Мне пора, — сказал Сону. — Бабушка будет волноваться. — Я провожу. Они пошли по знакомым улочкам Тонгёна. Мимо дома Хисына, мимо магазинчика со старым фотоаппаратом на витрине, мимо рыбацких лодок. У бабушкиной калитки остановились. — Завтра увидимся? — спросил Рики. — А ты где живёшь? — Прямо тут, — Рики кивнул на дом через дорогу. — Снимаю комнату у одной старушки. На всё лето. Сону улыбнулся. — Так близко? — Ага. — Рики улыбнулся в ответ. — Теперь мы соседи. — Завтра увидимся, — сказал Сону. — Договорились. Рики сделал шаг, будто хотел обнять, но остановился. Спросил взглядом. Сону кивнул. Они обнялись ещё раз. Коротко, но тепло. — Спасибо, — прошептал Сону. — За что? — За то, что ты есть. Рики ничего не ответил. Просто улыбнулся и пошёл к своему дому. Сону смотрел ему вслед, пока он не скрылся за калиткой.