Право на уязвимость

Самое страшное случилось на восьмой неделе. Шейн пришёл, как обычно, и сразу понял: что-то не так. Илья сидел в кровати. Впервые за долгое время он сидел, опираясь на подушки, и смотрел на свои руки. В палате было темно из-за задёрнутых штор. Свет тоже выключен. – Илья? – Тот поднял голову. Глаза были сухими, но такими пустыми, что Шейну стало страшно. – Я пытался, – вдруг сказал Илья тихо. – Пытался пошевелить пальцами на ногах. Каждый день пытался. Думал, если очень захотеть, нейросеть отпустит. Но она не отпускает. – Это долгое время, – начал Шейн. – Что время!? – Илья вдруг закричал, сорвавшись на визг. – Какое нахуй время, Шейн?! Прошло уже восемь... Восемь недель! Я не чувствую свои ноги два месяца! Врачи говорят: может быть, может быть, может быть! А я не могу так! Я не могу жить в этом «может быть»! – Он схватил подушку и швырнул в стену. Потом стакан с водой. Тот разбился, прозрачные осколки брызнули по полу. Потом книгу, которую недавно принёс К'ауи. – Я никто! – орал Илья, задыхаясь. – Понимаешь? Никто! Без хоккея я пустое место! Я всю жизнь только это и умел - бегать, бить, забивать! А теперь я даже встать не могу! – Шейн шагнул к нему, несмотря на летящие предметы. Осколок порезал нежную кожу щеки, но он не заметил. – Ты не пустое место, – сказал он твёрдо. – Ты Илья. Ты человек, которого я люблю. С ногами или без. – Замолчи! – Илья закрыл уши ладонями. – Не надо этой жалости! Я не могу! Я не могу так больше жить! – Он рухнул обратно на подушки и зарыдал. Страшно, навзрыд, всем телом, которое сотрясалось от спазмов. Шейн подхватил его, прижал к себе, не обращая внимания на сопротивление. – Тише, – шептал он, гладя по коротким волосам. – Тише, родной. Я здесь. Я никуда не уйду. – Я не могу, – всхлипывал Илья, вцепившись в его куртку мёртвой хваткой. – Я не могу, Шейн. Это слишком больно. – Знаю, – Шейн поцеловал его в макушку. – Знаю. Но ты справишься. Потому что ты сильный. Потому что ты мой. – Илья плакал долго, пока не кончились силы, пока тело не обмякло в руках Шейна. А потом уснул. Впервые за много недель спокойно, без кошмаров. Шейн сидел рядом до утра, держа его за руку, и смотрел, как на востоке просыпается рассвет.