The light in the lens

Сону проснулся оттого, что кто-то кидал камешки в его окно. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Он сел на кровати, спросонья ничего не понимая. За окном светало, чайки орали как обычно, а в стекло продолжало тихо стучать — настойчиво, но деликатно, будто человек боялся разбудить весь дом. Сону подошёл к окну и отдёрнул занавеску. Внизу стоял Рики. В одной руке он держал фотоаппарат, в другой — большой бумажный пакет, из которого торчали какие-то булочки. Увидев Сону, он широко улыбнулся и помахал свободной рукой, чуть не выронив пакет. Сону открыл окно. — Ты с ума сошёл? — прошептал он как можно громче. — Бабушка спит! — Уже семь утра! — крикнул в ответ Рики, ничуть не понижая голоса. — Бабушки в семь утра пекут пирожки, а не спят! — Откуда ты знаешь?! — Я вчера нюхал! У вас из окна так вкусно пахло! Сону засмеялся и захлопнул окно. Через минуту он уже выбегал во двор — взлохмаченный, в старой футболке с пятном от вчерашнего чая, но широко улыбающийся. — Ты чего припёрся в такую рань? — спросил он, подходя. — Во-первых, не в такую рань, а в культурное время. — Рики протянул ему пакет. — Во-вторых, я принёс завтрак. В-третьих, ты рад меня видеть, просто не хочешь признаваться. — С чего ты взял? — У тебя улыбка до ушей. — Это я просто... не выспался. — Ага. — Рики скрестил руки на груди. — Невыспавшиеся люди выглядят как зомби. А ты выглядишь как человек, которому очень приятно меня видеть. Сону закатил глаза. — Ты невыносим. — Знаю. — Рики сиял. — Есть пойдём? — Куда? — На берег. У меня там место есть. Секретное. — Секретное? — Ага. Только для своих. — Рики сделал таинственное лицо. — Ни одна живая душа о нём не знает. — Кроме тебя. — Кроме меня. И теперь — тебя. Сону улыбнулся. — Пошли. Только бабушке напишу. — Уже написал. — Рики достал телефон и показал экран. Сообщение бабушке: «Забираю Сону на весь день. Накормлю. Верну вечером. Не волнуйтесь. Рики ❤️» Ответ от бабушки: «Кушайте хорошо. Пирожки возьмите». — Ты что, с моей бабушкой переписываешься? — изумился Сону. — Мы вчера обменялись номерами. — Рики пожал плечами. — Она сказала, что если я тебя обижу — убьёт и закопает в огороде. — И ты после этого всё равно пришёл? — А что мне делать? — Рики развёл руками. — Ты того стоишь. Сону почувствовал, как щёки заливаются краской. — Пошли уже, — буркнул он и зашагал вперёд. Рики догнал его и пошёл рядом. — Ты покраснел. — Нет. — Покраснел. Я видел. — Врёшь. — Никогда не вру. — Рики приложил руку к сердцу. — Я самый честный человек в Тонгёне. — В Тонгёне живёт три тысячи человек. — И все они врут больше меня. Сону засмеялся. — Ты невозможный. — Это мы уже выяснили. Рики вёл его вдоль берега, потом свернул в какие-то кусты, потом они пролезли через дыру в заборе (Сону оцарапал руку о торчащий гвоздь и долго дул на неё), потом спустились по камням — и оказались на маленьком, совершенно пустом пляже. — Вау, — выдохнул Сону. Он остановился и замер. Пляж был крошечным — метров двадцать песка, окружённого скалами. Вода здесь была прозрачной, бирюзовой, такой чистой, что на дне виднелись камешки и проплывающие рыбки. Скалы поросли мхом и мелкими ракушками, а над ними кружили чайки. — Нравится? — спросил Рики, довольно оглядываясь. — Это... — Сону не мог подобрать слов. — Откуда ты знал это место? — В детстве нашёл. — Рики расстелил на песке плед, который притащил с собой. — Мне было лет десять. Я убежал из дома, бродил по берегу и случайно наткнулся. Сидел тут до вечера, смотрел на море. Никому не рассказывал. — Даже родителям? — Особенно родителям. — Рики пожал плечами. — Им было всё равно, где я. Сону помолчал. Потом спросил тихо: — А почему сейчас показал? Рики посмотрел на него. В его глазах было что-то тёплое и одновременно уязвимое. — Потому что ты — не всё равно. Сону не нашёлся, что ответить. Он просто сел на плед и взял в руки пирожок из пакета. — Ешь давай, — сказал Рики, садясь рядом. — А то остыли уже. — Они и так холодные. — Значит, ешь холодные. — Спасибо, завтрак. — Пожалуйста, принцесса. — Кого ты назвал принцессой? — Тебя. — Рики откусил половину пирожка и прожевал. — Потому что ты капризничаешь. — Я не капризничаю. — Капризничаешь. — Не капризничаю. — Спорим? — На что? — Если ты не капризничаешь — съешь пирожок молча. Если капризничаешь — признаешь, что я прав. Сону закатил глаза, но пирожок съел. Молча. — Вот видишь, — довольно сказал Рики. — А говорил... — Я ничего не говорил. — Ты говорил глазами. — Глаза не говорят. — Твои — говорят. — Рики посмотрел на него с прищуром. — Они говорят: «Рики, ты самый лучший, я тебя обожаю». — Ты бредишь. — Нет, это ты бредишь. Мной. Сону запустил в него пустым пакетом. Рики засмеялся и увернулся. После завтрака Рики достал фотоаппарат. — Можно тебя сфотографировать? — спросил он, наводя объектив. — Зачем? — Затем, что ты красивый. — Рики сказал это так просто, будто речь шла о погоде. Сону покраснел. — Я не умею позировать. — А ты не позируй. Просто будь. — Легко сказать. — Легко и сделать. — Рики поднял фотоаппарат. — Смотри на море. Не на меня. Сону посмотрел на море. — А теперь улыбнись. Нет, не так. Как будто я только что сказал глупость. — Ты постоянно говоришь глупости. — Вот именно! — Щёлк. — Отлично. Ещё. Теперь представь, что я упал в воду. — Ты не падал. — Представь. Сону представил и улыбнулся. Щёлк. — А теперь представь, что я говорю тебе что-то очень приятное. — Например? — Например... — Рики задумался. — Например, что ты самый лучший человек, которого я встречал. Сону замер. Щёлк. — Поймал, — довольно сказал Рики. — Что ты поймал? — Этот взгляд. — Рики опустил фотоаппарат. — Ты смотришь на меня, как на что-то важное. — Я не смотрю. — Смотришь. — Не смотри на меня, когда я смотрю на тебя. — А на кого мне смотреть? — На море. — На море я насмотрюсь. — Рики снова поднял фотоаппарат. — А на тебя — нет. Ты же скоро уедешь. Повисла пауза. — Давай покажешь, что наснимал? — спросил Сону, чтобы сменить тему. — Не покажу. — Почему?! — Потому что плёнка. — Рики убрал фотоаппарат. — Надо проявлять. Это не цифра. — А когда проявишь? — Когда-нибудь. — Рики загадочно улыбнулся. — Терпение, молодой человек. — Ты старше меня всего на два года. — И за эти два года я научился терпению. А ты нет. — Я научусь. — Учись. — Рики протянул ему фотоаппарат. — Давай, теперь ты меня. Сону взял аппарат. Тяжёлый, непривычный, пахнущий металлом и старой плёнкой. — А куда нажимать? — Вот сюда. Только не дыши, когда снимаешь. — Почему? — Чтобы кадр был чётким. — А если я буду дышать? — Тогда будет нечётким. — Рики вздохнул. — Просто нажми кнопку, Сону. Это не ядерная физика. Сону навёл объектив на Рики. Тот сидел на песке, подставив лицо солнцу, и улыбался — легко, свободно, красиво. Сону задержал дыхание и нажал. Щёлк. — Получилось? — Не знаю. — Рики пожал плечами. — Это ты снимал, тебе виднее. — Я не вижу. — И не увидишь, пока не проявим. — А когда проявим? — Когда-нибудь. — Рики подмигнул. — Я устрою выставку. Только твои фотографии. — Где? — У себя в комнате. Для одного зрителя. — Для кого? — Для себя. — Рики улыбнулся. — Я буду смотреть на них и вспоминать этот день. Сону почувствовал, как внутри что-то перевернулось. — Давай ещё, — сказал он и снова поднял фотоаппарат. К обеду стало жарко. Солнце палило нещадно, даже ветер с моря не спасал. — Хочешь искупаться? — спросил Рики, вытирая пот со лба. — Вода холодная, — засомневался Сону. — Летом вода тёплая. — Это ты так думаешь. — Я знаю. — Рики встал и одним движением стянул футболку через голову. Сону отвернулся быстрее, чем нужно. Потом сам себя обругал: чего отворачиваться-то? Ну, торс. Ну, красивый. Ну, рельефный. Ну... — Ты чего? — спросил Рики. — Ничего. — Сону всё ещё смотрел в сторону. — Просто... солнце слепит. — Солнце с той стороны. — У меня глаза так устроены. — Ага. — Рики усмехнулся. — Раздевайся давай. Или ты в одежде собрался лезть? Сону стянул футболку, стараясь не думать о том, как он выглядит. Живот, бока, всё, что он ненавидел — сейчас будет на виду. Но Рики даже не смотрел в его сторону. Он уже заходил в воду. — Холодная! — заорал он, когда волна накрыла его по пояс. — Я же говорил! — Но ты иди! Иди быстро, потом привыкнешь! Сону зажмурился и забежал в воду. Холод обжёг кожу, перехватило дыхание, ноги свело на секунду. — А-а-а! — заорал он. — Ты идиот! — Сам идиот! — заорал в ответ Рики и брызнул в него водой. Сону брызнул в ответ. Рики увернулся и брызнул снова. Началась война. Они носились по колено в воде, визжали, хохотали, падали и вставали. Рики поймал Сону за руку и дёрнул на себя. Сону поскользнулся на гладком камне и плюхнулся прямо в воду — с головой. Вынырнул, отплёвываясь и кашляя. — Ты! — закричал он, отфыркиваясь. — Убью! — Догони сначала! Рики рванул к берегу, Сону за ним. Они выбежали на песок, поскользнулись, упали вместе и покатились кубарем. — Пусти! — хохотал Рики, пытаясь вырваться. — Не пущу! — Сону навалился на него сверху, пытаясь удержать. — Ты мокрый! — Ты тоже! — И холодный! — Сам такой! Рики перестал вырываться и вдруг замер. Посмотрел на Сону снизу вверх. — Знаешь, — сказал он тихо, — я давно так не смеялся. Сону тоже замер. Осознал, в какой позе они лежат. Отпустил Рики и откатился в сторону. — Я... — начал он. — Всё нормально, — перебил Рики. — Всё хорошо. Они лежали на песке, мокрые, запыхавшиеся, и смотрели в небо. — Рики, — сказал Сону через минуту. — А? — У меня вода в ушах. — Вытряси. — Как? — Попрыгай на одной ноге. — Я серьёзно. — Я тоже. — Рики повернул голову и посмотрел на него. — Ты когда-нибудь прыгал на одной ноге, чтобы вытрясти воду? — Нет. — А я прыгал. Работает. Сону вздохнул, встал и начал прыгать на одной ноге, наклонив голову набок. — Не так, — сказал Рики, наблюдая. — Голову ниже. И прыгай активнее. — Я прыгаю! — Плохо прыгаешь. — Помоги тогда! Рики встал, подошёл и вдруг хлопнул его ладонью по затылку. Вода вылилась. — Ай! — Сону схватился за голову. — Больно же! — Но помогло же. — Помогло, но больно. — Хочешь, поцелую, чтобы прошло? Сону замер. Рики замер тоже. — Это шутка была, — быстро сказал он. — Прости, если... — Я понял, — так же быстро ответил Сону. Они стояли и смотрели друг на друга. — Ладно, — сказал Рики и отвёл взгляд. — Давай ещё поплаваем? — Давай. Они снова зашли в воду. Теперь она уже не казалась холодной. После купания они лежали на пледе, глядя в небо. Облака плыли, чайки кричали, море шумело. Им не нужно было говорить — тишина была уютной. — Рики, — нарушил молчание Сону. — А? — А почему ты решил позвать меня именно сегодня? — Не знаю. — Рики задумался. — Просто проснулся и подумал: хочу провести этот день с тобой. Самый обычный день. Без повода. — Это и есть повод. — Наверное. — А обычно ты что делаешь? — Фотографирую. Гуляю. Думаю. — Рики помолчал. — Раньше много думал о плохом. Сейчас меньше. — Почему? — Потому что есть ты. — Рики сказал это так просто, будто речь шла о чём-то обыденном. — Когда есть о ком думать, о плохом думается меньше. Сону почувствовал, как сердце пропустило удар. — Я тоже о тебе думаю, — тихо сказал он. — Знаю. — Откуда? — Ты краснеешь, когда я рядом. — Не краснею. — Краснеешь. — Рики повернул голову и посмотрел на него. — И это очень мило. — Заткнись. — Не заткнусь. — Рики улыбнулся. — Ты краснеешь, я замечаю. Мы оба знаем, что это значит. — И что это значит? Рики не ответил. Просто улыбнулся и снова уставился в небо. — Рики. — А? — Ты не ответил. — А ты не спрашивал. Сону хотел возразить, но понял, что Рики прав. Он не спрашивал. Боялся. — Ладно, — сказал он. — Просто лежим. — Просто лежим. Они лежали и смотрели на облака. — Есть хочется, — признался Сону через час. — Удивительно. — Рики даже бровью не повёл. — Ты сам сказал, что хочешь есть. Без моего вопроса. — И что? — Прогресс. — Рики улыбнулся. — Пошли в кафе? Тут недалеко есть одно, с видом на море. Сону заколебался. — Там... ну, люди. — И что? — Я не очень... — Сону запнулся. — В кафе много еды. И люди смотрят. Я начинаю паниковать. Рики кивнул. Никакого осуждения, никаких уговоров. — Тогда пошли в магазин, купим что-нибудь и поедим здесь, — предложил он. — Или я схожу один, а ты подождёшь. — Давай вместе, — решился Сону. — В магазин. — Идёт. Они оделись и пошли в маленький магазинчик у причала. Там пахло рыбой, морем и чем-то сладким. Рики взял корзинку и ходил по рядам, кидая туда всё подряд. — Ты чего творишь? — спросил Сону. — Запасаюсь. — На армию? — На нас. — Рики кинул в корзинку пачку печенья. — Это я люблю. Это ты любишь? — он показал на сок в зелёной упаковке. — Люблю. — Берём. А это? — чипсы со вкусом сыра. — Не очень. — Не берём. А это? — шоколадка с орехами. — Люблю. — Берём две. А это? — мармелад в виде червячков. — Рики, нам не по пять лет. — Мармелад любят все, независимо от возраста. — Рики кинул мармелад в корзинку. — Это научный факт. — Где ты учился такой науке? — В школе жизни. — Рики подмигнул. — Там много чему учат. — Например? — Например, что мармеладных червячков надо есть с закрытыми глазами. — Зачем? — Чтобы представить, что они настоящие. Сону засмеялся. — Ты жуткий человек. — Знаю. Поэтому я тебе и нравлюсь. — Кто сказал, что ты мне нравишься? — Твои глаза. — Рики наклонился ближе. — Они всё говорят за тебя. Сону покраснел и отвернулся. — Иди ты. — Иду. — Рики пошёл к кассе. Они вернулись на свой тайный пляж. Расстелили плед, разложили еду. Получился настоящий пир — сэндвичи, фрукты, сок, печенье, чипсы, шоколадки и мармеладные червячки. — Смотри, — Рики протянул ему сэндвич. — Просто сэндвич. Никакой магии. Хлеб, сыр, ветчина, салат. Ешь, если хочешь. Сону взял сэндвич. Посмотрел на него. Потом на Рики. — Ты не будешь смотреть, как я ем? — Буду, — честно ответил Рики. — Но не осуждать. Просто смотреть. — Странный ты. — Знаю. Ешь давай. Сону откусил. — Вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Конечно. Я же выбирал. — Ты просто кидал в корзинку всё подряд. — И попал. — Рики довольно улыбнулся. — У меня талант. Они ели, болтали, смеялись. Рики рассказывал смешные истории из больницы: — ...и этот мужик, Ким Сокджин его звали, он был уверен, что он знаменитый актёр. Ходил по коридору и раздавал автографы санитаркам. Те расписывались, а он думал, что это фанатки. — И что с ним стало? — Вылечили. — Рики пожал плечами. — Теперь он правда актёр. В массовке снимается. — Серьёзно? — Нет. — Рики засмеялся. — Но звучит красиво. — А про пуговицы? Ты говорил, был мужик, который коллекционировал пуговицы. — О, это отдельная история. — Рики откусил мармеладного червячка. — Его звали Ли Джонсук. У него была целая коллекция — пуговицы со всего мира. Он мог говорить о них часами. — И ты слушал? — Иногда. — Рики кивнул. — Знаешь, когда человек говорит о том, что любит, это всегда интересно. Даже если речь о пуговицах. — А ты что любишь? — Фотографировать. Море. — Рики посмотрел на него. — Тебя. Сону поперхнулся соком. — Чего? — Тебя фотографировать, — спокойно поправился Рики. — Ты хорошо получаешься. — А-а-а, — протянул Сону, откашлявшись. — Понял. — Что ты понял? — Ничего. — Сону покраснел. — Ешь давай. Рики усмехнулся, но ничего не сказал. Солнце начало клониться к закату, раскрашивая небо в оранжевый и розовый. Море стало золотым, чайки замолчали, ветер стих. — Красиво, — прошептал Сону. — Ага. — Рики сидел рядом, почти касаясь плечом. — Ты много закатов снял? — Тысячи. — Рики кивнул. — Каждый раз думал, что привыкну. Не привык. — Почему? — Потому что каждый закат разный. — Рики посмотрел на горизонт. — Как люди. Как мы. Сону молчал, впитывая эти слова. — Рики, — сказал он через минуту. — А? — Спасибо за сегодня. — За что? — За обычный день. — Сону улыбнулся. — Я таких давно не помню. Когда просто... хорошо. Рики повернулся к нему. В его глазах отражался закат. — Я тоже, — тихо сказал он. — Давно не было обычных дней. Только плохие или никакие. — А теперь? — А теперь есть. Они сидели молча, глядя, как солнце медленно опускается в море. — Надо идти, — сказал наконец Рики. — А то бабушка будет волноваться. — Ага. — Завтра встретимся? — Конечно. — Здесь же? — Здесь. Они встали, собрали вещи, выбросили мусор. Рики отряхнул плед и повесил его на плечо. — Рики. — А? — Можно я тебя обниму? — спросил Сону. Рики улыбнулся. — Можно. Они обнялись. Крепко, тепло, долго. — До завтра, — прошептал Рики в макушку. — До завтра. Сону вернулся домой, когда уже стемнело. Бабушка сидела на веранде с вязанием — спицы мелькали в её руках, на коленях лежал недошитый носок. — Ну как погуляли? — спросила она, не поднимая глаз. — Хорошо, — ответил Сону и сел рядом. — Вижу. — Что видишь? — Что ты светишься. — Бабушка посмотрела на него поверх очков. — Как фонарик. Даже в темноте видно. Сону засмеялся. — Ба, а можно спросить? — Спрашивай. — Как понять, что человек тебе не просто нравится, а... ну, больше? Бабушка отложила вязание. — А ты сам как думаешь? — Не знаю. — Сону задумался. — Я с ним могу быть собой. Даже когда мне плохо. Даже когда я странный. Даже когда молчу. — И? — И мне с ним легко. Даже когда трудно. Бабушка улыбнулась. — Ну вот тебе и ответ. — Это всё? — А ты хотел сложнее? — Не знаю. — Сону пожал плечами. — Думал, будет какое-то откровение. Знамение свыше. — Откровение будет потом. — Бабушка погладила его по голове. — А пока просто живи. И радуйся. И не придумывай лишнего. — Я стараюсь. — Старайся лучше. — Она улыбнулась. — Он хороший мальчик. Я за ним наблюдала. — Когда ты успела? — Я бабушка. Я всё успеваю. Сону засмеялся. — Ба, а можно он завтра придёт? — Конечно. — На ужин? — Приходите. Я пирог испеку. С яблоками. — Спасибо. — Не за что. — Бабушка снова взялась за спицы. — А теперь спать. Завтра новый день. Сону лёг в кровать, но уснуть не мог. Перед глазами стоял сегодняшний день. Пирожки утром под окном. Тайный пляж. Фотоаппарат. Война в воде. Сэндвичи. Мармеладные червячки. Разговоры. Закат. Объятия. Он улыбнулся в темноту. Телефон пиликнул. Рики: «Спишь?» Сону: «Нет». Рики: «Я тоже. Вспоминаю сегодня». Сону: «Я тоже». Рики: «У тебя спина не болит? Мы же на солнце долго были». Сону: «Нет. А у тебя?» Рики: «Немного. Но это приятная боль. Напоминает о хорошем дне». Сону улыбнулся. Сону: «Ты сегодня говорил, что я должен тебе желание. Помнишь?» Рики: «Помню. Спор про то, кто обгорит». Сону: «Ты обгорел. Я — нет. Значит, желание за мной». Рики молчал минуту. Потом написал: Рики: «И что ты хочешь?» Сону задумался. Пальцы зависли над экраном. Он хотел сказать так много всего. Что хочет, чтобы этот день никогда не кончался. Что хочет видеть Рики каждое утро. Что хочет... Но слова не шли. Слишком страшно. Слишком откровенно. Сону: «Я пока не придумал. Можно оставить на потом?» Рики ответил сразу: Рики: «Конечно. Желание — вещь серьёзная. Надо выбирать с умом». Сону: «А ты бы что загадал?» Рики: «Если бы выиграл?» Сону: «Ага». Рики молчал долго. Так долго, что Сону уже решил — не ответит. Потом пришло сообщение: Рики: «Я бы загадал, чтобы ты всегда смотрел на меня так, как сегодня. На закате. Когда ничего не говорил, но я всё понимал». Сону почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он набрал: «А как я смотрел?» Рики: «Как на что-то важное. Как на море. Как на дом». Сону: «Ты и есть важное». Отправил и сразу испугался. Слишком честно. Слишком открыто. Но Рики ответил: Рики: «И ты. Спокойной ночи, Сону». Сону: «Спокойной ночи, Рики». Он отложил телефон, закрыл глаза. За окном шумело море. И впервые за долгое время Сону засыпал с улыбкой, думая о завтрашнем дне.