The light in the lens

Сону проснулся от знакомого звука. Тук-тук-тук. Он улыбнулся, не открывая глаз. Полежал ещё секунду, наслаждаясь этим моментом — предвкушением встречи, теплом одеяла, мыслью о том, что Рики уже там, внизу, ждёт его. Тук-тук-тук. — Иду! — крикнул Сону и вскочил с кровати. Он умылся за тридцать секунд, натянул первую попавшуюся футболку и выбежал во двор. Рики стоял у калитки с двумя стаканчиками кофе и той самой улыбкой, от которой у Сону каждый раз подкашивались колени. — Доброе утро, — сказал Рики и протянул ему кофе. — Доброе. — Сону взял стаканчик, сделал глоток. Капучино, с сахаром, идеальной температуры. — Ты когда успеваешь? — Я встаю рано. — Рики пожал плечами. — Привычка с больничных времён. — Хорошая привычка. — Для тебя — да. Для меня — не очень, но я терплю. Сону засмеялся. — Терпи. Мне нравится. — Знаю. Поэтому и терплю. Они вышли на прогулку. Тонгён был прекрасен в это утро — лёгкий ветер с моря, крики чаек, запах свежего хлеба из пекарни. Рики взял Сону за руку, и они шли так по набережной, никуда не торопясь. — Что будем делать сегодня? — спросил Рики. — Не знаю. А что хочешь? — Хочу провести этот день с тобой. — Рики посмотрел на него. — Как и все остальные. — Сладко говоришь. — Это ты меня научил. — Я? — удивился Сону. — Ага. Раньше я не умел. А с тобой научился. Сону остановился и поцеловал его. Прямо посреди набережной, под крики чаек и шум моря. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю. — Рики улыбнулся. — И я тебя. Они пошли дальше. Говорили о всякой ерунде — о том, что Хисын вчера опять пытался нарисовать закат и у него вышло солнце кривое, о том, что бабушка напекла пирожков и велела обязательно зайти, о том, что через две с половиной недели Сону уедет в Сеул, но эту мысль они оба старались не думать. — Смотри, — Рики кивнул на море. — Дельфины? Сону присмотрелся. Вдалеке и правда что-то плескалось. — Не знаю. Может, рыбаки. — А давай представим, что дельфины? — Давай. — Сону улыбнулся. — Дельфины приплыли поздороваться. — С нами? — С нами. Они стояли и смотрели на море, и Сону думал о том, как хорошо, что этот человек есть в его жизни. --- Они вернулись с прогулки уже ближе к обеду. Рики проводил Сону до дома и собирался идти к себе, когда зазвонил телефон. Рики посмотрел на экран — и Сону увидел, как изменилось его лицо. Оно побелело. Глаза расширились. Рука, сжимавшая телефон, дрогнула. — Я перезвоню, — быстро сказал Рики и сбросил звонок. — Кто это? — спросил Сону. — Никто. Спамеры. — Рики убрал телефон в карман. — Ладно, я пойду. — Рики... — Правда, всё нормально. — Он чмокнул Сону в щёку, слишком быстро, слишком нервно. — Завтра увидимся. И ушёл. Сону смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри зашевелилась тревога. Он знал это лицо. Рики так выглядел только однажды — когда рассказывал про отца. — Что-то случилось, — прошептал Сону. — Точно случилось. Он зашёл в дом, но мысли остались там, с Рики. — Весь день Сону просидел как на иголках. Пытался читать, пытался помогать бабушке, но ничего не шло. Телефон молчал. Рики не писал. В шесть вечера Сону не выдержал. — Ба, я к Рики, — крикнул он и выбежал. Он бежал по знакомым улочкам, и сердце колотилось где-то в горле. В голове крутились самые страшные варианты: что-то с отцом, что-то с прошлым, что-то с ним самим. Дверь дома Рики была не заперта. Сону вошёл. Рики сидел на полу в своей комнате, с телефоном в руках. Смотрел в одну точку. Глаза были красными. — Рики, — тихо позвал Сону. Рики поднял голову. Посмотрел на него так, будто не узнавал. — Ты как здесь? — Пришёл. — Сону сел рядом на пол. — Ты не отвечал. Я волновался. — Прости. — Рики снова уставился в телефон. — Не хотел, чтобы ты видел. — Чтобы я видел что? Рики молчал. Долго. Очень долго. Потом протянул телефон Сону. На экране было сообщение. От отца. «Сын, я в больнице. Врачи говорят, мало осталось. Приезжай, пожалуйста. Я знаю, что был плохим отцом. Но ты моя кровь. Не дай мне умереть одному». Сону прочитал. Перечитал. Посмотрел на Рики. — Ты поедешь? — Не знаю. — Рики закрыл лицо руками. — Часть меня хочет послать его. Вспомнить всё, что он сделал. Как он пил. Как ему было плевать. Как я выживал сам. — А другая часть? — Другая часть боится, — голос Рики дрогнул. — Боится, что он правда умрёт. И что я буду виноват. Что я не простил. Что я не приехал. Сону взял его за руку. — Рики, посмотри на меня. Рики поднял глаза. — Ты не будешь виноват, — сказал Сону твёрдо. — Что бы ты ни решил. Он сам выбрал свою жизнь. Сам. — Но он мой отец. — Он был твоим отцом только на бумаге. — Сону сжал его пальцы. — А ты выжил без него. Ты стал собой без него. Ты не обязан ему ничем. Рики молчал. Слёзы текли по щекам. — Я боюсь, — прошептал он. — Боюсь, что если поеду — сломаюсь. Если не поеду — буду жалеть. — Я с тобой, — сказал Сону. — Что бы ты ни решил. Я рядом. Они сидели на полу, обнявшись, и Рики плакал — тихо, беззвучно, вздрагивая всем телом. Сону гладил его по спине и шептал: «Я здесь, я здесь, я здесь». --- Они просидели так до поздней ночи. Говорили. Вспоминали. Плакали. Снова говорили. Рики рассказывал о детстве — как отец приходил пьяный, как кричал, как однажды ударил так, что Рики упал и разбил голову. Как мать пыталась защитить, а потом умерла, и отец даже не пришёл на похороны. — Я не хочу его видеть, — сказал Рики под утро. — Никогда. — Тогда не поедешь? — спросил Сону. — Не поеду. — Рики вытер слёзы. — Я пошлю ему деньги на лекарства. Если он правда болен. Но видеть его не хочу. — Ты уверен? — Да. — Рики посмотрел на Сону. — С тобой я понял, что такое настоящая любовь. И это не то, что было у него. Сону обнял его. — Я горжусь тобой, — сказал он. — За что? — За то, что ты выбрал себя. Рики улыбнулся сквозь слёзы. — Это ты меня научил. Они сидели обнявшись, и за окном начинался рассвет. — Рики написал сообщение. Короткое, сухое: «Я пришлю деньги на лечение. Но приехать не могу. Прощай». Отправил. Выдохнул. — Всё, — сказал он. — Теперь точно всё. — Как ты? — спросил Сону. — Странно. — Рики прижался к нему. — Пусто. И легко одновременно. — Так и должно быть. — Откуда ты знаешь? — Не знаю. — Сону поцеловал его в висок. — Просто чувствую. --- Два дня они почти не выходили из дома Рики. Просто были рядом. Сону приносил еду от бабушки, Рики иногда ел, иногда нет. Они смотрели фильмы, листали фотографии, разговаривали. Иногда молчали. На третий день Рики сказал: — Пойдём гулять. — Ты уверен? — Да. Хочу увидеть море. Они пошли на их пляж. Море было спокойным, почти зеркальным. Солнце припекало, но ветер с воды приносил прохладу. — Спасибо, — сказал Рики. — За что? — Что был рядом. Что не бросил. Что дал мне время. — Я всегда буду рядом, — ответил Сону. — Обещаю. Рики улыбнулся — впервые за несколько дней по-настоящему. — Я знаю. --- Вечером того же дня Сону застал бабушку за странным занятием. Она сидела за столом и перебирала старые фотографии. Перед ней лежала целая стопка пожелтевших снимков — люди, которых Сону не знал, места, где он никогда не был. — Ба? — позвал он. — Ты чего? — А, внучек, — она подняла голову и улыбнулась. — Садись. Посмотрим вместе. Сону сел рядом. Бабушка протянула ему фотографию — молодой парень в военной форме, смеющийся, счастливый. — Это дедушка? — догадался Сону. — Он самый. — Бабушка вздохнула. — Красивый был, правда? — Очень. — Мы с ним два года встречались до свадьбы. И год в разлуке жили — он в армии служил. — Она покачала головой. — Тяжело было. Письма писали друг другу, ждали. Но выдержали. Сону смотрел на фотографию и думал о своём. — Ба, — сказал он. — А как вы справлялись? Когда было трудно? Бабушка отложила снимки и посмотрела на него внимательно. — А что случилось? — У Рики проблемы с отцом, — тихо сказал Сону. — Он... ну, нехороший человек. Рики решил с ним порвать. И ему тяжело. — А ты? — А я рядом. Но иногда не знаю, правильно ли делаю. Что говорить. Как помочь. Бабушка помолчала. Потом взяла его за руку. — Знаешь, внучек, я много чего в жизни повидала. И поняла одно: любовь — это не про то, чтобы не бояться. Это про то, чтобы бояться вместе. — Как это? — А вот так. — Она погладила его по руке. — Ты не можешь забрать его боль. Не можешь сделать так, чтобы ему стало легко. Но ты можешь быть рядом, пока ему больно. Это и есть любовь. Сону слушал, впитывая каждое слово. — Ты у него есть, — продолжала бабушка. — И это главное. Всё остальное — время, терпение, разговоры — оно придёт. Главное — не уходи, когда трудно. — Я не уйду. — Я знаю. — Она улыбнулась. — Ты в меня. Упрямый. Сону засмеялся. — Ба, а у вас с дедушкой были такие моменты? Когда было совсем трудно? — Были. — Бабушка кивнула. — Особенно в разлуке. Я боялась, что он меня разлюбит. Что найдёт кого-то там, в городе. А он боялся, что я не дождусь. — И что помогло? — Вера. — Она просто сказала это. — Вера друг в друга. Что мы справимся. Что это временно. Что главное — мы есть. Сону молчал, обдумывая. — Ба, — сказал он через минуту. — А можно тебя спросить? — Спрашивай. — Ты веришь, что у нас с Рики получится? Ну, после моего отъезда? Бабушка посмотрела на него долгим взглядом. Потом встала, подошла к старому комоду и достала оттуда маленькую коробочку. — Держи, — сказала она, протягивая ему. Сону открыл. Внутри лежало простое серебряное кольцо. — Это дедушкино, — сказала бабушка. — Он носил его всю жизнь. Я хочу, чтобы оно было у тебя. На счастье. — Ба... — у Сону перехватило горло. — Я верю в вас, внучек. — Она обняла его. — Очень верю. Вы справитесь. — Спасибо, — прошептал Сону. — Спасибо. --- Вечером Сону пришёл к Рики на крышу. Они лежали на старом матрасе, смотрели на звёзды. Море шумело где-то внизу, ветер был тёплым, почти ласковым. — Смотри, — Сону протянул ему кольцо. Рики взял его, рассматривая. — Красивое. Откуда? — Бабушка дала. Дедушкино. Сказала, чтобы было на счастье. Рики надел кольцо на мизинец — было великовато, но он всё равно улыбнулся. — Она хорошая у тебя. — Лучшая. — Что она сказала? Сону помолчал. — Сказала, что любовь — это не про то, чтобы не бояться. Это про то, чтобы бояться вместе. Рики повернулся к нему. — Мудрая. — Очень. — И она верит в нас? — Очень. Рики поцеловал его. — Я тоже верю, — прошептал он. — В нас. --- На следующий день Рики исчез. Сону проснулся от тишины — камешков не было. Он подождал полчаса, час. Написал сообщение — ответа нет. Сначала он заволновался. Потом позвонил Хисыну. — Ты Рики не видел? — А он разве не с тобой? — удивился Хисын. — Нет. Исчез. — Странно. — Хисын помолчал. — Ладно, давай встретимся. Может, он просто занят. Они встретились в парке. Хисын пытался отвлечь Сону разговорами, но мысли всё время возвращались к Рики. — Не дёргайся, — сказал Хисын. — Он взрослый мальчик. — А если с ним что-то случилось? — Не случилось. Я чувствую. — Откуда ты знаешь? — Я художник. — Хисын загадочно поднял бровь. — Я всё чувствую. Сону засмеялся, но тревога не уходила. — Вечером пришло сообщение от Рики: «Приходи на тайный пляж. В 8. Я жду ❤️». Сону выдохнул с облегчением и побежал. Когда он добрался до пляжа, то замер. На песке горели свечи — десятки маленьких огоньков, расставленных в форме сердца. В центре лежал большой плед, а на нём — корзинка с едой, бутылка сока и фотоаппарат. Рики сидел рядом и улыбался. — Ты... — выдохнул Сону. — Что это? — Это моё обещание, — сказал Рики. — Садись. Сону сел на плед. Рики протянул ему большой альбом, перевязанный бечёвкой. — Открой. Сону развязал бечёвку и открыл первую страницу. Там была фотография. Камень. Тот самый, где они встретились в первый раз. Пустой, только море и небо. Он перевернул страницу. Тайный пляж. Они сидят на пледе, мармеладные червячки отдельной кучкой. Дальше — крыша. Они вдвоём, закат за спиной. Хисын с кистями, строящий рожицы. Бабушка, машущая в кадр. Они, бегущие по берегу, мокрые, счастливые. Они, сидящие на камне в обнимку. Каждая страница — их лето. Их история. Сону листал, и слёзы текли по щекам. — Рики, — прошептал он. — Это... — Это мы, — сказал Рики. — Всё, что у нас было. Чтобы ты помнил. Последняя страница была пустой, только рисунок Хисына — они вдвоём на лавочке, прижавшись друг к другу. И надпись рукой Рики: «Жди меня. Я приеду. Обещаю». Сону закрыл альбом и прижал его к груди. — Я не знаю, что сказать, — прошептал он. — Ничего не говори. — Рики обнял его. — Просто будь здесь. Со мной. Они сидели обнявшись, и свечи горели вокруг. — Потом они ели то, что принёс Рики. Смеялись. Говорили о всякой ерунде. Строили планы. — Я приеду в Сеул, — говорил Рики. — Найду работу. Сниму квартиру. Ты будешь приходить ко мне после школы. — А если далеко? — Значит, буду приезжать. На автобусе, на метро, пешком. Неважно. — А если я буду занят? — Значит, буду ждать. — А если разлюбишь? Рики посмотрел на него серьёзно. — Никогда. Они поцеловались. Долго, нежно, обещая друг другу всё на свете. --- Они остались на пляже до глубокой ночи. Лежали на пледе, смотрели на звёзды. Рики гладил Сону по руке, по плечу, по щеке. — Я люблю тебя, — шептал он. — Люблю. Люблю. Люблю. — И я тебя, — отвечал Сону. Они целовались под звёздами. Медленно, глубоко, не торопясь. Руки Рики скользили по его телу, касались, гладили, дарили тепло. — Рики, — выдохнул Сону. — М-м? — Я никогда не был так счастлив. — Я тоже. Море шумело рядом. Свечи догорали. Звёзды светили ярко. Это была их ночь. Только их. --- Они встретили рассвет на пляже. Солнце поднималось из моря медленно, величественно, окрашивая воду в золото и розовый. — Красиво, — прошептал Сону. — Очень. — Жалко, что лето кончается. — Не кончается. — Рики повернулся к нему. — Оно будет всегда. Внутри. — Внутри? — Внутри нас. — Он взял его за руку. — В этом альбоме. В фотографиях. В наших снах. Сону улыбнулся. — Ты прав. — Я всегда прав. — Самовлюблённый. — Просто уверенный в себе. Они засмеялись и поцеловались на рассвете. --- Сону вернулся домой, когда солнце уже поднялось высоко. Бабушка сидела на веранде с вязанием. Увидев его, улыбнулась. — Хорошо погуляли? — Лучше всех, — ответил Сону и показал альбом. — Смотри, что он мне сделал. Бабушка взяла альбом, пролистала. На глазах у неё выступили слёзы. — Хороший мальчик, — сказала она. — Очень хороший. — Я люблю его, ба. — Я знаю, внучек. — Она обняла его. — И он тебя любит. Я вижу. Сону пошёл в свою комнату, лёг на кровать, прижимая альбом к груди. Телефон пиликнул. Рики: «Спокойной ночи. Я люблю тебя. До завтра ❤️». Сону улыбнулся в темноте. Сону: «Я люблю тебя. До завтра ❤️». За окном шумело море. Две недели. Они справятся.