Краска на асфальте

Это случилось через три недели после переезда. Всё это время Вэй Ин был на удивление спокоен. Он рисовал в своей мастерской, встречался с братом, работал в кафе (теперь всего два раза в неделю, по настоянию Лань Ванцзи), и каждый вечер они вместе пили чай, смотрели фильмы или просто сидели в обнимку на диване и молчали. Идиллия. Но Лань Ванцзи чувствовал: что-то не так. Вэй Ин всё ещё просыпался по ночам. Не от астмы — от кошмаров. Он метался, бормотал что-то неразборчивое, а когда Лань Ванцзи пытался его разбудить — дёргался и смотрел дикими глазами. — Всё хорошо, — говорил он тогда, натягивая улыбку. — Просто сон. Ерунда. Лань Ванцзи не верил. Но не давил. Он ждал. И дождался. --- В ту ночь шёл дождь. Сильный, осенний, с ветром и громом. Вэй Ин всегда нервничал в грозу — это Лань Ванцзи заметил ещё раньше. Но в этот раз всё было особенно плохо. Он проснулся от того, что Вэй Ин метался по кровати и тяжело дышал. Не задыхался — просто дышал часто и поверхностно, как загнанный зверь. — Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи, включая ночник. — Проснись. Ты дома. Ты в безопасности. Вэй Ин распахнул глаза. В них плескался такой ужас, что у Лань Ванцзи сжалось сердце. — Лань Чжань? — голос был хриплым, срывающимся. — Ты здесь? — Я здесь. Всегда здесь. Вэй Ин сел на кровати, обхватил голову руками и начал раскачиваться. — Я не могу больше, — прошептал он. — Не могу. — Чего не можешь? — Держать это в себе. Лань Ванцзи молча ждал. Он знал: сейчас главное — не торопить. — Ты хочешь знать, — продолжил Вэй Ин, не поднимая головы. — Почему я такой. Почему работаю на трёх работах. Почему боюсь быть обузой. Почему у меня астма. — Только если ты хочешь рассказать. — Хочу. — Вэй Ин поднял голову. В глазах стояли слёзы. — Я хочу, чтобы ты знал. Всё. Даже то, о чём я Чену не рассказывал. Лань Ванцзи взял его за руку. — Я слушаю. --- Вэй Ин замолчал на минуту, собираясь с мыслями. Дождь барабанил по стеклу, где-то далеко гремел гром. — Мне было семнадцать, когда они умерли, — начал он глухо. — Цзян Фэнмянь, Юй Цзыюань и Цзян Янли. Мои приёмные родители и старшая сестра. Они взяли меня с улицы, когда я был совсем мелким. Дали еду, дом, любовь. Мои настоящие родители умерли когда меня было 4, я их совсем не помню, но эти... они были настоящими. Для меня. Он сглотнул. — Авария была дурацкой. Просто дурацкой случайностью. Грузовик, скользкая дорога, мгновение — и их нет. А мы с Ченом остались вдвоём. Мне семнадцать, ему тринадцать. Лань Ванцзи сжал его руку. — Я не мог отдать его в детдом. Не мог. Он был моим братом, единственным, что осталось от семьи. Поэтому я взял всё на себя. Квартиру мы продали — слишком дорого было содержать. Сняли крошечную комнату в общаге. Я устроился на стройку — там платили больше всего. — В семнадцать лет? — А что делать? — Вэй Ин горько усмехнулся. — Учёбу в школе я еле как закончил, а вот поступить в университет не смог. Не до того было. Чен должен был учиться, у него был талант, он мог выбиться в люди. А я... я просто работал. Он откинулся на подушку, глядя в потолок. — Стройка. Грузчик. Мойщик машин. Официант. Я брал всё, что могли дать. Работал по ночам, работал днём, спал по три часа. Чен не знал. Я говорил ему, что у меня всё хорошо, что я просто устроился на две работы, чтобы мы могли нормально жить. Я не рассказывал, что их было четыре. Пять иногда. — Вэй Ин... — Он хорошо учился. Лучший в классе, потом в университете. Я гордился им. До сих пор горжусь. Он не знал, что я отдавал ему почти всё. Последние деньги на учебники, на еду, на одежду. Сам я доедал то, что оставалось в кафе, где работал. Доширак, объедки, иногда просто хлеб с водой. Лань Ванцзи молчал. В горле стоял ком. — А на стройке я вкалывал как проклятый, — продолжил Вэй Ин. — Краска, растворители, цементная пыль. Респираторов тогда нормальных не было, да и некогда было думать о безопасности. Надо было деньги зарабатывать. Чену на день рождения, на зимнюю куртку, на репетиторов. Он замолчал. Дождь за окном стихал. — В восемнадцать у меня случился первый приступ. Прямо на стройке. Я думал, что умираю. Воздух не шёл в лёгкие, перед глазами темнело, я задыхался. Меня отвезли в больницу, сказали — астма. Хроническая. Спровоцирована химикатами. — Ты мог умереть, — тихо сказал Лань Ванцзи. — Мог. Но Чену тогда было четырнадцать. Кто бы о нём позаботился? Я не имел права умирать. Лань Ванцзи притянул его к себе, обнимая. Вэй Ин уткнулся носом ему в плечо и продолжил говорить — глухо, сдавленно: — Я скрывал от Чена, как мог. Говорил, что это просто бронхит, что пройдёт. Но он узнал. Через год, когда у меня случился второй приступ прямо дома. Он так испугался... Я никогда не видел его таким. Он плакал и кричал, чтобы я не умирал. Мне было девятнадцать, ему пятнадцать, и он плакал у меня на груди, потому что боялся остаться один. — Он любит тебя. — Знаю. И поэтому я не мог позволить себе сломаться. Я продолжал работать. Уже не на стройке — туда меня не брали после больницы. Но в кафе, в баре, курьером. Всё, что мог. Чен поступил в университет, я оплатил первый курс. Потом он начал поднимать компанию отца, и я помогал чем мог. Не деньгами уже — он сам зарабатывал. Но поддержкой, заботой, всем. Он выдохнул. — А потом появился ты. Лань Ванцзи вздрогнул. — Я сначала не понял, что происходит, — тихо сказал Вэй Ин. — Просто какой-то красивый парень смотрит на меня, заказывает американо без сахара и молчит. А потом ты начал приходить в зал. Каждый день. Стоял и смотрел, как я рисую. Я думал — проверяющий. А ты просто смотрел. — Я не мог оторвать взгляд. — Я знаю теперь. — Вэй Ин поднял голову и посмотрел в золотые глаза. — Ты спас меня, Лань Чжань. Не тогда, на полу, когда у меня был приступ. Ты спас меня раньше. Ты дал мне работу, о которой я мечтал. Ты дал мне надежду, что я могу быть не просто обузой, а кем-то важным. Ты дал мне любовь, о которой я даже мечтать не смел. — Ты всегда был важным, — голос Лань Ванцзи дрогнул. — Для Цзян Ваньиня. Для меня. Для всех, кто тебя знает. — Я боялся, что если расскажу тебе всё это, ты поймёшь, какой я на самом деле. — Какой? — Сломанный. Уставший. С кучей проблем и болезней. Лань Ванцзи взял его лицо в ладони. — Ты не сломанный. Ты сильный. Ты прошёл через ад и остался собой. Ты улыбаешься, хотя имеешь право плакать. Ты шутишь, хотя внутри, наверное, всё болит. Ты отдал брату всё, что у тебя было, и ничего не просил взамен. Ты — самый удивительный человек, которого я встречал. Вэй Ин смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. Слёзы текли по щекам, но он даже не замечал. — Я люблю тебя, — сказал Лань Ванцзи. — Люблю за всё. За твою силу. За твою слабость. За твою улыбку. За твои слёзы. За каждую чёрточку, каждую морщинку, каждую татуировку на твоём теле. Ты — моё счастье. Моё дыхание. Мой свет. — Лань Чжань... — прошептал Вэй Ин и разрыдался. Он плакал долго, навзрыд, уткнувшись в плечо любимого человека. Выплакивал всё, что копилось годами: боль потери, страх за брата, усталость от бесконечной работы, отчаяние от болезни, одиночество, которое он носил в себе, даже не осознавая. Лань Ванцзи обнимал его и гладил по голове. Не говорил ни слова — просто был рядом. Когда слёзы закончились, Вэй Ин обессиленно откинулся на подушку. — Прости, — прошептал он. — Я не хотел... не хотел тебя грузить. — Не извиняйся. — Но я... — Вэй Ин. — Лань Ванцзи лёг рядом и притянул его к себе. — Ты можешь грузить меня чем угодно. Всегда. Я выдержу. — Ты слишком хороший. — Я просто люблю тебя. Вэй Ин шмыгнул носом и улыбнулся. Слабо, устало, но искренне. — Знаешь, — тихо сказал он. — Я, наверное, впервые в жизни рассказал всё. До конца. Даже Чен не знает про некоторые вещи. Про то, что я голодал, чтобы он ел. Про то, как боялся, что не доживу до его совершеннолетия. — Почему сейчас? — Потому что ты спросил. Не словами. Просто... ты был рядом. Ждал. Не давил. И я понял, что могу тебе доверять. Полностью. — Я рад. — Правда? — Правда. Что ты мне доверяешь. Вэй Ин вздохнул и прижался ближе. — Лань Чжань? — М? — Я, наверное, не говорил тебе это прямо. Но... ты сделал меня счастливым. По-настоящему. Впервые за много лет. — Я тоже счастлив. Впервые за всю жизнь. — Даже несмотря на всю мою драму? — Благодаря ей. Вэй Ин фыркнул. — Ты опять говоришь загадками. — Нет. Я говорю правду. Твоя драма — это часть тебя. Без неё ты был бы другим. А я люблю тебя таким. — Лань Чжань... — Спи. — Лань Ванцзи поцеловал его в лоб. — Завтра будет новый день. А я буду рядом. Вэй Ин закрыл глаза. Впервые за долгие годы он чувствовал себя в безопасности. По-настоящему. Не потому, что надо защищать брата. Не потому, что надо выживать. Просто потому, что рядом есть человек, которому можно доверить всё. Даже самую тёмную часть своей души. Дождь за окном закончился. Гром стих. В комнате было тихо, тепло и спокойно. --- Утром Вэй Ин проснулся с опухшими глазами и заложенным носом. — Ох, — простонал он, глядя на себя в зеркало в ванной. — Красавец. Прямо модель с обложки. Лань Ванцзи заглянул из-за его плеча. — Ты красивый, — сказал он серьёзно. — Лань Чжань, у меня глаза как у кролика, нос красный и вообще я похож на чучело. — Ты красивый, — повторил Лань Ванцзи и поцеловал его в щёку. Вэй Ин фыркнул, но улыбнулся. — Ладно, — сдался он. — Если ты так говоришь... Они позавтракали в тишине. Не тягостной — уютной. Вэй Ин пил чай и чувствовал, как на душе становится легко. — Лань Чжань, — вдруг сказал он. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что выслушал. За то, что не сбежал. За то, что ты есть. Лань Ванцзи посмотрел на него долгим взглядом. — Я никуда не сбегу, — сказал он. — Никогда. — Знаю. — Вэй Ин улыбнулся. — Теперь знаю. И это знание было самым ценным сокровищем в его жизни.