Краска на асфальте

Вэй Ина выписали из больницы через три дня. Врач сказал, что ему повезло — если бы помощь пришла на десять минут позже, последствия могли быть необратимыми. Лань Ванцзи при этих словах побелел, а Цзян Чен молча вышел в коридор и простоял там десять минут, глядя в стену. Домой Вэй Ин возвращался в сопровождении двух надзирателей. — Я не инвалид, — ныл он, пока Цзян Чен вёл его под руку к машине. — Я могу идти сам! — Молчи, — отрезал Цзян Чен. — Лань Чжань, скажи ему! — Он прав, — поддержал Лань Ванцзи, открывая дверь машины. — Ты ещё слаб. — Предатель! — Вэй Ин картинно закатил глаза, но в машину сел послушно. — Вы теперь будете вдвоём против меня? — Да, — хором ответили Цзян Чен и Лань Ванцзи. Переглянулись. И впервые за всё время знакомства Цзян Чен уважительно кивнул. Вэй Ин почувствовал, что его жизнь только что кардинально изменилась, и не факт, что в лучшую сторону. --- Дома его ждал сюрприз. В гостиной, на журнальном столике, стояла целая аптечка. Ингаляторы — пять штук, новые, в упаковках. Лекарства. Витамины. Даже небулайзер — аппарат для ингаляций, который Вэй Ин видел только в больнице. — Это что? — он обернулся к брату. — Стратегический запас, — буркнул Цзян Чен, отводя глаза. — Чтобы ты больше не забывал. — Ченчен... — И вот это тоже. — Цзян Чен протянул ему небольшую коробочку. — Датчик. Вешается на ключи. Если ингалятор пустой — пищит. Я заказал из-за границы, специально для таких забывчивых идиотов. Вэй Ин смотрел на коробочку, на брата, на Лань Ванцзи, который стоял в дверях и молча наблюдал, и чувствовал, как в груди разрастается что-то тёплое и огромное. — Вы меня убьёте своей заботой, — сказал он, и голос предательски дрогнул. — Только попробуй умереть, — пригрозил Цзян Чен. — Я тебя из могилы достану и ещё раз убью. — Романтично, — шмыгнул носом Вэй Ин и полез обниматься. Цзян Чен позволил себя обнять ровно три секунды, после чего отодрал брата от себя и ушёл на кухню — делать чай. Лань Ванцзи остался стоять в прихожей, чувствуя себя немного лишним. — Лань Чжань, иди сюда, — позвал Вэй Ин, распахивая объятия. — Тебя это тоже касается. Лань Ванцзи шагнул вперёд и позволил себя обнять. Аккуратно, боясь сделать больно. Вэй Ин пах больницей и лекарствами, но под этим запахом чувствовалось что-то родное, тёплое — сам Вэй Ин. — Спасибо, — шепнул Вэй Ин ему в плечо. — Ты спас мне жизнь. — Ты бы сам справился. — Врёшь. Я бы там и остался. Если бы не ты. Лань Ванцзи крепче сжал руки. — Не надо больше так. — Постараюсь. — Не старайся. Сделай. Вэй Ин поднял голову и посмотрел в золотые глаза. — Командуешь? — Забочусь. — Ох, Лань Чжань... — Вэй Ин улыбнулся и чмокнул его в уголок губ. — Ты невозможный. С кухни донёсся грохот — Цзян Чен уронил чайник. — Я всё слышу! — крикнул он оттуда. — Дверь открыта! — Подслушивать нехорошо! — крикнул в ответ Вэй Ин, но от Лань Ванцзи не отодвинулся. — Я не подслушиваю, я контролирую! — Тирания! — Счастье твоё, что я тебя люблю! Вэй Ин замер. Лань Ванцзи тоже замер. Из кухни послышалось невнятное ругательство, звон чашки и звук захлопнувшейся двери в кухню. — Он сказал "люблю", — ошарашенно произнёс Вэй Ин. — Ты слышал? Он сказал "люблю"! Ченчен! Вернись! Я тоже тебя люблю! Ченчен! — Отстань от него, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Дай пережить. — Но он сказал... — Он стесняется. Оставь ему эту возможность. Вэй Ин посмотрел на Лань Ванцзи с новым уважением. — Ты прямо знаток человеческих душ. — Я знаю только одну душу, которая мне важна. — Опять ты за своё... — Вэй Ин спрятал лицо у него на груди. — У меня сердце сейчас остановится. И это снова будешь ты виноват. — Я вызову скорую. — Лань Чжань! --- Через неделю Вэй Ин вернулся в «Облачные глубины». Цзян Чен отвёз его лично, провёл до пятого этажа, переговорил с охраной (теперь у них была фотография Вэй Ина с пометкой «пропускать в любое время, даже ночью, даже без кепки»), вручил брату запасной ингалятор (шестой по счёту) и только после этого уехал на работу. — Твой брат — человек с характером, — заметил Лань Ванцзи, когда они остались одни в зале. — Это он только с виду такой колючий, — улыбнулся Вэй Ин. — На самом деле он мягкий. Как ёжик. Только ёжик, который притворяется кактусом. Лань Ванцзи подошёл к стене и замер. — Что это? Вэй Ин затаил дыхание. На стене, среди облаков, которые они обсуждали столько недель, теперь был человек. Точнее, фигура, стоящая спиной к зрителю. Длинные волосы, развеваемые ветром, размытые очертания, и свет — золотой свет, падающий на него сверху, словно само солнце выбрало его своим любимцем. — Это... — Лань Ванцзи не договорил. — Ты, — тихо ответил Вэй Ин. — Если ты не против. Я понимаю, может, не стоило без спроса, но я просто... когда думал об облаках и свете, я всегда представлял тебя. Ты для меня — как свет, который пробивается сквозь тучи. Понимаешь? Лань Ванцзи молчал. Долго. Очень долго. Вэй Ин уже начал нервничать. — Если не нравится, я могу закрасить, это не проблема, просто показалось, что... — Вэй Ин. — Что? — Иди сюда. Вэй Ин подошёл и тут же оказался в кольце рук. Крепких, надёжных, дрожащих. — Это лучший подарок в моей жизни, — сказал Лань Ванцзи куда-то в макушку. — Никто и никогда не делал для меня ничего подобного. — Ну, ты меня спас, так что мы в расчёте, — попытался отшутиться Вэй Ин, но голос сорвался. Они стояли вдвоём посреди зала, обнявшись, и смотрели на стену. На облака. На свет. На фигуру, в которой любой, кто знал Лань Ванцзи, узнал бы его — даже без лица, даже со спины. — Ты закончил работу, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Почти. Там пара штрихов осталась. — Каких? Вэй Ин высвободился из объятий, взял кисть и тонкую баночку с золотой краской. Подошёл к стене, прямо к фигуре, и добавил несколько бликов на волосы — так, что они засияли в лучах закатного солнца, льющегося из окон. — Готово, — сказал он, отступая. — Теперь точно готово. Лань Ванцзи смотрел на стену. На себя. На свет. — Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Коротко. Без подготовки. Кисть выпала из рук Вэй Ина. — Что? — Я люблю тебя, Вэй Ин. — Лань Ванцзи повернулся к нему. В золотых глазах не было ни тени сомнения. — Я понял это ещё тогда, когда увидел тебя впервые. Когда ты рисовал феникса на стене. Когда шутил в кафе. Когда умирал у меня на руках. Я люблю тебя. Каждую твою безумную идею. Каждую твою шутку. Каждую твою улыбку. У Вэй Ин подкосились ноги. Он сел прямо на пол, прямо посередине зала, и закрыл лицо руками. — Лань Чжань, — донеслось глухое. — Ты меня сейчас просто убьёшь. Честное слово. У меня сердце слабое. Лань Ванцзи опустился рядом с ним на колени и мягко убрал его руки от лица. — Ты плачешь, — удивлённо сказал он. — Ничего я не плачу, — всхлипнул Вэй Ин. — Просто пылинка в глаза попал. — Здесь нет пыли, окна открыты постоянно. Только краска и мы. — Лань Чжань! — Я серьёзно. Ты плачешь. Почему? — Потому что я идиот! — выкрикнул Вэй Ин. — Потому что я думал, что никогда не буду достоин такого, как ты! Потому что я работаю на трёх работах, живу с братом, у меня астма и нет образования! А ты — ты! Красивый, умный, богатый, и смотришь на меня так, будто я — самое ценное, что есть в этом мире! — Так и есть. — Нет! — Да. Для меня. Вэй Ин шмыгнул носом и уставился на Лань Ванцзи покрасневшими глазами. — Ты правда так думаешь? — Я никогда не вру. — Даже когда молчишь? — Особенно когда молчу. Вэй Ин рассмеялся — сквозь слёзы, шмыганье и всхлипы. — Лань Чжань, ты невыносим. Ты просто невыносим. Я тебя тоже люблю. С первого взгляда. С первого твоего "без сахара". Ты тогда даже не смотрел на меня, а я уже пропал. — Я смотрел, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Просто прятал взгляд. — Зачем? — Боялся. — Чего? — Что ты исчезнешь. Что ты — как сон. Что я проснусь, а тебя нет. Вэй Ин потянулся и поцеловал его. Долго, крепко, со вкусом слёз и счастья. — Я никуда не денусь, — пообещал он, отрываясь. — Буду тебе надоедать каждый день. Буду шуметь, бесить, доводить до красных ушей. Буду рисовать на стенах твой портрет. Буду жить. — Живи, — выдохнул Лань Ванцзи, прижимаясь лбом к его лбу. — Только живи. — Обещаю. --- В тот же вечер в «Облачных глубинах» случилось событие, о котором потом долго ходили легенды. Лань Сичень, задержавшись на работе, решил зайти на пятый этаж — посмотреть, как продвигается роспись. Он открыл дверь и замер. На стене сияли облака. В центре стояла фигура, в которой он без труда узнал брата. А у подножия стены, прямо на полу, в обнимку спали двое. Вэй Ин — уткнувшись носом в плечо Лань Ванцзи, поджав под себя ноги, с совершенно счастливым лицом. И Лань Ванцзи — обнимающий его одной рукой, второй прикрывающий его от сквозняка, с выражением абсолютного покоя на лице. Лань Сичень постоял, посмотрел, улыбнулся и тихо прикрыл дверь. Наутро он отдал распоряжение: на пятом этаже теперь всегда должен быть тёплый плед, запас зелёного чая и несколько подушек. — Для чего? — удивилась секретарь. — Для художника, — загадочно ответил Лань Сичень. — Он теперь наш. Семейный. Секретарь не поняла, но кивнула. А Лань Сичень пошёл пить чай и думать о том, какую свадьбу организовать, чтобы и торжественно, и не слишком пафосно, и чтобы Цзян Чен не убил никого в процессе. Он был уверен: это лишь вопрос времени.