Краска на асфальте

Лань Сичень узнал о случившемся на следующее утро после того, как Вэй Ина увезли в больницу. Он пришёл на работу как обычно — в восемь утра, с термосом зелёного чая и планом совещаний на день. Но едва переступил порог кабинета, как почувствовал: что-то не так. Секретарь проводила его странным взглядом. Охранники у входа перешёптывались. А когда он поднялся на свой этаж, его встретила пустота. — Где Лань Ванцзи? — спросил он у секретаря. — Господин Лань... э-э-э... он сегодня не приходил. — Девушка замялась. — И вчера уехал срочно, даже документы не подписал. Лань Сичень нахмурился. Ванцзи никогда не пропускал работу. Никогда. Даже с температурой, даже с мигренью — он всегда появлялся в офисе ровно в девять. — Соедините меня с ним. — Я пробовала, господин Лань. Телефон отключён. Это было уже совсем не похоже на Ванцзи. Лань Сичень набрал брата сам. Абонент недоступен. Он уже собирался ехать домой к Ванцзи, когда в дверь кабинета постучали. — Войдите. На пороге стоял начальник охраны — мужчина лет пятидесяти, который работал в «Облачных глубинах» со дня основания. — Господин Лань, — начал он осторожно. — Тут такое дело... Вчера на пятом этаже случилось происшествие. — Какое происшествие? — Художнику стало плохо. Очень плохо. Ваш брат вызвал скорую, они увезли парня в больницу. Ваш брат поехал с ним. Лань Сичень побелел. — Что значит "стало плохо"? Что случилось? — Не знаю точно, — охрана развёл руками. — Но скорая приехала быстро. И ваш брат... он был очень бледен. Я таких глаз у него никогда не видел. Как будто мир рухнул. Лань Сичень схватил ключи от машины и выбежал из кабинета. --- Он объехал три больницы, прежде чем нашёл их. В приёмном покое городской больницы №12 ему сказали, что пациент с фамилией Вэй поступил вчера с острым приступом астмы, сейчас переведён в обычную палату, состояние стабильное. — А сопровождающий? Мужчина, высокий, красивый, в дорогом костюме? — О, этот, — медсестра понимающе улыбнулась. — Он всю ночь в коридоре просидел. Мы предлагали уехать, отдохнуть, а он ни в какую. Сказал, что будет ждать, пока пациент не проснётся. Лань Сичень нашёл брата на стуле в коридоре третьего этажа. Ванцзи сидел, откинув голову к стене, с закрытыми глазами. Костюм был измят, галстук отсутствовал, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, а под глазами залегли такие тени, будто он не спал неделю. — Ванцзи. Тот открыл глаза. В них плескалась такая усталость, что у Лань Сиченя сжалось сердце. — Сюаньгэ, — тихо сказал Ванцзи. — Ты здесь. — Я здесь. — Лань Сичень сел рядом. — Почему ты не позвонил? — Не мог. — Телефон отключён. — Разрядился. — Ты всю ночь здесь просидел? Ванцзи промолчал. Это было красноречивее любых слов. — Как он? — Стабильно. Врачи сказали, что если бы я пришёл на десять минут позже... — Ванцзи сглотнул и не договорил. Лань Сичень положил руку ему на плечо. — Но ты пришёл. Ты был рядом. Это главное. Ванцзи кивнул, но в его глазах всё ещё стояла тень пережитого ужаса. — Расскажи мне, — мягко попросил Лань Сичень. — Всё расскажи. — Не здесь. — Тогда поедем домой. Тебе нужно отдохнуть. — Я не оставлю его. — Ванцзи... — Нет. Впервые в жизни младший брат так открыто перечил старшему. И Лань Сичень понял: это серьёзно. Очень серьёзно. — Хорошо, — кивнул он. — Тогда я привезу тебе сменную одежду и еду. А потом мы поговорим. Ванцзи кивнул. --- Разговор состоялся через два дня, когда Вэй Ина уже выписали и отправили долечиваться домой. Лань Сичень приехал в квартиру брата вечером, застав Ванцзи за странным занятием: тот сидел за столом и изучал инструкцию к небулайзеру. — Ты зачем это купил? — спросил Лань Сичень, кивая на аппарат. — Для Вэй Ина. Ему нужно делать ингаляции, чтобы лёгкие восстановились. — Ты теперь будешь за ним ухаживать? Ванцзи поднял глаза. В них не было ни тени смущения. — Да. Лань Сичень сел напротив и сложил руки на столе. — Рассказывай. — Что именно? — Всё. С самого начала. Как вы познакомились. Что ты к нему чувствуешь. И почему я узнаю о том, что мой брат сутками сидит в больнице, от охранника. Ванцзи молчал долго. Лань Сичень не торопил — он умел ждать. — Ты помнишь день подписания контракта с Цзян Ваньинем? — наконец спросил Ванцзи. — Да. Мы пошли в кафе. — Мы увидели его на улице. Он рисовал на стене феникса. Лань Сичень кивнул. Он помнил того парня — живого, яркого, невероятно талантливого. — Я тогда не мог отвести взгляд, — продолжил Ванцзи тихо. — Он был... как вспышка света. Среди серых стен, среди обычных людей — он горел. — Ты влюбился с первого взгляда? — Я не знал тогда, что это любовь. Я просто хотел смотреть на него. Снова и снова. — Поэтому ты согласился, чтобы он рисовал стену? — Да. И нет. — Ванцзи нахмурился, подбирая слова. — Его работа правда была хороша. Я не стал бы нанимать человека только из-за симпатии. Но когда я узнал, что это он... я обрадовался. Лань Сичень слушал и поражался. Его младший брат, который всегда был сдержан до холодности, который никогда не говорил о чувствах, сейчас сидел перед ним и пытался объяснить то, что, наверное, впервые в жизни испытывал. — Он не такой, как мы, — продолжал Ванцзи. — Он громкий, шумный, везде лезет, постоянно шутит. Он работает на трёх работах, потому что не хочет сидеть на шее у брата. У него астма, о которой он никому не говорит, потому что боится, что его пожалеют или не возьмут на работу. Он талантливый, добрый, отчаянный и... — Ванцзи запнулся. — И он смотрит на меня так, будто я — самое важное, что есть в его жизни. — А ты? — А я смотрю на него так же. Лань Сичень откинулся на спинку стула. Он знал брата двадцать семь лет и никогда не видел его таким. Таким... живым. — Ты любишь его, — сказал он не вопросом, утверждением. — Да. — Сильно? — Больше жизни. Лань Сичень вздохнул. — А он? — Он сказал, что тоже любит. В скорой. Перед тем как отключиться от лекарств. — То есть он тебе в любви признался, находясь в полубессознательном состоянии? Ванцзи моргнул. Кажется, до него только сейчас дошёл этот нюанс. — Он потом повторил, — быстро добавил он. — Когда пришёл в себя. Лань Сичень не выдержал и улыбнулся. — Ванцзи, ты невероятен. Ты влюбился в парня, который рисует на стенах, работает в баре и кафе, живёт с братом и имеет столько проблем, что хватило бы на десятерых. И ты готов за ним ухаживать, покупать медицинские аппараты и сидеть в больнице ночами. — Да. — Почему? — Потому что он — Вэй Ин. — Ванцзи посмотрел брату прямо в глаза. — Потому что с ним я чувствую себя живым. Потому что он заставляет меня улыбаться. Потому что он рисует свет, и этот свет теперь всегда будет со мной. Лань Сичень молчал. Потом встал, подошёл к брату и положил руку ему на голову — как в детстве, когда Ванцзи был маленьким и нуждался в защите. — Я рад за тебя, — тихо сказал он. — Правда. Ты заслуживаешь счастья. — Ты не против? — Чего? — Что он... мужчина. Что у него нет образования. Что он... — Ванцзи. — Лань Сичень мягко перебил его. — Я видел, как ты смотришь на него. Я видел, как он смотрит на тебя. Остальное не важно. Если он делает тебя счастливым — я только "за". Ванцзи опустил голову, пряча глаза. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что. — Лань Сичень потрепал его по волосам и вернулся на своё место. — Но теперь расскажи мне всё. Про астму, про работы, про то, что случилось в том зале. Я хочу знать. И Ванцзи рассказал. Про то, как заметил, что Вэй Ин прячется по углам. Про то, как случайно увидел ингалятор. Про их разговор и обещание Вэй Ина быть осторожным. Про то, как он нашёл его на полу — синего, задыхающегося, с пустым баллончиком в руке. — У него были слёзы на лице, — глухо сказал Ванцзи. — Он смотрел на меня и не мог дышать. И я думал... я думал, что потеряю его. Прямо там, в этом зале, среди облаков, которые он рисовал для меня. Лань Сичень слушал и чувствовал, как сжимается сердце. — Но ты спас его. — Я просто был рядом. — Это и есть главное спасение, Ванцзи. Быть рядом, когда нужно. Они сидели в тишине ещё долго. Потом Лань Сичень встал. — Ладно. С этим разобрались. Теперь второе. — Второе? — Цзян Ваньинь. Он знает? — Да. — И как он отреагировал? Ванцзи вспомнил подзатыльник, которым наградил Цзян Чен брата, его слова "добро пожаловать в семью" и невольно улыбнулся. — Хорошо. Для него — хорошо. — То есть он тебя не убил? — Нет. — Уже прогресс. — Лань Сичень усмехнулся. — Значит, теперь нам предстоит познакомиться поближе. Я имею в виду — по-семейному. Ванцзи посмотрел на него с подозрением. — Что ты задумал? — Ничего особенного. — Лань Сичень улыбнулся своей самой невинной улыбкой. — Просто хочу пригласить всех на ужин. Познакомиться поближе. Обсудить планы на будущее. — Какие планы? — Ну, например, когда вы съедетесь. Или, может, речь зайдёт о более серьёзных вещах? Уши Ванцзи предательски покраснели. Сильно. — Мы... мы ещё не... — Я знаю. Но разве плохо помечтать? — Лань Сичень подмигнул. — Я уже вижу вас в свадебных костюмах. Очень красиво. — Сюаньгэ! — Ладно-ладно, молчу. — Лань Сичень поднял руки в примирительном жесте. — Но ужин будет. В субботу. Я всё организую. — А если Вэй Ин не захочет? — Захочет. Он же художник. А я обещаю очень вкусный десерт. Ванцзи вздохнул. Спорить с братом, когда тот в таком настроении, было бесполезно. — Хорошо. Я скажу ему. — Вот и договорились. — Лань Сичень направился к выходу, но у двери остановился. — Ванцзи. — М? — Я правда рад. За тебя. Он хороший. Ванцзи кивнул. И когда дверь за братом закрылась, позволил себе улыбнуться. --- В субботу вечером вся компания собралась в ресторане, который Лань Сичень забронировал специально для этого случая. Вэй Ин пришёл в своём лучшем наряде — чистой чёрной футболке и джинсах без дыр, которые Цзян Чен заставил его погладить. Цзян Чен был в идеальном костюме, но с таким выражением лица, будто его ведут на казнь. Лань Ванцзи, как всегда, выглядел безупречно. А Лань Сичень сиял, как начищенный самовар. — Рад вас всех видеть, — провозгласил он, когда все расселись. — Предлагаю тост. За знакомство. За семью. И за то, чтобы в нашей жизни было больше света. Вэй Ин посмотрел на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи посмотрел на Вэй Ина. — За свет, — тихо сказал Вэй Ин, поднимая бокал. И все выпили. А потом был разговор, и смех, и Цзян Чен, который на удивление быстро расслабился, и Лань Сичень, который умудрялся быть одновременно дипломатичным и душевным, и Вэй Ин, который рассказывал истории из своей жизни так увлекательно, что даже официанты заслушивались. И Лань Ванцзи, который всю встречу не отпускал руку Вэй Ина под столом. — Лань Чжань, — шепнул Вэй Ин, когда Цзян Чен и Лань Сичень увлеклись разговором о бизнесе. — Твой брат — чудо. — Знаю. — Он тебя очень любит. — Знаю. — И меня, кажется, начинает любить. — Это неизбежно. Тебя невозможно не любить. Вэй Ин фыркнул и спрятал улыбку в бокале. — Лань Чжань, ты меня когда-нибудь до инфаркта доведёшь. — Я вызову скорую. — Опять? — Вэй Ин рассмеялся. — Ладно. Пусть будет скорая. Главное, чтобы ты был рядом. — Всегда, — пообещал Лань Ванцзи. И это обещание значило больше, чем все слова в мире.