The light in the lens

Сону проснулся и первым делом улыбнулся. За окном светило солнце, чайки кричали, море шумело. Вчерашний вечер с бабушкой и Рики вспоминался как что-то тёплое, уютное, почти нереальное. Рики сидел за их столом, ел бабушкины пирожки, улыбался. Бабушка смотрела на него с одобрением. А Сону сидел между ними и чувствовал себя... дома. По-настоящему дома. Он потянулся, взял телефон. Сообщение от Рики: «Доброе утро. Когда увидимся?» Сону улыбнулся ещё шире и набрал ответ: «Через час у камня?» «Жду». Сону вскочил с кровати, умылся, оделся и выбежал на кухню. Бабушка уже хлопотала у плиты. — Проснулся? — она обернулась. — Садись завтракать. — Не хочется, — автоматически ответил Сону. Бабушка посмотрела на него внимательно. — Сону. — Что? — Ты вчера ел при Рики. Это хорошо. Но это не значит, что можно не есть, когда его нет. — Она говорила спокойно, без давления, но твёрдо. — Садись. Хотя бы суп. Сону вздохнул, но сел. Бабушка поставила перед ним тарелку. — Ты идёшь к нему? — Ага. — Передавай привет. И скажи, что я жду его снова. Пирожки ещё остались. Сону улыбнулся. — Передам. Он съел несколько ложек супа — не потому, что хотел, а потому что бабушка смотрела. Потом вскочил и побежал к двери. — Осторожнее! — крикнула бабушка вслед. — Не беги так! Но Сону уже бежал. Рики сидел на их камне и смотрел на море. Фотоаппарат висел на шее, но он не фотографировал — просто сидел и смотрел. Солнце освещало его профиль, ветер трепал волосы. Сону остановился на секунду, просто чтобы полюбоваться. Красивый. Очень красивый. Рики обернулся, будто почувствовал взгляд, и улыбнулся. — Долго ты. — Я бежал, — Сону подошёл и сел рядом. — Бабушка заставила завтракать. — Правильно. — Рики кивнул. — Завтракать надо. — Ты как моя бабушка. — Это комплимент. Они засмеялись. Легко, свободно, как будто знали друг друга много лет. — Смотри, — Рики протянул ему фотоаппарат. — Я вчера снял закат. Получилось красиво. Сону посмотрел на маленький экран. Море, небо, две тени на камне. — Это мы? — Мы. — Красиво. — Ты красиво, — поправил Рики. Сону покраснел и вернул фотоаппарат. — Пойдём гулять? — предложил он. — Пойдём. Они шли по набережной, когда навстречу попался Хисын. Он сидел на лавочке с блокнотом, рисовал чаек, но, увидев их, отложил карандаш и уставился во все глаза. — О, — сказал он. — Это тот самый? Сону смутился. — Хисын, это Рики. Рики, это Хисын. Мой друг. Рики улыбнулся и протянул руку. — Приятно познакомиться. Сону много о тебе рассказывал. Хисын пожал руку, но смотрел на Рики с любопытством. — Тот самый парень из снов? — спросил он прямо. — Тот самый, — кивнул Рики. — Ничего себе. — Хисын присвистнул. — А я думал, Сону придумывает. — Не придумывает. — Рики посмотрел на Сону. — Мы оба не придумываем. — Ладно, — Хисын закрыл блокнот. — Тогда, может, посидим все вместе? Я как раз хотел с тобой поговорить, — он обратился к Рики. — Если ты не против. — Не против, — ответил Рики. Они устроились на лавочке втроём. Хисын достал блокнот, но не рисовал — просто держал в руках. — Сону сказал, ты тоже... ну, с головой проблемы были? — спросил он осторожно. — Были, — спокойно ответил Рики. — И сейчас? — И сейчас. — Рики говорил без тени стеснения. — Но легче. — А как ты... — Хисын замялся. — Как ты с этим живёшь? Рики посмотрел на море. — По-разному. Иногда хорошо, иногда плохо. Главное — не быть одному. Хисын кивнул, будто понимал. Потом вдруг сказал: — Ты ему нравишься. Очень. Я вижу. Сону покраснел. — Хисын! — Что? — Хисын пожал плечами. — Правду говорю. Ты смотришь на него, как на восьмое чудо света. Рики засмеялся. — А он на меня так же смотрит? — Он на тебя вообще не смотрит, он тебя глазами ест. — Хисын усмехнулся. — Я за ним поллета наблюдаю, первый раз таким вижу. — Хисын, заткнись, — простонал Сону, пряча лицо в ладонях. — Не заткнусь. — Хисын повернулся к Рики. — Ты только не обижай его, ладно? Он хороший. Просто... сложный. — Знаю, — тихо сказал Рики. — Я тоже сложный. — Ну вот. — Хисын кивнул. — Значит, друг друга поняли. После прогулки Сону вернулся домой и сразу позвонил Чонвону. Они не разговаривали со вчерашнего дня, и Сону хотел поделиться радостью. Рассказать, как они гуляли с Хисыном, как Рики улыбался, как всё хорошо. Чонвон ответил не сразу. А когда ответил, голос у него был странный. — Привет, — сказал он. — Как ты? — Хорошо! — Сону сиял. — Мы сегодня с Рики и Хисыном гуляли. Всё так круто. Чонвон, он правда... — Сону, — перебил Чонвон. — Что? — Ты какой-то... не знаю. — Чонвон говорил медленно, будто подбирал слова. — Ты говоришь слишком быстро. И голос у тебя дрожит. — Я просто радуюсь. — Ты радуешься или нервничаешь? Сону замер. — В смысле? — В смысле, — Чонвон вздохнул, — ты всегда так говоришь, когда боишься. Когда внутри неспокойно. Я тебя давно знаю, Сону. Я вижу. — Я не боюсь. — Боишься. — Чонвон говорил твёрдо. — Ты боишься, что он уйдёт. Что он увидит тебя настоящего и уйдёт. Что ты недостаточно хорош для него. Я прав? Сону молчал. — Сону? — Прав, — прошептал он. — Вот видишь. — Чонвон смягчился. — Слушай, я не против Рики. Правда. Если он тебя делает счастливым — я только за. Но ты не забывай себя. Ладно? — Не забываю. — Забываешь. — Чонвон усмехнулся. — Ты всегда забываешь, когда влюбляешься. Думаешь только о другом. А себя теряешь. — Я не влюбился. — Врёшь. Сону молчал. — Ладно, — Чонвон вздохнул. — Просто будь осторожен. И помни: я здесь. Если что — звони. Даже посреди ночи. — Спасибо. — Не за что. Люблю тебя, дурак. — И я тебя. Экран погас. Сону отложил телефон и уставился в стену. Чонвон прав. Он боялся. Очень. Вечером они снова встретились с Рики. Море было неспокойным. Волны бились о камни, ветер трепал одежду, небо затянуло тучами. Сону зябко поёжился. — Холодно, — сказал он. — Держи. — Рики снял куртку и накинул ему на плечи. — А ты? — Я закалённый. — Рики улыбнулся, но улыбка вышла грустной. Они сидели на песке, глядя на тёмную воду. — Рики, — начал Сону. — Можно тебя спросить? — Валяй. — Почему ты вернулся в Тонгён? Правда. Не просто «лечиться», а по-настоящему. Рики помолчал. Долго. Так долго, что Сону уже решил — не ответит. — Потому что здесь море, — наконец сказал он. — И потому что здесь некуда бежать. — Не понял. Рики повернулся к нему. В глазах у него было что-то такое... тяжёлое, что у Сону сердце сжалось. — Хочешь, расскажу? — спросил Рики. — Всё. С самого начала. — Хочу. — Только... — Рики запнулся. — Там будет тяжело. Очень. — Я справлюсь. Рики посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул. — Хорошо. — Я родился здесь, в Тонгёне, — начал Рики. — Мама работала в рыбном магазине, отец — на лодке. Обычная семья. До поры до времени. — А что случилось? — Мама заболела, когда мне было десять. — Рики говорил ровно, без эмоций, будто читал вслух чужую историю. — Рак. Полгода — и её не стало. — Мне жаль, — тихо сказал Сону. — Не надо. — Рики покачал головой. — Это было давно. Но тогда... тогда я впервые перестал есть. — Почему? — Не знаю. — Рики пожал плечами. — Наверное, думал, что если исчезну сам, то боль исчезнет тоже. Глупо, да? — Не глупо. — Глупо. — Рики усмехнулся. — Но я был ребёнком. Дети так думают. Он помолчал. — Отец запил после маминой смерти. Сильно. Я остался один. Готовил себе сам, ходил в школу, делал уроки. Никто не замечал, что я почти не ем. Потому что никому не было дела. — А родственники? — Тётя в Сеуле. Приезжала раз в год, проверяла. Видела, что я худой, но говорила: «Подростки все худые, перерастёт». — Рики горько усмехнулся. — Не перерос. — В школе меня травили, — продолжил Рики. — Сначала просто слова. «Худой», «страшный», «скелет». Потом начали толкать, прятать вещи, бить. — А учителя? — А что учителя? — Рики пожал плечами. — Они делали вид, что ничего не замечают. Им было всё равно. — Как ты выживал? — Фотографировал. — Рики коснулся фотоаппарата. — Мне подарили «Зенит» на тринадцатилетие. Дешёвый, старый, но я влюбился. Когда смотрел в видоискатель, весь мир исчезал. Оставалось только красивое. — Это спасало? — Некоторое время. — Рики кивнул. — А потом я посмотрел в зеркало и понял: они правы. Я действительно скелет. Страшный. Никому не нужный. — Рики... — Подожди. — Рики поднял руку. — Я должен это сказать. Один раз. Чтобы ты знал. — В восемнадцать я уехал в Сеул. Думал, начну новую жизнь. Поступил в колледж на фотографа. Снимал, учился, пытался дружить. — Получилось? — Нет. — Рики покачал головой. — В огромном городе быть одному — это как утонуть в океане. Ты есть, но тебя никто не видит. Ты кричишь — никто не слышит. — Я знаю это чувство. — Знаешь. — Рики посмотрел на него. — Потому мы и встретились. Он снова замолчал. — На втором курсе я снова перестал есть. Уже по-настоящему. Не просто мало — вообще ничего. Месяц. Два. Три. — Как ты выжил? — Вода. Иногда сок. — Рики усмехнулся. — Организм цепляется за жизнь, даже когда ты хочешь умереть. — Ты хотел умереть? Рики посмотрел ему прямо в глаза. — Да. Сону почувствовал, как холод пробежал по спине. — Что случилось потом? — Попал в больницу. — Рики говорил ровно. — Соседка вызвала скорую, когда я не открывал дверь три дня. Врач сказал: ещё неделя — и ты бы умер. — И ты? — Я не чувствовал страха. — Рики покачал головой. — Я чувствовал облегчение. Думал: ну вот, наконец-то всё закончится. — Но не закончилось. — Не закончилось. — Рики улыбнулся одними губами. — Вытащили. — Полгода в психиатрической клинике, — продолжил Рики. — Таблетки, терапия, группы. — Помогло? — Не сразу. Первое время я просто лежал и смотрел в потолок. Не хотел ничего. Не верил никому. — А потом? — Потом я увидел других. — Рики посмотрел на море. — Таких же, как я. Сломанных. Потерянных. Мы не говорили, просто сидели в одной комнате. И этого было достаточно. — Почему? — Потому что они не осуждали. Не пытались спасти. Просто были рядом. — Рики повернулся к Сону. — Понимаешь? — Кажется, да. — В больнице я научился двум вещам, — сказал Рики. — Первое: я не один. Второе: из этого можно выйти. Не быстро. Не легко. Но можно. — И ты вышел? — Вышел. — Рики кивнул. — Но знаешь, что самое страшное? — Что? — Что это никогда не проходит до конца. — Он коснулся своей груди. — Оно всегда здесь. Иногда тихо, иногда громко. Но всегда. Сону смотрел на него и чувствовал, как к глазам подступают слёзы. — Я знаю, — прошептал он. — У меня тоже. — После больницы я не знал, куда идти, — сказал Рики. — В Сеуле оставаться не мог — слишком много плохих воспоминаний. В Тонгён возвращаться не хотел — думал, здесь всё напомнит о прошлом. — Но ты вернулся. — Вернулся. — Рики кивнул. — Потому что здесь море. И потому что здесь некуда бежать. Когда ты на берегу, ты просто стоишь и смотришь. Бежать некуда. — Это помогает? — Иногда. — Рики улыбнулся. — Не всегда. Но иногда. — А сны? — спросил Сону. — Когда начались сны? — Полгода назад. — Рики посмотрел на него. — Сначала просто образы. Море, камень, фигура. Потом лицо. Потом голос. — И ты не испугался? — Испугался. — Рики усмехнулся. — Думал, опять схожу с ума. А потом понял: это не безумие. Это ты. — Как ты понял? — Не знаю. — Рики покачал головой. — Просто знал. Чувствовал. Что где-то есть человек, который меня ждёт. Который такой же, как я. — И ты искал меня? — Искал. — Рики кивнул. — Каждый день выходил на берег и ждал. Думал, может, увижу. — А если бы я не пришёл? — Пришёл бы. — Рики улыбнулся. — Ты пришёл. Сону молчал, переваривая услышанное. Внутри всё болело. За Рики. За того мальчика, который остался один. За подростка, которого травили. За парня, который хотел умереть. — Рики, — прошептал он. — Что? — Можно я тебя обниму? Рики посмотрел на него удивлённо. — Зачем? — Просто... — Сону сглотнул. — Ты рассказал такое... я не знаю, что сказать. Но обнять хочу. Рики молча кивнул. Сону обнял его. Крепко, изо всех сил. Прижался щекой к плечу и почувствовал, как по щекам текут слёзы. — Ты не один, — прошептал он. — Теперь не один. Понял? Рики молчал. А потом Сону почувствовал, как его плечи начали вздрагивать. Рики плакал. Тихо, беззвучно, уткнувшись лицом в плечо Сону. — Прости, — прошептал он. — Я не хотел... — Молчи. — Сону гладил его по спине. — Просто молчи. Они сидели обнявшись на холодном песке, под тёмным небом, и море шумело рядом. И в этом шуме тонули все слова. Когда слёзы высохли, они ещё долго сидели молча. — Легче? — спросил наконец Сону. — Ага. — Рики вытер глаза. — Давно так не плакал. — Полезно иногда. — Ты у кого учился такой мудрости? — У бабушки. — Сону улыбнулся. Рики посмотрел на него. — Ты не убежал. — Не убежал. — Не испугался? — Испугался. — Сону честно кивнул. — Но не убежал. — Почему? — Потому что ты — это ты. — Сону взял его за руку. — Не твоя болезнь. Не твоё прошлое. А ты. И ты мне нужен. Рики смотрел на него долгим взглядом. — Откуда ты знаешь, что нужен? — Знаю. — Сону сжал его пальцы. — Так же, как ты знал, что я приду. — Мы странные, — усмехнулся Рики. — Очень. — Это нормально? — Не знаю. — Сону улыбнулся. — Но нам и не надо нормально. Нам надо вместе. Сону вернулся домой поздно. Бабушка уже спала, но на кухне горел свет и стояла тарелка с ужином, накрытая полотенцем. Рядом — записка: «Поешь, внучек. Я люблю тебя». Сону сел за стол, но есть не мог. Мысли крутились вокруг Рики. Его рассказ не выходил из головы. Тот мальчик, который остался один. Подросток, которого травили. Парень, который хотел умереть. Как он вообще выжил? Сону достал телефон. Написал Чонвону: «Извини за сегодня. Я не хотел ссориться. Просто мне страшно». Чонвон ответил через минуту: «Чего страшно?» «Что не справлюсь. Что он слишком сложный. Что я слишком сложный. Что мы сломаем друг друга». Чонвон молчал минуту. Потом пришло длинное сообщение: «Слушай, дурак. Вы не сломаете друг друга. Вы будете чинить. Потому что только тот, кто сам был сломан, может понять, как чинить. Я верю в вас. А ты просто будь рядом. Это всё, что нужно. И если что — я здесь. Даже за океаном. Люблю тебя». Сону улыбнулся сквозь слёзы. Набрал: «Люблю тебя тоже. Спасибо». Отправил. Отложил телефон. Он уже лёг в кровать, когда пришло сообщение от Рики. «Спасибо, что не убежал. Спокойной ночи. Ты не один». Сону смотрел на экран, и внутри что-то отпускало. «И ты не один, — написал он. — Никогда больше». Он отложил телефон, закрыл глаза. За окном шумело море. Такое же, как в детстве. Такое же, как всегда. Только теперь в этом шуме слышалось что-то новое. Надежда. Сону проснулся оттого, что кто-то гладил его по голове. Он открыл глаза. Бабушка сидела на краю кровати и смотрела на него. — Плохо спал? — спросила она. — Нормально. — Врёшь. — Она улыбнулась. — У тебя под глазами круги. Рассказывай. Сону сел на кровати, потёр лицо. — Рики рассказал мне о своём прошлом, — начал он. — Всё. Про детство, про школу, про больницу. — И что ты чувствуешь? — Страх. — Сону честно признался. — За него. За нас. Что не справимся. Бабушка помолчала. Потом сказала: — Знаешь, внучек, в море бывают штормы. Даже самые сильные пловцы тонут. Но если у тебя есть лодка и вёсла — ты выгребёшь. — А у нас есть лодка? — Есть. — Бабушка погладила его по голове. — Вы друг у друга. Это самая крепкая лодка. Сону посмотрел на неё. — Ты правда так думаешь? — Правда. — Она кивнула. — А теперь вставай. Завтракать. И к Рики иди. Ему сейчас нужнее. — Откуда ты знаешь? — Я бабушка. — Она улыбнулась. — Мне положено знать.